Совершенное Прошедшее

То, что выглядит трагедией у маленькой звезды 

Оказывается комедией из космической дали. Opera! Space Opera!

Мы вышли в коридор почти одновременно, и дверь за нашими спинами тихо закрылась, отрезая библиотеку с ее аккуратно разложенным  по томикам и чайным блюдцам напряжением. В коридоре было прохладнее и двери в  убрные с нарисованными на них универсальными девочкой и мальчиком пялилась мне в спину безглазами своими лишенными черт лицами. - Это что вообще было, Энана? - спросила я почти сразу, не успев как следует подумать над интонацией. - Зачем ты это спросила? Эна уже на ходу закидывала термос в сумку, ловко застегивая молнию. - Что именно? - отозвалась она, не останавливаясь. - Ты… - я запнулась, подбирая слова и рванула за ней, - ты вообще понимаешь, как это выглядело? К тому же… Ты же знаешь, что неважно, встречаются они или нет, если…  К своему удивлению, я вдруг поняла, что Эне и вправду было стыдно. То есть, нет, она не пришла на репетицию, чтобы задать этот вопрос, это не было ее коварным планом с самого начала - в отличии от Руи, Эна вообще не была склонна просчитывать свои действия на четыре шага вперед и сейчас ее, эмпатичную и чувствительную (если речь не шла о ее младшем брате), и саму буквально разрывало от чистого, незамутненного, сбивающего с ног кринжа.  - Мизуки, - сказала она быстро, - я и так пропустила второй урок чтобы тут с вами посидеть. Если опоздаю и на следующий, то сегодня в школу можно было и не приходить. Я вздохнула, но не остановилась.  - Не подумай, что я не благодарна!  - Тебе не за что меня благодарить потому что я ничего не сделала.  - Неправда! Я ценю твою помощь неимоверно. Честное слово. Но пусть в этом вопросе она остается в области моральной поддержки, ок?  - Я просто спросила! - Да, но… Слушай, я вижу, что ты пытаешься как-то… Подтолкнуть меня, но ведь… Ты сама говорила, будто среди друзей Руи и Нене бытует мнение, будто они влюблены. Мне туда не вклиниться! Отличная отмазка, не так ли? Пользуясь ей можно не говорить о том, что я видела в окне - что, впрочем, вторично по сравнению с тем, что я слышала.  Мы приблизились к классу Эны, а значит оказались в зоне слышимости других ребят. Звонок еще не прозвенел и она остановилась, глядя на меня.  - Этот совет мне дал Камиширо-сан, - сказала она. - Когда ты перестала ходить в школу в прошлый раз, он сказал, что есть люди, которым просто нужно, чтобы баррикады, которые они вокруг себя выстраивают, кто-то сломал. То есть на Реддите, или что ты там читаешь, советуют быть уважительным к чужим границам - я тоже не хотела бы, чтобы кто-то лез в мою личную жизнь, особенно в тех аспектах, которые этого кого-то напрямую не касаются. Но иногда, если это никого не оскорбляет и не причиняет никому боли, если от этого никто не страдает и ничего не ломается… То есть, это, конечно, не мое дело, но теперь у тебя хотя бы есть повод для размышлений, так? - Эна…  - Я просто почувствовала, что должна спросить. Что если ты будешь знать, то по крайней мере на один вопрос у тебя будет меньше и останутся только те, которые ты сама себе должна задать. А теперь… Да, уже почти звонок. Пока!  И, махнув мне рукой, она побежала по коридору, лавируя между учениками, уже выкрикивая кому-то издалека извинения за задержку. Я осталась стоять одна, с ощущением, что мне снова не дали договорить. С ним же я спустилась вниз, к ящичкам для обуви. С ним же вышла из школы, вернулась домой, послушала демо для новой песни Канадэ, разобрала первые наброски Эны и написала по ним фидбэк, расковыряла пару домашних заданий мысленной вилкой для десертов. Я попыталась немного убраться. Я смыла макияж, с удивлением осознав, что сегодня днем забыла побриться в школе, а значит весь день так и провела с отрастающей щетиной которая, вот ведь новость, за все это время так и не показалась из-под консилера.  Получается, я зря загонялась все это время? Контроль ведь не взялся из воздуха. Он был не прихотью и не эстетическим выбором, а инструментом - чем-то вроде костылей, которыми пользуются, пока нога не заживет, а потом привыкают и забывают, как ходить без них. Контроль помогал мне выходить из дома. Помогал не ловить на себе взгляды дольше допустимого. Помогал быть не только красивой, но понятной, безопасной, вписанной. Читаемой и Считываемой. Без него я, возможно, вообще не смогла бы существовать в этом городе, в этой школе, в этом теле. Без него я не научилась бы краситься так, чтобы меня не рассматривали слишком пристально; подбирать одежду так, чтобы она сглаживала, а не подчеркивала; двигаться так, чтобы никто не задавал лишних вопросов. Контроль держал меня на плаву. И за это я, наверное, должна быть ему благодарна. Но вот он дал сбой. Я достала из бумажного пакета, который несколько дней так и простоял не разобранным возле моего стола, отреез зеленого шелка и обмотала его вокруг Дюшана.  Значит, я прошла целый день с отрастающей щетиной, и мир не рухнул. Никто не ткнул в меня пальцем. Никто не остановил, не спросил, не вывел на чистую воду: может быть, конечно, это связано с тем, что все и так знают, но... Ничего же вообще не поменялось. Я осталась прежней, и менее собой не стала - если вообще можно сказать, что я когда-то была “более” собой. На самом деле, в этом было что-то пугающее. Может быть, именно поэтому мне стало так трудно дышать в библиотеке. Не из-за слов Эны. И не из-за  ответа Руи и того, как спокойно он себя вел, но потому что я больше не была… Не знаю. Герметичной? Обшивка дала трещину - совсем небольшую, но  достаточную, чтобы внутрь начал проникать воздух. Вопрос был не в том, хорошо это или плохо, но в том, готова ли я жить, если контроль перестанет быть единственным способом существовать в собственном теле. Разгерметизированный самолет падает в пустыне, но росток может родиться только тогда, когда треснет защитная оболочка семени.  Я покрутила отрез шелка так и эдак, ничего от себя не добилась и - обняла манекен так же, как обнимала его Нене в моем сне. Приближался наш первый четверг.