Совершенное Прошедшее

Я только боялся, что когда Альбертина будет осматривать первую картину, то некоторые непристойные позы возбудят в ней желание, тоску по народным увеселениям.

Беглянка

Так, в последнюю неделю ноября Ан подошла к Нене между уроками - я как раз заглянула в их класс чтобы позвать Акито прогуляться на большой перемене до канцелярского, когда услышала их разговор.  - Слушай, Кусанаги-сан, - сказала Ан, опираясь плечом о подоконник и прищуриваясь, - мы вообще-то экзамены так и не отметили. И если вселенная не хочет, чтобы мы сделали это прямо сегодня, пусть выйдет и скажет это мне в лицо. - Вселенная не может никуда войти, Шираиши, - фыркнул со своего места Акито, - мы вроде как уже в ней. Сечешь? Нене улыбнулась - вежливо, но рассеянно. - Я сегодня не могу, - сказала она. - У меня английский. - Вот как? - переспросила Ан, чуть вытянув губы. - И не перенести? - Я теперь хожу в языковую школу, там очень интенсивный курс. Даже после одного пропуска отстать можно.  Она назвала место - небольшую студию недалеко от Шибуйи, в одном из тех переулков, где над входами всегда висели подсвеченные лампами вывески лапшичных и маленьких магазинчиков, а лестницы ведущие вверх  были узкими и длинными, будто языки муравьедов.  Мне, наверное, стоило бы удивиться: еще недавно Нене занималась английским с Руи, и я хорошо об этом помнила. Но вместо этого я прошла глубже в класс и облокотившись о чужую парту, поздоровалась с говорящими.  - Отменяй, - сказала Ан, с улыбкой уперев руки в бока. - Раз такое дело, то пойдем в караоке: будем петь англоязычные песни. Так я возьму на себя всю ответственность перед твоим будущим произношением. - Шираиши-сан… - Ну Кусанаги-сан, ну пожалуйста! Один вечер. Школьных деньков осталось всего-ничего, в следующем году мы будем уже в выпускном классе. Давай! Розовая пора нашей юности ждет и вся фигня!  Она посмотрела на меня - уже как на союзницу, предполагая, видимо, что я должна понимать, в чем дело.  - И правда, Кусанаги. Не кисла бы ты, - начал Акито и немедленно получил от Ан такой взгляд, что ему оставалось только цыкнуть и отвернуться.  - Ты как, Мизуки? С нами? Только… Эну не зови, ладно? Акито Тойю тоже не зовет. А при чем тут Эна? А, неважно. Я, предпочитающая никогда не отказываться от веселья, ибо никогда не знаешь, когда придут темные часы, кивнула.    Не помню уж, как мы в итоге уговорили Нене, но после школы всей компанией, прихватив с собой и Акито, который ради разнообразия даже почти не ворчал, мы действительно оказались в караоке-клубе на Вивид стрит. Кабинка была слишком просторной для четверых, воздух в ней - теплым и сладковатым, как в пластиковом пакете с конфетами, забытом на солнце и мы, чтобы окончательно довести себя до сахарной комы, заказали каких-то ядрено-неоновых газировок, в которых льда было больше, чем пузырьков. Стенки стаканов немеделнно покрылись канденсантом.  Шираиши спела первую песню, закончив ее длинной и сложной несанкционированной руладой и грохнулась рядом с Нене, вытянув ноги. Та копошилась в планшете, тщетно пытаясь выбрать что-нибудь на свой вкус.  - Ох. Ну я прямо в предвкушении, - затараторила Ан, обхватвая Нене за плечи прямо как в тот день, у расписания. - Каждый раз, когда Кусанаги поет, я прямо чувствую, как мурашками покрываюсь.  - Адзусаве повезло, что Шираиши тебя первой не встретила, - хмыкнул Акито.  - Ну, так далеко я бы не заходила, - отбрила его Ан. - Голос Кохане все же ниспослан нам богами и является моей персональной религией, которую я собираюсь зарегистрировать, и жрицей которой планирую быть всю оставшуюся жизнь. Но в том, как звучит Нене, тоже есть что-то особенное.  - Десять лет занятий вокалом, в основном, - ответила Нене. - И три с половиной октавы. Но это тоже дело практики.  - Хах! У Акито только полторы!  - Эй! - Что, не готов длинной меряться? - поддакнула я, хотя слабо улавливала нить разговора, да и вообще удивилась, что уличные музыканты умеют читать с листа ноты и знакомы хотя бы с базовой с музыкальной терминологией.  Нене, то ли издеваясь, то ли не найдя ничего подходящего, выковорила со дна каталога песенку из мюзикла “Звуки Музыки” про ноты - “До - воробышка гнездо”, “Ре - деревья во дворе”.  - Вот, я же говорила! Особенное звучание! - зааплодировала Ан, будто Нене спела никак не меньше, чем арию Королевы ночи, а не детскую песенку. Экран погас, сменившись отражением нашей компании: темным, размытым, выхватывающим только общие детали - кто и как сидит, кто наклоняется вперед, кто расправляет плечи, а кто старается занять как можно меньше места. Ан развалилась на диване, закинув руки на спинку, смеялась громко и легко, будто на этой улице ей принадлежал даже воздух. Нене, наоборот, сидела прямо, с осанкой фестивальной куклы, укутанной в семь церемониальных одежд. Мы с Акито - между ними.  - Ладно, - сказала Ан, делая глоток из стакана с газировкой и морщась от холода, -  давайте что-нибудь нормальное. Чтобы потом не стыдно было ребятам рассказать, за что сорвали соточку. - О. А тебе оказывается может быть за что-то стыдно, - фыркнул Акито, подтянул к себе планше. Ан его выпад проигнорировала.  - Слушай, а ты после школы что вообще делать собираешься? И дальше петь, я надеюсь? - спросила она.  - Ну. Я больше ничего не умею. Скорее всего наша труппа распадется через несколько месяцев - Руи уже предложили работу после выпуска, Цукаса вроде как тоже собирается сразу искать театральную компанию, которая бы его взяла. А у меня будет еще год, чтобы подготовиться к поступлению. Я… Я в общем-то думаю… - она глянула на меня, - я думаю, что наверное можно было бы выбрать зарубежный театральный ВУЗ. Что-нибудь специализирующееся на музыкальном театре.  Ан присвистнула.  - Вот это да. Серьезно! Нене по всей видимости решила, что это был вопрос, а не выражение поддержки.  -  Пока да, - кивнула она и принялась катать по столу меню.  Я… То есть мы с Мизуки… То есть я рассматриваю Канаду. Торонто, скорее всего. Там… чуть проще с поступлением, и с визами. - Ну и правда. Сваливай отсюда к чертям! - согласилась Ан, - А ты, Мизуки, тоже едешь? - Ну, пока не поступлю не скажешь, но таков план.  - Ого. Круто-круто. Но… Хм… Как бы это сказать… Почему “проще” вообще аргумент? Кусанаги-сан, ты же понимаешь, что можешь куда угодно? С твоим голосом, с твоей подготовкой? Да тебя в Джульярд с руками оторвут, если ты захочешь! Спорить готова. Ты как думаешь, Акито? - Все так, - кивнул Акито. - Мне твой стиль не очень близок и в мюзиклах я не секу, но я слышал много певцов. Ты вообще не другом уровне.  Я опустила глаза на свой стакан, наблюдая, как лед медленно расплавляется в этой леденцовой жаре. Ан говорила с искренним восторгом, без тени зависти - так говорят о людях, в которых верят.  А я? Почему я так не смогла? И почему для меня более простой выбор снова, снова показался более привлекательным? Почему я не сказала Нене, что она может выбрать не из более простых опций, но из тех, что манят ее сильнее? Почему не заверила ее, что все получится, не начала убеждать ее, что ее голос - не просто результат десяти лет практики, почему не возразила ей, что если и существуют в этом мире самые труднодоступные, самые заковыристые, самые сложные для поступления театральные школы, то они существуют именно для таких, как она? Конечно, мое услужливое сознание немедленно подало мне ответ: ну откуда мне было знать, насколько хорошо Нене поет? Я просто обыватель - мне нравится, но с чего я вообще взяла, что это хорошо?  Ан в таких вещах разбирается лучше, да и Акито тоже: они ведь занимаются музыкой, амбиции отращивают, устраивают какие-то батлы, в которых, по неизвестным мне загадочным критериям определяется лучший исполнитель. Я - кто я вообще, чтобы раздавать пророчества? Костюмер, человек с сантиметровой лентой. Было бы смешно, если бы я вдруг начала вещать о Джульярде. Но что это говорило об мне самой? Я ведь и себе этого не сказала.  Лед в стакане тронулся, глухо стукнулся о стенку и осел, и вслушиваясь в его звонкие удары я поймала себя на том, что выбор “попроще” я одобряю с… Не знаю даже, как назвать это чувство. С облегчением, наверное. Всегда так делаю - точно так же я выбирала Руи лишь потому, что отношения с ним мне казались безопаснее. Я думала, что спрашивалась с этой привычкой, назвав ее по имени в разговоре с Эной, но вот, мы снова тут. А Нене ведь спрашивала меня: “точно ли ты не хочешь в Париж?”, “не предашь ли ты свою мечту?” - в тот, первый день. Да и потом, много раз.  - Ну, зря ты так говоришь, Шираиши-сан. Я ведь даже не смогла получить главную роль, пока мы были...  - Ой, да это когда было! Ты с тех пор в стратосферу улетела по всем навыкам! К тому же у той девочковой школы могли быть свои критерии или предпочтения, о которых ты не знаешь… Они принялись обсуждать какую-то пьесу Нене, о которой я никогда не слышала. Как выяснилось, и Акито, и Ан были глубоко вовлечены в ее жизнь, а она - в их: это было заметно по тому, как Нене пытается съехать с темы, высыпая на сцену названия групп, с которыми Vivid BAD Squad соревновался или дружил, названия клубов, в которых они выступали…  - Знаешь, иногда новую страницу в жизни проще начать, если не тащить за собой все старое, - наконец сказала Ан. - Не обязательно выкидывать - но хотя бы оставить у двери. Вот и тебе пора отбросить старые предрассудки и представления о себе. Ты же огонь! Жар Птица! Пушка! Если бы ты согласилась в нашу группу вступить, я бы Акито турнула не глядя. И Тойя был бы только “за” - смог бы играть в автоматах с кем-то своего уровня. - Ха-ха-ха.  - Ага. К тому же, я слышала, что trash в твоей жизни был так любезен, что вынес себя сам…  - Шираиши. Заткнись.  - Да, конечно. К тому же, из приятных бонусов непосредственно Джульярдской школы - мы с ребятами тоже собираемся в Нью-Йорк после выпуска. Сможем трехкомнатную квартиру снимать. Ты, я, Кохане и Мизуки. Вечный девичник! - Кохане понадобится отдельная комната. Она все же не твой хомяк, чтобы в клеточке жить, - возразил Акито, но Ан только фыркнула.  В моем золотом солнце лопнула нить накаливания.  Думаю, если бы я была внимательнее, то из этой беседы вынесла бы много интересного: в частности, мысль о том, что я почти ничего не знаю о Нене: ее вкусах, ее жизни. А ведь у нас было больше общего, чем могло бы показаться на первый взгляд - так, в средней школе, после провала большой премьеры, на которой она забыла слова, Нене несколько месяцев не выходила из дома, запершись в своей комнате, и даже пропустила свой выпускной.  Но в тот момент я еще не была готова к таким откровениям и потому домой вернулась в расстроенных чувствах.