Призови меня шепотом

Два месяца в поместье пронеслись для Гарри как серия кадров на кинопленке, которую кто-то запустил на удвоенной скорости. Он и не заметил, как сентябрьское золото сменилось тяжелым свинцом небес, а утренние туманы в саду стали такими густыми, что скрывали даже тяжелые дубовые стволы вокруг забора. Четкий ритм жизни — замеры пульса, приемы лекарств, тихие вечера — полностью стер чувство времени. О том, что наступил ноябрь, Гарри осознал лишь однажды утром, когда увидел, как Драко, кутаясь в теплый плед, долго смотрел в окно на первый иней, покрывший пожухлую траву. Лето и беззаботность остались где-то в другой жизни, а здесь, в Мэноре, воцарилась холодная, тягучая осень. Единственным надежным метрономом в этом застывшем времени был Северус Снейп. Гарри перестал следить за числами в календаре, ориентируясь лишь на его визиты — дважды в неделю с неумолимой точностью. Вторник и пятница. Для Гарри это были дни максимальной концентрации: он знал, что после часа, проведенного за закрытыми дверями со Снейпом, Драко будет либо опустошенным и тихим, либо искрящимся от едва подавляемого гнева. Эти приходы Северуса стали для Гарри точками отсчета. Вторник — значит, прошла половина недели, пора проверять и обновлять запас таблеток. Пятница — неделя завершена, и впереди три дня относительного покоя, когда Люциус реже вызывает сына «на ковер», а Снейп оставляет их наедине с кипами книг и непроявленной пленкой. Иногда Гарри ловил себя на мысли, что ждет этих визитов с двойственным чувством. С одной стороны, приход Снейпа давал Гарри несколько часов наедине с самим собой. С другой — каждый его уход оставлял после себя горькое послевкусие семейных тайн, которые Гарри приходилось «выветривать» из комнаты Драко своим спокойствием и чашкой горячего чая. Ноябрь дышал в спину холодом, и каждый новый приход Снейпа в мокром от дождя пальто лишь подчеркивал, как глубоко Гарри пустил корни в этом доме, превратившись из наемного специалиста в единственного человека, который знал, как усмирить дрожь в руках наследника Малфоев после очередного визита крестного. В эту пятницу Северус пришел ближе к вечеру. Он сухо кивнул Гарри в знак приветствия и вместе с Драко скрылся за тяжелыми дубовыми дверями его спальни. Гарри не разрешалось входить внутрь, поэтому он с облегчением и наслаждением устраивался на полюбившемся кожаном диване и без зазрения совести писал друзьям. Этого времени обычно хватало, чтобы успеть поделиться событиями прошедших дней. Прошел почти час, когда в конце коридора послышались мягкие шаги экономки мадам Помфри. Она всегда тихо стучала в дверь и предупреждала об ужине за десять минут. — Мистер Поттер, — негромко произнесла она, поправляя безупречно белый передник. — Ужин сегодня подан раньше. Мистер Малфой уже спустился в столовую и просил передать, что ждет вас троих. Гарри поблагодарил её, поднялся и, помедлив секунду, тихо постучал в дверь спальни. Не дожидаясь ответа (а он бы его и не получил), он нажал на ручку и вошел. Снейп прервался на полуслове. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и его лицо казалось еще более суровым, чем обычно. Драко же стоял у своего стола, вцепившись пальцами в край столешницы; его плечи были напряжены, а в глазах застыло то самое холодное недовольство, которое всегда появлялось после тяжелых разговоров с крестным. Было очевидно, что обсуждали они не погоду. Драко резко обернулся на звук двери, готовый выплеснуть раздражение на того, кто посмел их прервать, но, наткнувшись взглядом на Гарри, замер. Он внимательно посмотрел в спокойное, невозмутимое лицо Поттера, и напряжение в плечах Драко заметно спало. Он шумно выдохнул, отпуская край стола, и выражение его лица смягчилось, меняясь на усталость. — Эм, простите, что прерываю вашу оживленную беседу, но мадам Помфри просила передать, что ужин подан, — ровным голосом сообщил Гарри, переводя взгляд со Снейпа на Драко. — И мистер Малфой уже ждет. Снейп коротко прищурился, глядя на Поттера. — Что ж, — сухо бросил он в итоге, поправляя манжеты. — Полагаю, на сегодня мы закончили. Снейп первым направился к выходу, его черное пальто взметнулось, словно крыло огромной птицы, когда он прошел мимо Гарри. Драко же помедлил. Он подошел к Гарри и, проходя мимо, едва слышно пробормотал: — Спасибо, Поттер. Твоё появление было… чертовски своевременным. Гарри ничего не ответил, лишь слегка кивнул, и они вдвоем последовали за Снейпом вниз по широкой парадной лестнице. Мужчина шел на несколько ступеней впереди, сохраняя свое обычное холодное молчание, но Гарри чувствовал, как тот внимательно прислушивается к их негромкому диалогу. — Ты выглядишь так, будто только что проглотил лимон, — негромко заметил Гарри, идя в ногу с Драко. — Снейп снова читал лекции о здоровье? Драко криво усмехнулся, заправляя одной рукой рубашку в брюки, а второй опираясь о перила. — Если бы только об этом, Поттер. Северус считает, что я недостаточно старательно выполняю роль узника. По его мнению, я должен быть каменным изваянием, а не человеком. — Ну, изваяние из тебя так себе, — просто ответил Гарри. — Ты слишком много ворчишь для куска мрамора. Я даже не знаю, как тебе… Внезапно Гарри замолчал. В ту же секунду воздух в пролете лестницы будто стал гуще. Гарри увидел, как пальцы Драко на перилах побелели, а сам он на мгновение сбился с шага. Это длилось доли секунды, но для Гарри этот микро-жест прозвучал как оглушительный набат. — Малфой, стой! — резко выкрикнул Гарри. Снейп мгновенно остановился и обернулся, его брови взлетели вверх, готовые к едкому замечанию о тоне Поттера. Но фраза застряла у него в горле от увиденного. Гарри рванул вперед. Он не просто подошел — он буквально вклинился в пространство между Драко и перилами, намертво обхватив его за талию и встав вплотную, фактически прижимая спину Драко к своей груди и создавая живой щит. — Ты что… — Драко попытался возмутиться, повернув голову, но его взгляд внезапно подернулся дымкой. На глазах у ошеломленного Снейпа Драко мгновенно «выключился». Веки Малфоя дрогнули и закрылись, голова бессильно упала на плечо Гарри, а тело превратилось в тяжелый, инертный груз. Если бы Гарри не держал его так крепко, Драко неминуемо полетел бы вниз по крутым ступеням. Снейп за три прыжка преодолел разделявшее их расстояние. Его лицо, обычно непроницаемое, на миг отразило неподдельный шок. Он видел много приступов Драко, но никогда такой пугающей точности предчувствия. — Засекайте время, Северус! — скомандовал Гарри, даже не подняв головы. Он осторожно начал опускаться на колени прямо на ступенях, бережно удерживая обмякшего Драко в руках. Снейп взглянул на свои часы, его пальцы уже привычно потянулись к шее Драко. — 18:52, — глухо произнес он. — Поттер… как Вы это сделали? — Что именно? — К-как Вы почувствовали приступ? Вы что-то заметили? Гарри не ответил. Он сидел на лестнице, прижимая к себе бессознательного Драко, и в этот момент Снейп понял: этот мальчишка чувствует наступление провала Драко раньше, чем тот сам успевает это осознать. За этим парнем нужно наблюдать… Северус опустился на ступеньку под собой и прижался спиной к стене, продолжая наблюдать за временем. А Гарри продолжал прижимать Драко к себе так крепко, словно держал в руках не человека, а сокровище. Он обхватил его за плечи, создавая вокруг него кокон из тепла и защиты. Свободной рукой Гарри коснулся лица Драко. Кожа была как всегда холодной. Гарри начал осторожно, почти невесомо гладить его по щекам, очерчивая линию скул и висков, гладить его по лицу, убирая со лба прилипшую светлую прядь волос. Его пальцы мягко скользили по бледной коже, согревая её. Этот обморок был недолгим — через, почти, три минуты Драко вздрогнул и попытался открыть глаза, а тело начала бить знакомая дрожь. — Тише, тише, Драко. Ты здесь. Со мной. Это просто лестница, — Гарри продолжал говорить над ним томным, спокойным голосом. — Слышишь? Давай, приходи в себя. Под его ладонями лицо Драко начало постепенно расслабляться. Дрожь сменилась глубоким, тяжелым вздохом. Драко медленно, с трудом сфокусировал взгляд на Гарри, и его глаза были полны непонимания и дезориентации, но, почувствовав теплые пальцы Гарри на своей щеке, он не отстранился. Напротив — он едва заметно прильнул к этой ладони, как избитый зверек ищет тепла. — Поттер… — выдохнул он, и в этом звуке было столько облегчения, что у Гарри улыбка самовольно расплылась по лицу. — Всё хорошо. Я тебя держу, — Гарри переложил свою руку с лица на грудь Драко, ладонью чувствуя его сердце, как оно под его теплой рукой постепенно замедляет свой безумный бег. Драко накрыл ее своей ладонью и слегка сжал. — Сможешь встать? — Да… — Драко сглотнул и сел, дальше позволяя Поттеру его почти поднять под руки. — Идем, Северус. Если мы опоздаем еще на минуту, отец решит, что я собрался умереть прямо на лестнице, чтобы испортить ему аппетит. Снейп молча поднялся, поправляя одежду и пропуская этих двоих вперед. Он видел сотни приступов Драко, но он никогда не видел, чтобы тот позволял кому-то так к себе прикасаться. Он лично наблюдал за тем, как пальцы Поттера почти нежно оглаживают бледное лицо, и, что поразило Северуса больше всего — Драко не вырывался. Он не пытался восстановить дистанцию или спрятаться за маской гордости. Он просто доверчиво прижимался к плечу Гарри. Он стоял на лестнице и продолжал смотреть, как Поттер придерживает Драко под руку и продолжает что-то шептать, и как Драко, этот маленький злющий зверек, затихает под его голосом. В груди Северуса шевельнулось странное чувство — смесь облегчения и ошеломления. Он понял, что этот мальчишка совсем не прост… Очень даже не прост…

***

Утром следующего дня за завтраком, когда все собрались за столом, а Драко на удивление всем молчал, Гарри витал в облаках. Яичница смотрела на него своим желтым глазом, и Поттер отсутствующе расковырял ее вилкой в тарелке. Он пилил взглядом огромную вазу в углу столовой и пытался осознать то, о чем Снейп спросил его на лестнице. В его голове давно появились мысли, что медицина, в которой он привык искать ответы, давала сбой. Ни один учебник по неврологии не мог объяснить, как за несколько секунд до потери сознания другой человек может заметить изменение «энергетического поля» этого человека. Простыми словами: Гарри не понимал, как именно он может чувствовать приближение обморока Драко без медицинских приборов, иногда, глядя даже в совершенно другую сторону. Он чувствует этот отлив сил как собственный… Гарри пытался успокоить себя рациональными доводами. Он убеждал себя, что это просто выученный опыт, профессиональный анализ, отточенный годами работы с тяжелыми пациентами. Он внушал себе, что его мозг, возможно, подсознательно фиксирует микродвижения зрачков или едва заметную заминку в пульсе. Но в глубине души, там, куда он боялся заглядывать, росло ледяное понимание: во всём этом было что-то глубоко неправильное. Состояние Драко не было похоже на болезнь. Это было похоже на то, как кто-то невидимый просто выдергивает вилку из розетки, как его душу из тела. Раздумья Гарри прервал голос Драко. Тот отложил приборы и, стараясь придать голосу максимум уверенности, посмотрел на Люциуса. — Отец, — начал Драко, и Гарри заметил, как он неосознанно поправил галстук, — я хотел обсудить с тобой мои планы на этот день: я бы хотел съездить в «Camera City», буквально на пару часов. Мне нужно забрать новую фотобумагу и… — Драко замялся. — Этот магазин находится совсем рядом с Британским музеем. Я бы заодно сделал пару классных кадров архитектуры. Люциус медленно поднял взгляд от утренней газеты. Его лицо осталось непроницаемым, но в воздухе ощутимо похолодало. — То есть за пределы Мэнора? — Люциус произнес это так, будто Драко предложил прогулку по открытому космосу. — После того, что случилось на лестнице вчера? Ты едва держишься на ногах в коридорах собственного дома, а хочешь свободную прогулку по городу? — Я буду не один, — Драко мельком взглянул на Гарри, сидящего совсем рядом. — Поттер будет сопровождать меня. У него всё под контролем, он знает, что делать в случае… заминки. — Твои «заминки», как ты их изящно называешь, становятся всё чаще, — отрезал Люциус, даже не взглянув на Гарри. — Отец, это всего на пару часов… — Это не обсуждается, Драко, — ледяным тоном отрезал Люциус. — Твои прогулки по Лондону с фотоаппаратом наперевес — это неоправданный риск для репутации семьи. Ты можешь упасть посреди улицы. Ты представляешь заголовки газет? «Наследник империи в припадке на глазах у прохожих?» — Мне плевать на прессу! — вспыхнул Драко, его бледные щеки пошли пятнами. — Я задыхаюсь в этих стенах! Мне нужно видеть что-то, кроме этих портретов и пыльных гобеленов. Ты держишь меня здесь как ценный лот на аукционе, который нельзя поцарапать! Люциус медленно сложил газету. — Я держу тебя здесь, чтобы ты был в безопасности. Пока твое состояние не стабилизируется — ты не переступишь и порога этого дома! — Да я же хотел просто поснимать архитектуру! — голос Драко дрожал от сдерживаемой ярости. — Поттер был бы рядом. Он для этого здесь! — Мистер Поттер здесь для того, чтобы ты не свернул себе шею в пределах этого поместья, — отрезал Люциус и посмотрел в окно. — Погода портится. Ты остаешься дома. Это мой последний вердикт. Драко резко отодвинул стул, звук получился пронзительным и резким. Он бросил яростный взгляд на Гарри, словно безмолвно прося о помощи, и быстро вышел из столовой. Гарри последовал за ним. Завтрак все равно не вызывал аппетита. Когда они вернулись в гостиную Драко, ярость Малфоя-младшего была почти осязаемой. Он принялся мерить комнату шагами, задыхаясь от унижения. За окном завывал ветер, швыряя пригоршни ледяной воды в стекло, словно насмехаясь над его заточением. Гарри молча наблюдал за ним. Он понимал: для Драко этот поход в магазин был бы не просто прогулкой, а единственной ниточкой, связывающей его хоть как-то с нормальной жизнью. — Подойди, Драко, — негромко сказал Гарри, доставая электронный термометр. — Время осмотра, раз за столом не выпил лекарства, сделаешь это сейчас. — О, конечно! — Драко резко развернулся, его глаза сверкали от слез, которые он отказывался проливать. — Давай, и ты делай свою работу! Ставь свои галочки! Ты ведь тоже считаешь, что я хрустальная ваза, которую нельзя выносить на улицу? Гарри шагнул к нему, сокращая дистанцию. — Я так не считаю. Но давай обсудим это позже — дай мне руку. — Да пошел ты со своей проверкой! — выкрикнул Драко. Когда Гарри попытался коснуться его плеча, чтобы развернуть его и обратить внимание на себя, Драко сорвался. Он с силой толкнул Гарри в грудь, вкладывая в этот жест всю обиду на отца, на болезнь и на собственное бессилие. — Не трогай меня! — прошипел он. Гарри отшатнулся, задев краем бедра угол стола. В кабинете воцарилась тяжелая, удушливая тишина. Было слышно только, как дождь неистово колотит по карнизу. Драко замер. Его ладони, которыми он только что толкнул Гарри, мелко задрожали. Он смотрел на Поттера, который стоял совершенно неподвижно, не проявляя ни агрессии, ни страха. Ярость Малфоя испарилась так же быстро, как и вспыхнула, оставив после себя лишь горький пепел стыда. Драко виновато отвернулся к окну, обнимая себя за плечи, словно пытаясь защититься от собственного поступка. — Прости, — это слово почти неразличимо сорвалось с его губ, но он тут же поправился, возвращая себе маску холода. — Просто убери это чертово устройство. Я не в настроении быть твоим пациентом… Хотя бы сегодня. — Ты злишься на него, а бьешь меня, — спокойно заметил Гарри, подходя ближе, но не пытаясь больше коснуться Драко. — Это несправедливо... Но, я переживу. — Он говорит обо мне так, будто я уже труп, — глухо отозвался Малфой, прижимаясь лбом к холодному стеклу. — «Репутация семьи». Кажется, ему плевать на то, что я задыхаюсь в этом склепе. Ему важно, чтобы я не опозорил его своим падением. Гарри прекрасно понимал отчаянное желание Драко выбраться отсюда. Месяцы, проведенные в этом доме, тоже успели защелкнуть на его ноге цепь. Огромный особняк — не повод не выходить за его пределы. Эти серые стены, гнетущая тишина и безмолвные, словно призраки, слуги… Что говорить о Драко, если сам Гарри уже лезет на стенку. Он первым нарушил молчание: — Ну… я здесь для того, чтобы ты не упал, а не для того, чтобы ты не выходил, — Гарри встал совсем рядом с Драко, глядя на бушующий за окном сад. — Если завтра погода улучшится, мы выйдем, обещаю. И мне плевать, что скажет твой отец. Я твой сопровождающий, и я беру ответственность на себя. Драко искоса посмотрел на него. В его взгляде промелькнуло недоверие вперемешку с робкой надеждой. — И ты готов пойти против него? Думай, что обещаешь, Поттер. — Я подписывал контракт на твою безопасность, — Гарри пожал плечами. — А сидеть взаперти и медленно сходить с ума — это не безопасно. Драко молча смотрел на него долгое время, а затем медленно протянул руку ладонью вверх. — Ладно. Замеряй свой пульс, Поттер. Пока я не передумал. Но вместо того, чтобы прижать пальцы к запястью, Гарри просто накрыл ладонь Драко своей. Он аккуратно обхватил его холодные пальцы и медленно опустил его руку вниз. — Сегодня, так уж и быть, без техосмотра, Драко, — тихо сказал он. Малфой уставился на их сплетенные руки. В его глазах, затуманенных недавним гневом и унижением, промелькнуло искреннее замешательство. — Что? — переспросил он шепотом. — Ты… ты не будешь мерить? Мне рассказать Снейпу, как ты халтуришь? — Снейп дал мне полную свободу действий, помнишь? — Гарри чуть сжал его ладонь, передавая свое тепло. — И сейчас я решил, что твоему сердцу нужнее не замер ритма, а глоток свежего воздуха. — Отец запретил. Ты слышал его: дышим свежим воздухом только в пределах поместья, — Драко горько усмехнулся, пытаясь высвободить руку. Гарри продолжал смотреть в окно, надеясь, что завтра погода станет лучше. Руку Драко он так и не выпустил.

***

На следующий день Драко напоминал загнанного зверя. Он бесцельно бродил по кабинету, то и дело останавливаясь у окна и с силой сжимая подоконник. Свинцовые тучи, как по просьбе Поттера, рассеялись, и город за пределами поместья манил своей обманчивой свободой как никогда. В голове Драко пульсировала одна и та же мысль: «Он соврал». Конечно, Поттер просто хотел вчера его успокоить. Сказал то, что Драко хотел услышать, чтобы тот перестал кидаться на людей. Ни один здравомыслящий человек не пойдет против воли Люциуса Малфоя ради сомнительной прогулки с «больным» подопечным. Драко искоса взглянул на Гарри. Тот совершенно спокойно сидел в кресле, уткнувшись в свой неизменный блокнот. В этот момент телефон в кармане Гарри коротко завибрировал. Поттер быстро взглянул на экран — сообщение от человека из охраны, который за небольшую услугу согласился маякнуть, когда машина Люциуса покинет территорию. Гарри резко поднялся, и это движение было таким стремительным, что Драко невольно отшатнулся. Гарри подошел к рабочему столу Малфоя, схватил его камеру и буквально всунул её в руки ошеломленному Драко. — Мы уходим прямо сейчас, — вполголоса, но твердо произнес Гарри. — Машина твоего отца только что выехала за ворота. У нас есть пара часов, пока он на встрече. Живее, Малфой, пока я не передумал подставлять свою шею под топор. Драко онемел. Он смотрел на камеру в своих руках, потом на серьезное лицо Гарри, и в его глазах недоверие сменилось лихорадочным, почти безумным блеском. — Ты… ты действительно это делаешь… — выдохнул он. — Меньше слов, — Гарри уже кинулся в сторону двери. — Идем через сад. Они проскользнули по коридорам, словно тени. Незаметно вышли через садовые ворота и оказались за пределами поместья. Воздух свободы ударил в голову сильнее любого вина. Гарри поймал попутное такси, и они направились прямо в «Camera City», который Драко выбрал не только из-за пленки, но и из-за его удачного расположения рядом с красивыми улицами. Всю дорогу Драко сидел, прилипнув лбом к стеклу. Он жадно разглядывал здания и людей, словно кот на прогулке. Гарри только тихо посмеивался, наблюдая за его поведением. Иногда в голову пробирался голос разума, что возможно, он совершает ошибку, потакая Малфою. Но Гарри быстро отметал эти мысли от себя, потому что видел, как этот холодный принц ведет себя словно дитя. Зайдя внутрь магазина, Драко на мгновение замер. Глаза его расширились, когда он увидел ряды коробочек с пленкой всех марок и видов, стеллажи с фотобумагой и блестящие витрины с винтажными камерами. — Поттер, — Драко посмотрел на него, и одной рукой вцепился в его рукав куртки. В его глазах загорелся детский восторг, — ты… ты правда это сделал. — Я же обещал, — просто ответил Гарри, позволяя ему уйти в мир профессиональных объективов и светочувствительных эмульсий. Драко погрузился в выбор, забыв обо всем на свете. Он перебирал пачки фотобумаги, консультировался с продавцом, придирчиво рассматривал различные виды пленки, ища ту самую, что даст нужный оттенок черного и белого. Он был в своей стихии. Гарри лишь стоял рядом, незаметно контролируя его дыхание и пульс, пока Малфой наконец не вышел из магазина с целой сумкой покупок. На улице было влажно и зябко. Небо снова затянули низкие, тяжелые тучи, но для Драко это, казалось, не имело значения. Он смело шагал по улицам, поднимая камеру на мгновенье, в которое успевал запечатлеть все самое важное на его взгляд. Гарри ему не мешал. Не задавал вопросов, не просил идти помедленнее. Он просто тащил на себе его огромные пакеты и шел позади в двух шагах. Драко был полностью поглощен моментом. Он был в своей вселенной, совершенно забыв о шуме проезжающих машин и спешащих мимо людей. Гарри никогда не был в этой части города. Улицы здесь были и правда волшебными. Единственное, что напрягало его, так это то, как людно было вокруг. Толпы туристов ходили огромными кучами вокруг музея, будто стараясь отрезать Гарри от Драко. В какой-то момент группа студентов вклинилась между ними, и Гарри на долю секунды потерял из виду светлую макушку Драко. Ледяной холод паники прошил позвоночник. — Драко! — Гарри резко бросился вперед, расталкивая прохожих. Он не должен был отвлекаться. Ни на секунду! Пакеты с фотобумагой и пленкой, которые он так бережно нес, теперь казались непосильной ношей — он вцепился в них до боли в суставах. Он лихорадочно вертел головой, выхватывая из толпы то край серого пальто, то светлые волосы, но всё было не тем. — Драко! — крик застревал в горле, перебиваемый шумом такси и гулом Лондона. Страх, острый и холодный, полоснул по ребрам: он представил, как в этом равнодушном потоке людей Драко стоит, один на один со своей тьмой, и некому его подхватить. Гарри метался из стороны в сторону, его взгляд бегал по тротуару, по углам зданий, пока не зацепился за неестественно неподвижное пятно у самого бордюра. Он вылетел на открытую площадку и резко затормозил. Драко не лежал на земле. Он стоял на коленях прямо у огромной, зеркальной лужи, оставшейся после вчерашнего шторма. Его дорогое пальто пачкалось о мокрый бетон, но ему было плевать. Он замер, вытянув камеру почти к самой кромке воды. Гарри подошел ближе, его сердце всё еще бешено колотилось. Он присмотрелся, чтобы понять, что же так привлекало внимание Малфоя — в отражении лужи, среди бликов неба и кирпичных стен, плавал один единственный, ярко-золотой лист дуба. Драко выждал мгновение, когда рябь утихла, и нажал на спуск. А потом он опустил камеру и просто… улыбнулся. Это была не та язвительная ухмылка — это была чистая, искренняя улыбка человека, который на мгновение забыл, что он «сломан», забыл о лекарствах, ремнях в ванной и надзоре. Гарри стоял в полном шоке. Он никогда не думал, что этот колючий, измученный парень может выглядеть таким… живым. Драко поднялся, отряхивая брюки, и наткнулся на взгляд Гарри. Он тут же попытался вернуть себе маску безразличия, но разрумянившиеся щеки и сияющие глаза выдавали его с потрохами. — На что ты так смотришь, Поттер? — Драко кашлянул, поправляя ремень камеры. — Никогда не видел гения за работой? — Я думал, ты сознание потерял, — выдохнул Гарри, чувствуя, как страх наконец отступает. — А ты в грязи валяешься ради кадра. — Это искусство, тебе не понять, — Драко гордо вскинул подбородок, но тут же добавил тише: — Пойдем дальше. Я хочу успеть сделать как можно больше снимков. Гарри молча кивнул и последовал за ним, не решаясь прочитать нотации о побеге или о расстоянии вытянутой руки. Гарри прибавил шаг и снова погрузился в мысли — он никогда не подозревал, что может увидеть Драко таким. Без яда, без привычных колкостей, без маски человека, который знает ответ раньше, чем вопрос прозвучит. Если бы ему рассказали, как Драко потерялся, делая очень интересный кадр, Гарри ожидал бы увидеть что-то важное, что-то масштабное. Но это было просто отражение в луже. Случайная золотая тень. Мелочь. Незначительность. И всё же Драко смотрел на неё так, будто перед ним было чудо. Он смотрит и видит то, на что другие не обращают внимания из-за суеты и проходят мимо. Гарри продолжал неотрывно смотреть на Драко, и вдруг подумал: Какой же он здесь… другой. Не богатенький мальчик. Не наследник. Не объект охраны. Человек, который держит в руках мир маленькими фрагментами, бликами и отражениями. Человек, который умеет замечать то, что никому и в голову бы не пришло назвать красивым. Гарри вдруг поймал себя на странном желании, которое пронзило его так неожиданно, что он едва не вздрогнул. Он хотел… чтобы Драко посмотрел так же и на него. Как на мелочь, которую не хочется пропускать. Как на отражение, которое стоит остановиться и рассмотреть. Как на что-то хрупкое, тихое, но прекрасное — только потому, что он так увидел. Гарри почувствовал, как внутри что-то горячее, осторожное, почти пугливое разворачивается словно крыло. Он хотел стать для Драко такой же маленькой красотой, которую тот словит и сбережёт. — Драко… — тихо позвал он. Тот повернулся, и Гарри впервые понял: в глазах Драко отражается всё, на что он посмотрит. — «Так посмотри и ты на меня» - эти слова так и остались на кончике языка...

***

Вечер в особняке протекал в приятно спокойной обстановке. В гостиной Драко было тихо, если не считать шороха снимков, которые тот перекладывал с места на место. Гарри наблюдал за ним уже довольно давно: день для Малфоя вышел насыщенным и наполненным. Прогулка по саду значительно отличается от двухчасовой пробежки по лондонским улицам. Гарри поднялся и подошел к столу. Цвет лица Драко в свете настольной лампы стал совсем восковым, а под глазами залегли тени, подозрительно напоминающие синяки. — Ты не устал? — Нет, — Драко почти пропел и метнул быстрый взгляд на Поттера. — Что-то хочешь сказать? — Мне не нравится цвет твоего лица, — Гарри не раздумывая протянул руку и мягко, но настойчиво обхватил Драко за подбородок, приподнимая его голову и заставляя встретиться взглядами. Драко кажется забыл как дышать. Этот близкий контакт, почти интимное расстояние между их лицами… Он покраснел и медленно поднял руку. Его пальцы коснулись запястья Гарри, и он осторожно, почти бережно, стянул ладонь Поттера вниз, убирая её от своего лица. — В-все со мной нормально, ты от скуки уже начинаешь придумывать диагнозы? — Не хотелось бы, чтобы после нашего побега тебе стало хуже… Пойду на кухню, принесу тебе зеленого чая. Ты слишком бледный, — бросил Гарри, направляясь к выходу. Драко лишь неопределенно хмыкнул, снова погружаясь в свою работу, настойчиво потирая щеки. Однако до кухни Гарри так и не дошел. В коридоре его перехватил один из молчаливых слуг и жестом указал на кабинет Люциуса. Малфой-старший сидел в глубоком кресле, окутанный полумраком. На столе перед ним стоял бокал нетронутого вина. — Присядьте, мистер Поттер, — голос Люциуса был подобен скрежету металла о лед. — Не знаю, как Вы собирались скрыть от меня это, но я знаю, что сегодня Вы с моим сыном покидали пределы особняка. Гарри почувствовал, как внутри всё напряглось. Отрицать было бессмысленно — в этом доме у стен были не только уши, но и глаза. — Это было необходимо, сэр, — Гарри выпрямился, встречая суровый взгляд Люциуса. — Драко медленно сходит с ума в четырех стенах. Он не заложник и не преступник. Его болезнь — это не приговор к пожизненному заключению. Ему нужны новые впечатления, свежий воздух, ощущение реальности… — Реальности? — Люциус резко подался вперед, и свет лампы выхватил его искаженное гневом и усталостью лицо. — Вы не понимаете, о чем говорите. Каждый его шаг за этими воротами — это риск, который Вы не способны оценить своим скудным медицинским опытом. Вы думаете, я держу его здесь из каприза? — Я думаю, что Вы боитесь, — твердо перебил Гарри. — Но страх не лечит. Я хочу сказать, что Драко улыбался там, в городе. Впервые за всё время он по-настоящему светился от счастья. Здесь, он и правда, как в заточении. Вы должны отпускать его хотя бы иногда. Он ведь Ваш сын… А не сломанная бракованная вещь, которую стыдно вынести на люди… Люциус замер. Гнев медленно покидал его, оставляя лишь пустую, выжженную оболочку. Он тяжело опустил плечи и прикрыл глаза ладонью. На мгновение перед Гарри предстал не могущественный магнат, а просто сломленный отец. — Присматривайте за ним, Гарри, — Люциус впервые назвал его по имени, и это прозвучало почти как мольба. — Делайте всё возможное. Даже если Вам кажется, что я поступаю жестоко… просто знайте, что альтернатива гораздо страшнее. — Что может быть страшнее того, что он угасает у Вас на глазах? — спросил Гарри, но Люциус лишь качнул головой, давая понять, что разговор окончен. Выйдя из кабинета, Гарри неспешно пошел на кухню. Слова Люциуса оставили горький привкус тайны. В этом особняке все вели себя так, словно играли в шахматы на доске, которую Гарри не видел. Люциус, Снейп, даже сам Драко — они часами запирались в кабинетах, перешептывались, сверяли какие-то старинные свитки и карты, которые явно не имели никакого отношения к работе. Проходя мимо портретов предков Малфоев, Гарри вдруг почувствовал, как по затылку пробежал холодок. Глаза людей на картинах, казалось, провожали его не просто взглядом, а каким-то осмысленным ожиданием. Тишина в доме вдруг показалась ему не отсутствием звуков, а присутствием чего-то затаившегося. Чего-то, что ждало своего часа, пока Драко становился всё слабее, превращаясь в пустой сосуд.