Призови меня шепотом

Вечер в гостиной выдался не на редкость тихим. Ноябрьский ветер за окном наконец стих, оставив после себя лишь глухое шуршание последних листьев по стеклу. В огромном камине догорали дрова, наполняя комнату мягким, янтарным светом. Драко уснул прямо на диване, уютно укутавшись в теплый плед, а его светлые, почти прозрачные в полумраке волосы рассыпались по подушке. В этом состоянии его лицо разгладилось, исчезла вечная складка между бровей. Гарри, закончивший заполнять отчетный журнал сидя в соседнем кресле, поднялся и подошел поближе. Ему не хотелось тревожить этот редкий покой, но спать Драко на диване он не позволит. — Драко, — тихо позвал он, коснувшись плеча. — Просыпайся. Тебе нужно в постель. Малфой лишь что-то невнятно пробормотал, еще плотнее кутаясь в плед и зарываясь носом в подушку. Гарри невольно улыбнулся — это было так непохоже на обычного, колючего Драко. Он чуть настойчивее потряс его за плечо. — Ну же, Малфой. Проснись, а то мне придется применить самые ужасные способы, чтобы разбудить тебя. Драко приоткрыл один глаз, мутный от сонного тумана, и вдруг в этом взгляде промелькнуло лукавое озорство. — Не хочу, — капризно, почти шепотом протянул он, натягивая край пледа до самых глаз. — Не буду. Мне и здесь нормально. Уходи, Поттер, не сгоняй сон. — Ах вот как? — Гарри прищурился, чувствуя, как внутри разливается азартное тепло. — Значит, ты выбираешь путь сопротивления? Он знал, что при всей своей аристократичности, Драко до безумия боится щекотки — он случайно выяснил это во время одного из осмотров. Как только пальцы Гарри нырнули под край пледа и коснулись чувствительного места на ребрах, Малфой буквально подлетел на месте. Он начал извиваться, пытаясь отбиться ногами, и его любимая маска серьезности разлетелась вдребезги. — Поттер! Прекрати! Убери… свои конечности! — сквозь захлебывающийся смех выкрикивал Драко, пытаясь перехватить быстрые руки Гарри. — Ты сам напросился! Я просил по-хорошему! Они ввязались в шутливую борьбу прямо на диване. Плед сбился в ноги, и Драко смеялся громко, искренне, запрокидывая голову, а Гарри, захваченный этим моментом, не заметил, просто упустил момент, когда они оказались слишком близко… В какой-то момент Гарри, войдя в раж, навалился сверху, прижав запястья Драко к подушкам по обе стороны от его головы. Смех оборвался мгновенно. Воздух в комнате за долю секунды стал густым, и замер. Поттер горячо сглотнул и посмотрел в серые глаза Драко. Их лица находились всего в нескольких сантиметрах. Гарри чувствовал его горячее, прерывистое дыхание на своих губах. Взглядом Поттер невольно скользнул по лицу Драко: расширенные зрачки, в которых играли отблески огня в камине, влажные от смеха ресницы и губы — полуоткрытые, всё еще дрожащие. Мир будто замер на мгновение перед глубоким вдохом. Все проблемы и обстоятельства разом отошли на задний план. Осталось только одуряющее тепло их тел и притяжение, которое копилось все эти недели. Гарри медленно, почти неосознанно, подался вперед. Расстояние сократилось до невозможного. Он нутром чувствовал, как бешено колотится сердце Драко, как прерывисто он дышит ему в самые губы, как лихорадочно блестят его глаза. Но в тот самый миг, когда кончики их носов соприкоснулись, Драко вдруг дернулся — он резко отвернул голову в сторону, и его пальцы под ладонями Гарри сжались. — Уже п-поздно, Поттер, — прошептал он, и в этом голосе не осталось и следа от недавнего смеха. Только глухая, звенящая тоска и страх перед тем, что могло бы последовать за этим моментом. — Иди к себе, пожалуйста. Гарри сжал губы и медленно выпрямился, выпуская из своих рук Малфоя. Он молча встал, поправил сбившийся плед на ногах Драко, который так и не повернул к нему лица. Он лишь тихо поднялся с дивана, поправляя рубашку и брюки, не смея поднять глаз на Поттера. — Спокойной ночи, — все же выдал Драко и зашагал в сторону спальни. — Подожди, я помогу тебе переодеться, — негромко произнес Гарри, стараясь вернуть голосу привычный тон, и машинально шагнул ему навстречу. — Нет! — Выпалил Драко и резко отстранился, будто Гарри собирался взять его за руку. И тут Гарри заметил, как на его лице расцвел густой, лихорадочный румянец, который он раньше расценивал как легкое смущение, но теперь впервые увидел на щеках Малфоя этот обжигающий стыд. — Нет, я… я справлюсь сам, Поттер. Иди к себе. Он почти выбежал из гостиной, и тяжелая дверь спальни захлопнулась с глухим стуком, оставив Гарри в оглушительной тишине затихающего камина. Гарри обессиленно опустился обратно на диван, упирая локти в колени и пряча лицо в ладони — они предательски пахли Драко — тонким ароматом его парфюма и тем самым теплом, которое Гарри только что ощущал кожей. Он сидел, уставившись на тлеющие угли, и чувствовал, как в груди разрастается странный, болезненный узел. Что это было? Профессиональная ошибка? Или то, к чему они неизбежно шли все эти совместные уютные вечера? Спустя пару минут, подгоняемый необъяснимым беспокойством, Гарри поднялся и бесшумно подошел к двери спальни Драко. Он не собирался входить, он просто хотел убедиться, что с ним всё в порядке, что он смог лечь в постель без происшествий. Гарри замер у самого порога, прижавшись лбом к прохладному дереву, и прислушался. Но по ту сторону царила тишина. Он уже собирался уходить, когда услышал это — тяжелое дыхание и шорох под дверью. Драко не ушел в кровать. Он сидел по ту сторону двери, привалившись к ней спиной, точно так же, как Гарри прижимался к ней снаружи. Малфой сидел на холодном паркете, обхватив колени руками и уткнувшись в них пылающим лицом. Его буквально колотило. Он сгорал от невыносимого, жгучего стыда за свою слабость, за то, что едва не подался навстречу губам Поттера, и от дикого, пугающего желания, которое сейчас разрывало его изнутри. Гарри стоял, прижавшись лбом к прохладному дереву, и чувствовал, как его собственное сердце колотится в унисон с тем прерывистым дыханием, что доносилось из-за преграды. Он не мог просто уйти. Не после того, как между ними что-то чуть не произошло… Гарри поднял руку и, помедлив секунду, осторожно, почти невесомо постучал костяшками пальцев. Звук показался ему оглушительным в этой ночной тишине. — Драко? — негромко позвал он. Голос его звучал глухо, с едва заметной хрипотцой. — Ты… ты не спишь еще? Тебе не нужна помощь с… чем-нибудь? По ту сторону двери всё замерло. Гарри кожей чувствовал, как Драко, сидящий на полу, затаил дыхание, боясь пошевелиться. Он слышал голос Гарри так близко, что на мгновение ему показалось, будто тот шепчет ему прямо в затылок. Чувства обожгли его с новой силой: он сидит на полу как нашкодивший ребенок, прячась от человека, который стал для него всем. Гарри подождал несколько секунд. Ответом ему была лишь звенящая тишина и едва уловимый шорох ткани — Драко еще плотнее сжался в комок. Гарри закрыл глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается от необъяснимой вины. Ему показалось, что он переступил черту, которую не имел права пересекать, разрушил ту хрупкую зону комфорта, которую они так старательно выстраивали эти месяцы. — Извини, — почти шепотом произнес Гарри, прижимаясь щекой к двери. — Я не хотел… Точнее, то, что я чуть не… В общем, извини меня, Драко. Спи. Он постоял еще мгновение, надеясь на чудо, на то, что к нему сейчас выйдут, но дверь осталась закрытой. Гарри медленно отстранился и, стараясь шагать как можно тише, направился к своей комнате. Как только звук шагов Гарри затих в конце коридора, Драко наконец выдохнул. Он уткнулся лбом в колени, и из его груди вырвался рваный, полузадушенный всхлип — не от горя, не от обиды, а от того невыносимого напряжения, которое так и не нашло выхода, кроме слез. — Идиот, — одними губами прошептал он в пустоту темной спальни, не понимая, кого именно он имеет в виду: Гарри, которому пришлось извиняться за свою нежность, или самого себя, побоявшегося её принять. Он продолжал сидеть на холодном полу, пытаясь заглушить прерывистые, рваные вдохи, которые против воли превращались в беззвучные рыдания. — Ненавижу, — яростно шептал он, ударяя себя в грудь, словно пытался выбить эти чувства и боль из грудной клетки силой. — Ненавижу… Он плакал от того, что это чувство внутри него не имело названия, не имело права на существование в этих холодных стенах, но при этом было единственным, что заставляло его чувствовать себя живым. Он ненавидел себя за то, что еще минуту назад, когда Гарри стоял за дверью, он больше всего на свете хотел повернуть ручку двери и броситься в его объятия. Боязнь поддаться этим чувствам медленно убивала его. Драко до дрожи в пальцах хотелось снова почувствовать тепло его рук, услышать смех Поттера, ощутить его ладони на своих щеках. Но стоило ему прикрыть глаза, как холодный голос рассудка шептал: «Это не любовь». Причина этой боли была слишком глубокой, слишком древней, чтобы он мог произнести её вслух даже самому себе… Он почувствовал истинную сущность Поттера сразу, еще в момент их первого рукопожатия. И в нем была скрыта не просто жизнь — там была первобытная, сокрушительная сила, предназначенная только ему — только Драко. Это была древняя энергия, такая мощная и чистая, что она буквально выжгла все его страхи, и его самого будто «выбросило» из реальности, как предохранитель при коротком замыкании. Драко понял всё в ту же секунду: Гарри не был случайным парнем, устроившимся работать на него. Он был тем самым, кто предписан ему самой судьбой, его Хранителем, единственным человеком, способным удержать его душу в теле. Он скрыл это от всех — от отца, от Снейпа, от самого Гарри. Скрыл тот факт, что сразу понял, что Поттер и есть то самое спасение, которое Люциус и Северус так отчаянно пытались найти для него. А оно просто вошло в дом в поношенной куртке, с одной сумкой вещей и нелепо взъерошенными волосами. Если бы Снейп узнал, кто такой Поттер на самом деле, Гарри тут же стал бы инструментом в его руках. Снейп бы непременно заставил его лечить Драко, обязал бы быть рядом, превратил бы его искренние порывы в обязанность. Драко не мог этого допустить. Каждая улыбка Поттера, каждое его спонтанное «сегодня без осмотра», каждая попытка рассмешить или согреть — Драко жадно собирал эти крупицы, пытаясь отфильтровать в них живого человека от «предписанной судьбы». Он хотел, чтобы Гарри мог полюбить его — или возненавидеть — по собственной воле. И сейчас, когда Гарри извинился и ушел, Драко корил себя за эту позорную, предательскую слабость. Его выворачивало наизнанку от того, что его ночной покой и само существование теперь завязаны на парне, который даже не подозревает о своей силе. И самым страшным было не то, что Гарри оказался его Хранителем, а то, что эта связь лишала их обоих последнего — права на выбор. Эта мысль жгла сильнее любого проклятия. Если их души сплетены древним узлом, если Гарри тянется к нему лишь потому, что так решила судьба, то что в этом мире осталось настоящего? Драко до боли закусил губу, пытаясь унять эту ноющую боль. Он видел, как Гарри смотрит на него — с той пугающей искренностью и нежностью, которая заставляла сердце Драко замирать каждый раз. Его теплые пальцы, нежно касающиеся его лица каждый обморок, его тихий голос над ухом, шепчущий, что он рядом… Как отличить нежность этого Гарри от того, что это лишь инстинкт Хранителя, чье сознание запрограммировано оберегать свою «цель»? Как ему теперь отличить истинное намерение от веления магии? Как понять, хотел ли Гарри поцеловать его там, на диване, потому что Драко ему дорог, или потому что их души стремились к слиянию? И при всех сомнениях на счет Поттера, неизменным было то, что его собственная уверенность в истинности своего чувства росла из боли. Если бы это был просто «зов судьбы», это было бы легко и сладко, как дурман. Но его заинтересованность в Гарри была горькой, колючей и осознанной. Она заставляла его бороться с собой, заставляла молчать и скрывать правду от Снейпа, лишь бы не осквернить их отношения принуждением. Гарри стал первым, кто не просил ничего взамен. Его забота пахла чаем, старыми книгами и тем самым дождем, который они вместе слушали всю осень. Драко точно знал: магия Хранителя может заставить Гарри спасать его, но она не может заставить его так искренне смеяться над нелепыми шутками Драко или так бережно укрывать его пледом, когда огонь в камине гаснет. Драко еще раз всхлипнул и вытер слезы рукавом, медленно поднимаясь с пола. Завтра будет новый день, и новая маска хладнокровия и равнодушия. Драко будет скрывать и топтать свои истинные чувства до тех пор, пока не убедится в искренности чувств Гарри…

***

Гарри подскочил на кровати, едва соображая, где находится. Стены особняка донесли до него приглушенный, полный муки стон, который мгновенно оборвал его и без того обеспокоенный сон. Не тратя времени на раздумья, он рванул в соседнюю спальню. Драко метался по смятым простыням. Его лоб блестел от пота, а дыхание было рваным и свистящим, словно он пытался вынырнуть из-под толщи ледяной воды. — Драко, тише, я здесь! — Гарри прижал ладонь к его лицу и тут же отдернул руку. Кожа Малфоя буквально горела. Это был не просто жар, это было похоже на внутренний пожар, который сжигал парня изнутри. Гарри охватила паника. Приборы, пульс, блокнот — всё это сейчас казалось бесполезной мишурой. — Черт, Драко, ты горишь! — Гарри вскочил, озираясь в поисках телефона. — Я вызываю скорую. Подожди… Он уже потянулся к мобильному Драко на тумбочке, когда горячие, дрожащие пальцы Малфоя с неожиданной, отчаянной силой сомкнулись на его запястье. — Нет… — прохрипел Драко. Его глаза открылись, но они были мутными, затянутыми дымкой боли. — Поттер, не надо… Не звони. — Ты уже бредишь! — Гарри попытался высвободить руку. — Это может быть сепсис или нейрогенный шок, мне нужно… — Они не помогут! — выкрикнул Драко, и этот крик сорвался на кашель. — Врачи… обычные врачи… они ничего не увидят. Не звони им… Пожалуйста, Гарри… Не звони… В его взгляде было столько осознанного ужаса, что Гарри замер. Малфой умоляюще смотрел на него, и эта беспомощность в глазах всегда гордого аристократа подействовала на Гарри отрезвляюще. — Ладно, — Гарри бросил телефон обратно. — Ладно, не звоню. Но нам нужно сбить этот жар прямо сейчас. Твой мозг просто закипит. — В душ… — прохрипел Драко, вцепляясь пальцами в предплечье Гарри с неожиданной силой. — Мне нужно под ледяной душ… Гарри, чьи ладони уже ощущали этот пугающий жар через ткань, резко качнул головой. Его медицинская интуиция кричала об опасности. — Нет, этого делать нельзя, Драко. У тебя критическая температура, ледяная вода вызовет шок. Сердце просто не выдержит такого перепада. — Да не спорь ты со мной! — Драко сорвался на свистящий шепот, его глаза лихорадочно блестели. — Только это помогает. Северус… он всегда так делает. Просто послушай, что я тебе говорю… — Снейп ошибается, или он просто не знает другого варианта, — Гарри сильнее прижал его к постели, не давая подняться. — Твое тело сейчас — как раскаленное стекло. Если я плесну на тебя ледяной водой, ты просто треснешь. Я не позволю тебе так рисковать. Твои сосуды спазмируются, и температура внутренних органов подскочит еще выше. Ты сгоришь заживо, Драко. — Поттер, я задыхаюсь! — Драко почти стонал, его голова бессильно откинулась назад. — Мне плевать на твои термины. Просто сделай так, как я тебя прошу… — Я помогу, но не так, — твердо отрезал Гарри, не спрашивая рывком откинул одеяло, подхватил Драко под спину и колени и поднял его на руки. — Мы сделаем это безопасно. Драко был пугающе горячим, от его тела исходил жар, как от раскаленной печи. Он даже не сопротивлялся, лишь бессильно уронил голову на плечо Гарри, прерывисто выдыхая ему в шею. Гарри почти бегом занес его в ванную комнату. Не включая свет, он вошел прямо в душевую кабину вместе с Драко и опустил его на кафельный пол, садясь рядом и прижимая к себе. Одной рукой он потянулся к смесителю и включил воду. Ледяной поток обрушился на него мгновенно. Гарри вскрикнул, когда сотни ледяных игл вонзились в его собственные плечи и спину. Вода была не просто холодной — она была обжигающе ледяной. Он намеренно подставил под струю себя, становясь живым щитом: вода стекала по его телу, теряя первоначальный ледяной шок, и уже чуть более мягкой, принявшей тепло его кожи волной омывала Драко. Он забирал на себя этот страшный термический удар, позволяя Драко охлаждаться постепенно. — Тсс, дыши, Драко, дыши, — шептал Гарри, хотя у самого от холода перехватывало дыхание. Гарри, содрогаясь от крупной дрожи, осмотрелся и потянулся к вешалке, срывая оттуда большое махровое полотенце. Гарри намочил край в этой же холодной воде и, бережно придерживая голову Драко за затылок, начал протирать его лицо. Он двигался медленно: от лба к вискам, за ушами, по шее, где пульсировала горячая жилка. Затем он расстегнул промокшую насквозь рубашку Малфоя и начал обтирать его грудь и плечи. Они сидели на полу душевой, оба промокшие до нитки. Ледяные струи стекали по их лицам. Гарри чувствовал, как его тело бьет сильная дрожь, как начинают стучать зубы от холода, но ему было плевать. Он одной рукой придерживал Драко, не давая ему соскользнуть на кафель, а другой бережно умывал его, пытаясь вырвать из этого огненного бреда. — Посмотри на меня, — Гарри приподнял лицо Драко за подбородок. — Драко, давай. Сфокусируй взгляд. Спустя мучительно бесконечные минуты Малфой открыл глаза и медленно моргнул. Прохладная вода сделала свое дело — лихорадочный блеск в глазах начал затухать, сменяясь осознанным пониманием. Он судорожно вздохнул, поднимая ослабленную руку, и коснулся мокрого запястья Гарри, останавливая его движения, всё еще не выпуская из второй руки ткань футболки. — Лучше? — тихо спросил Гарри, вытирая воду с его ресниц. — Холодно, — прошептал Драко, и его зубы начали выбивать дробь, но это уже была обычная дрожь от воды, а не те страшные судороги. — Поттер, ты… ты идиот. Ты так заболеешь… Гарри облегченно рассмеялся, чувствуя, как напряжение последних минут начинает отпускать. — Если это цена за то, чтобы ты не превратился в уголек, я готов искупаться еще раз. Гарри помог Драко подняться, и тот вцепился в него так крепко, словно Поттер был единственной опорой в рушащемся мире. Малфоя шатало, он пытался двигаться вперед, но едва переставлял ноги. Гарри практически тащил его на себе. В спальне Поттер действовал быстро, движимый каким-то обостренным инстинктом заботы. Он помог Драко избавиться от мокрой одежды, стараясь не смотреть на то, каким хрупким и бледным выглядело его тело в полумраке. Набросив на него сухую шелковую пижаму, Гарри велел ему сесть в кресло, а сам за несколько секунд сорвал влажные простыни и застелил кровать свежим, хрустящим бельем. Когда Драко наконец оказался в постели, он выглядел совсем крошечным среди огромных подушек. Гарри выпрямился, вытирая лицо краем мокрой футболки. — Послушай, — тихо сказал он, голос его слегка дрожал от адреналина. — Я схожу к себе за термометром. Нужно замерить температуру. И у меня есть обычные жаропонижающие таблетки, нужно хотя бы попробовать сбить… Гарри уже сделал шаг к двери, когда горячие, лихорадочные пальцы Драко снова сомкнулись на его запястье. — Не уходи, — выдохнул Драко. Его глаза, подернутые туманом боли, умоляюще смотрели на Гарри. — Пожалуйста. Побудь здесь. — Малфой, это несерьезно. Мне нужно понять, насколько всё плохо, — Гарри попытался мягко освободить руку, но Драко лишь сильнее сжал пальцы, его ногти почти впились в кожу Гарри. — Это не поможет. Таблетки… они бесполезны… — он сглотнул, и его кадык болезненно дернулся. — Просто посиди со мной. Пока я не усну… Прошу тебя. Гарри замер. В этом «прошу тебя» было столько разрушенного достоинства и неприкрытого ужаса, что сердце сжалось. Он молча придвинул тяжелое кресло к самому краю кровати и сел. Драко не отпускал его руку. Его ладонь жгла кожу Гарри, но Поттер не шевелился. Он накрыл руку Драко своей, и чувствовал, как постепенно, удар за ударом, рваный пульс Малфоя начинает замедляться. — Если тебе так легче, я останусь, — негромко произнес Гарри, и его голос сейчас прозвучал очень мягко. Он медленно высвободил одну руку и потянулся к лицу Драко. Гарри нежно приложил свою прохладную ладонь к его пылающему лбу, прогоняя остатки того жуткого, потустороннего жара. Пальцы скользнули вниз, очерчивая линию виска, и ласково опустились к щеке. Драко вздрогнул от этого жеста, но не отстранился. Напротив, он с каким-то надломленным вздохом прильнул к ладони Гарри, подставляя лицо под его пальцы, словно измученный жаждой человек подставляет губы под капли дождя. У Гарри перехватило дыхание. Он молча наблюдал за ним, не в силах отвести взгляд. В душе его бушевал шторм: волнение и трепет за это хрупкое существо смешивались с горечью от непонимания, как ему помочь. Он смотрел на ресницы Драко, на его чуть дрожащие губы, и чувствовал, как внутри него всё вибрирует от желания защитить, укрыть этого человека от всех невзгод. Так прошло около получаса. Тишину особняка нарушало только тяжелое дыхание с трудом уснувшего Драко. Гарри сидел, мокрый, уставший, глядя в темноту, и его мысли превращались в вязкий кисель. Он думал о нем, о болезни, что не лечится обычными методами, о том, что этот дом — одна большая запутанная головоломка. Усталость навалилась бетонной плитой, и Гарри, не выпуская руки Драко, сам не заметил, как его голова опустилась на край матраса.

***

Сон был кошмарным. Ему снился бесконечный серый лабиринт. Души без лиц метались в тумане, толкая его, шепча на непонятном языке. Гарри бежал, не находя выхода, пока туман не стал ледяным, забивающим легкие инеем. Он проснулся рывком, точно захлебываясь от холода. Это был не обычный ночной сквозняк. Гарри показалось, что его выбросили в открытый космос или заперли в промышленном морозильнике. Зубы мгновенно начали выбивать дробь, а из рта при выдохе вырвалось облачко густого пара. Он распахнул глаза и замер, вжимаясь в спинку кресла. Ужас, липкий и древний, парализовал его тело… В углу возле высокого окна стояло Нечто. Эта Тень не была плотной. Она мерцала и колыхалась, как кусок черной ткани, брошенной на растерзание ветру. Она была высокой, по форме схожая с силуэтом человека. Там, где должны были быть глаза, Гарри увидел два провала, в которых пульсировал жгучий, мертвый, ненавидящий свет. И этот взгляд был направлен прямо на спящего Драко. Тень начала движение. Она не шла — она скользила по паркету, и там, где она проходила, мебель покрывалась тонкой коркой изморози. Тварь приближалась к кровати, и Гарри услышал звук, от которого кровь застыла в жилах — протяжный, голодный хрип. Существо медленно потянуло свою длинную, костлявую кисть, похожую на переплетенные сухие ветви, к лицу Драко. Малфой во сне начал стонать, его лицо исказилось в муке, он начал беспокойно ерзать, пытаясь уклониться от прикосновения, которое высасывало из него жизнь. Гарри не раздумывал. В нем проснулось что-то яростное, что было сильнее любого страха. Он вскочил, одним прыжком перемахнул через изножье кровати и оказался прямо перед Тенью, закрывая собой Драко. — Назад! — выкрикнул Гарри. Тень замерла. Она медленно подняла свою «голову», и Гарри почувствовал, как этот мертвый взгляд теперь впивается в него самого. Воздух стал таким плотным, что стало трудно дышать. От Тени веяло могилой и бесконечным одиночеством. Гарри чувствовал каждой клеточкой своего тела, что эта тварь пришла забрать Драко, высосать его душу. Тень сделала резкий выпад вперед, её костлявые пальцы почти коснулись лица Гарри, обдавая его невыносимым смрадом тлена. — Я сказал — не подходи к нему! — взревел Гарри. Он инстинктивно выставил правую руку вперед, ладонью к существу, словно пытаясь оттолкнуть его. И в этот миг случилось нечто: из центра его ладони вырвалась ослепительная вспышка — не просто свет, а чистый, концентрированный жар. Это было похоже, будто кто-то включил яркий фонарь в темноте. Тень издала пронзительный, потусторонний вопль, который отозвался болью в ушах Гарри. Её отбросило в дальний угол комнаты, она ударилась о книжный шкаф и начала буквально рассыпаться на черные ошметки, которые таяли в воздухе, не долетая до пола. Через секунду всё исчезло. Гарри почувствовал, как что-то незримое, мощное и холодное, словно стальной крюк, вонзилось в его грудину и резко рвануло назад. Пространство перед глазами схлопнулось, затягивая его в воронку. Тень, вопли, рассыпающийся шкаф — всё это в одно мгновение превратилось в точку и исчезло. Гарри резко распахнул глаза, едва не подпрыгнув в кресле. Сердце колотилось в ребра так сильно, что в ушах стоял гул, вторящий тому потустороннему воплю из его видения. Он судорожно хватал ртом воздух, пытаясь осознать, где находится. За окном было уже светло. Холодное ноябрьское солнце едва пробивалось сквозь туман, заливая комнату Драко бледным, неживым светом. Гарри огляделся: он всё еще сидел в том же кресле у кровати, в той же позе, в которой забылся тяжелым сном под утро, все еще сжимая руку Драко в своей. Книжный шкаф стоял на месте, целый и невредимый, никакой копоти, никакой тени. — «Этого не могло быть», — твердил он себе. В мире, где он жил, в реальности, которую он изучал по учебникам медицины, не существовало мерцающих теней, костлявых рук и ледяного дыхания могилы. Гарри тряхнул головой, пытаясь окончательно проснуться. Он медленно разжал пальцы правой руки, которыми всю ночь сжимал ладонь спящего Драко. Но стоило ему выпустить руку Малфоя, как он замер, не в силах дышать. На его собственной ладони, прямо в центре, пульсировала багровая отметина. Она не была похожа на ожог — скорее на глубокое клеймо, состоящее из переплетенных светящихся нитей, которые были похожи на солнечные лучи. Кожа в этом месте до сих пор вибрировала от того самого жара, который он чувствовал во сне. — «Это был не сон», — громким эхом пронеслось в сознании Гарри. В дверь комнаты негромко, но настойчиво постучали. Гарри вздрогнул, едва не повалив кресло, и судорожно схватил ртом воздух. Голова кружилась, а во рту застыл привкус жженой резины. Он огляделся в поисках намека на прошедшую битву. Тишина. Драко по-прежнему спал, его дыхание было ровным, почти неслышным. Он быстро поднялся и открыл дверь. На пороге стоял Северус Снейп. Его черные глаза мгновенно расширились, когда он увидел взъерошенного, помятого Гарри в спальне Малфоя-младшего в такой ранний час. — Поттер? — голос Снейпа был тихим, но в нем вибрировало опасное напряжение. — Какого дьявола Вы забыли в спальне Драко с утра пораньше? Если я правильно помню, Ваш контракт подразумевает нахождение в соседней комнате! Гарри не стал спорить. Он вышел в коридор и плотно прикрыл за собой дверь, отрезая Северуса от спящего Драко. — Нам нужно поговорить, — глухо сказал Гарри. — Пойдемте подальше от двери, я не хочу его будить. Они отошли к дальнему окну гостиной. Снейп сложил руки на груди, всем своим видом выражая крайнее недовольство и скепсис. — Северус, — Гарри старался подбирать слова аккуратно, хотя внутри него всё дрожало от сдерживаемого гнева и непонимания. — Скажите мне прямо… происходят ли в этом особняке вещи, которые нельзя объяснить… наукой? Что-то странное? Что-то, что приходит по ночам? Снейп даже не моргнул. Его лицо осталось непроницаемой маской. — О чем вы бредите, Поттер? Если вы переутомились, я могу предложить Вам хорошие успокоительные. К чему вы клоните? В этом доме нет ничего, кроме вековой пыли и дурного характера моего крестника. Гарри почувствовал, как ярость закипает в груди. Усталость и волнение от вчерашнего ночного заплыва, битва с темной тварью во снах… Его пытались выставить сумасшедшим после всего, что он пережил этой ночью. — Хватит! — прошипел он, резко вытянув правую руку вперед ладонью вверх, прямо под нос Снейпу. — Посмотрите на это! Засыпал я точно с нормальной ладонью, а проснулся с клеймом! Вы тоже скажете, что этому есть научное объяснение? Ожог на ладони Гарри пульсировал в утреннем свете. Снейп замер. На мгновение его маска самообладания треснула. Он схватил Гарри за запястье, притягивая его руку ближе к глазам. Его пальцы были холодными и жесткими. — Ч-что… Откуда у Вас эта метка, Поттер? — голос Снейпа изменился, стал низким и пугающе серьезным. — Прошлой ночью мне снилось, как из моей ладони вырвался свет и… я уничтожил тварь, которая пришла за Драко, — выплюнул Гарри, упоминая и лихорадочный приступ Драко, в процессе пытаясь вырвать руку, но Снейп держал крепко. — Я думал, что это было сном, пока не увидел это на руке… — Гарри смотрел в лицо Снейпу и пытался считать хоть какие-нибудь эмоции. — Вы все знаете, верно? Вы знаете, что здесь происходит! Снейп не ответил. Он резко развернулся, не выпуская руки Гарри, и буквально потащил его за собой из гостиной и далее по длинному коридору. — Идемте, Поттер, — бросил он через плечо, и в его голосе больше не было насмешки. — Пора прекращать этот цирк. Нам нужно все рассказать Люциусу. Сейчас же!

***

Гарри не сопротивлялся. Он шел за Снейпом по бесконечным коридорам особняка, молча позволяя тащить себя за запястье. Внутри него всё выгорело до состояния пепла: осталась лишь холодная, звенящая пустота и осознание того, что его прошлая жизнь закончилась в ту самую секунду, когда из его ладони вырвалось пламя. Они ворвались в кабинет Люциуса без стука. Двери с грохотом ударились о стены, прерывая тишину, в которой Малфой-старший уже изучал с утра пораньше какие-то бумаги. — Северус? Что за спешка? — Люциус начал было подниматься, его лицо застыло в выражении недовольства, но Снейп не дал ему закончить. Он рывком вытянул руку Гарри вперед, практически бросая её на стол перед Люциусом. — Смотри, — коротко бросил Северус. Его голос вибрировал от странного, лихорадочного возбуждения. — Это случилось сегодня ночью. Люциус замер, вглядываясь в клеймо на ладони Поттера. В моменте его глаза расширились, а лицо приобрело оттенок мела. Он медленно перевел взгляд с руки на лицо Гарри, и в этом взгляде больше не было высокомерия — только страх и осознание. — Метка Света… — прошептал Люциус. Он резко встал и почти подбежал к Северусу. — Когда это случилось? — Сегодня ночью — Поттер встретил тень. Люциус приложил ладони к лицу, словно боялся, что услышанное кажется ему сном. — Значит, легенды о Хранителях не лгали. Северус, ты понимаешь, что это значит? Драко… его теперь возможно спасти… — Я прекрасно понимаю это, Люциус, — Снейп отпустил наконец руку Гарри и выпрямился. — По словам этого мальчишки, Тень не просто ушла — она была уничтожена светом. — Если так, — Люциус перешел на шепот, начиная мерить шагами кабинет, — господи, Северус, на наш род упало благословение! Нам повезло встретить живого Хранителя… Северус быстро и сухо пересказал события прошлой ночи, и они заговорили по очереди, перебрасываясь терминами и репликами, которые звучали для Гарри как бред сумасшедшего: «предназначение», «родовой долг перед Смертью», «избранный сосуд», «проводник душ». Они обсуждали это так, словно Гарри был не человеком, а редким артефактом, который они внезапно нашли в пыльном чулане. — ХВАТИТ! — рявкнул Гарри. Он стоял посреди этого кабинета, и его трясло от ярости. Весь этот антиквариат, запах дорогого табака и старинных книг теперь казались ему декорациями к дешевому хоррору. Он сжал обожженную ладонь в кулак, чувствуя, как метка пульсирует в такт его бешеному сердцу. — Вы издеваетесь надо мной? — голос Гарри сорвался на хрип. — «Знак Света»? «Хранитель»? Вы вообще слышите себя? Я медик! Я учился реанимировать людей, а не изгонять призраков! Люциус попытался подойти ближе, протягивая руку, но Гарри резко отшатнулся, едва не сбив со стола стопку бумаг. — Не смейте ко мне прикасаться! Сегодня ночью Ваш сын чуть не сгорел заживо! У него был такой жар, что кожа дымилась, а он… — Гарри сглотнул ком в горле, — он хватал меня за руки и умолял не звонить в скорую. А я как идиот, его послушал! В таких случаях первым делом зовут врачей, а не шаманов! — Поттер, успокойтесь, — ледяным тоном вставил Снейп, делая шаг навстречу. — Ваша истерика не изменит того, что произошло. Вы увидели то, что скрыто от глаз обычных смертных. И были там, куда вход обычному человеку воспрещен. — Утихомирить меня решили, Северус? — Гарри повернулся к нему, его глаза горели яростным зеленым огнем. — Все это время Вы смотрели на меня как на пустое место, как на обслугу, которой не нужно знать больше положенного. А диагноз-то в чем? В том, что за Драко приходит Смерть? Вы с ним постоянно запираетесь в спальне и что-то обсуждаете. Что, рассуждаете как правильно меня обработать и заставить читать заклинания? Гарри начал лихорадочно мерить кабинет шагами, его голос становился всё громче. — Я пришел сюда, чтобы помочь парню с редкой болезнью. Я думал, это невралгия, генетика, что угодно материальное! А теперь я втянут в Ваше мистическое дерьмо! Знаете что? К черту всё это. К черту Ваш особняк, Люциус, Ваши деньги и Ваши тайны. Я ухожу. Прямо сейчас соберу вещи и забуду этот дом как самый страшный кошмар в моей жизни! — Нет! — выкрикнул Люциус. Это был не приказ хозяина дома, а надрывный, животный вопль отчаяния. Гарри замер у двери. Люциус Малфой, человек, который казался вылитым из стали, медленно опустился на колени. Его пальцы судорожно вцепились в край стола, а плечи задрожали. — Гарри, я умоляю Вас… останьтесь, — прошептал он, глядя на него снизу. — Не бросайте его. Прошу Вас как отчаянный человек — Вы его последняя надежда на жизнь! — С чего Вы вообще решили, что я смирился со всем этим потусторонним? Я еще вчера жил обычной жизнью! А уже сегодня Вы мне рассказываете, что я Хранитель чьей-то души и спаситель? Вы сами как бы отреагировали? - Гарри с сомнением сжал ручку двери и стиснул зубы, делая глубокий вдох. Неправильно все это... Он резко развернулся и снова прошел в центр кабинета, остановившись прямо перед Люциусом. Внутренний голос орал ему: «Беги! Уходи сейчас, пока не поздно!». Но стоило ему на секунду представить, как он закрывает за собой кованые ворота Мэнора, как в груди образовалась ледяная пустота. Это сопротивление разрывало его напополам: жажда нормальной жизни билась о невозможную, иррациональную ответственность за того, кто спал в нескольких комнатах отсюда. — Встаньте, мне некомфортно… Я будто Вас… Просто встаньте, — Гарри устало потер глаза. Он понимал, что проиграл этот спор с самим собой еще в тот момент, когда решил ослушаться Люциуса и сбежал с Драко. Он не мог уйти потому, что его собственная человечность не позволяла ему бросить кого-то в такой темноте. Он посмотрел на свои дрожащие пальцы и понял: его прежняя, «нормальная» жизнь закончилась, и теперь его единственная реальность — это спальня в конце коридора и человек, чье сердце теперь стучит в такт его собственному. — И расскажите мне нормально все — с самого начала, а не нападайте с обязанностью и предназначениями. Люциус медленно поднялся, опираясь о край стола. Он неуклюже указал Гарри на кресло, а Снейп, прислонившись к косяку двери, скрестил руки на груди, наблюдая за ситуацией со стороны. — Вы правы, Поттер, — глухо начал Люциус, глядя куда-то сквозь стену. — Обычному человеку сложно принять это безумие. Но наш род… он никогда не был обычным. Триста лет назад мой предок, ослепленный жаждой власти, заключил сделку с силой, которую не смог до конца обуздать. Цена была проста: процветание, успех и богатство в обмен на жизнь близкого человека. Каждое десятое поколение один из наследников рождается помеченным Тенью. — Той самой, что я видел ночью? — Гарри почувствовал, как по спине пробежал холодок. — Именно, — подал голос Снейп. — Это существо — не галлюцинация и не плод воображения. Эта Тень приходит забрать долг. Она буквально питается жизненной силой Драко, постепенно вытесняя его душу из тела. Обмороки, которые Вы наблюдали, — это моменты, когда Тень подходит слишком близко, чтобы начать трапезу. А приступы жара — это агония его собственной души. Организм Драко пытается бороться, он буквально закипает, сжигая себя изнутри, чтобы оттолкнуть холод Тени. Ничего не помогало, пока мы не додумались посадить его под ледяной душ. Снейп покачал головой, прекрасно понимая об опасности действий. Гарри сглотнул, вспоминая обжигающую кожу Драко в душевой и как думал, что Северус просто идиот. — А я? С чего метка решила, что я — Хранитель? Люциус поднял глаза, и в них блеснула открытая надежда. — Сделка была жестокой, но Вселенная всегда оставляет лазейку для баланса. Вместе с Проклятым всегда рождается тот, чья душа является антиподом Тени. Хранитель. Человек, чья энергия способна защитить Проклятого, стать для него щитом. Ваше появление здесь было случайностью, поверьте. — Роль Хранителя не в том, чтобы просто махать руками и пускать искры, — Снейп сделал шаг вперед, вглядываясь в лицо Гарри. — Ваша роль — стать его живым якорем. Тень боится Вашего света, потому что Вы — единственный, кто может ей помешать. Метка на вашей руке — это «инструмент» к его защите. Но поймите, после этой ночи, Тень узнала о Вас. И она будет пытаться добраться до Драко чего бы ей это не стоило… Гарри посмотрел на свою ладонь, где узор всё еще едва заметно пульсировал. — Значит, — прошептал он, — если я уйду… Драко умрет? — Она ждать не станет, — беспощадно ответил Люциус. — Тень больше не будет медлить. Теперь, когда Вы здесь, ей не зачем растягивать удовольствие, она заберет его окончательно. Гарри закрыл глаза, чувствуя, как на его плечи опускается непосильный груз. Он пришел сюда за зарплатой и опытом, а оказался в центре древней войны за чужую душу. И самое страшное — он уже не смог бы просто развернуться и уйти, оставив Драко в смертельной опасности. Не после того, как этот дикий зверек отцапал себе место в его сердце… — Но… я прошу Вас об одном, — Люциус пристально впился в него взглядом. -Клянитесь, что не расскажете Драко о том, что Вы — его Хранитель. — Почему? — выплюнул Гарри. — Почему я должен лгать ему, когда его жизнь висит на волоске и напрямую зависит от меня? — Потому что он с детства знает, что за ним придут! — Люциус снова опустил глаза. — Он смирился. Он готов встретить свою смерть, он ждет её как неизбежность. Не давайте ему ложную надежду! Вы думаете, что раз Вы Хранитель, то всё кончено? Мы не уверены, что это до конца возможно — навсегда вырвать его душу из лап Смерти. Не мучайте его надеждой на спасение, которого может и не быть! Гарри замер, пораженный этой жестокой логикой. Люциус умолял его молчать, чтобы Драко не разочаровался перед концом. Гарри действительно собирался уйти. Не слушать бред, а бросить всё, вернуться в свою маленькую квартирку, в понятный мир таблеток и капельниц. Раньше он бы так и сделал… — И Вы не должны считать, что чувства, которые… — Молчать, Люциус, — ледяным тоном оборвал его Северус. — Ему и так достаточно этой информации. Не смей... Гарри нервно переводил взгляд с одного на другого. Атмосфера в кабинете стала не просто тяжелой, а удушливой. Он чувствовал, что за этим резким «молчать» скрывается самая черная часть их правды. — Это… Это не тебе решать, Северус! — неожиданно твердо и настойчиво выкрикнул Малфой, от чего Гарри вздрогнул. — Это мой сын, и мне решать, что для него лучше! После смерти Нарциссы — его спасение моя главная задача в жизни! — Он резко повернул голову в сторону Гарри. — Вы, Поттер, будете молчать о том, что в курсе всего. А ты, Северус, перестань указывать мне! Северус стоял неподвижно, его лицо снова превратилось в непроницаемую маску. Но он не ответил на выпад Люциуса, вопреки ожиданию Гарри. — Вы просите меня о лжи, — тихо произнес Поттер, снова сжимая кулак. — Вы просите меня каждый день смотреть ему в глаза и знать то, чего он не знает. — Я прошу всего лишь Вас спасти его, — отрезал Люциус, выпрямляясь и возвращая себе маску ледяного спокойствия. После недолгого молчания Гарри выпрямился, и в его глазах вспыхнуло упрямство. — Вы просите меня стать живым щитом против нечисти... Хорошо. Я сделаю всё возможное, чтобы он выжил. Я готов хоть спать у него под дверью, но при одном условии: Вы расскажете мне всю правду до конца. Прямо сейчас. Люциус, даже не посмотрев на Снейпа, кивнул. — Вы должны понимать, Поттер… — начал он, чеканя каждое слово. — Хранитель и Проклятый — это не просто защитник и подопечный. Это две половины одного целого, разорванные временем и магией. Они связаны навеки. Буквально. — И что это значит? — голос Гарри дрогнул. — Это значит, что ваша связь абсолютна, — жестко продолжил Снейп. — Стоит одному из вас умереть, и второй последует за ним в течение нескольких дней. Сердце Хранителя просто перестает биться от невыносимого горя разлуки, которое невозможно заглушить или вылечить лекарствами. Вы — сиамские близнецы на уровне душ. Вы предначертаны друг другу, вы… «суженные», если использовать термины старых сказок. Гарри почувствовал, как в комнате стало нечем дышать. Предначертаны? Связаны до смерти? — И самое главное, — Люциус всё же заговорил, его голос был полон горечи. — Всё то, что Вы, возможно, уже начали чувствовать к моему сыну… эта тяга, эта нежность, это желание защитить и быть рядом… Гарри, Вы должны знать: скорее всего, это не любовь. Это вынужденное притяжение... Гарри стоял неподвижно, оглушенный этим признанием. В голове всплыла сцена на диване, их прерванный поцелуй, тепло тела Драко… Всё, что он считал своим, личным, рождающимся глубоко внутри него самого, теперь оказалось лишь «побочным эффектом» магического контракта. — Значит, — прошептал Гарри, глядя на свою метку, которая теперь казалась ему клеймом раба, — я даже не имею права на то, любить его на самом деле или по принуждению… судьбы? — У вас двоих никогда не будет возможности это проверить, — безжалостно отрезал Снейп. — Магия Хранителя слишком сильна. Она подменяет чувства инстинктом выживания. Гарри посмотрел на дверь, за которой в нескольких коридорах отсюда спал Драко. Драко, который, так нежно любит красивые вещи… Драко, который морщит нос от собственных мыслей в голове… Драко, который так мило смущается от шуток Гарри… Разве в этом может быть замешана магия? Разве судьба может заставить его видеть все его слабости и любить их одновременно? Гарри прикрыл глаза. И вдруг, сквозь ярость и холод кабинета, перед ним всплыла картина из парка. Драко, стоящий на коленях у грязной лужи. Его мокрое пальто, камера в руках и та самая улыбка — чистая, детская, умиротворенная, когда он поймал в кадр упавший желтый лист. В тот миг Драко не казался умирающим. Он был живым. Он был настоящим… Гарри открыл глаза. Гнев не исчез, но он стал холодным и направленным. — Люциус, — Гарри обратился к Малфою. — Я останусь. Я буду рядом с ним, и я вытащу его из этого ада, даже если мне придется сжечь этот дом до основания. — Но предупреждаю: с этого момента это Вы играете на моих условиях и перестаете мне врать. Если я почувствую хотя бы тень лжи — я уйду и заберу Драко с собой. И на этот раз Вы меня не удержите никакими просьбами. Гарри поднялся с кресла, развернулся и, не дожидаясь ответа, вышел из кабинета, оставив Люциуса и Северуса в тишине.