Призови меня шепотом

Гарри шел по коридору, и эхо его шагов казалось слишком громким в гнетущей тишине особняка. Разговор с Люциусом оставил во рту привкус меди и пепла, но условия были приняты. Теперь Гарри четко знал свою задачу: защищать и тело, и душу Драко. Он мягко толкнул дверь в его спальню. Малфой уже не спал. Он сидел на кровати, прислонившись спиной к изголовью, и рассеянно смотрел на свои руки. Услышав звук открывающейся двери, он вскинул голову. На его лице не было и следа того ночного ужаса — только обычная утренняя бледность и легкая растерянность. По его не замутненному кошмаром взгляду Гарри мгновенно понял: Драко ничего не видел. Для него ночь закончилась в душевой и в кровати со сцепленной рукой Поттера. Он не видел Тень, не слышал её хрипа и не знал, что его защитник буквально выжег монстра из реальности. — Поттер, — Драко прочистил горло, его голос звучал чуть хрипло. — Выглядишь паршиво. Гарри невольно улыбнулся, сжимая обожженную руку в кулак, и подошел ближе, присаживаясь на край кровати. Заспанный вид Драко вызывал в груди прилив нежности, такой сильный, что он почти заглушил горечь от слов Люциуса. — Ну, так и есть, — отозвался Гарри, подходя к кровати. — Просто кое-кто решил устроить заплыв в полночь. Как ты себя чувствуешь? Драко забегал глазами и на его щеках проступил едва заметный розовый оттенок. Он начал нервно обрывать ниточку на одеяле. — Я, эм… — он запнулся и отвел глаза. — На самом деле, на удивление хорошо. И… спасибо, за то, что помог, и… И за это… — Драко вытянул ту самую руку вперед и тут же спрятал ее под одеяло. Это была неловкая и искренняя благодарность, которую Гарри с удовольствием принял. — Как я и обещал, Малфой, твоя личная тень не уйдет. Я буду рядом, пока нужен тебе… — Гарри старался говорить просто, хотя каждое слово теперь казалось ему нагруженным двойным смыслом. Драко искоса посмотрел на него, и в его серых глазах промелькнуло что-то новое. — Ты странный, Поттер, — тихо произнес Драко, и уголок его губ дрогнул в робкой, привычной усмешке. — Любой другой на твоем месте уже бы требовал прибавки к жалованью или уволился. — Ну, я всегда был паршивым бизнесменом, — рассмеялся Гарри, и этот звук заполнил комнату теплом. После вчерашней неловкой ситуации, утро на удивление потекло совсем иначе. Не было тяжелых взглядов или резких слов. Гарри как обычно помог Драко выбрать одежду, они пошутили про старый плащ-пальто Северуса, и Гарри поймал себя на том, что он постоянно улыбается рядом с Драко. И это давало ему надежду. Гарри смотрел на Драко и чувствовал, как внутри него медленно оседает пыль после утренней бури в кабинете Люциуса. Да, слова Снейпа были безжалостными. Да, осознание того, что они «суженные» и связаны на каком-то магическом уровне, должно было всё изменить. Но, к своему удивлению, Гарри понял, что это новое обстоятельство не поменяло в сознании его отношение к Драко. Его всё так же притягивал этот острый разворот плеч, эта надломленная аристократическая гордость и то, как Драко иногда кусал губу, когда пытался скрыть волнение. Знание о «предназначении», возможно, добавило ему странной, почти фатальной уверенности — теперь он точно понял для себя, что никогда не отпустит его руку. Магия, может быть, и могла бы навязать ему потребность защищать, но она уж точно не могла подделать то глухое, томительное чувство в груди, которое возникало каждый раз, когда Драко произносил его фамилию с этой своей особенной интонацией: «Поттер!», «Поттер?», «Поттер…» Гарри закусил губу от воспроизведенного памятью голоса Драко в своей голове. Поттер лишь знал, суженные они или нет, Драко Малфой привлекал его как личность, как загадка, которую хотелось разгадывать бесконечно. Магия была лишь началом, но всё, что он чувствовал сверх этого — нежность к его слабости, желание просто быть рядом — это принадлежало только Гарри. И никакие древние проклятия не могли лишить его права считать эти чувства своими собственными. — Поттер? Ты снова завис, — голос Драко вывел его из раздумий, пока они спускались в столовую к завтраку. — О чем ты думаешь с таким серьезным видом? Гарри улыбнулся, на этот раз искренне, и машинально спрятал правую руку в карман. — О том, с каким лицом мне лучше сидеть перед твоим отцом, — мягко ответил он. — Никак не могу выбрать лучшее.

***

Последующие дни пролетели в мягкой и комфортной атмосфере. Северус впервые за все время пропустил день визита, прислав лишь короткое сообщение на телефон Драко о срочных делах, и его отсутствие создало в доме вакуум, который Гарри и Драко поспешили заполнить друг другом. Да и Люциус стал молчаливой тенью. За завтраками и ужинами он почти не разговаривал, зато Гарри кожей чувствовал на себе его тяжелый, изучающий взгляд. Малфой-старший следил за каждым его движением: как Гарри подает Драко стакан воды, как невзначай поправляет воротник его рубашки, как меняется выражение лица Поттера, стоит Драко чихнуть или кашлянуть. Люциус словно пытался разглядеть в этих простых действиях работу древнего механизма, не понимая, где заканчивается Хранитель и начинается человек. Субботнее утро выдалось ослепительно белым. Ночью выпал первый снег, и Драко, воодушевленный этим событием, провел два часа в саду, не расставаясь с камерой. Завтрак в столовой, естественно, затянулся — Люциус, установивший правило не опаздывать к ужину, забыл упомянуть и завтрак. Поэтому свой горький кофе он пил в одиночестве, изредка бросая взгляд в окно, за которым слышались восторженные возгласы и смех Драко. Для Люциуса этот смех был громче погребального колокола. Каждое проявление радости сына он теперь невольно связывал с присутствием Хранителя, но видел в этом не счастье, а лишь успешную работу Поттера. Тяжело опираясь на трость, он поднялся, и, не дождавшись их, бесшумно вышел из столовой. Спустя время дверь на террасу распахнулась, впуская в душную столовую поток ледяного воздуха и свежести. Драко и Гарри буквально ввалились в помещение, раскрасневшиеся и запыхавшиеся. С их ботинок на дорогой паркет падали комья подтаявшего снега, а на плечах куртки Гарри еще белели следы недавнего снежного обстрела. Драко прижимал камеру к груди так, словно в ней была заключена вся его жизнь, а его пальцы, покрасневшие от холода, едва слушались. — Поттер, ты еще поспорь со мной насчет нужного ракурса, — Драко говорил быстро, захлебываясь от восторга. — Поверь, когда я распечатаю снимок, ты убедишься, что это лучший кадр снятый в моей жизни! — Я буду рад и тому, если ты просто перестанешь трястись от холода, — добродушно поддразнил его Гарри, помогая Драко стянуть мокрое пальто. Он на мгновение задержал руки на плечах Малфоя, подталкивая его к столу и чувствуя, как его собственное тепло мгновенно перетекает к Драко. В пустой столовой их голоса звучали непривычно ярко. Гарри оглядел стол, заметив одинокую чашку Люциуса, и почувствовал мимолетный укол совести, который тут же испарился, стоило ему снова увидеть сияющие глаза Драко. — Садись, — Гарри отодвинул перед ним стул, следом усаживаясь рядом. — Давай свою камеру сюда, я хочу рассмотреть все поближе. Они отодвинули в сторону сервировочные приборы, освобождая место для камеры. Гарри сидел вплотную к Драко и чувствовал тепло его плеча, слушал его прерывистое от восторга дыхание. Они оба склонили головы так низко, что их лбы почти соприкасались, а пряди волос перемешались в едином хаосе. Гарри правда старался рассматривать кадры, но на самом деле взгляд цеплялся за пальцы Драко, которые продолжали дрожать не то от холода, не то от перевозбуждения, когда тот указывал на детали композиции. — Этот лучший, — тихо сказал Гарри, указывая на снимок одинокого дерева в тумане. — У тебя и правда талант, Драко. Малфой замер, услышав свое имя. Звук его собственного имени, произнесенного Гарри так мягко и просто, отозвался в нем дрожью. Он медленно повернул голову, и их взгляды встретились на расстоянии всего нескольких дюймов. Драко перестал дышать. Он смотрел в зеленые глаза Гарри, которые сейчас казались глубокими и теплыми, как лесная чаща летом. Драко чувствовал, как внутри него всё замирает, а та самая невидимая струна, связывающая их, натягивается до звона. Он затаил дыхание, боясь, что любой вдох разрушит это хрупкое напряжение… — Гарри, я хоте… — Мистер Поттер? Драко? Ледяной, размеренный голос Люциуса разрезал воздух, как скальпель. Драко отпрянул от Гарри так резко, словно его ударило током. Малфой стоял в дверях столовой, идеально прямой, с тростью в руках. Его брови были приподняты в выражении крайнего недоумения. — Мне кажется, или дистанция между врачом и пациентом сегодня… критически сократилась? — Люциус медленно прошелся взглядом по их сцепленным рукам и недавно склоненным головам. — Не слишком ли тесно вы расположились, учитывая количество свободных стульев в этом доме? Бледные щеки Драко в мгновение ока залил густой, предательский румянец, доходящий до самых кончиков ушей. — Мы просто… рассматривали утренние снимки, — быстро пробормотал он. Гарри, в отличие от Драко, даже не вздрогнул. Он медленно выпрямился, сохраняя абсолютное спокойствие, и поднял глаза на Люциуса. В его пристальном взгляде не было ни капли смущения — только холодное, осознанное напоминание об их разговоре в кабинете. Этот взгляд буквально кричал: «Я здесь единственный, кто держит его на этом свете, так что смиритесь уж с тем, как близко я сижу», и Люциус это понимал. Он на секунду поджал губы, считав с лица Гарри этот негласный вызов. Он перевел взгляд на красного как рак сына, потом снова на непоколебимого Поттера. — Надеюсь, — сухо обронил Люциус, направляясь к выходу, — что вы закончите все это к обеду. Мистер Поттер, не забывайте о своих… прямых обязанностях. Когда шаги отца затихли, Драко наконец выдохнул и закрыл лицо руками. — О боги, и что это было? Как будто мне было мало его прошлого дотошного внимания. Теперь он будет считать расстояние между нами? Гарри лишь тихо усмехнулся и снова пододвинул к себе фотоаппарат. — Пусть считает… Так что ты думаешь на счет снимка с деревом? — Гарри притянул к себе Драко за руку. — Двигайся ближе, мы еще не закончили.

***

После той ночи под ледяным душем мир внутри особняка окончательно сместился со своей оси. Холодная стена, которую Драко так старательно выстраивал годами, просто рассыпалась в пыль, оставив его обнаженным и беззащитным перед присутствием Гарри. И Гарри видел это яснее, чем кто-либо другой. Он заметил, как сильно изменился Драко: в его движениях исчезла та колючая настороженность, которая раньше заставляла его вздрагивать от каждого шороха. Малфой стал удивительно, почти пугающе доверчив. Он стал снисходительнее к прикосновениям. Если раньше Гарри приходилось предупреждать о попытке коснуться его, то теперь Драко будто сам тянулся к нему, или замирал, позволяя поправлять одеяло, не отводя взгляда. Их связь крепла с каждым часом, становясь осязаемой, тягучей, словно они были связаны невидимым серебряным тросом, который натягивался до боли, стоило им разойтись на пару метров. Гарри чувствовал это каждой клеткой тела. После того как Люциус, скрепя сердце, выложил правду о проклятии и роли Хранителя, Гарри стало многое понятно в самом себе. Свои странные предчувствия, обостренную интуицию перед обмороками, это жгучее желание защищать — всё обрело смысл. И если с этой проблемой Гарри разобрался, то только одна вещь не давала ему покоя… Одиночество. Гарри не видел Рона и Гермиону уже три месяца. Три месяца полной изоляции в этой золотой клетке, среди тайн и теней. Друзья были его единственной настоящей семьей, его якорем в нормальном мире, и разлука с ними давила на него свинцовой тяжестью. Он не замечал, как всё чаще замирал, глядя в окно. Драко наблюдал за Гарри уже добрых десять минут. Поттер сидел в кресле у камина, но книга в его руках не перелистывалась. Он смотрел на огонь тем самым пустым взглядом, который Драко знал слишком хорошо — так смотрят люди, запертые в клетке, чьи мысли уже давно перелетели через высокие заборы. — Знаешь, Поттер, если ты продолжишь так интенсивно дырявить взглядом полено, оно не сгорит быстрее, — лениво протянул Драко, двигаясь ближе в его сторону, насколько позволяло место на диване. — О чем ты думаешь? Гарри моргнул и слабо улыбнулся, переводя взгляд на книгу в руках. — Просто задумался, Драко. Ничего особенного. — «Ничего особенного»? — Драко насмешливо вскинул бровь. — У тебя на лице написано «мировая скорбь», крупным шрифтом. Давай, колись. Это из-за того, что я сегодня утром назвал твою прическу «гнездом для ласточек»? Так я могу забрать слова назад, если это нанесло тебе непоправимую травму. Гарри наконец повернулся к нему. — Нет, твои сомнительные комплименты тут ни при чем. — Тогда что? — Драко подался вперед, в его голосе проскользнула лукавая настойчивость. — Тебе скучно со мной? Не хватает напряженных бесед? Или ты просто осознал, что я — само совершенство, и теперь не знаешь, как с этим жить? Гарри фыркнул, и это была именно та реакция, которой добивался Малфой. — Твоя скромность когда-нибудь тебя погубит. — И всё же, — Драко посерьезнел, его рука осторожно легла на колено Гарри. — Ты тоскуешь… Гарри вздохнул, сдаваясь под этим внимательным, почти гипнотическим взглядом. Сопротивляться Драко, когда тот включал свое странное очарование, становилось всё труднее. — Я не имею права на эти чувства, — тихо произнес Гарри. — Прошло всего три месяца, а я уже умираю от того, как сильно могут давить стены этого дома… — Ну, мы можем чаще выходить на прогулки. Сбегать часто, конечно, не получится, но отец точно когда-нибудь даст разрешение. — Нет, я вовсе не по улице скучаю, а по людям, Драко. По семье… — Так, у тебя ее вроде нет, — выпалил Драко и тут же осек себя. — Извини, конечно, за грубость, но по контракту было именно это требование, разве нет? Гарри вздохнул и улыбнулся Драко, накрыв его руку на ноге своей рукой. — Семьи, какой ее принято считать, у меня и правда нет, но есть друзья, которые мне ближе всех. Рон и Гермиона — они для меня всё. Они моя единственная неправильная семья. Я привык, что мы всегда вместе, что бы ни случилось. А здесь… здесь я иногда забываю, как звучат их голоса. Драко молчал. Что может сказать в утешение человек, сам выросший почти в одиночестве, при этом в достатке и без лишений. — Они так важны для тебя? — Драко наконец выдавил голос и спросил это без тени иронии. — Расскажи мне о себе. Расскажи мне все, пожалуйста. Гарри на мгновение закрыл глаза, и перед ним возникло обшарпанное здание приюта, где он провел свои детские и подростковые годы. — На самом деле мало, что могу рассказать. — И все же… Гарри вздохнул и чуть сжал руку Драко, посмотрев ему в глаза. — Родители погибли в автокатастрофе. Мне было тогда лет шесть-пять. Дядя с тетей могли взять к себе, но решили, что не потянут еще один рот. Поэтому я вырос в приюте. В месте, где ты — просто номер в списке. У меня не было своих вещей, своего пространства, и уж точно не было родительской любви. Я рано понял: если у тебя нет никого, кто заступится за тебя, то ты — никто. А потом я встретил их. Рон научил меня, что такое преданность, а Гермиона… она показала, что мир намного шире и прекраснее, каким кажется на первый взгляд. Они — мои корни. Без них я просто перекати-поле. Драко слушал, затаив дыхание. Он впервые слышал о прошлом Гарри так подробно. В его мире, полном родословных и богатства, история о мальчике из приюта звучала как нечто запредельно жестокое. — Значит, тебе поэтому сейчас так плохо? — тихо спросил Драко, и в его голосе Гарри услышал неподдельную, острую вину. — Ты здесь застрял из-за меня. Гарри резко выпрямился. Он почувствовал, как внутри него вскипает горячая, колючая волна протеста. — Чтобы я больше никогда не слышал от тебя этой чепухи, — отрезал Гарри, и его голос прозвучал неожиданно твердо, заставив Драко вздрогнуть. — Слышишь? Никогда. Он подался еще ближе, сокращая расстояние между ними до минимума, так что Драко мог видеть золотистые искры в его глазах. — Эту работу я выбрал сам, — настойчиво продолжил Гарри. — Никто не тащил меня сюда. Я мог уйти в первый же день, когда увидел твоего отца или этот мрачный склеп, который вы называете домом. Но я остался. И если ты думаешь, что я сижу здесь из жалости или потому что мне некуда пойти — ты ошибаешься. Гарри на мгновение замолчал, подбирая слова, которые шли бы из самой глубины его человеческого естества. — Твоя компания — это единственное, что придает мне сил в этом месте, Драко. Единственное, что приносит радость за весь день. Когда мы смотрим твои снимки, когда спорим или просто молчим — я чувствую себя… очень хорошо. Понимаешь? Так что не смей говорить, что я здесь застрял… Тем более из-за тебя… Драко смотрел на него широко открытыми глазами, в которых медленно таяла вина, уступая место глубокому спокойствию. — Пообещай мне, — Гарри чуть тише добавил, глядя прямо в серые глаза, — что ты больше не будешь считать себя моей обузой. — Хорошо, — шепнул он, и на его губах промелькнула тень той самой робкой улыбки, которая так нравилась Гарри. — Обещаю. Я больше не буду так говорить. Драко замолчал на мгновение, глядя на свои бледные ладони, а затем снова поднял взгляд на Гарри. — Но я пообещаю тебе еще кое-что, Гарри. Я не позволю этому дому тебя сожрать. Если тебе нужны твои друзья… мы что-нибудь придумаем. Даже если мне придется устроить отцу очередной скандал с битьем его любимого фарфора. Гарри улыбнулся, и на этот раз тепло коснулось его глаз. — Спасибо, Драко. Правда, спасибо за разговор. — Не благодари, — Драко снова надел свою привычную маску легкого высокомерия, но глаза его оставались мягкими. — Просто, если ты начнешь плакать от тоски, мне придется тебя утешать, а я патологически не выношу мокрых плечиков на своей рубашке. Пойми, мне не выгодна твоя грусть. — А мне казалось, аристократов с детства учат благородному сочувствию, — поддел его Гарри. — Разве в учебниках по этикету не написано, как правильно предлагать плечо страждущему медику? Драко вскинул бровь и смерил Гарри придирчивым взглядом, словно оценивая ущерб, который тот может нанести его гардеробу. — Там написано, что сочувствие должно быть эстетичным, Поттер. А в тебе никакой эстетики, одни лишь убытки для моего портного. Гарри не выдержал и негромко фыркнул. — Значит, я должен страдать подальше от твоих шелковых рубашек? — уточнил он, уже не скрывая широкой улыбки. — Именно так, — кивнул Драко, и в следующую секунду парни закатились веселым смехом.

***

На следующий день с утра пораньше Драко шел по коридору к кабинету отца так, словно маршировал на казнь — грудь колесом, подбородок вздернут, но пальцы нервно перебирали пуговицы на жилете. Весь субботний вечер он репетировал эту сцену перед зеркалом. Он заготовил целую тираду о правах человека, о том, что свежий воздух полезен для легких, и даже планировал в крайнем случае упомянуть, что засудит собственного отца за незаконное лишение свободы. Гарри шел следом, спокойный и сосредоточенный, как скала, о которую разбиваются любые штормы. Он понятия не имел, что собирается требовать Драко от отца. Они ворвались в кабинет. Люциус поднял голову, и Драко тут же набрал в легкие побольше воздуха. — Отец! — начал он громко и решительно. — Мое состояние стабильно, и я требую… я имею в виду, я ставлю тебя в известность, что сегодня мы с Поттером отправляемся в город. И не на пятнадцать минут, а на весь день. И если ты попытаешься меня остановить, я… то я… Драко запнулся, потому что не привык столько излагать отцу о своих желаниях. Обычно к этому моменту он уже получал достаточную порцию отказа. Но Люциус продолжал молчать. Когда он поднял глаза, то даже не посмотрел на сына. Его взгляд был прикован к Гарри, который стоял чуть позади Драко. Гарри не двигался, не улыбался и не угрожал. Он просто смотрел на Люциуса — прямо и тяжело, поддерживая любые порывы Драко. Люциус Малфой, великий и ужасный, вдруг коротко и сухо кивнул. — Ну, хорошо, — голос его был подозрительно ровным. — Возвращайтесь до ужина. Мистер Поттер, я полагаюсь на Ваше… благоразумие, — он будто прожевал это слово, прежде чем озвучить, а затем снова принялся за бумаги. Драко так и застыл с открытым ртом. Его тщательно выстроенные аргументы рассыпались, не успев сорваться с языка. Он ожидал битвы, а получил капитуляцию за пять секунд. — И это всё? — ошарашенно переспросил Драко. — Ты даже не приставишь к нам сопровождение? Не прочитаешь нотацию? Не упомянешь мою несостоятельность? — Идите уже, Драко, — Люциус выплюнул это максимально равнодушно, но Гарри видел, как мелко дрогнули его пальцы. Он видел, как этот мужчина теряет власть над сыном в присутствии Гарри, и он был только рад этим пользоваться. Как только дверь кабинета закрылась, Драко вцепился в рукав Гарри и потащил его прочь по коридору, едва не переходя на бег. — Поттер! Ты это видел? Ты видел его лицо? — Драко захлебывался от восторга и шока одновременно. — Он просто отпустил нас! Ты что, подсыпал ему что-то в утренний чай? Или ты применил на нем какой-то свой жуткий медицинский гипноз? Господи, я весь вечер придумывал, как буду угрожать ему голодовкой, а он просто сказал «хорошо»! — Подожди, — Гарри едва поспевал за ним, смотря под ноги, стараясь не налететь на Малфоя. — На что ты просил разрешения? Драко влетел в свою комнату, не выпуская руки Гарри, и начал лихорадочно рыться в шкафу, выбрасывая на кровать элементы выходной одежды. — Это просто невероятно, Поттер! Наверное, папа решил, что если он не выпустит нас сейчас, то я окончательно сойду с ума. Он резко обернулся, его глаза сияли так ярко, что Гарри на секунду зажмурился. Драко подскочил к нему и схватил за плечи. — Значит, план такой: мы едем в город в городской парк. Сначала делаем мои дела, а затем идем в то кафе, о котором ты рассказывал, но… — Драко на секунду замялся, его голос стал тише и решительнее. — Но сначала ты отправишь сообщение своим друзьям. Рональду и… как её… Грейнджер. Пусть приходят к четырем часам. Я обещал тебе встречу с ними. — Драко, ты… Как ты… Ты уверен? — Гарри был поражен настолько, что буквально не мог найти слов. — Так делать запрещено контрактом… — К черту контракт! Не ты ли мне тогда устроил побег? — Драко дерзко улыбнулся и сунул Гарри в руки его телефон. Я просто возвращаю должок. Пиши им. Прямо сейчас! Гарри смотрел на сияющего Драко и чувствовал, как внутри всё теплеет. Он дрожащими руками принял телефон и просто набрал сообщение: «Привет, ребята. Можем сегодня встретиться».

***

Лондонский парк встретил их колючей свежестью и городским гулом. Зимнее солнце заливало аллеи парка ослепительным, почти хирургическим светом, превращая каждую снежинку в сверкающий кристалл. Драко, облаченный в безупречное пальто и кашемировый шарф уже оглядывал местность в поисках красоты. А для Гарри «невозможно красивым» в этот момент были не здания и выпавший снег, а сам Драко. Он был одновременно и частью этого мира, и его сторонним наблюдателем. Он замирал перед витринами, ловил блики света на медных ручках дверей, снимал края вывесок под снегом. Гарри шел на полшага позади, выполняя роль безмолвной тени, и в какой-то момент поймал себя на щемящей, почти эгоистичной мысли. Драко никогда не снимал людей. На его кадрах была архитектура, природа, детали неодушевленного мира, но никогда — живые лица. У него даже не было ни одной фотографии себя. Гарри нечего даже выкрасть с чистой совестью. Он с необъяснимой досадой подумал, что если завтра проклятие всё-таки победит, то от Драко не останется ничего… — Поттер, ты опять завис, — голос Драко вырвал его из раздумий. — Я поснимаю вон те дубы и закончу на сегодня. — Не торопись, — сказал Гарри, а сам стоял, спрятав замерзшие руки в карманы, пряча подбородок поглубже в шарф. Драко, сощурившись, проследил за тем, как Гарри переминается с ноги на ногу. Не говоря ни слова, он стянул свои кожаные перчатки на меху и протянул их Гарри. — На, возьми, — коротко бросил он. — Не нужно, — быстро ответил Гарри. — Мне не холодно. — Поттер, я не спрашиваю! — Драко вскинул брови, делая шаг ближе и практически насильно вкладывая перчатки Гарри в руки. — Ты мерзнешь, а это раздражает! Раньше Поттер бы ответил колкостью на колкость, но он уже научился понимать его заботу сквозь призму колкости и сарказма. Эти слова означали: «мне важно, чтобы тебе было тепло». Гарри не стал больше сопротивляться и только улыбнулся. Он медленно натянул перчатки. Они еще хранили тепло рук Драко и едва уловимый аромат его дорогого парфюма. Это тепло мгновенно разлилось по венам, доходя до самого сердца. А Драко как ни в чем не бывало двинулся дальше по плану, и Гарри почувствовал, как внутри него что-то болезненно сжимается. Эта жажда внимания, эта потребность быть замеченным именно Драко становилась пугающей. — Спасибо, — сказал Гарри в спину идущего впереди него Малфоя. — Не за что, — бросил он через плечо. — Тебе просто повезло, что ты тогда не заболел после ледяного душа. Не хочу, чтобы тебя сломила обычная прогулка зимой, — пробурчал он, но Гарри все равно улыбался от мысли о том, что Драко так ворчит, проявляя заботу. Гарри намеренно замедлил шаг, позволяя Драко оторваться и погрузиться в любимое занятие с головой. Он прислонился к шершавой коре дуба и просто наблюдал, как светлая макушка Малфоя мелькает между темными стволами деревьев. Драко двигался стремительно и легко. Он то замирал, вскидывая камеру к лицу, то снова срывался с места, захваченный азартом охоты за ускользающими снимками. Гарри вытащил телефон и проверил время. До встречи с друзьями оставалось совсем чуть-чуть. Мысли о Роне и Гермионе дарили чувство легкости, но и принесли с собой чувство тревоги. Он не видел их целую вечность, живя в Мэноре. Многое за это время изменилось… Гарри так погряз в мечтания и ностальгию, что выпустил из виду Драко. Очнулся, только когда Малфой начал его взволнованно звать. — Поттер! Поттер?! — Гарри подорвался и начал нервно оглядываться. — Поттер! — из-за толстого ствола выглянула голова. — Там… Там!.. — Он замахал свободной рукой, его голос дрожал от возбуждения. — Сюда! Быстрее! Гарри поспешил к нему, настороженный такой внезапной паникой. — Что, что там? Что случилось? Драко подскочил к Гарри и схватил его за рукав. Его глаза были широко распахнуты, полные какой-то совершенно детской, непосредственной радости. — Там… Белка! Мне надо её сфотографировать! Срочно… помоги… я не достаю… она высоко… мне бы только… Мне бы чуть на голову быть выше… Он уже вслух начал прикидывать, как бы ему забраться на дерево, мысленно оценивая, выдержат ли ветки его вес, и как Гарри мог бы помочь ему подсадить его повыше. Гарри выдохнул и тихо рассмеялся. Белка? Всего лишь белка… Драко уже перешел к плану, как будет карабкаться, а Поттер будет снизу подталкивать его. И Гарри не дал ему закончить свои размышления: действуя инстинктивно, он присел и рывком подхватил Драко под ноги, почти усаживая себе на плечо. Это было так быстро и неожиданно, что Драко лишь ахнул, потеряв равновесие, и инстинктивно вцепился Гарри в волосы свободной рукой. — Ты что творишь?! — Эй! Волосы мои отпусти! — смешливо выкрикнул Гарри, качнувшись от веса и ерзающего Драко. — Ты же меня так лысым сделаешь! — А как прикажешь мне держаться?! — выкрикнул Драко, пытаясь удержать камеру в руке. — Ты бы не кричал, а то спугнешь свою белку, и нечего будет фотографировать! Драко уже открыл рот, что-то ответить и тут же надул щеки. Наконец, Гарри поймал равновесие, крепко держа Драко. Малфой повернулся к ветке, на которой видел зверушку и, забыв о неловкости момента, наконец выпустил из руки волосы Поттера. — Достаю! — выкрикнул он, наводя камеру и следом щелкая затвором. Его лицо сияло от восторга. — Идеально! Не двигайся, Поттер, только не двигайся… Драко, зависший в воздухе и прижатый к Гарри, сфокусировался на ветке, где сидела белка. Его камера непрерывно щелкала, фиксируя каждый волосок на пушистом хвосте и кисточках на ушах. Гарри стоял, крепко держа его за ноги, слыша, как тот довольно хихикает. И в этот момент к нему в голову закралась коварная мысль… — Все, Поттер, я закончил! Можешь опускать, — Драко победно похлопал того по плечу, ожидая, что его сейчас бережно поставят на землю. Но Гарри, который просто ждал команды, лишь хитро прищурился. — Погоди, Малфой, — Гарри крепче перехватил его. — Камеру крепко держишь? — Что? Да, — в голосе Драко скользнула паника. Но Гарри больше ничего не сказал: он неожиданно расслабил руки и перехватил падающего Драко за талию, прижимая его спиной к своей груди. И прежде чем на Гарри посыпется брань, он с силой оттолкнулся от земли и начал кружить Малфоя вокруг себя. — Поттер! Ты… Прекрати! — выкрикнул Драко, зажмурившись. А Гарри только смеялся, чувствуя, как центробежная сила пытается разнять их. Мир вокруг превратился в сумасшедший калейдоскоп мелькающих деревьев, белого снега и золотистых вспышек в глазах. Остановившись так же резко, как и начал, Гарри поставил Драко на ноги, но инерция и скользкая корка под снегом сыграли с ними злую шутку — ноги Гарри поехали в разные стороны. — А… — только и успел выдохнуть он. Пытаясь спастись от падения, Гарри инстинктивно ухватился за то, что было ближе всего, а именно за руку Драко, с силой дергая его на себя. Малфой, чья голова и так шла кругом после вращения, не смог оказать никакого сопротивления и полетел следом. Они рухнули в сугроб одновременно. Гарри принял основной удар спиной, а Драко накрыл его сверху, впечатываясь ладонями в его плечи. На секунду в парке воцарилась тишина. Драко лежал на нем, не осознавая, что, стоит ему поднять голову, как их лица окажутся в сантиметре друг от друга. Платиновые волосы рассыпались, щекоча лоб Поттера. — Ты… ты совершенно невыносимый идиот, — прошипел Драко, и его губы предательски растянулись в улыбке. — Если на камере будет хоть одна царапина… Драко наконец поднял голову и замолчал, обрывая фразу. Гарри не стал дожидаться конца списка претензий и медленно поднял руку, осторожно убирая взъерошенные светлые пряди, которые лезли Драко в глаза. — Ладно тебе, не бурчи, — мягко перебил он, и его голос стал на октаву ниже. — Я просто хотел тебя немного взбодрить. Кажется, получилось. Драко замер. Звуки парка — далекий лай собак, хруст снега под чьими-то шагами — всё это исчезло, оставив их двоих. Он смотрел в эти горящие зеленые глаза Гарри, которые сейчас казались темнее и глубже, чем когда-либо, и чувствовал, как остатки его сознания плавятся под его взглядом. Он не мог больше сдерживать этот порыв. Всё то притяжение, которое они испытывали и сдерживали, все те моменты случайной близости в этот миг сошлись в одной точке. Драко скользнул глазами ниже, к чуть приоткрытым губам Гарри, и горячо выдохнул, чувствуя, как его собственное сердце пускается вскачь. Его руки, всё еще влажные от снега, поднялись и бережно, почти отчаянно обхватили лицо Гарри. Пальцы скользнули дальше и зарылись в непослушные вихри на затылке. Драко медленно, мучительно медленно начал наклоняться. Расстояние сократилось до невозможного: он уже чувствовал на лице чужое дыхание. Их губы почти соприкоснулись, когда тишину парка бесцеремонно и резко вспорол пронзительный рингтон телефона в кармане куртки Гарри. Звук был настолько громким и неуместным, что оба вздрогнули. Магия момента рассыпалась, как битое стекло. Драко резко отстранился, его лицо в мгновение ока залилось пунцовой краской, а Гарри, ошарашенно моргая, судорожно полез в карман, пытаясь унять назойливую мелодию. — Поттер! — прошипел Драко, быстро поднимаясь на ноги и неловко отряхивая пальто от снега. Его голос дрожал не то от злости, не то от разочарования. — У твоих друзей совершенно чудовищное чувство времени! Гарри, всё еще сидя в сугробе, взглянул на экран. На него смотрело имя «Рон». — Рон! — ответил Гарри, прочистив горло, и в его голосе было столько неприкрытого, чистого счастья, что Драко невольно вздрогнул. — Да… да, мы в парке… Понял, сейчас подойдем туда. Гарри поднялся с земли, отряхивая джинсы и стараясь не смотреть на Драко. В голове всё еще стоял шум, а губы покалывало от так и не случившегося поцелуя. Он неловко кашлянул, убирая телефон в карман, и бросил быстрый взгляд на Малфоя. — Это… это был Рон, — зачем-то пояснил он очевидное. — Я догадался, Поттер, — сухо отозвался Драко. Он стоял спиной к Гарри, чрезмерно сосредоточенно рассматривая камеру на наличие каких-либо царапин. — Эм, они уже на месте. В кофейне «Блэквуд», это прямо за углом. Они двинулись к выходу из парка, и эта прогулка разительно отличалась от той, что была десять минут назад. Исчезли смех, беготня и шутливые перебранки. Между ними повисла тяжелая, густая неловкость, и настроение Драко падало с каждым шагом. Гарри чувствовал это почти физически, словно по натянутому серебряному тросу транслировалась холодная серая печаль. Для Драко этот прерванный звонком момент стал болезненным напоминанием о реальности. В его глазах это выглядело как знак: реальный мир Гарри — с его шумными друзьями, звонками и понятной жизнью — ворвался и бесцеремонно вышвырнул их из их маленького общего рая в сугробе. Драко шел, глядя под ноги и чувствовал себя глупо. Ему казалось, что он навязал этот порыв, а друзья Гарри, позвонив ему, просто спасли друга от неизбежного. Ему вдруг захотелось развернуться и уйти обратно в холодную тишину Малфой-мэнора. Он спрятал замерзшие руки в карманы пальто, чувствуя, как внутри него, вопреки теплым огням города, снова начинает разрастаться привычный холод. Колокольчик над дверью кафе звякнул, впуская их в тепло, пропитанное ароматом корицы и какао. Гарри не успел даже снять шарф, как к нему вихрем подлетела Гермиона, стискивая в объятиях так, что у него перехватило дыхание. Следом подоспел Рон, сгребая обоих в охапку и хлопая Гарри по спине с такой силой, что тот едва устоял на ногах. — Гарри! Друг, ты не представляешь, как мы рады тебя видеть! — гудел Рон, светясь от радости. — Гарри, ты выглядишь очень хорошо, — добавила Гермиона, отстраняясь от него. Драко стоял чуть в стороне. Он выглядел здесь чужеродно: слишком безупречное пальто, слишком прямая спина, слишком холодный взгляд, которым он обводил простенький интерьер заведения. Гарри, наконец высвободившись из долгих и крепких объятий Рона, поспешил исправить неловкость. — Ребята, познакомьтесь. Это Драко… Малфой, — поспешно добавил он. Драко вежливо, но сухо кивнул, проронив стандартное приветствие. Когда Гермиона, лучась гостеприимством, указала на большой стол в углу и предложила всем сесть вместе, Драко вдруг коснулся пальцами рукава Гарри, удерживая его. — Иди один к ним, Поттер, — прошептал он так тихо, чтобы слышал только Гарри. — Я сяду за соседний стол. Не хочу мешать твоему… воссоединению с семьей. — О чем ты, Драко? Места хватит всем, — попытался возразить Гарри, чувствуя внезапный укол вины. Но Малфой лишь покачал головой, и в его глазах промелькнуло упрямство. Он не хотел быть «третьим лишним» или, что еще хуже, объектом жалости. — Тогда сядь прямо передо мной, — твердо сказал Гарри, указывая на столик через проход. — Чтобы я всегда видел тебя. Лицом ко мне, Драко. Это не обсуждается. Драко фыркнул, картинно закатив глаза. — Какая опека, Поттер. Иди уже, пока твой рыжий друг не съел все салфетки от нетерпения. Они разошлись, и Драко сел у окна, заказав себе горячий чай, а Гарри опустился на стул напротив друзей. Разговор потек сам собой, бурный и теплый. Рон, как всегда, не закрывал рта, рассказывая о своей работе в полиции, а Гермиона, которая теперь строила карьеру в юридической фирме, то и дело вставляла в бурный рассказ Рона уточняющие детали. — Гарри, ты бы видел его рапорты! — смеясь, воскликнула она, отпивая свой латте. — Он пишет «подозреваемый скрылся в неизвестном направлении», когда на самом деле просто не захотел бежать за ним под дождь. — Эй! А сама бы побежала? Я бы посмотрел на это… Гермиона обиженно пихнула Рону в рот булочку и закатила глаза. Рон откусил кусок и с набитым ртом продолжил. — Спасибо, милая… В общем, Гарри, у меня всё по-прежнему, текучка и бумажная волокита. А ты? Ты совсем пропал в последнее время. До тебя не то, что дозвониться, дописаться невозможно! Чем ты там так занят, — он на секунду запнулся, бросив быстрый, настороженный взгляд на молчаливого Драко, и закончил шепотом, — в этом своем жутком особняке? Гарри почувствовал, как в груди возникло странное напряжение. Он видел, что Драко понуро сидит и крутит в руках свою камеру, почти не притрагиваясь к своему чаю. — Ты не поверишь, но нет ни одной свободной минуты, Рон, — мягко ответил Гарри. — У нас с Драко… — он на мгновение замялся, подбирая слово, — очень много задач: мед осмотры, подбор лекарств и гардероба. Мы сегодня даже в парке были, и Драко сделал потрясающие снимки. Я уже говорил вам, что он потрясающий фотограф? Гермиона внимательно посмотрела на Гарри. Ее острый взгляд юриста всегда подмечал больше, чем Рон. Она заметила, как Гарри неосознанно притянул руку к губам и расплылся в улыбке. Она что-то поняла — что-то, что выходило за рамки отношений врача и пациента, но решила промолчать. И только Гарри в тот момент учуял оставшийся аромат от перчаток Драко. — Мы очень рады, что вам двоим есть чем заняться, — Рон наклонился через стол к Гарри, — но скажи честно — он правда такой? Ну, сумасшедший? Ходят слухи, что Люциус спрятал сына, потому что тот окончательно лишился рассудка и кидается на всех. Гермиона толкнула Рона локтем в бок, призывая к такту, но Гарри лишь усмехнулся, опуская глаза в свою чашку. — На самом деле… Драко не такой, — тихо произнес Гарри. — Я бы не хотел, чтобы ты так думал о нем, Рон. Он ведь правда не сумасшедший. Он просто… очень одинокий и напуганный тем, что с ним происходит. В нем гораздо больше человечного, чем вы думаете. Он может быть невыносимым, да, но он… он умеет чувствовать. Рон же, не заметив всех тонкостей, хохотнул: — Ой, Гарри, осторожнее! Похоже, ты попал под чары Малфоев. Еще месяц, и ты тоже начнешь носить шелковые пижамы и костюмы на заказ! Гарри неловко подхватил смех Рона, но его взгляд непроизвольно соскользнул в сторону. Драко сидел в профиль, глядя в окно на падающий снег. Он выглядел одиноким, но в его позе было достоинство. В какой-то момент Драко обернулся, и их глаза встретились. Малфой не улыбнулся, но в его взгляде читалось терпение и разрешение на эту радость в душе Гарри. Поттер почувствовал огромную благодарность. Этот избалованный аристократ, который ненавидел толпу и шум, сидел в этом простом кафе только ради того, чтобы Гарри хоть на мгновение перестал чувствовать себя одиноким.

***

Драко сидел за столиком, чувствуя себя лишним фрагментом в чужой, идеально сложенной мозаике. Он откинулся на спинку стула, скрестив ноги, и принялся скучающе осматривать интерьер кофейни. Его взгляд скользил по вычурным медным светильникам, кованым деталям на стенах и кофейным пятнам на соседнем столике. Всё здесь казалось ему слишком тесным, слишком громким, слишком… обыденным. Голоса Рона и Гермионы доносились до него словно через слой ваты. Они обсуждали какие-то общие воспоминания, рабочие будни и старых знакомых, чьи имена ничего не говорили Драко. В этом потоке чужой жизни он окончательно ушел в себя. Чтобы хоть как-то занять руки, Малфой притянул к себе камеру. Он начал медленно прокручивать на дисплее сегодняшние снимки: заснеженные ветки, голуби на спинке скамьи, та самая белка… Но даже это не приносило прежнего восторга. Настроение, так высоко взлетевшее в парке, теперь камнем тянуло его на дно. Он пару раз вскидывал камеру, пытаясь поймать в объектив пар, поднимающийся от чужой чашки, или игру света в витрине, но тут же опускал её, не нажимая на спуск. Все было не тем… Пока он бесцельно искал новый кадр, перемещая объектив от предмета к предмету, нужный ракурс сам попал ему в камеру. И Драко замер, медленно опуская руки. Гарри сидел напротив Рона, подставив лицо мягкому, золотистому свету низкой лампы. Он как раз смеялся над очередной шуткой друга, и этот смех заставлял его глаза искриться. Теплые лучи ложились на его скулы, подчеркивали беспорядок в волосах и ту самую искренность, которая так пугала и манила Драко одновременно. Драко сам не заметил, как снова поднял камеру. Щелчок был тихим, почти неслышным. Но в нем было слишком много того, чему Драко не сумел бы дать название. В этом кадре была не просто мелочь. Он запечатлел то самое спокойствие, о котором так отчаянно мечтал. И именно тогда в Драко что-то сдвинулось — не резко, не болезненно как пластырь, а как лед, который трескается весной. Он вдруг понял, что все это время смотрел на Гарри не с присущей себе осторожностью и подозрением, а с тоской от чувства, когда не можешь получить желаемое. Гарри поднял глаза в тот самый момент, когда их взгляды встретились — лишь на долю секунды, но этого хватило. Гарри увидел камеру, направленную точно на него. Увидел то самое выражение лица, почувствовал на сознательном уровне, как Драко снова задержал дыхание. Он заметил абсолютно все. И ничего не сказал. А Драко сидел совершенно неподвижно, словно боялся, что один неосторожный вдох сотрет эту только что пойманную, неосторожную магию момента. Камера лежала в его руках чуть тяжелее, чем обычно, будто хранила не снимок, а целое признание, которое никак не получалось произнести вслух. И именно это было самым опасным… Драко опустил глаза на камеру еще раз. «Черт» — слово ударило по мозгам резко, злобно и яростно, потому что на экране, помимо глупой улыбочки Поттера, он увидел в отражении себя… Напряженного, но умоляюще сосредоточенного. И понял, с каким именно выражением лица он постоянно смотрит на Гарри. — Вот это ты влип, — прошептал себе под нос Драко. — Просто блестяще. — Драко? Голос Гарри выдернул его из мыслей резко, как заклинание. Драко вздрогнул и машинально накрыл экран ладонью, словно Гарри мог увидеть всё целиком. — Что? — отозвался он слишком резко, с привычной колкостью, выставленной на автомате. Гарри подошел к его столику и присел напротив на свободный стул. Свет снова лёг ему на лицо — мягко, как будто знал, что делает. — Ты уже давно смотришь в одну точку, — сказал он осторожно. — Я решил проверить, не планируешь ли ты побег через окно. — Я бы сделал это куда эффектнее, Поттер, чем просто через окно, — фыркнул Драко, пряча камеру в сумку. Гарри усмехнулся. — Значит, ты в порядке? — К сожалению, да, — вздохнул Драко. — Ты все ещё смеёшься слишком громко и глупо, а Грейнджер, — Драко заглянул за спину Гарри, — всё ещё здесь. — Эй, — Гарри приподнял брови. — Это уже серьезно. Ты не заболел? — Не дождешься, — сухо ответил Драко и отвернулся, делая вид, что снова за чем-то наблюдает за окном. — Иди к подружке и не теряй зря времени со мной. — Мм, — протянул Гарри. — Никогда бы не подумал, что услышу от тебя нотку ревности. Драко в этот же момент залился краской до кончиков ушей и злобно пнул Гарри по ноге, а Поттер лишь рассмеялся. И этот смех снова задел что-то под рёбрами. — Ты все еще здесь? — Я просто хочу точно убедиться, что с тобой всё нормально, — голос Гарри стал тише, но в нём появилась та самая нотка беспокойства, которую он не умел скрывать. — Ты… какой-то странный. Драко медленно повернул к нему голову. — Это уже медицинское наблюдение или твоя беспочвенная констатация факта? — Я серьёзно, — Гарри нахмурился. — Если ты вдруг собираешься упасть в обморок, я бы предпочёл заметить это раньше, чем ты пропашешь головой пол кофейни. Драко фыркнул — резко, но без привычной злости. — Расслабься, Поттер. Если я и упаду, то исключительно от скуки, а не по состоянию здоровья. Можешь идти дальше, я тебя не держу. Гарри приподнял брови. — И это говорит человек, который следит за мной из-за другого столика и нервничает, когда я смеюсь? Драко посмотрел на него резко. — Я НЕ нервничаю. — А выглядишь именно так. — Это моё естественное состояние, — огрызнулся Драко. — Не путай с чем-то личным. Особенно по отношению к себе! Гарри задержал на нём взгляд на секунду дольше, чем следовало, потом мягко кивнул. — Ладно. Но если вдруг почувствуешь, что всё-таки падаешь — кричи что ли, — Гарри поднялся с места и вернулся за столик к Гермионе и Рону. — Какая трогательная забота, — пробормотал Драко, отворачиваясь. — Постараюсь не привыкнуть. Хотя кого он обманывает? Он уже влюбился. Безнадёжно, тихо… И, что хуже всего, окончательно. И единственным доказательством этого была одна украденная фотография — тёплая, как дыхание на стекле.

***

Вечерний воздух Лондона стал еще холоднее, когда они вышли из тепла кафе. Прощание вышло на удивление мирным. Рон, переборов внутреннее сопротивление, кивнул Драко, а Гермиона искренне поблагодарила его за то, что он позволил им увидеться с Гарри, несмотря на все строгие условия контракта. Она же и была инициатором, чтобы обменяться с ним номерами. — Друзья Гарри — и наши друзья. Спасибо, что дорожишь им, — шепнула она на прощание Драко. Когда друзья скрылись в толпе, Гарри почувствовал, как внутри него разливается такая мощная волна тепла, что он просто не смог ее сдержать. Не раздумывая ни секунды, он шагнул к Драко и крепко, по-настоящему обнял его, сжимая в руках дорогое кашемировое пальто. Драко буквально остолбенел. Его тело одеревенело, руки застыли в воздухе. — Поттер, ты… ты что творишь? Ты спятил?! — выдохнул он, пытаясь упереться ладонями в грудь Гарри и оттолкнуть его. — Пусти сейчас же! Но Гарри только сильнее прижался к нему, уткнувшись носом в плечо. — Просто спасибо, Драко. Спасибо, — прошептал он. Когда Гарри наконец отстранился, его глаза сияли. А Драко, чье лицо теперь пылало ярче уличных огней, слабо пихнул его в плечо, стараясь вернуть себе остатки самообладания. — Если ты сделаешь так еще раз, Поттер, клянусь — я за себя не ручаюсь. Ты будешь либо избит моим фотоаппаратом, либо покалечен морально. Это было… это было отвратительно! Драко развернулся и пошел быстрым шагом вперед, практически зарываясь подбородком в шарф, чтобы скрыть смущение, которое выдавали даже кончики его ушей. Гарри шел позади, не в силах стереть дурацкую улыбку с лица. Он знал, что угрозы Драко — лишь шум, за которым тот прятал то, как сильно ему на самом деле была важна эта близость. В особняк они вернулись вовремя — ужин в семь вечера в семье Малфоев был ритуалом, который не смел нарушить никто. В большой столовой царила привычная тишина. Люциус сидел во главе стола, холодный и проницательный. Он молча наблюдал за сыном. Драко был необычайно тихим — он не ворчал на повара, не жаловался на погоду. Он просто сидел, задумчиво ковыряя вилкой в тарелке, и в его взгляде блуждало что-то далекое и почти мечтательное. Гарри сидел рядом, и его поведение было еще более красноречивым. Он буднично, почти по-хозяйски, подливал Драко сок и подкладывал ему в тарелку его любимый салат, точно зная, что в нем Драко любит больше всего. Это была забота, выходящая далеко за рамки обязанностей врача — в ней чувствовалось интимное знание привычек друг друга. Люциус внезапно громко вздохнул и так сильно сжал нож в руке, что скрежет металла о тарелку прозвучал как предупреждение. Мальчики одновременно подняли головы и посмотрели на него. — И чем же вы занимались весь день, что мой сын забыл, как пользоваться речью? — сухо спросил Люциус, буравя Гарри взглядом. Гарри встретил этот взгляд как всегда спокойно так, что Люциус первым отвел глаза, делая глоток вина. — Мы просто гуляли, пап, — ответил Драко, и в его голосе не было привычного страха. — Пили кофе. Смотрели на людей… Фотографировали белку… — Белку? — Люциус переспросил, сомневаясь, что услышал правильно. — Да, папа, белку! Оказывается, мир за пределами этого дома всё еще существует. — Мир за пределами этого дома опасен, Драко, — процедил Люциус, бросив на Гарри еще один быстрый, колючий взгляд. — Опасность — это цена свободы, — спокойно вставил Гарри, продолжая перекладывать Драко помидоры из общей салатницы. — И я здесь для того, чтобы эту цену платил не Ваш сын. Люциус медленно опустил бокал, его глаза сузились. В этот момент Гарри, не меняя выражения лица, опустил руку под стол и уверенно накрыл ладонью колено Драко. Тот едва заметно вздрогнул. Этот жест был настолько дерзким и интимным в присутствии отца, что у Драко на мгновение перехватило дыхание. Но вслед за шоком пришло осознание: Гарри не просто поддерживал его, он чувствовал нутром, как Малфой начинает нервничать и злиться, поэтому Поттер этим жестом буквально заземлил его, передавая ему свою уверенность. Люциус промолчал, но Гарри видел, как дернулась жилка на его виске. Драко лишь раз посмотрел на Гарри, и в его глазах на мгновение мелькнула та самая искренняя благодарность, которая была ценнее любых слов.