Часть 2
24 декабря 2025 г., 12:00
Поцелуя оказалось достаточно, чтобы Торин удовлетворил интерес и желание на пару дней, а дальше снова пришла тоска по Яну. Командир больше не зверствовал. Он был растерян и озадачен вопросом — как снова увидеть Яна.
Торин заглянул в центр управления и удивился тишине. Обычно Серый и Волков эмоционально и шумно играли в настольные игры или спорили о чем-то, но сегодня парни читали книги.
— Что читаем? — поинтересовался командир.
Волков встал с кресла и протянул книгу.
«Царство грибов» — прочитал Торин на обложке и с сочувствием посмотрел на Женю. Тот вздохнул и ответил:
— Хочу быстро засыпать. Читаю книгу о сне.
— Так, так, интересно. Можно мне почитать? — Торин подошел к рядовому.
Серый протянул книгу и недовольно вздохнул, явно борясь, чтобы не сказать любимую фразу.
Торин вернулся в каюту и открыл книгу: «Наука о сне». После введения его глаза закрылись, он спокойно заснул.
В их третью встречу Ян вышел из капсулы, радостно махая рукой.
— Я обхожусь без маски. — Он обнял Торина. — Так странно.
— Странно? — Торин нервничал. Он смотрел на Яна, разговаривал с ним и вспоминал поцелуй. Ощущения прикосновений живых губ не покидали память ни на секунду.
— Не понимаю, что с нами происходит. — Ян не казался растерянным, скорее радостным.
В эту ночь они долго разговаривали. На расспросы Торина о сне, Ян отвечал одной фразой: «Исследования засекречены». Торин с радостью делился историями из жизни — он не видел в ней чего-либо засекреченного. Единственную тему, которую он обходил, как и Ян — работа на объекте 1NGC.
Ян слушал и добро улыбался. Торину нравилась его искренняя улыбка, мягкий голос и белые волосы. Он смотрел на Яна и погружался, тонул в его образе.
Торин снова вспомнил о поцелуе и замолчал. Молчал и Ян. Они зависли в беззвучном пространстве, а через мгновение кто-то повернул ручку старого механизма и заменил кадр. Ян привел застывшую картинку в движение и накрыл губы Торина. Их поцелуй волшебно запустил вокруг жизнь.
Сон хоть и впустил в себя реальность в виде звуков, запахов и ощущений, все равно оставался сном — с чуть ускользающим пространством, с нечеткостью мыслей, движений. Запахи возбужденных тел, вкус влажных губ и ощущение близости. Все сплелось, закружилось воронкой и устремилось к черному небу, чтобы тут же рухнуть вниз и распасться на миллиарды радужных нитей.
Их выкинуло из сна одновременно и беспощадно, оставив на губах каждого слюну и растерянность.
***
Команда в полете чуть больше недели, а командиру Касаткину кажется, что прошел месяц. С появлением Яна и сновидения, его жизнь уплотнилась событиями и эмоциями. Торин и Ян встречались каждую вторую ночь, но сновидение снова и снова насмехалось над ними. Оно давало томление, надежду на что-то большее, страстное и тут же скидывало в пропасть разочарования и тоски. Их выбрасывало из сна после нескольких стремительных минут поцелуя, жадных минут восторга, трепета и желания ласкать, обнимать друг друга. Торин злился. Он желал Яна и это нереализованное желание расползалось по телу, наполняло мысли тяжестью и тревогой. Командир зверствовал — рядовые предпочитали отсиживаться в каюте. После ещё одной неудовлетворенной ночи, Торин постучал в каюту рядовых. За дверью что-то упало, кто-то выругался. Женя приоткрыл дверь и высунул голову. — Командир, — растерялся он. — Сигареты остались? — спросил Торин и поправил очки. Женя утвердительно кивнул и закрыл дверь. Торин растерялся наглости рядового — тот даже не пригласил в каюту, но ругаться не было сил и он покорно остался ждать за дверью. Через минуту снова выглянул Женя и протянул Торину пару самокруток. — Последние. Берите. Командир поблагодарил и заглянул рядовому за спину. На кровати сидел растрепанный Волков. — Мы спали, — пояснил Женя. — В час дня? — Да е-мае, а что ещё делать?! — с негодованием ответил Женя. Он рисковал быть наказанным, но, измотанный физически и эмоционально, Торин лишь кивнул и направился к себе. Торин не дождался вечера и, наплевав на Устав, с наслаждением закурил прямо в каюте. Табак все же отменного качества, он снизил напряжение и за минуту погрузил командира в сон. Ян привычно встретил Торина возле белой капсулы, взял за руку и повел внутрь. Дверь за ними закрылась, пространство белой комнаты скрыло от всего и всех. Быстрые и жадные поцелуи, настойчивые движения рук. Ян приложил руку к паху Торина, сжал его возбужденный член. Ян готов, с первой встречи готов не только на поцелуи и разговоры. При первой встрече Ян не сразу понял, что перед ним командир Касаткин, но он почувствовал — Торин важен. Не только для сна и исследования, а для самого Яна. Тепло Торина проникало в Яна и показывало, что он способен чувствовать и общаться по-другому. Что Ян способен открыться и впустить страхи, радость другого существа, и быть причастным к его жизни. — Можно снять? — спросил Торин, указывая на штаны Яна. — Снимай все, — ответил он и потянулся к майке командира. Они замерли, разглядывая друг друга. Застыла картинка, застыло время. В капсуле вспыхнули и погасли потолочные лампы, погрузив все в полумрак. Вдох и выдох снова запустил в них жизнь и движение. Они одновременно потянулись, дотронулись до обнаженных тел. Будто изголодавшись по прикосновениям и близости, их руки беспорядочно гладили и мяли все, что видели глаза. Только бы их не выбросило снова, только не сейчас. Ян мысленно просил сознание удержаться во сне и как якорь использовал Торина. Он фокусировался только на нем. Он смотрел на гибкое тело, трогал сильные руки, гладил жесткие волосы. Ян видел волнение Торина. — У меня это первый раз, — признался Торин. — Первый раз во сне? — уточнил Ян. — Во сне секс у меня был. Я в реальности ни с кем не встречался. — Торин поправил несуществующие очки. — Мы не в реальности, — пояснил Ян и добро улыбнулся. — Но и сном это назвать нельзя. Я запутался. Можно ли считать это первым разом или если я сплю, то… — Торин, — прервал Ян. — Понимаю, ты взволнован. — Он ласково провел рукой по его щеке. — Но мы во сне. Верь в себя и все получится. Торин хотел ещё что-то сказать, но остановился. Размышления отвлекли от, действительно, важного. Важное для него — это Ян и его белая, холодная кожа, его тонкие, сладкие губы и руки, ласкающие тело Торина. Тело, которое ощущает, дышит, желает. Соединение их тел распалось на фрагменты, рассыпалось на кусочки. Торин поцеловал шею Яна и ощутил холод кожи и трепет как в реальности. Через мгновение Ян ускользнул как во сне, оставив лишь образ и запах возбуждения. Торин поддался вперёд и снова Ян стал осязаемым — уж очень узким и возбужденным. Торину трудно дышать. Воздух или то, что было им, пришел в движение. Он то расширял комнату, их тела и ощущения, то сжимал, искривлял, схлопывал и концентрировал все в одной главной точке — в желании. С каждой застывшей в вечности минутой, происходящее все больше походило на полотно сновидений, каким оно и должно быть — мало контролируемым, неуправляемым, безумным. Удовольствие острее, оно огромно и распирает, но никак не добиться разрядки. Ян запрокинул голову, взгляд уперся в стену. Белое полотно пошло рябью и тело начало проваливаться через десятки воздушных слоев, ниже и ниже, дальше от Торина и сновидения. Ян возвращался в привычный, реальный мир. В отличие от Торина, ему не доводилось заниматься сексом во сне. В отчёте этот опыт он не укажет, но для себя зафиксирует много нового. И самое главное — с каждой их встречей сон усложняется. Тонкая граница между сном и явью по чуть-чуть растворяется. У Торина закружилась голова, он закрыл глаза — смотреть на белоснежные стены капсулы стало больно, а открыл их уже в каюте. Он прикоснулся к мучительно возбужденному члену и замычал от оргазма.***
Остаток пути до штаба Торин засыпал со счастливой улыбкой. Сон и Ян приходили к нему почти каждую ночь. Сон их больше не разлучал. Что стало тому причиной командира Касаткина не интересовало. Его также не волновали праздно шатающиеся рядовые и теснота корабля, а волновало, как в следующий раз закончится сновидение. Их снова одновременно вытолкнут до наступления оргазма или они все же дойдут до кульминации вместе. В мыслях Торина обитал лишь Ян. Ян в красной пижаме, без пижамы, верхом на нем, на кровати, на полу, на белой земле. Торину интересно много разговаривать с Яном, иногда молчать, пробовать новые маршруты за пределами капсулы. Для внутреннего счастья Торину важно быть с Яном. Через тридцать дней полета, корабль устало приземлился на взлетно-посадочной станции главного штаба. Бодрого командира Касаткина и двух хмурых рядовых незамедлительно доставили в исследовательский отдел. В просторном кабинете собралось около десятка человек. Военные были одеты в парадную форму с обязательной нашивкой с именем и званием. Команда Торина также тщательно подготовила синюю форму, гладко побрилась, даже несмотря на то, что полчаса назад они летели в открытом космосе. — Командир Касаткин, вы приняли верное решение передать находку. Сотрудники главного штаба разберутся. — Высокий мужчина обратился к Торину. — Генерал, — Торин отдал честь, слегка волнуясь. Если в передаче банки участвует один из генералов, значит их находка крайне важна. — Оставьте предмет. — Сотрудник научного отдела указал на черный контейнер. Торин незамедлительно исполнил приказ. — Пока корабль проходит технический осмотр, приглашаю вашу команду принять участие в ежегодном собрании о новых достижениях наших ученых, — сказал генерал, наблюдая за действиями подчиненного. — Это честь для нас, — командир Касаткин слегка поклонился. Рядовые стояли по стойке смирно. Первым кабинет покинул генерал, за ним ученые, которые с банкой точно разберутся. Касаткин и рядовые облегченно выдохнули. — Да е-мае, ещё и на собрании сидеть, слушать тягомотину, — заныл Серый. — Рядовой, следите за речью, — упрекнул командир. — Уйдем по-тихому, никто и не заметит, — предложил Волков. — Нас пригласил генерал. Присутствие обязательное, — прошептал Торин и скомандовал: — За мной! После долгого перелета Торин тоже мечтал о нормальном душе и еде, но приглашение генерала — равно приказ генерала. Отказ не принимается. Торин предложил занять последние места, рядовые охотно согласились. В небольшом зале собралось не более двухсот человек. Минут двадцать все с интересом слушали о новых достижениях в кораблестроении, а дальше, как и сказал Серый, началась тягомотина. Мало кто из присутствующих глубоко разбирался в кибернетике и квантовых полях. Когда собрание подошло к концу, слово взял начальник Генштаба. Женя и Ник расслабленно дремали, а Торин потрясенно замер — он не верил глазам. За спиной генерала стоял Ян. В черной форме с золотым тиснением, в белых перчатках и фуражке. Он не был похож на добродушного парня в красной пижаме, которого знал Торин. Строгий взгляд, расправленные плечи, уверенный, безупречный вид. Торину было трудно разглядеть нашивку на груди, но кое-что он понял. На бирке отсутствовала должность. Бирки лишь с именами носили особые подразделения — засекреченные или весьма приближенные к главнокомандующим. Ян говорил правду — его исследования засекречены. Начальник Генштаба что-то нудно и долго рассказывал. Торин не мог уловить ни слова — его вниманием завладел Ян. Он ощущался непостижимым и бесконечно далёким. Черная форма подчеркивала неожиданно бледную кожу, а белоснежные брови слегка выглядывали из-под фуражки. Торин часто представлял их встречу, представлял живого Яна. Реальный образ не совпал с ожиданием и никак не укладывался в голове. Торин вытер вспотевшие ладони о брюки, от сильного волнения ослабли ноги, запутались мысли. Он будто снова терял внутреннюю опору, рушились уверенность и стойкость. Генерал сошел с трибуны — собрание закончилось. Сонные Волков и Серый не спешили покинуть зал. Командир Касаткин, сильно волнуясь, поспешил к трибуне. Генерал и его сопровождающий вышли из зала, смешались с военными. Торин в несколько стремительных шагов догнал и схватил Яна за руку. — Ян, это ты? — спросил он взволнованно. — Вы ошиблись. — Холодный взгляд военного пронзил Торина насквозь. — Мое имя указано на форме. Торин кинул быстрый взгляд на имя: «Янис Аскар». — Да, вижу. Но это ведь ты, Ян? — Уберите руку, помнете форму, — не слыша вопроса, сухо сказал Янис Аскар. Командир Касаткин почувствовал обжигающий холод, будто прикоснулся к куску льда, а не к живому человеку. Торин отдернул руку и встряхнул — разогнать застывшую кровь. Янис последовал за главнокомандующим. Золотые нашивки на черной форме резали по глазам, но Торин не мог отвести взгляд. Пальцы на руке скрючились. Холод от рук распространился по телу. Торина трясло в лихорадке. — Командир, нам предоставили комнаты, хоть помоемся нормально, — довольный Серый подошёл к Торину. — Нет, возвращаемся на корабль. После осмотра, отправимся обратно на станцию, — прохрипел Торин. Ему не терпелось покинуть главный штаб как можно быстрее. — Да е-мае, — застонал Серый. — Тише, — зашипел на него Волков. — Командиру плохо. Командир, вы в порядке? — Да, — прохрипел Торин и расстегнул воротник на шее. — На воздух выйти, помогите, — обратился он. Вечером их корабль отправился на планету Земля, обратно на исследовательскую станцию. Из-за внезапной лихорадки, Торина уложили в каюте. Управление кораблем взял Волков, никто не возражал. Лекарство и горячий душ Торину не помогали. Рядовые принесли пару одеял, но командир не мог согреться. Торин дрожал до ледяной боли в суставах, до тошноты. Он не выходил из каюты несколько дней, испытывая боль в теле и мучаясь вопросом — кого же он встретил в главном штабе? Командиру Касаткину наконец-то стало лучше, когда рядовой Серый принес бутылку виски и заставил выпить половину. На следующий день командир вышел в центр управления, и расслабленные рядовые пожалели о его выздоровлении. Он отчитал Женю и Ника за беспорядок, за не выглаженную форму, за пыль на полу, крепкий напиток и самокрутки. А главный выговор бездельники получили за то, что не пополнили запасы какао. После взбучки командир удалился в каюту и проспал больше суток. Засыпал Торин долго и мучительно. Невидимые иголки неустанно кололи тело. Какое бы положение он не принял, тут же искал другое с надеждой, что станет легче. Сон наконец-то пришел, но облегчения не принес. Торин шел к капсуле, преодолевая липкую паутину, с каждым вдохом легкие наполнялись густым дымом. — Ян! Это был ты? — эмоционально спросил Торин, привычно войдя в белую дверь. Ян сидел на кровати, скрестив руки на груди. — Что ты хотел? Чтобы я бросился тебе на шею и расцеловал? — раздраженно спросил он. — Нет, но хотя бы подал какой-нибудь знак. — Исследования засекречены. Меня не похвалят, если узнают, что человек приходит в сон, как к себе домой. — Но ты сам меня приглашаешь, — растерялся Торин. — Не я, а исследуемый объект. Уж не знаю почему он выбрал тебя, — Ян говорил надменно. Его тон и поза обескуражили Торина. Он думал, что особенный именно для Яна. — Если бы объект выбрал кого-нибудь другого. — Торин остро почувствовал нехватку воздуха. — Ты бы также относился … — Нет повода для ревности, — перебил Ян, — это не реальность, а всего лишь пространство сна. Торин опешил, для него это не просто сон. Каждый раз, засыпая, он мечтал о встрече с Яном. Он хотел его видеть, говорить, целовать, любить. А для Яна это всего лишь пространство сна. — Что-то не так? — отстранено спросил Ян. — Думал у нас серьезно, — ответил растерянно Торин и понял, как глупо прозвучали его слова. Что может быть серьезным во сне? Действительно, ничего. Торин выпрямился, вздохнул липкого воздуха побольше, сдержал кашель и выровнял состояние. — Верни меня, хочу уйти, — попросил он. — Не держу. Объект 1NGC держит или ты его. Не знаю какие у вас отношения, — в голосе Яна прозвучала насмешка. Торин смотрел на Яна, казалось близкого, но за пару минут ставшего чужим. От обиды на Яна и злости на себя, Торин захотел проснуться.***
Ян проснулся задолго до будильника, давно с ним подобного не случалось. После ухода Торина, сон взбесился и выдавил его как паразита. Кости болели, голова кружилась, он ощущал песок во рту. Ян быстро принял душ, выпил обезболивающее, съел остатки вчерашнего ужина. Он открыл папку с исследованиями — фотографии, таблицы, диаграммы — все об объекте 1NGC. Ян не лгал — его исследования засекречены. После образования объекта никто не мог ступить на его территорию. Невидимая стена не пускала внутрь. Рядом с объектом военные построили исследовательскую станцию для его изучения. Впервые попасть на объект удалось Яну, но не в реальности, а во сне. Торин же был первым, кого объект принял в реальности. Ян откинулся на кресле и погрузился в размышления. Его давно интересовала одна закономерность. С появлением нового командира также изменилось пространство сна. Яну захотелось есть и пить, он стал ярче ощущать сновидение. Сотрудники станции отзывались о командире Касаткине, как о строгом руководителе. Но отмечали — после его появления станция ожила, стало легче дышать, здоровье заметно улучшилось, а вылазки на объект с каждым разом становились проще и дольше. С Торином объект 1NGC дышал, поднимая вверх то тут, то там миллионы песчинок. Он двигался, когда воздух нагревался и колыхался в разные стороны. Объект сам позвал Торина в пространство сна и подкинул неизвестный предмет в реальность. Научный отдел хранил банку, как проявление чуда и того, чего не может быть. Никто и не знал, как изучать предмет из сна, ставший явью. Банка лежала в герметичном ящике с табличкой: «Особо опасно». У Яна нет конкретных выводов, только предположения и догадки. Но Ян точно знал — ранее объект не проявлял интереса ни к одному живому существу. Яну нужно понять критерии, по которым был выбран Торин. Чем он отличается от остальных человеческих, да и не только человеческих существ. Янис открыл файл с информацией на Торина Касаткина. Он знал параметры его тела, особенности характера, какие биологические данные запрограммировали Торину сразу после зачатия. Он знал, как бы выглядел Торин, если бы родители не внесли поправки в цвет его глаз и волос. Торин — обычный человеческий мужчина. Командир с волевым характером и, как оказалось, мягким сердцем. Ничего особенного, таких миллионы во вселенной. Но объект 1NGC выбрал его. Ян устало потер глаза. Возможно, в Торине нет ничего особенного, и выбор случайный. Этот вариант тоже стоило учесть. Ян не планировал грубить Торину, но иногда во сне в нем просыпался Янис Аскар с его врожденной грубостью и отстраненностью. А еще ледяной изморозью в Янисе расцветала ревность. Он ревновал объект 1NGC. Почему Торин его любимчик, а Ян еще нет. Он достаточно провел в нем ночей, чтобы из незнакомца Яниса превратиться в друга Яна. Он думал об объекте как о живом существе и советовался с ним по бытовым вопросам, рассказывал последние новости. Объект отвечал — посылая сильный ветер, кружа белым песком, погружая пространство за капсулой в непроглядную темноту. Ян ревновал и Торина. Он видел в объекте конкурента. Во сне командир Касаткин снимал маску и становился простым человеком без обязательств и правил военного. Он искренне удивлялся увиденному и необычайно добро относился к Яну. Ревность беспощадно тянула то в сторону Торина, то в сторону объекта. Торин его страсть и надёжность, а объект 1NGC его интерес и загадка.
