Домашний киносеанс, или Рождество в неподходящей компании

В комнате было светло. Слишком светло. Солнечные лучи, пробиваясь сквозь шторы, резали глаза и возвращали в реальность. Дастин не спал почти всю ночь — переворачивался с боку на бок, потом лёг на спину и уставился в потолок. В этой комнате давно не делали ремонт. Даже после его отъезда в колледж мама ничего не стала менять. Треснувшая штукатурка прямо над головой сводила с ума — так же, как сладковатый запах, исходивший от Эрики в машине. Она пахла как рождественский леденец. Дастин застонал и накрыл голову подушкой. Вот так и проходила вся ночь: стоило только ослабить хватку, дать волю мыслям — и всё снова сходилось к одному. Точнее, к одной. К Эрике. Её пухлые губы. Её глаза — страх и растерянность в них смешались с волнительным трепетом. «Как же ты умудрился так вляпаться, Хендерсон?» В голове стоял туман, как при температуре. Ему бы поспать, дать себе передышку. Успокоиться. Избавиться от всех мыслей — от неправильных. Но сон — не выход. Потому что там уже она. В дверь позвонили. Дастин приподнялся на кровати. Кто бы это мог быть в такую рань? Почтальон? Соседка? Или кто-то пришёл к маме — у неё ведь тоже есть личная жизнь. Мама открыла дверь. С такого расстояния, из спальни, голосов было не разобрать. Гость, кажется, прошёл в гостиную. Из коридора донеслись знакомые шаги. Затем мама постучала в дверь. — Дастин? — Да! — слишком быстро и слишком бодро отозвался он. Она заглянула в комнату и ласково улыбнулась: — К тебе пришли. — Хорошо. Сейчас буду. Мама кивнула и прикрыла за собой дверь. — А-а… подожди! — Дастин резко передумал. Мама вернулась. Он не был готов к встрече. Ему нужно было ещё немного времени. — Я скоро. Не сейчас. Мне надо собраться. Удивившись, мама окинула сына внимательным, изучающим взглядом и коротко сказала: — Хорошо. Как только дверь за ней закрылась во второй раз, Дастин заорал в подушку. Он понятия не имел, как выйти к Эрике и посмотреть ей прямо в глаза. Не сейчас, когда всю ночь его воображение подсовывало одну откровенную сцену за другой — и во всех главную роль играла она. Заставлять её ждать тоже грозило большими неприятностями. Дастин поспешил выбраться из кровати и тут же запутался в простынях. Он рухнул на пол, продолжая отчаянно трясти ногами, пытаясь сбросить с себя одеяло. — Да чтоб тебя, — выругался он и закинул одеяло в дальний угол. Освободившись, Дастин незаметно прошмыгнул в ванную. Наспех принял душ, почистил зубы. Вернувшись в комнату, он отыскал в шкафу более-менее чистую и опрятную футболку, натянул подаренные мамой штаны. С большой натяжкой, но он был готов показаться в гостиной. Только там сидела не Эрика. В старом продавленном кресле уютно устроился Стив Харрингтон и бодро рассказывал миссис Хендерсон о своём отпуске. В руках у него лежала аккуратно упакованная прямоугольная коробка. — Стив? — сдавленно произнёс Дастин, пытаясь скрыть разочарование. — Хендерсон! — Стив засиял, заметив друга в широком дверном проёме.        — Ты вернулся… — Дастин попытался изобразить радость от устроенного сюрприза. — Я вернулся! Стив поднялся ему навстречу, оставил коробку в кресле и похлопал друга по спине в знак приветствия. — Думал, что не успею застать тебя в Хоукинсе, — признался он. Дастин окинул его внимательным взглядом: губы обветрились, кожа на лбу и у носа шелушилась. — Вижу, прогулки на лыжах в Аспене стёрли твой обычный лоск. Усмехнувшись, Стив запустил пятерню в волосы на затылке. — А ты тут как? Дастин заколебался. Он хотел поделиться с другом переживаниями об Эрике, рассказать обо всём, что произошло за последние дни. Но начинать такой разговор при матери было неловко. Он и сам ещё не до конца разобрался в собственных чувствах — стоило сократить круг посвящённых до одного человека. До Стива. Миссис Хендерсон, словно уловив это, поднялась с дивана. — Рада была повидаться, Стив, — она похлопала его по плечу. — Мне пора по делам. Не скучайте, мальчики. Она вышла из гостиной и скрылась в своей спальне. — Так, значит, вечеринка у Прайсов, — Стив сложил руки на груди и с лёгким укором посмотрел на друга. — Не думал, что ты у нас теперь отъявленный тусовщик. Это больше походило на дружескую издёвку, чем на настоящую обиду. Он уже сел обратно в кресло, когда вдруг вспомнил про подарок. — Вот, это тебе. — Вот чёрт, — выругался Дастин, беря в руки коробку. — Я для тебя ничего не приготовил. Он и правда расстроился: как можно было умудриться забыть, что на Рождество принято дарить подарки близким людям? — Забей. Это так, ничего особенного. Увидел эту штуку в сувенирной лавке и подумал, что тебе понравится. Стив умел заинтриговать. — Подсказка: это связано с твоими научными штуками. Дастин приподнял брови и, подгоняемый любопытством, принялся распечатывать упаковку. Внутри оказался продолговатый предмет, чем-то напоминающий подзорную трубу. — Говоришь, нашёл это в сувенирной лавке в Аспене? — уточнил Дастин, поднося узкий конец к глазу. Он покрутил широкую часть и увидел, как внутри сменяют друг друга причудливые узоры. — Ага. Правда, не понимаю, как эта штука помогает учёным делать открытия… Дастин больше не смог сдерживаться и, согнувшись пополам, разразился искренним, звонким смехом. — Стив… — выдавил он, задыхаясь. — У вас тут всё в порядке? — в гостиную заглянула мама, уже одетая на выход. — Абсолютно, — радостно отозвался Дастин. — Стив подарил мне калейдоскоп. — Вот как? Это мило, — улыбнулась миссис Хендерсон. — Я возьму машину и заскочу к Бетси на чай. Часика на два. — Хорошо, — кивнул он, изо всех сил стараясь не рассмеяться снова. Когда входная дверь захлопнулась, Стив метнул в него подушку. — Да что не так?! — Стив, серьёзные научные штуки не продают в сувенирных лавках. Ты перепутал телескоп с калейдоскопом. Не спорю, вещь классная и залипательная. Я тащился по таким лет в пять… ну, максимум в шесть. — Ты издеваешься! — возмутился Стив и потянулся за калейдоскопом. — А ну, отдай сюда! — Эй, это моё! Мой подарок! Между ними завязалась шуточная потасовка. Она закончилась лишь тогда, когда оба приятеля оказались на полу. Лёжа на старом, потёртом ковре, Дастин пытался восстановить дыхание, краем глаза наблюдая за Стивом, который тоже приходил в себя, всё ещё сжимая в руках отвоёванный калейдоскоп. — Дружище, я давно так не веселился, — признался Дастин. — С Синклер, значит, было не так весело? — поддразнил Стив, явно ревнуя к новой «подружке». Но от него не ускользнуло, как изменилось лицо Дастина при этом имени — оно сразу стало задумчивым и мрачным. — Эрика… — выдохнул он, принимая сидячее положение. — Пока мы тебя ждали, твоя мама сказала, что вы всю неделю постоянно тусили вместе. Даже труп нашли. Стив поднялся на ноги и привёл в порядок одежду. Дастин смотрел на него снизу вверх. Хотел выложить всё — о сомнениях, тревогах, о прошлой ночи, наконец, о ней… Но вместо этого он потянулся за калейдоскопом. — Всё равно моё, — усмехнулся Дастин, немного остыв. — Приберегу для своих детей. Или твоих. Стив молча смотрел на него — внимательно, цепко, будто подмечая каждую мелочь. Дастину стало не по себе. — Чего? — Это ты мне скажи, — ответил Стив, помогая другу подняться. — Пока меня не было… что произошло? Я сказал «Синклер», а ты вдруг стал мрачнее тучи. Вот. Вот это выражение лица. — Какое ещё выражение лица? — ощетинился Дастин. — Побитой собаки, — усмехнулся Стив. — Я понимаю, что Эрика не пай-девочка, но что между вами такого произошло? Она разбила вашу партию в «Подземелья и драконы»? Дастин тяжело вздохнул и опустился на диван, не решаясь встретиться с ним взглядом. — Я в полном дерьме, дружище… — безжизненно произнёс он. Стив осторожно присел на край кресла, ничего не говоря, — без слов давая понять, что готов выслушать друга до конца. Дастин хотел рассказать многое. Просто не знал, с чего начать. Возвращаясь в Хоукинс на прошлой неделе, он представлял себе совсем другое: как будет целыми днями сидеть дома, пересматривать любимые фильмы, подальше от остального мира. Но всё вышло иначе. Нужно было за что-то ухватиться. За любую деталь. Только не за события последней недели — к ним он пока не был готов возвращаться. Воспоминания уносили дальше, туда, где всё было проще и понятнее. Когда Эрика была всего лишь надоедливой младшей сестрой Лукаса. Когда они вместе прятались в тайной вентиляционной шахте русских. Когда она сидела рядом, пока он пел для Сьюзи. Она никогда не припоминала ему эту историю. Не насмехалась — в отличие от остальных: Лукаса, Макс, Стива и даже Уилла. Эрика хранила молчание и не отпускала ни одной язвительной, едкой ремарки, словно Сьюзи была для неё запретной темой. — Дастин? — позвал Стив, словно возвращая его из собственной реальности. Дастин так и не проронил ни слова. — Между мной и… Эрикой… ничего нет, — он запнулся на этих словах, будто воздух выкачали из лёгких разом. В груди засвербило, и он машинально провёл рукой. «Ничего нет» звучало как ложь, но и как приговор. На самом деле между ним и Эрикой многое было. Он бы никогда не стал вычёркивать из памяти их общие шутки, интересы — от «Подземелий и драконов» до увлечения квантовой физикой. Даже прошлая неделя проходила почти как обычно. Только раньше они всегда были в компании, а теперь — только вдвоём. И в этом было что-то особенное. Что-то, от чего захватывало дыхание, а сердце трепетало, словно голубь в силках. — Ничего так ничего, — Стив потянулся, улыбаясь, и поднялся с кресла. — Тогда скажи мне честно: почему ты так страдаешь по человеку, с которым вроде бы ничего нет?        — Я… — Дастин не сразу нашёлся, что сказать. — Я не страдаю… просто… всё как-то неправильно. — У тебя с Эрикой? — Стив не удержался от лёгкой иронии, но в глазах читалось понимание истинных чувств Дастина. — Да! — Дастин подпрыгнул, но тут же резко сник. — И что мне с этим делать? Стив наклонился к другу и ласково, почти по-отечески сжал его плечо: — Расскажи ей всё. — Всё? — Вот именно! — Стив буквально сиял от своей идеи. — Хватит мотать сопли на кулак, Хендерсон! Просто найди Эрику, мать её, Синклер, и признайся ей наконец. Не оставляя места для сомнений, он продолжил: — Я подброшу тебя, — похлопал по карману, ища ключи. — Погнали, Хендерсон. Он растолкал друга и чуть ли не силком вытащил из дома. Через десять минут они уже мчались к дому Синклеров. Стив за рулём вдавил педаль газа до упора, а Дастин зажмурился и инстинктивно вцепился в края пассажирского кресла. Машина неслась на пределе своих возможностей, а его сердце летело в полную неизвестность.