Домашний киносеанс, или Рождество в неподходящей компании

Ночью едва голова коснулась подушки, как Эрика провалилась в глубокий, почти спасительный сон. Проснулась она не сразу. Сквозь полудрёму до неё доносились приглушённые звуки дома: где-то внизу мама провожала отца на работу, тихо скрипнула входная дверь, а спустя время с улицы донёсся шелест шин. За окном ещё стоял зимний полумрак — утро только начиналось. Потерев глаза рукой, Эрика поднялась с кровати и подошла к зеркалу. Отражение было далеко от идеального: всклоченные, спутанные пряди волос, под глазами — следы туши и сияющих теней. Она наклонилась ближе, придирчиво оценивая масштаб утренней катастрофы. Спасти ситуацию могли только контрастный душ и несколько минут тишины за чашкой кофе. Приведя себя в порядок, Эрика спустилась вниз. На кухне уже сидела мама — пила кофе и тонким слоем намазывала джем на тост. — Думала, ты будешь спать до обеда, — заметила она, отхлебнув кофе из кружки. Эрика поморщилась и проворчала: — Вы с папой слишком громко прощались.       Она налила себе кофе и села напротив. В воздухе пахло блинчиками и жареным беконом, но к горлу подступала тошнота — аппетита совсем не было. — Не знала, что у тебя такой чуткий сон. Эрика вздохнула и отвела взгляд к холодильнику. К его белой глянцевой поверхности магнитом была прикреплена маленькая записка. — Это мне? — она кивнула на холодильник. — Куда-то уезжаешь? — Это папа оставил. Думал, что все в доме спят, и не хотел никого будить. Эрика встала, сорвала записку и быстро пробежалась по ней взглядом: «Уже скучаю». Она нахмурилась и села обратно. — Немногословно. — Зато доходчиво и ясно, — улыбнулась мама, на мгновение задумавшись о чём-то своём. Порой они с отцом выглядели как влюблённые подростки — даже хуже. Чтобы скрыть отвращение, Эрика сделала глоток из кружки, но всё равно поморщилась. Такой дрянной кофе в доме варил только папа, и мама была единственной, кому действительно нравился его вкус — она выпивала всё без остатка. — Так как прошла вечеринка? — наконец перешла она к расспросам о вчерашнем. Голос звучал обманчиво мягко, словно притуплял бдительность у жертвы. — Мне не понравилось, — Эрика, не моргая, уставилась на тёмную жижу в кружке. Рядом мозолила глаза записка от папы. Всего два коротких слова, а они уже многое поведали маме. Эрика потёрла переносицу, стараясь скрыть подступившие слёзы, и резко поставила кружку на бумажный квадратик. — Никаких вечеринок. До конца моей жизни, — она поджала губы и бросила осторожный взгляд на маму. — А у тебя какие планы? Сегодня работаешь из дома? — Нет, днём я поеду в офис: надо помочь Джеку с отчётами. Ты что-то хотела? Эрика почувствовала свой шанс. Она приняла самую невинную позу, чуть наклонившись вперёд, и осторожно начала: — Я знаю, что не могу пользоваться машиной до конца учебного года… Но пока каникулы… Мама выразительно изогнула одну бровь. — Я хочу съездить до Тины и обратно, — протараторила Эрика. — Эрика, ты же помнишь про правила? Она помнила. В этом и была проблема.        Едва получив права, Эрика въехала на машине в палатку сына Дона Картмана. Тот сам напросился на неприятности, оскорбив Тину на благотворительной ярмарке. Эрика не сдержалась и снесла его палатку с закусками. Старшие Картманы пришли в ярость. Обе семьи договорились: Эрика не сядет за руль, пока не окончит школу. О дурацкой бесплатной подработке в магазине миссис Картман лучше было и не вспоминать. — Мам, Картманы свалили из Хоукинса на все каникулы, — предупредила она, надеясь, что этот факт смягчит маму. — Это опасно. Они могут вернуться в город в любой момент. К тому же разве Тины не было на вечеринке? — Мы поругались. Я была не права, — немного приврала Эрика. Не могла же она рассказать, что оставила пьяную подругу одну на вечеринке и теперь ей необходимо убедиться, что с Тиной всё в порядке. — Мне очень надо увидеть Тину. Извиниться перед ней. А ещё — рассказать о том, о чём не рассказать маме, обо всём, что произошло в машине Дастина. Услышать честный, пусть и неудобный, совет. Мама засомневалась. — Я могу подвезти тебя перед работой. — Ну мам! — взмолилась Эрика. — А обратно мне как добраться? Если всё пойдёт не по плану. — Сделай так, чтобы пошло. Эрика наклонила голову и жалобно посмотрела. — Ну как ты не понимаешь? Если бы всё было так просто, стала бы я тут стоять и умолять тебя? — от досады она, как маленький ребёнок, топнула ногой. — Напомню: отказ от машины — ни моя, ни папина прихоть. Это было условие Картманов, чтобы забрать заявление из полиции. Ссора с подругой — не повод нарушать договор. — Хочешь, я посижу с детьми Надин, пока вы с подружками будете сплетничать в нашей гостиной или расслабляться в каком-нибудь спа, — Эрика попробовала пойти другим путём. — Эрика… — Ма-ам! В самом деле — Картманов нет в городе. Хочешь, я надену очки, намотаю платок на голову, чтобы им никто не донёс. Хотя кому вообще не плевать? — Эрика. — Ладно, прости, — она тут же сдала назад. — Просто Тина там одна, в своём большом доме. Её родители с братом уехали и вернутся только вечером. А я не знаю, как она. Нормально ли добралась? Если она злится на меня, то специально не подойдёт к телефону. Мне правда очень-очень надо. Мама сложила руки на груди. Помолчала. — Надеюсь, Тина того стоит. — Ты чудо! — обрадовавшись, Эрика подлетела к ней и поцеловала в щёку. Миссис Синклер рассмеялась. — Только верни машину к двенадцати. И не едь по центральной улице. — Хорошо! — пообещала Эрика и, сорвав ключи от машины с крючка, направилась к лестнице, чтобы перед дорогой переодеться в своей комнате.

***

По дороге Эрика заехала за кофе и любимыми бургерами Тины. Машина остановилась у большого, слишком тихого дома — обычно аккуратного и ухоженного, но сейчас будто вымершего. Дорожки оставались нерасчищенными: за ночь их замело снегом. Окна были зашторены, двор пустовал, и только одинокая машина, припаркованная у гаража, подсказывала, что внутри всё-таки кто-то есть. Уже стоя на крыльце, Эрика спустила платок на плечи и нажала на дверной звонок. И только тогда выдохнула. Она боялась представить, какой застанет подругу: захочет ли та её видеть? Не вляпалась ли Тина в неприятности? Она вообще дома? Одна или с Куртом? От накатившего волнения Эрика переменилась с ноги на ногу и машинально перехватила стаканчики с кофе, словно они могли служить оправданием её раннего визита. Щелчок замка прервал панические размышления. Дверь приоткрылась. Укутанная в старый плед, Тина прищурилась, пытаясь понять, кто стоит перед ней. — Чего ты в такую рань? — спросила она охрипшим, сонным голосом. Эрика подняла руки, демонстрируя стаканчики с кофе и бумажный пакет с бургерами. — Заходи, — устало сказала Тина и отступила вглубь дома. — Никого нет? — Кому тут ещё быть? — удивилась подруга. Девушки прошли на кухню. Тина заглянула в пакет и вытащила бургер. — Это ты вовремя, — кивнула она, раскладывая упакованную еду на столе. — У меня в холодильнике шаром покати. Хотя сейчас я бы предпочла аспирин. — Я вижу, — согласилась Эрика. — Я волновалась. Я не должна была оставлять тебя там одну. С Куртом. Она невольно посмотрела в сторону раковины: рядом стояла тарелка с засохшими остатками от вчерашнего ужина. — А-а… вот зачем ты так рано припёрлась, — безразлично отозвалась Тина и полезла в верхние шкафчики. Она нашла полупустой пузырёк с таблетками, высыпала одну на ладонь и проглотила её, запив стаканом воды. — Могла бы позвонить. — Не могла. Мама дала мне ключи от машины. От услышанного Тина подавилась и похлопала себя по груди. Она-то прекрасно знала о ссоре с Картманами и о запрете садиться Эрике за руль. — Что? — прокашлявшись, переспросила она. — Ты рассказала маме, что я напилась вусмерть? — Нет, что ты, — Эрика замахала руками. — Я сказала, что мы поругались, что я была не права и мне срочно нужно перед тобой извиниться. Что, в общем-то, недалеко от истины. Она замялась. — Ты вообще что-нибудь помнишь с вечеринки? Наш разговор? Тина поморщилась, тщетно пытаясь вытащить из памяти события прошлой ночи. — Кажется, меня стошнило. Возможно, на чьи-то ботинки, — Тина снова поднесла стакан с водой к губам и хихикнула перед глотком. — Возможно, на ботинки Курта. Ты слышала, как он визжал? Эрика отрицательно покачала головой. — К тому моменту я, видимо, уже уехала. Похоже, я пропустила всё веселье. И всё же… не стоило оставлять тебя одну в доме Рейчел. Ты была пьяна… — Прекращай, Эрика, — отмахнулась Тина. — Ты не можешь проконтролировать всё на свете. И ты не в ответе за меня. И, милая моя, я вполне способна за себя постоять. Она протянула подруге руку ладонью вверх. Эрика вложила в неё свою. — Ничего страшного не случилось. Я всё понимаю. Ты просто расставила приоритеты. — Нет! — воскликнула Эрика. Хотя ясно осознавала, что Тина права: пока она ехала с Дастином, то даже не вспоминала о подруге. — Это всё неправильно… Их руки расцепились, Тина теперь отпила кофе из своего стаканчика и блаженно улыбнулась. — Надеюсь, это было не зря, — сказала она. — Я жажду подробностей. Эрика смутилась и посмотрела на свои ладони. Врать не имело смысла. — Ничего не было, — сказала она тише, чем собиралась. От этих слов сердце болезненно сжалось в груди. — В смысле?! Ты издеваешься? Мы о чём с тобой договаривались? — Тина не заметила перемены в настроении подруги. — Не кричи. И не смотри так — займи свой рот бургером, — попросила Эрика. — Угу, — Тина откусила булку с котлетой. В уголке рта блеснула красная капелька кетчупа. — Что я сделала не так? — Эрика в растерянности опустила руки. Взгляд метался по деревянной столешнице, будто ответ мог скрываться на её поверхности. — Он так разозлился, когда понял, что мне не было плохо, — что всё это было просто игрой, — продолжила она. — Похоже, я всё испортила… Но разве я сделала недостаточно? — Эрика, — негромко позвала Тина. — Не надо. Не вини себя. Но в глазах уже стояли слёзы. — На краткий миг я подумала: вот сейчас… сейчас он меня поцелует. И что же? — Эрика покачала головой. — Ничего. Я испугалась — и всё испортила. В эту ночь она поддалась чувствам без оглядки. Поставила на кон всё — и не получила ничего. Казалось, она падает в бездну, и не за что ухватиться. — А может, ничего и не было. Может быть… я просто отчаянная дура… Она наклонилась к столу и обхватила голову руками. Внутри нарастал панический ужас — чувство глубокой потери. И дело было не только в Дастине. Не только в том, что она так и не получила долгожданного признания. За одну ночь её прежняя жизнь дала трещину. Всё, что она думала и знала о себе, вдруг перестало быть надёжным. И это открытие медленно, неумолимо разрушало её изнутри. Эрика издала болезненный всхлип, содрогнулась всем телом и разрыдалась. Противостоять этому больше не было сил. Она не просто проиграла — она потеряла себя. Слёзы не отступали — душили, выжигали всё изнутри. Почти без чувств Эрика осела на пол. За пеленой накрывших эмоций она едва услышала, как взволнованная Тина присела рядом и обняла её. — Тише, тише, — приговаривала она, поглаживая подругу по спине.        Эрика потеряла счёт времени и не заметила, когда слёзы закончились. Она так устала, что почти задремала на руках у Тины. — Как ты? — улыбнулась та, заметив, что подруга больше не плачет и понемногу приходит в себя. — Извини за всё это, — сказала Эрика, пытаясь подняться. — Всё в порядке. Никогда не видела тебя в таком состоянии, — призналась Тина. — Обычно это ты меня успокаиваешь после неудачных свиданий и болезненных расставаний. Но сегодня ты превзошла меня в драматизме. Пожалев о последнем предложении, тут же добавила: — Извини, не стоило мне так говорить… Так значит, у вас с Дастином всё? Эрика встала на ноги и подошла к раковине, чтобы умыться. Она крутанула вентиль и наклонилась, набирая в ладони холодную почти ледяную воду. — Я устала и не хочу об этом думать, — ответила она, потянувшись за бумажными полотенцами. — И всё же… — встав рядом с ней, Тина не отступала. — Он завтра уедет. Может быть, я накосячила, может быть, сделала всё не так. Но я сделала достаточно, — заявила она. — Но ты не сказала ему о самом главном, — напомнила подруга. Эрика недовольно поджала губы. Пускай сейчас ей больно, и гнетущая пустота обволакивала всё внутри, но она твёрдо решила не дать отчаянию взять верх. Она справится со всем. Просто ей нужно время. — И что бы это дало? Завтра он уедет, мы не увидимся как минимум до лета. Считай меня трусихой, но я готова оставить всё как есть. И двигаться дальше. На этих словах Эрика скомкала использованные полотенца и бросила их в мусорное ведро.