Ты напоминаешь мне, как это сладко — причинять боль

— Я просто отскочу в туалет, — говорит Джордж, спустя пять минут после ухода Макса. — Ладно. Развлекайся. — Алекс ухмыляется ему, пропуская, и Джордж не может сдержать, чтобы не закатить глаза. Тот определенно сложил два и два, и у них вскоре определенно состоится долгий разговор о чувствах. Даже страх перед этим не может затмить его возбуждение, пока он пробирается к туалетам. Откровенно позорно, до какой степени у него кружится голова. — Я сказал прийти через две минуты, а не через пять, — вздыхает Макс. — Вечно такой упрямый, не так ли, Джордж? У него не остается времени на ответ, прежде чем губы Макса снова на его, они тянут друг друга за волосы, и хотя с прошлой встречи не прошло и недели, Джордж так сильно по этому соскучился. У него уже полустояк, и когда его рука скользит к паху Макса, он понимает, что он не один такой. Но он никогда не трахался в общественном туалете и не собирается начинать сегодня. Хотя этот конкретный туалет и чище большинства, это все равно отвратительно. К тому же, кто-то может войти в любой момент. — Подожди, — он задыхается, и Макс немедленно отступает. — Мы не можем… Я не хочу ничего делать здесь. — Он не знает, почему это так стыдно признавать, но не может встретиться с Максом взглядом. — Конечно, нет, — мгновенно парирует Макс. — Я бы и не мечтал трахать принцессу Джорджа без правильной кровати, — выражение его лица нейтрально, но в голосе сквозит смешок. — Да иди ты, — смеется Джордж, смущение уже забыто. — Насколько ты еще тут задержишься? — Неделю. Можешь зайти ко мне завтра вечером. — Это не вопрос, и эта уверенность заставляет дрожать позвоночник Джорджа. — Конечно. Пришли адрес. Джордж покидает клуб с пружинящим шагом и с призраком губ Макса на своем горле. Они продолжают, когда оба возвращаются в Монако. Иногда это спонтанно — ночные звонки и внезапные звонки в дверь, а иногда запланировано — смски днем с вопросом «ты свободен сегодня вечером?». Перемены настолько постепенны, что он их почти не замечает. Он не уверен, когда нежность начала просачиваться сквозь трещины, когда похлопывания и взгляды превратились в настоящие слова, и они стали спрашивать «так нормально?» вместо того, чтобы просто стаскивать друг с друга трусы. Когда они начали принимать душ в домах друг у друга вместо того, чтобы мчаться по домам, когда они начали разговаривать до и после. Это осеняет его, когда однажды вечером Макс провожает его до двери. Теперь все иначе, чем было в начале. И ему это не не нравится. Он не помнит, как заснул. Такого раньше не случалось: обычно, когда они заканчивали, он сразу шел в душ и мчался домой. Он ждет, когда его накроет липкое, мерзкое ощущение высохшего секса, но этого не происходит. Потому что его ноги и живот чистые. Должно быть, Макс его помыл, и странное тепло шевельнулось у него в груди при этом осознании. Он смотрит на спящего голландца, на мирный подъем и опускание его груди, на то, как ресницы лежат на щеках. Таким он кажется милым. Ничего общего с человеком, который годами терроризировал Джорджа на гоночных трассах по всему миру. Это странное тепло снова охватывает его грудь. Нет. Такого не будет, говорит он себе, пока впопыхах собирает свою одежду, чтобы уйти. Кровь стучит у него в висках. Такого не будет, потому что они ненавидят друг друга, и даже если эта ненависть сейчас утихает, сезон-2025 скоро начнется и снова разожжет ее пламя. Он не знает, почему уснул, или почему Макс позволил ему, но он точно знает, что утром это ничего не будет значить. Когда сезон начинается, Джордж ожидает, что мягкость исчезнет. Это немного колет, но их зимняя сказка никогда не могла длиться вечно. Конечно, обниматься с Максом, просыпаться рядом с ним, даже иногда разговаривать с ним — это было хорошо. Но, может, будет приятно вернуться к тому, как было раньше. Макс больше не бьет его по-настоящему, и, может, он и болен тем, что скучает по этому, но он скучает. На самом деле, он очень по этому скучает. Было что-то сводящее с ума в неистовстве их ненависти. Он скучает по тому, как его швыряли о стены и с силой бросали на матрас. Он скучает по тому, чтобы прижимать руку к основанию горла Макса. Он скучает по той чистой похабщине, которую они говорили друг другу, по оскорблениям, угрозам. Он скучает по злости в воздухе, по ненависти, ярости и всему тому, чем они были. Он готов вернуться к этому. Но затем приезжает Австралия, Джордж занимает третье место, смотрит, как Макс стоит на втором, и не чувствует и капли той горечи, что пожирала бы его всего несколько месяцев назад. Это странно, но приятно. И еще страннее то, что когда Макс стучит в дверь его номера той же ночью, не предупредив смской, Джордж не удивлен его видеть.