Ищу тебя в каждом дне.

Приезжай хоть на денёк, Если так же одинок.

Обычно возвращение в родной город сопровождается радостью. Где бы ни жил человек, в Нью-Йорке, Берлине или Лондоне, в сердце навсегда остаётся то самое захолустье, где он впервые научился жить, терпеть и не задавать лишних вопросов. Многие за границей обзаводятся диагнозом под названием «ностальгия», называют новое место серым, чужим и временным, отказываясь пускать там корни. Но выбор есть не у всех. Все гонятся за счастьем, за устойчивостью, за цифрами в контракте и иллюзией безопасности. Так выглядит жизнь иммигрантов. Семья Альбины всегда относилась к этому проще. Родители с детства мечтали «протолкнуть её в люди» за границей, искренне считая, что только там амбиции имеют право на рост. Несколько лет ушло на поиски того самого укромного места, где можно было начать сначала. Сколько сил, нервов и ожиданий в это вложилось, и вдруг всё действительно свершилось. США славятся своей мультинациональностью, там можно найти кого угодно и что угодно. Американская мечта давно пропитала поколения выходцев из неанглоязычных стран, стала чем-то вроде коллективной мантры. Первое время было даже прикольно. Американская школа, новое окружение, чужие привычки, в которые приходилось врастать. Были и интрижки, поверхностные и пустые, обречённые закончиться быстро из-за отсутствия хоть какой-то глубины. Родители работали, арендовали немаленький дом, жизнь складывалась ровно и предсказуемо. А потом с родины пришли новости, которые ломают маршруты. Бабушка заболела и нуждалась в уходе. Мама сорвалась мгновенно, металась по дому, кричала, плакала днями и была готова вылетать хоть завтра. Отец поддерживал её как мог, уговаривал не спешить, твердил, что всё наладится. Но когда связь с бабушкой стала обрываться, а редкие сообщения приходили всё реже, американская мечта рассыпалась медленно и болезненно. Возвращение в Коктебель ощущалось не как дорога домой, а как спуск с небес к тем, от кого когда-то так отчаянно пытались оторваться. Это был, пожалуй, один из самых тревожных дней в её жизни. Гуляя по набережной, Альбина чувствовала себя под прицелом, будто город следил за каждым её шагом. Она знала, что если он её увидит, то убьёт. Не сразу, а долго, методично, добивая словами, которые так сильно ненавидела девушка. Она чувствовала неприязнь всем телом, и причина у этой ненависти была одна. Альбина уже не раз пожалела, что тогда, как раз в разгар их последней ссоры, не разошлась с этим «психопатом» нормально. Но в силу возраста ей просто не хватило ни смелости, ни сил. Да и самой было слишком больно, чтобы делать первый шаг. Поэтому вариант нагло сбежать казался самым безопасным и простым. Сколько раз её грызла совесть и пальцы тянулись к контакту «Киса» с попытками написать оправдание, столько же раз она стирала текст и вычищала из памяти всё, что было связано с ним. Море бушевало и негодовало, билось волнами о камни, словно заранее намекая на грядущий ужас. Девушка села на холодный песок, всё же поздняя осень, и уставилась в синеву, которая никогда не умела утешать. Она понимала всем нутром, что встрече быть, и исход её не принесёт радости. Как перед линчеванием, она нервничала каждую секунду, зная, что стоит ей переступить порог школы, и события начнут ускоряться. Но чаще всего страх сменялся тоской. На этом месте пару лет назад они сидели с ним, обсуждая всё подряд и одновременно ничего важного. Он умел доводить её до громкого смеха, при этом не отрывая взгляда от лица, будто боялся упустить хоть одно выражение. Тогда их сфотографировал Мел, со спины, почти украдкой, а позже без их разрешения выложил снимок в историю, добавив маленькое красное сердце ровно между их спинами. Он знал, что она не переносит запах сигарет, поэтому старался не курить при ней и заставлял всех остальных делать то же самое. Знал, как сильно она хотела на день рождения украшение от Pandora, и специально ходил на подработку, чтобы подарок был достойным. Эти мелочи замечались, но быстро обесценивались, стоило начаться очередному скандалу. Когда Кислов узнал, что его мать играет роль любовницы в семье лучшего друга Хэнка, у него окончательно сорвало крышу. Он начал следить за Альбиной, словно боялся, что и она однажды захочет примерить на себя такую же роль. Он срывался, она отвечала тем же. Всё начинало трещать по швам, медленно и неумолимо, как будто эта история с самого начала была обречена выйти из строя. На телефон пришло уведомление от Риты. Пожалуй, за всё это время она была одной из самых близких её подруг. С самого начала кудрявая уговаривала Алю расстаться с Кисловым нормально, без игр в кошки-мышки и исчезновений. Но Ширяева оказалась упрямой и сделала так, как хотелось ей. Только сейчас стало ясно, что именно этот эгоизм и запустил цепочку событий, остановить которую уже невозможно. «он кст просмотрел» Рита, 15:13 Уже знает. Вопрос был лишь в том, через сколько времени он начнёт метаться по городу в ярости, пытаясь найти её. Отсчёт пошёл. «отреагировал как-то?» Альбина, 15:14 Сердце повело себя странно. Забилось чаще и тревожнее, будто втайне надеялось увидеть в ответ короткое «да». Она понимала, что он зол, и боялась этого, но ещё сильнее боялась другого. Что ему могло стать плевать. Что рана оказалась настолько глубокой, что он решил просто вычеркнуть её вместе с причиной и катализатором. От этой мысли неприятно заныло где-то внизу живота. «неа» Рита, 15:16 Альбина выдохнула и машинально зашла в Инстаграм. Её профиль всегда был закрыт, а после всего она заблокировала почти всех из Коктебеля, оставив лишь Риту. Пролистывая чёрный список, она наткнулась на его аккаунт. Он выглядел так же, как и пару лет назад. Ноль публикаций, ноль избранных. Изменилось лишь фото профиля. Чёрно-белый снимок брюнета, смотрящего прямо в камеру и широко улыбающегося. По-кошачьи, в его манере. На фоне толпа, скорее всего очередная тусовка в ДК. От этой улыбки вдруг стало физически больно. «Он больше не будет так улыбаться мне». Она поднялась с песка, стряхнула с джинсов холодные крупинки и развернулась, уходя прочь от этого места. Первая любовь на то и первая, что не стирается и не лечится временем. А он был именно первой любовью, а не первой любовью. Надеюсь, понимаете, в чем заключается разница?