Обнажённая натура

В воскресенье Виктор проснулся в 6:07 от странной тревоги. Он лежал несколько минут, уставившись в потрескавшуюся штукатурку на потолоке, пока не вспомнил её причину: сегодня придётся поговорить с Джейсом. Если, конечно, тот соизволит пустить его на порог. Пытаясь убедить себя, что эта ситуация не стоит переживаний, он щёлкнул кнопкой чайника и высыпал в кружку кофе, будто тахикардия и без того была недостаточно сильной. Когда, вообще, лучше к нему пойти? Утром? Нет, не стоит. Не то чтобы Виктору было жаль будить Джейса, но лишний раз беспокоить миссис Талис не хотелось. Вечером? Есть все шансы передумать. Днём?.. А во сколько? После обеда? В три? В четыре? Виктор отхлебнул кофе. Напиток оказался слишком горячим, но он всё равно проглотил его. Ожог на языке взбодрил гораздо эффективнее самого кофе, чересчур жидкого и безвкусного. Это помогло принять решение: 13:15 Самое подходящее время: даже если они оба спят в выходные до обеда, к этому моменту они должны уже проснуться, позавтракать и привести себя в порядок. Осталось только продумать план разговора и не сойти с ума до часу дня. Он открыл ноутбук, воткнул флешку с проектом лампы: может быть, удастся понять, как заставить её работать? Но на экране всё выглядело идеально — значит, искать ошибку нужно в самом образце, сверяя его со схемой. Или же он просто не замечал чего-то очевидного. Нет. Сейчас бесполезно пытаться довести устройство до ума без запчастей, инструментов и… Джейса. Джейса, который всегда замечал детали, ускользавшие от его собственного взгляда. Тогда Виктор взял с полки учебник, чтобы перечитать теорию: завтра занятие по релятивистской динамике. «Основное уравнение релятивистской динамики — второй закон Ньютона в релятивистской форме. Сила равна производной релятивистского импульса по времени, что учитывает изменение массы и скорости…» Глаза скользили по строчкам, но ничего нового он для себя не открыл. Он знал это всё наизусть и ответил бы, даже если бы его разбудили посреди ночи. Какой смысл гонять одно и то же по кругу? 6:42: он мог бы ещё поспать. Однако сна не было ни в одном глазу: кофеин, тревога и боль от ожога на языке смешались в бодрящий коктейль. Может быть, дойти до Академии? Вдруг удастся поработать в лаборатории? Нет, плохая идея. Хеймердингер, хоть и был идейным изобретателем, в воскресенье предпочитал отдыхать, а без него ключи не получить. Виктор захлопнул учебник и упал на подушку. До 13:15 оставалось 6 часов 33 минуты. Это 393 минуты, 23580 секунд… *** Виктор вышел из комнаты в 12:00. Из идеально чистой комнаты: он вытер пыль, разложил книги по полкам в алфавитном порядке, натёр до блеска пол. Даже отмыл с кружки кофейный налёт, и она снова стала белоснежной. Мешок с мусором оказался довольно тяжёлым, потому что в нём скопились вчерашние черновики, пустые банки от кофе, жестянки от консервов — всё, что копилось неделями, утрамбовалось в один плотный пакет. Пришлось поднапрячься, чтобы дотащить его до мусоропровода, а затем поднять и запихнуть в отверстие. Виктор стоял, прислушиваясь, как мешок шуршит по металлическим стенкам шахты. Спустя несколько секунд раздался тихий шлепок. Хорошо, значит, не застрял, а шансы на это были крайне высоки. Он отряхнул ладони и только тогда заметил пятно на чистой выглаженной футболке. Где он умудрился его посадить? Может, когда впихивал мешок в узкое отверстие мусоропровода? Или… Неважно. Виктор потёр пятно, но от этого оно расползлось ещё сильнее. Что делать? Вернуться и переодеться? Нет, осталось мало времени… — Блять! Виктор одёрнул себя. Перед кем он собрался красоваться? Джейс видел его в прожжённом кислотой халате, с волосами, забывшими, что такое шампунь и расчёска, с лицом, перепачканным машинным маслом. Сердце невольно дрогнуло от непрошеного воспоминания. — Ты похож на взъерошенного воробья, — Джейс смотрел на Виктора, слегка склонив голову набок и умилительно улыбаясь. — Дай сюда… Он достал из нагрудного кармана носовой платок, в уголке которого, естественно, были вышиты инициалы «J.T.». Джейс приподнял его подбородок двумя пальцами, и начал стирать сажу. Шёлковый платок скользил по щеке с неестественной, болезненной нежностью, оставляя на коже невидимые ожоги. Виктор чувствовал, как лицо заливает румянец. Лицо Джейса было всего в нескольких сантиметрах. Его ресницы были настолько длинными, что отбрасывали тень на скулы. Тогда Виктор впервые ощутил, как что-то резко кольнуло под рёбрами. Дыхание перехватило, и он резко отпрянул, прикрыв лицо руками. — Ви, ты в порядке? — Джейс тогда здорово перепугался. — Очень щекотно… Я боюсь щекотки. Джейс с облегчением выдохнул. Слова Виктора звучали настолько правдоподобно, что он и сам предпочёл поверить в них. Сейчас же одно лишь воспоминание вызвало какой-то необъяснимый трепет. — Осторожнее! Он едва не столкнулся со студентом, который шагнул из лифта в тот момент, когда дверцы разъехались. — Тебя не учили сначала пропускать тех, кто выходит? Парень фыркнул и, проходя мимо, пробормотал что-то про неотёсанных заунитов. Виктор молча зашёл в кабинку, ткнул пальцем в кнопку и вляпался в жвачку, которую кто-то налепил на цифру первого этажа. Он тут же резко отдёрнул руку. Жвачка потянулась за пальцем мерзкими дрожащими нитями. «Соберись», — мысленно приказал он самому себе, вытирая руку о стену. *** — Виктор? Химена Талис удивлённо посмотрела на него, открыв дверь. — Здравствуй, дорогой. Ты к Джейсу? — Её голос звучал тепло, но при этом напряжённо. — Боюсь, он сейчас не сможет… — Добрый день, миссис Талис, — вежливо поздоровался Виктор. Он сцепил руки за спиной, чтобы хоть как-то унять дрожь. — Я бы хотел узнать, как он себя чувствует. Джейс давно не появлялся в Академии, преподаватели беспокоятся. А потом всё-таки решился добавить: — И я тоже. — Ох… — Химена замялась, но в конце-концов посторонилась, распахнув дверь пошире. — Проходи. В доме пахло оливковым маслом, травами и деревом. Виктор стащил пальто и повесил в большой шкаф в прихожей. Разувшись, прошёл на кухню, где уже шипел чайник, а на столе стоял домашний пирог, от которого отрезали несколько кусочков. — Какой чай предпочитаешь? — Чай? Ох, нет, спасибо. Я, пожалуй, откажусь, — казалось, что желудок свернулся в тугой узел. Виктор не смог бы сделать ни единого глотка. — Присядь. Виктор послушно опустился на стул. Химена села напротив и сцепила руки на коленях. — Виктор, — кажется, она не знала, с чего начать. — Знаешь, он… Он остерегается встречи с тобой. — Вы в курсе, да? — догадался Виктор. Она слегка отвела взгляд и вздохнула. Затем снова посмотрела на него и кивнула. — Но вы же понимаете, — продолжил он, — что я последний, кто станет его осуждать? — Да! — её ответ прозвучал слишком поспешно и громко. — Конечно. На её лице отразилось облегчение. Виктор поднялся, взял трость и направился к комнату Джейса. — Тогда он должен об этом узнать. — Виктор, подожди… Но он не слушал Химену. Он шёл к его двери, не оборачиваясь. Горло сжалось от страха — да что ж это такое происходит? Он волновался сильнее, чем перед вступительным экзаменом. Нельзя дать миссис Талис возможность его переубедить. Конечно, Виктор знал, где комната Джейса. Он уже сто раз бывал здесь: сколько ночей они провели тут, размышляя над проектами, готовясь к экзаменам, поедая сэндвичи, заботливо приготовленные Хименой, а затем засыпая прямо за столом на разбросанных чертежах? Утром она ворчала, но всё равно вызывала им такси, поправляла воротники перед выходом и совала в руки пакеты с перекусом. Но оказавшись перед дверью, он застыл, не решаясь постучать. Это было бы вежливо, Это было бы правильно — дать Джейсу возможность запереть дверь и надеть наушники. Виктор боялся, что он поступит именно так, и в то же время надеялся на это. С другой стороны, у Джейса было достаточно времени, чтобы запереться, пока Виктор разговаривал с его матерью. Или даже сбежать через окно. Он решился, занёс руку и постучал. — Джейс, я захожу, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя получалось с трудом. И, не дав ему времени повернуть замок, Виктор нажал на холодную металлическую ручку и открыл дверь. Джейс сидел на кровати спиной к нему. Его безупречная осанка куда-то исчезла: спина сгорбилась, плечи сжались, голова опустилась. — Привет, — тихо произнёс Виктор. Прошло несколько долгих мгновений, прежде чем Джейс наконец ответил: — Привет. У меня нет флешки. Я не знаю, где она. Он даже не обернулся, а голос не выражал никаких эмоций. — Мне не флешка нужна, — сказал Виктор и осторожно сделал шаг вперёд. — Ммм. Тогда зачем пришёл? — Мне нужен напарник. Джейс, наконец, обернулся, и Виктор невольно задержал дыхание. Джейс выглядел хуже, чем он ожидал. Волосы, обычно уложенные в идеальную причёску, растрепались, лицо казалось бледнее обычного, под глазами залегли тени, будто он давно не высыпался. А ресницы были всё такими же длинными… Джейс смотрел на него с удивлением и недоверием, и в этом взгляде было ещё что-то, чего Виктор никак не мог разобрать. — Могу я присесть? — поинтересовался он. — Мне тяжело стоять. Джейс молча кивнул, и Виктор сел рядом на край матраса. Матрас прогнулся, и их колени оказались так близко, что почти коснулись друг друга. Виктор уловил знакомый аромат парфюма: древесина, дым, лакрица… Вряд ли Джейс пользовался духами, пока сидел дома. Он что, за всё это время ни разу не сходил в душ? — Что случилось? — наконец, спросил Виктор, заставив себя сосредоточиться на цели разговора. — Притворяешься, что не понимаешь? — хрипло ответил Джейс, покачав головой. Он вцепился в край одеяла и нервно теребил его. Виктор с трудом подавил желание схватить его за руку, чтобы остановить это раздражающее движение. — Я хочу услышать это от тебя. Джейс сжал одеяло сильнее, его щёки вспыхнули алым, и он отвёл взгляд, прежде чем заговорить: — Ты… ты же увидел меня в таком виде, что… Да блять! — он не выдержал. — Решил надо мной поиздеваться? Виктор почувствовал, как жар поднимается по шее. Воспоминание о том, как он тогда оказался не в силах отвести взгляд от обнажённого тела Джейса, яркой вспышкой возникло в голове. Он сам не заметил как вскочил, и тут же чуть не упал на пол, в последний момент схватившись за край письменного стола. — Да увидел! — вскрикнул он, направляя трость на Джейса. — Увидел твой хуй, о ужас. И что теперь? Вселенная схлопнулась? Ты выставил его перед дюжиной незнакомцев, добровольно между прочим, а когда я случайно зашёл в класс, вдруг решил, что это катастрофа. Да Бездна тебя подери, Джейс, я знаком с человеческой анатомией. И я не думаю, что ты как-то отличаешься от других четырёх миллиардов мужчин на этой планете. Так что шокировать меня тебе нечем. В этом месте Виктор, если уж быть честным, слегка приврал. Джейс отличался, и весьма. Иначе его образ не возвращался бы с такой настойчивостью каждый раз, когда Виктор пытался о нём не думать. Но сейчас, хоть внутри всё кипело, он отчаянно пытался воззвать к рациональности: — Ты всегда гордился тем, что учишься в этой Академии. Ты, долбаный гений, Джейс Талис, чьи идеи могут изменить мир. Но если ты продолжишь сидеть дома и пропускать занятия, этого не случится. Ты уже нахватал кучу отработок. Джейс сжался в комок и спрятал лицо в ладонях. — Я не могу смотреть тебе в глаза, — прошептал он так тихо, что просто напросто обезоружил Виктора. Эти слова ранили сильнее, чем он мог ожидал, и ноги подкосились. Виктор не смог устоять и снова плюхнулся на матрас. В комнате повисла тишина. Он поднял руку и взглянул на нее. Рука казалась такой кривой, такой неподходящей для утешения… Как это вообще делается? Джейс всегда был тактильным: клал руку на плечо, если Виктор расстраивался, касался лопаток, чтобы узнать, как дела, обнимал на радостях после удачных экспериментов, и каждый раз это тепло оставалось с Виктором дольше, чем следовало. Значит… это должно его подбодрить, так ведь? Виктор медленно поднял ладонь. Осторожно, словно приближаясь к раскалённой поверхности, он протянул руку к плечу Джейса, на секунду замер и коснулся ткани пижамы. Джейс вздрогнул, но Виктор не убрал руку. Он сомкнул пальцы и почувствовал, как напряглись мышцы. — Знаешь, — начал он, — Когда я поступил в Академию, меня считали чем-то вроде аномалии. Заунит в самом престижном заведении Пилтовера? Немыслимо. Ещё и калека. Преподаватели держали пари, сколько я протяну. Некоторые говорили это прямо, не стесняясь. Жители нижнего города, мол, генетически не приспособлены к науке. Студенты обходили стороной: мало ли, вдруг я плююсь ядом, или прячу лезвие в наконечнике трости? За спиной шептались, что меня приняли по квоте для инвалидов. Он ненадолго замолчал. — Честно? Меня это не особенно трогало. Знаешь ли, по крайней мере здесь всё ограничивалось словами. В Зауне оскорбление вообще считается комплиментом, если тебя при этом не пырнули заточкой под рёбра. А в Академию я пришёл за знаниями и возможностями, так что… такой расклад меня вполне устраивал. Виктор задумался, его пальцы невольно сжались чуть сильнее, и он почувствовал, как Джейс, наоборот, слегка расслабился под его касанием. — Пока в аудиторию не заявился ты. На этих словах Джейс всё же поднял голову и с любопытством взглянул на Виктора. Их взгляды встретились, и Виктор почувствовал, как снова сбивается дыхание. Он не выдержал и улыбнулся, почему-то засмущавшись из-за этого. — Ты тогда просто оглядел класс, увидел свободное место, швырнул свою сумку на стул рядом со мной и выдал: «Здесь не занято?» Клянусь, я решил, ты что-то перепутал, не понял, кто я такой. Но ты просто уточнил: «Виктор, да?», и начал спокойно раскладывать ручки, карандаши и тетради. Кажется, в тот момент я охренел сильнее, чем когда получил документы о зачислении. Джейс слабо улыбнулся и пробормотал: — А потом я посыпался на вопросе Ледермана, и ты подсунул мне записку. До сих пор помню формулу. Виктор фыркнул в ответ: — Да, тогда я решил, что ты тупица. И думал так ровно до того момента, пока не заглянул в твой блокнот. Увидел эти идеи, эскизы, расчёты… И понял, насколько сильно ошибался. Он ненадолго замолчал, подбирая слова. — Посмотри на меня! Джейс послушно поднял голову. — Слушай меня внимательно, Талис, — он говорил медленно, глядя ему прямо в глаза, не мигая. — Ты был первым, кто заговорил со мной по-человечески. Кто не прятал кошелёк, когда я оказывался рядом. Кто не боялся, что я заражу своей нищетой, просто стоя рядом. Он сглотнул. Оказывается, эти воспоминания задевали сильнее, чем он привык думать. — Не стеснялся ходить со мной по коридорам Академии, делить одну парту и приводить меня в свой дом. Ты был тем, который видел во мне человека, а не ходячий набор стереотипов. Так с чего бы мне вдруг начать относиться к тебе хуже только потому, что ты решил послужить не только науке, но и творчеству? В комнате вновь воцарилась тишина. Виктор её не нарушал, просто ждал, что будет. И вдруг ладонь Джейса накрыла руку Виктора, лежащую на его плече. Пальцы у него были тёплыми, шершавыми, чуть дрожащими. Виктор резко выдохнул, будто не дышал до этого момента. Джейс медленно поднял взгляд, и в его глазах больше не было того отчаяния. — Я думал, ты будешь меня презирать. — Нет, всё-таки я был прав, — Виктор вздохнул. — Ты тупица. Но наша лампа без тебя категорически отказывается работать, представляешь? Так что, приводи себя в порядок, и завтра жду тебя в Академии. Губы Джейса наконец-то расползлись в широкой, до боли знакомой улыбке. Он снова стал похож на самого себя. — Договорились… напарник. Он убрал руку, и Виктор почувствовал странную пустоту и холод там, где секунду назад было тепло ладони Джейса. Но, кажется, разговор прошёл вполне неплохо? Он выглядел спокойнее: больше не прятал взгляд, не сжимал плечи, не сутулил спину. И, по крайней мере, больше не собирался прогуливать занятия, а ведь именно ради этого Виктор сюда и пришёл. — Думаю, мне пора, — сказал Виктор. На сегодня взаимодействия было достаточно, им обоим стоило переварить этот разговор. — Я могу надеяться… — Джейс прищурился, и его улыбка стала чуть лукавой, хотя в голосе всё ещё оставалась неловкость, — …что мы обойдёмся без подколов? Виктор притворно задумался, постукивая пальцами по рукояти трости: — Ни в коем случае, Аполлон Бельведерский. — Так и думал, — вздохнул Джейс с преувеличенной трагичностью, но посмотрел на Виктора с такой нежностью, что выдержать этот взгляд и не опустить глаза в пол оказалось невозможно. Виктор сглотнул и поспешил к выходу. Нет. Он определённо что-то себе надумал. *** Химена сидела на том же стуле, только теперь рядом с её кружкой стояла открытая бутылка бренди. Она подняла голову и посмотрела на Виктора. Пальцы у неё дрожали так сильно, что чай, судя по запаху щедро разбавленный бренди, выплёскивался на стол. — Всё нормально, — кивнул он. — В понедельник Джейс придёт в Академию. Она выдохнула, и её плечи расслабились. Химена сделала глоток и на секунду прикрыла глаза, прежде чем заговорить. — Останься на ужин, — попросила она с теплом в голосе. — Я испекла пирог с абрикосами, который ты так хвалил в прошлый раз. — Нет… — Виктор отступил к двери, чувствуя, как под ногами качается пол. — Нет, спасибо. Он почти ничего не соображал. Пытаясь выйти из кухни, врезался плечом в дверной косяк. В прихожей чуть не напялил левый ботинок на правую ногу. Наспех накинув пальто и даже не застегнув его, Виктор выскочил за дверь. Улица встретила его ледяным ветром, но лицо горело, а сердце колотилось так, будто он пробежал марафон. Это ненормально. Ненормально так реагировать на Джейса Талиса. Ненормально, что после обычного разговора с напарником потеют ладони, а в груди появляется эта странная болезненная тяжесть. Ненормально, что не получается выдержать его взгляд. Ненормально, что кончики пальцев до сих пор помнят тепло его кожи. Хлопья снега прилипали к ресницам, заслоняя обзор. Виктор брёл к общежитию на автопилоте, не замечая ни дороги, ни людей вокруг. Из забытья вырвал автомобильный гудок и визг тормозов. Бампер слегка коснулся бедра. — Куда ты на красный, парень! — Чьи-то сильные руки схватили его за плечи и оттащили на обочину. — Виктор? — Следом из машины вышли две девушки, силуэты кототорых были знакомыми. Через несколько секунд перед глазами материализовались лица Кейтлин и Вай. Мужчина ощупал его лоб и заглянул в глаза: — Ты живой, вообще? Скажи что-нибудь, хватит мычать. — Я в порядке… — пробормотал Виктор. — Ты чего под машины бросаешься? — Отстань, Вандер, — Вай подошла ближе. — Не пугай его, а то ещё правда придётся везти в больницу с инфарктом. Ты его едва задел. Затем Вай несколько раз щёлкнула пальцами у него перед носом. — Ээээй! Учёный! Давай, приходи в себя. Поехали с нами?