Луна в тени Ворона

Первое, что почувствовала Хината, выплывая из тяжелого, вязкого сна, — это легкое, настойчивое щекотание на щеке. Инстинкты куноичи сработали быстрее затуманенного разума. Она резко распахнула глаза, дернулась в сторону, готовая к защите, и едва не активировала Бьякуган, но тут же замерла, судорожно втягивая воздух. — Воу-воу, полегче! Это я! Перед ней, нависая над кроватью с широкой, виноватой улыбкой, стоял Наруто. В руках он держал перо, выпавшее из подушки, которым, видимо, и пытался разбудить жену. Хината моргнула, пытаясь сфокусировать зрение. Голова гудела, события вчерашнего вечера всплывали в памяти размытыми, стыдными пятнами: крики в парке, плащ Саске, слезы... Но то, что она увидела сейчас, заставило её забыть о головной боли. Наруто был в фартуке. В её любимом, нежно-розовом фартуке с оборками, который на его широкой фигуре смотрелся комично и нелепо, едва прикрывая грудь. Поверх домашней футболки и тренировочных штанов этот кухонный атрибут выглядел как знамя капитуляции.  — Доброе утро, Хината! — просиял он, отбрасывая перо. — Я не хотел тебя пугать, честно. Просто завтрак стынет! — Завтрак? — хрипло переспросила она, приподнимаясь на локтях. — Ага! Я решил, что сегодня ты отдыхаешь. Никакой кухни, никакой уборки. Я всё беру на себя! — он гордо ударил кулаком в грудь, отчего лямка фартука сползла с плеча. — Вставай, пойдем, я там такое приготовил! Хината спустила ноги с кровати, чувствуя себя так, словно попала в параллельную реальность. Наруто? Готовит? Обычно пределом его кулинарии был кипяток, залитый в лапшу быстрого приготовления. Когда они спустились на кухню, первое, что ударило в нос, — отчетливый запах гари. На столе, среди горы грязной посуды (видимо, процесс был бурным), стояли две тарелки. На них покоилось нечто, отдаленно напоминающее яичницу. Края белков были черными и кружевными от пережарки, желтки растеклись и застыли странными желтыми кляксами, а рядом лежали тосты, которые больше напоминали куски угля. Наруто, заметив её взгляд, поспешно схватил тарелку и подвинул к ней, нервно смеясь. — Ну... видок, конечно, не как в Ичираку, но я старался! — затараторил он, почесывая затылок. — Ты не представляешь, эти яйца — они такие скользкие! Я пытался разбить их аккуратно, как ты, но они просто взрывались у меня в руках! А сковородка... она почему-то начала дымиться раньше, чем я налил масло. И тостер... я клянусь, он меня ненавидит, он выстрелил хлебом прямо в потолок! Он тараторил, размахивал руками, изображая битву с кухонной утварью, и выглядел при этом таким искренним, таким старательным в своем желании угодить, что у Хинаты защемило сердце. Он действительно пытался. После всего, что она ему наговорила вчера, после того, как она обвинила его в равнодушии, он встал ни свет ни заря и надел этот дурацкий розовый фартук, чтобы пожарить ей яйца. Хината села за стол. Она посмотрела на сгоревшую яичницу, затем на мужа, который смотрел на неё с надеждой, ожидая вердикта. Ей стало невыносимо стыдно. Стыдно за вчерашнюю истерику. Стыдно за то, что она, жена Хокаге, позволила себе напиться и вывалить на него все свои обиды в такой форме. Он ведь любит её. По-своему, неуклюже, но любит. А она требовала от него того, чего он, возможно, просто не умел дать. Хината слабо, вымученно улыбнулась, беря вилку. — Наруто-кун, мне очень приятно, правда, но... — она тихо вздохнула, опуская глаза. — Тебе не нужно всё это делать. Вчера я выпила лишнего и... наговорила глупостей. В общем, забудь обо всем, пожалуйста. Я просто устала и была пьяна. Этого больше не повторится. Улыбка мгновенно сползла с лица Наруто, сменившись выражением серьезности, которое Хината видела на нем крайне редко — обычно только перед тяжелым боем. — Хината, пожалуйста, не нужно, — твердо произнес он, откладывая приборы в сторону. Звук металла о тарелку в тишине кухни показался неестественно громким. Он перегнулся через стол и накрыл её ладонь своей. Его рука была горячей и шершавой, полной той самой живой энергии, которой ей так не хватало. — Не притворяйся, что ничего не было, — продолжил он, глядя ей прямо в глаза. — Мысли были твоими. И они были правдивыми. Я услышал тебя. Ты не «наговорила глупостей», ты сказала то, о чем молчала годами. И то, что я довел тебя до такого состояния... это моя вина, а не вина саке. Хината хотела возразить, спрятаться за привычную маску понимания, но взгляд Наруто не дал ей этого сделать. Он больше не хотел играть в «идеальную семью». Он хотел построить настоящую. — Я не хочу, чтобы ты «забывала». Я хочу, чтобы мы это исправили. По-настоящему, — он сжал её пальцы чуть крепче. — Я не обещаю, что стану идеальным за один день. Я всё еще тот же дурак, который сжег твой завтрак. Но я больше не буду считать, что твое терпение бесконечно. Она слушала его, и ком в горле понемногу таял. Это было не дежурное «прости», брошенное на бегу. Это был разговор мужчины, который осознал, что может потерять самое дорогое, и испугался. Наруто все-таки съел свою подгоревшую стряпню, нахваливая её (хоть и морщась). Но как бы он ни хотел растянуть это утро, время неумолимо бежало вперед. Взгляд на часы заставил его тяжело вздохнуть. — Мне пора, — глухо произнес он, и плечи его опустились. Никогда еще дорога в резиденцию не казалась ему такой отвратительной. Обычно он бежал туда с энтузиазмом, горя желанием приблизить свою мечту. Но сейчас... Ему предстоял очередной день обучения. Какаши и Шикамару ждали его, чтобы снова погрузить в дебри политики, дипломатии и управления деревней. Ему нужно было учиться быть не просто сильным шиноби, а мудрым лидером, достойным титула Хокаге. Он не мог просто прогулять, сказав «у меня проблемы с женой». Это было бы безответственно и доказало бы, что он еще не готов. Но уходить не хотелось до физической боли. — Я провожу тебя, — тихо сказала Хината, вставая из-за стола. В прихожей Наруто долго возился с сандалиями, словно пытаясь выиграть еще пару лишних секунд. Наконец, он выпрямился, поправил воротник куртки и повернулся к ней. Хината стояла, прислонившись к стене, и в её глазах все еще читалась тень вчерашней грусти, хоть она и старалась улыбаться. Супруг шагнул к ней, обхватил лицо ладонями и прильнул к её губам. Поцелуй вышел долгим, тягучим и немного отчаянным. Он вкладывал в него всё то, что не мог выразить словами — свою вину, свою любовь и своё нежелание уходить. — Я постараюсь закончить как можно быстрее, — прошептал он, оторвавшись от её губ, но не выпуская из объятий. — Скину всю бумажную работу на клонов, заставлю Шикамару говорить быстрее... Сделаю всё, чтобы вернуться пораньше. Мы поужинаем. Нормально. Хината слабо улыбнулась и поправила его съехавший протектор. — Иди, Наруто-кун. Деревня ждет. — К черту деревню, — буркнул он беззлобно, но все же разжал руки. — Я люблю тебя. Дверь за ним закрылась, и Хината снова осталась одна в тишине большого дома. Запах гари с кухни все еще витал в воздухе, напоминая о его неуклюжей заботе, но вместе с ним в прихожей остался едва уловимый, холодный запах чужого плаща, который все еще висел на вешалке там, где она отставила его вчера ночью. Хината осторожно сняла черную ткань с крючка. Плащ был тяжелым, гораздо тяжелее, чем казался на вид. Он всё ещё хранил запах улицы, ночной сырости и едва уловимый, резкий аромат озона — запах, который, казалось, въелся в саму структуру нитей. Она развернула его, осматривая при свете лампы. На подоле остались уродливые серые разводы от земли, на которой она вчера сидела, жалея себя. «Нужно вернуть», — подумала она, проводя пальцами по грубому воротнику. Но вернуть его в таком виде было бы просто верхом неприличия. Это было бы неуважением — не только к Саске, но и к самой себе. Словно она окончательно опустилась и перестала следить за элементарными вещами. Хината направилась в ванную, прижимая сверток к груди. Мысли роились в голове, жаля больнее, чем вчерашнее похмелье. За последнюю неделю Саске Учиха увидел непозволительно много. То, что она предпочла бы скрывать за семью печатями, то, что прятала даже от близких подруг. Он стал невольным свидетелем крушения её идеальных отношений. Он видел её одиночество за безупречно сервированным столом. Видел её жалкую, натянутую улыбку в архиве. Слышал, как она оправдывает мужа, унижаясь перед самой собой. Он заглянул за фасад. Он узнал то, что никто в Конохе не должен был знать: семья Героя — это не глянцевая картинка из журнала. Её «идеальная семья» — не идеальна. И она сама — не та мудрая, всепрощающая и терпеливая жена, какой хотела казаться, а обычная, уставшая женщина, которая может кричать, плакать и падать лицом в грязь. От этой мысли щеки снова вспыхнули жаром стыда. Ей было невыносимо думать о том, что творится в голове у Учихи. Жалость? Презрение? Нет, скорее, ровное аналитическое равнодушие.  Хината набрала в таз теплой воды и добавила немного порошка. «Я должна привести всё в порядок», — решила она, погружая черную ткань в воду. Вода мгновенно потемнела. Она стирала вручную, тщательно, с каким-то ожесточенным усердием, словно пытаясь смыть с ткани воспоминания о вчерашнем вечере. Когда плащ был выстиран, высушен и отглажен так, что на нем не осталось ни единой складки, Хината аккуратно сложила его. Теперь оставалось самое сложное. Вернуть его владельцу. «Просто отдам Наруто-куну», — выдохнула она в тишину комнаты. Это было самое простое, безопасное и логичное решение. Зачем создавать лишнюю неловкость? Наруто работает с Саске, они видятся каждый день в резиденции. Он передаст вещь, скажет небрежное «спасибо» от её имени, и ей не придется снова краснеть под этим тяжелым, проницательным взглядом разноцветных глаз. Так будет лучше. Она просто не готова снова встречаться с Учихой лицом к лицу. Хината положила аккуратный черный сверток на тумбочку в прихожей, стараясь не смотреть на него лишний раз, и вернулась на кухню. Поле битвы кулинарного эксперимента Наруто встретило её хаосом. Сковорода с намертво прилипшими остатками углей (бывших когда-то яйцами) отмокала в раковине, на столешнице разлито молоко, а под столом валялась скорлупа, на которую хозяйка чуть не наступила. Она вздохнула, закатала рукава домашнего платья и принялась за уборку. Монотонные движения губкой успокаивали. С каждым отмытым пятном, с каждой убранной тарелкой она словно возвращала контроль над своей жизнью. Хаос отступал. Дом снова становился чистым, упорядоченным и светлым — таким, каким он и должен быть. Она смывала гарь, а вместе с ней пыталась смыть и осадок от вчерашней истерики. Когда кухня снова засияла чистотой, а посуда была расставлена по местам, Хината выглянула в окно. День был ясным, морозным и солнечным. Наруто обещал вернуться пораньше. Обещал нормальный ужин. А после вчерашнего ресторана и обилия жирного мяса, желудку (и душе) хотелось чего-то простого. Горячего мисо-супа, свежего риса, тушеных овощей. Домашней еды, приготовленной с любовью. «Нужно сходить на рынок», — мысленно отметила она, развязывая передник. — «Купить свежей рыбы и зелени. Если Наруто-кун придет рано, мы успеем приготовить всё вместе, или я сделаю это к его приходу». Она быстро переоделась в теплую уличную одежду, взяла кошелек. Проходя мимо тумбочки, она на секунду задержала взгляд на черном плаще Саске, но тут же отвернулась, поправляя шарф. Хината вышла из дома, щурясь от яркого солнца. У неё был план на вечер, был список покупок и была надежда, что сегодня они с мужем действительно начнут всё сначала. Жизнь продолжалась, и ей нужно было успеть выбрать лучшие продукты до того, как прилавки опустеют.

***

Для Саске Учихи утро началось задолго до рассвета. Точнее, ночь для него так и не закончилась. Архив Конохи в этот час был похож на склеп: холодный, безжизненный и пропитанный запахом вековой пыли, от которого першило в горле. Единственным источником света была масляная лампа на столе, пламя которой подрагивало от сквозняков, гуляющих по подвалу. Саске сидел неподвижно, как статуя. Перед ним был развернут проклятый свиток, а вокруг громоздились стопки книг, которые он уже успел перечитать, проанализировать и отбросить как бесполезные. Он смотрел на него не как на текст, а как на сложный механизм. Обычное чтение здесь не работало. Символы, начертанные древней тушью, были лишь ориентирами. Суть скрывалась в промежутках между ними — в невидимых каналах, требующих точечного вливания чакры.  Саске потер переносицу, чувствуя, как песок усталости забивается под веки. Его раздражала эта зависимость. Он обладал глазами бога, Риннеганом, способным путешествовать между измерениями, но не мог прочитать кусок пергамента, потому что кто-то триста лет назад решил использовать принцип «мягкой ладони» для кодировки текста. Холод подземелья пробирал до костей. Саске инстинктивно повел плечами, желая поплотнее закутаться в плащ, но его рука схватила лишь пустоту. Он замер. Плаща не было. Он остался на плечах той женщины в темном переулке. Воспоминание о вчерашнем вечере кольнуло неприятной вспышкой.  Когда он вернулся в ресторан, оставив Хинату у стены, за столом всё ещё царило веселье. Сакура смеялась, Ино подливала саке. Наруто, сияющий и громкий, даже не заметил его отсутствия, увлеченно рассказывая что-то Темари. Учиха сел на своё место, но кусок мяса не лез в горло. Он пил чай, сохраняя маску безразличия, но его взгляд то и дело возвращался к входной двери. Пять минут. Десять. Пятнадцать. Она не возвращалась. Наруто продолжал смеяться, совершенно не беспокоясь о том, что его жена, ушедшая «на минутку», пропала в зимней ночи в одном легком платье. Это раздражало. Именно тогда, не выдержав, Учиха пнул ножку стула лучшего друга и холодно заметил: «Твоя жена слишком долго дышит свежим воздухом.» Только тогда этот идиот спохватился и выбежал на улицу. Саске отогнал воспоминание. Стук тяжелых шагов по каменным ступеням вернул его в реальность. Он узнал эту походку еще до того, как открылась дверь — ленивую, шаркающую, но удивительно тихую для такого усталого человека. В проеме показался Шикамару. Советник Хокаге выглядел так, словно спал еще меньше Саске. Под глазами залегли тени, волосы были собраны в привычный хвост, но как-то небрежно, а в руках он держал два стаканчика, от которых шел пар. — Ты что, пришел сюда сразу после Якинику Кью? — вместо приветствия спросил Нара, пинком закрывая за собой дверь. — Да, — сухо отозвался Саске, переворачивая страницу. Шикамару прошел к столу, поставил один стаканчик перед Учихой, а сам плюхнулся на соседний стул, тяжело вздыхая. — Проблематично... — протянул он, делая глоток из своего стакана. — Я надеялся, что ты хоть немного проветришься вчера. Кстати, Наруто сегодня утром прислал клона с отчетом. Сказал, что задержится. Семейные дела, — Шикамару скосил глаза на Саске, наблюдая за реакцией. — Учитывая, что Узумаки пропали, ни с кем не попрощавшись, вчерашняя вечеринка закончилась… не очень? Саске проигнорировал вопрос. Ему не было дела до того, как именно Наруто заглаживал свою вину. Его волновало другое. — Ты говорил с Какаши? — спросил Саске, глядя на дымящийся кофе. — Говорил, — Шикамару помрачнел. Веселость из его голоса исчезла. — Как мы и предполагали. Он отправил официальный запрос Хиаши Хьюга сегодня на рассвете. Пометил грифом «Срочно». — И? — И получил вежливый отказ в допуске посторонних к архиву, — Шикамару развел руками. — Хиаши сослался на «священные традиции» и на то, что для проверки древних свитков требуется собрать совет старейшин клана, чтобы те дали разрешение. Ближайшее собрание — через две недели. Потом они будут рассматривать запрос еще месяц. Саске сжал кулак, лежащий на столе. Глупые старики. Их деревня могла быть стерта с лица земли в любой момент, а они пеклись о своих пыльных традициях и уставах. Бюрократия. Бесконечные согласования. Бумажки, которые значили для них больше, чем реальная безопасность. Чем больше Саске находился в Конохе, тем сильнее ему хотелось сбежать отсюда обратно в леса, где всё было просто: есть враг, есть цель, и нет никаких советов старейшин. Но он не мог уйти. — Ясно, — ледяным тоном произнес он. — Значит, официального пути нет. — Саске, — предупреждающе начал Шикамару, видя, как потемнел взгляд Учихи. — Не наломай дров. — У меня нет месяца на ожидание, — отрезал Саске. Что ж, выбора нет. Придется использовать её. Хината Хьюга. Дочь главы клана. Он не хотел этого делать, но Хьюга не оставили ему выбора. Она станет его ключом. Хочет она того или нет. Саске резко поднялся со стула, чувствуя, как затекли мышцы. Решение было принято. — Куда ты? — насторожился Шикамару, заметив его резкие движения. — Прогуляться, — бросил Саске, направляясь к выходу. — Мне нужно проветрить мозги. Здесь слишком душно. Утренний воздух был морозным и свежим, но Саске его не замечал. Он шел по оживленным улицам Конохи, не глядя по сторонам. В его голове, подобно механизму, прокручивались варианты диалога. Как заставить Хинату помочь? Надавить на долг перед деревней? Использовать имя Наруто? Или... предложить сделку? Он был так погружен в свои мысли, что не заметил приближения знакомой чакры, пока путь ему не преградила фигура в красной куртке. — Саске-кун! Сакура Харуно стояла перед ним, улыбаясь той самой светлой, полной надежды улыбкой, которую он помнил еще с Академии. В её руках была какая-то папка — видимо, она шла в госпиталь. — Ты уже не в архиве? — спросила она, чуть склонив голову. В её зеленых глазах читалось неприкрытое желание задержать его, продлить этот момент. — Я как раз думала, может, мы могли бы... перекусить вместе? Ты ведь только вернулся, а мы толком и не поговорили. Наедине. Саске остановился, подавив вздох. — У меня дела, Сакура, — ровно ответил он. — Ох, ну конечно, — она поспешно кивнула, но улыбка чуть померкла. — Ты всегда занят. Но, может, хотя бы пройдемся немного? Саске не хотел тратить время, но отказать прямо было бы грубостью, которой он старался избегать по отношению к бывшим сокомандникам. Он коротко кивнул, и Сакура тут же пристроилась рядом, стараясь идти плечом к плечу. Она начала рассказывать о нововведениях в клинике, о том, как скучала, пока его не было. В её голосе, в её взглядах, которые она бросала на него, сквозило то самое ожидание. Она всё еще ждала. Ждала, что его странствия закончатся, что он осядет в Конохе, что «мы» наконец-то превратится во что-то большее, чем просто старая дружба с привкусом безответной любви. Она ждала того, чего Саске не мог и не хотел ей дать.  Мужчина слушал её вполуха, его взгляд скользил по толпе, ища выход из этого разговора. И вдруг он зацепился за знакомый силуэт. В нескольких метрах впереди, у овощной лавки, стояла невысокая фигура. Длинные волосы цвета воронова крыла блестели на солнце. Хината. Она о чем-то переговаривалась с пожилым торговцем. Тот, смеясь, протянул ей сдачу. Узумаки улыбнулась в ответ — вежливо, мягко — и подхватила со стойки огромный, доверху набитый бумажный пакет. Зелень, морковь, дайкон... Она явно закупилась на целую армию. — ...и Ино говорила, что нам стоит чаще собираться, — продолжала щебетать Сакура, не замечая, что внимание спутника переключилось. Саске прищурился. Его ключ к архивам. Его единственный шанс закончить с этим чертовым свитком и покинуть деревню. Нельзя было в очередной раз её упустить.  — Мне нужно идти, — резко оборвал он Сакуру на полуслове. Харуно осеклась, удивленно моргнув. — А? Но мы же... — Извини. Срочное дело. Не дожидаясь ответа и не давая ей шанса спросить, куда он направляется, Саске развернулся и быстрым шагом направился в противоположную от госпиталя сторону, туда, куда только что свернула Хината. Он оставил Сакуру стоять посреди улицы с застывшим на губах вопросом и тенью разочарования в глазах, но сейчас ему было не до сантиментов. Хината свернула в тихий переулок, который служил коротким путем к жилому району. Здесь было безлюдно, высокие заборы отбрасывали густые тени. Она шла быстро, но её шаг был неровным. Пакет в её руках был явно слишком тяжелым и неудобным. Саске двигался за ней бесшумно, сокращая дистанцию. Вдруг он заметил неладное. Влажное пятно на дне дешевого бумажного пакета стремительно расползалось — видимо, овощи были мокрыми. Картон опасно прогнулся. В тот момент, когда дно пакета окончательно лопнуло, готовое вывалить всё содержимое в грязный снег, Саске оказался рядом. Рывок. Его единственная рука метнулась вперед с кошачьей скоростью, быстро оказавшись за спиной девушки. Он перехватил пакет снизу, прижимая разваливающееся дно ладонью и фиксируя его на весу. Хината, почувствовав внезапное вторжение в личное пространство, испуганно вздрогнула. Она резко повернула голову, задирая подбородок вверх. Её жемчужные глаза расширились до предела, а рот приоткрылся в немом изумлении. Перед ней, так близко, что она могла разглядеть каждую ресницу, стоял Саске Учиха. Мрачный, сосредоточенный, и лишь в черной тунике с фирменным высоким воротником клана Учиха. — С-Саске-кун?.. — выдохнула она, едва веря своим глазам. Пока она пребывала в ступоре, парень ловким движением перехватил пакет поудобнее, полностью забирая его из её ослабевших рук. — Он порвался, — коротко констатировал он факт. Хината опомнилась. Краска стыда залила её щеки.  — Ой, нет, не нужно! — засуетилась она, пытаясь потянуться к пакету. — Саске-кун, отдай, пожалуйста! Я справлюсь сама, там не тяжело, правда! Ты же... ты без плаща, тебе холодно, и вообще... Саске даже не посмотрел на её протянутые руки. Он просто развернулся и пошел вглубь переулка, в сторону дома Узумаки, удерживая проклятые овощи так, словно это была миссия ранга S. — Идем, — бросил он через плечо тоном, не терпящим возражений. — Иначе рассыплешь всё по дороге. Хината застыла на секунду, глядя на его удаляющуюся спину. Ей ничего не оставалось, кроме как покорно поспешить следом, кутаясь в шарф и чувствуя себя невероятно неловко. Дорога до дома Узумаки прошла в звенящей тишине. Только хруст снега под ногами отсчитывал секунды их странного, вынужденного единения. Когда они вошли внутрь, в нос сразу ударил тяжелый, прогорклый запах гари — призрак неудачного завтрака. Она так и не проветрила. Саске, не морщась, прошел на кухню и с глухим стуком поставил пакет на стол. — С-спасибо, Саске-кун, — Хината засуетилась, стараясь не смотреть на него. Ей хотелось, чтобы он ушел. Прямо сейчас. Его присутствие в этом доме было слишком... неправильным. И крайне нежелательным. — Ты очень помог. Я... я, наверное, пойду отдыхать. День был долгим. Она поспешно подошла к входной двери, приоткрывая ее и всем видом показывая, что гостю пора. Но Саске не сдвинулся с места. Он стоял у стола, мрачный и сосредоточенный, и, казалось, вообще не слушал ее вежливого лепета. — Ты можешь провести меня в архивы клана Хьюга? — его голос прозвучал твердо, разрезая воздух. Девушка замерла, держась за ручку двери. Ей показалось, что она ослышалась. — Ч-что? — Свиток, который я принес. Мне нужны записи твоего клана, чтобы расшифровать часть символов. Хината моргнула, приходя в себя. Просьба была неслыханной. — Это... это исключено, — твердо ответила она, и в ее голосе прорезались нотки хозяйки. — В главные архивы вход посторонним запрещен. Это закон Клана. Тем более... — она запнулась, но слова вылетели быстрее мысли, — тем более бывшему нукенину. Тишина стала ледяной. Хината тут же прикусила язык, пожалев о своей резкости. Саске медленно повернул к ней голову. Его глаза сузились. — Это важно, — процедил он, делая шаг к ней. — Мне жаль, но я не могу нарушить правила, — Хината распахнула дверь шире, намекая уже более прозрачно. Ветер с улицы ворвался в прихожую. — Пожалуйста, уходи, Саске-кун. Она ожидала, что он развернется и уйдет, как делал всегда. Но вместо этого тень метнулась к ней. БАМ! Хлопок ладони о деревянное полотно заставил ее вздрогнуть. Саске захлопнул дверь прямо перед ее носом, отрезая путь к отступлению, и навис над ней. Воздух между ними мгновенно наэлектризовался. Он был слишком близко. Непростительно близко. Хината вжалась спиной в закрытую дверь, чувствуя, как сердце ухнуло куда-то в пятки, а потом забилось в горле. Саске наклонился к ее лицу. Она видела свое отражение в его черном бездонном глазе. От него пахло морозной свежестью, ночным ветром и едва уловимым, терпким ароматом. — Послушай меня, — прошептал он, и его тихий, низкий голос вибрацией прошел по ее телу, вызывая предательскую дрожь в коленях. — Если в этом списке информация о чем-то опасном... Если там угроза для деревни, то Клан Хьюга будет виноват в том, что мы потеряли время. Он чуть склонил голову, его дыхание коснулось ее губ, горячее и сбивчивое. Хината замерла, не в силах вдохнуть. Это было страшно, но в то же время... ее живот скрутило сладким спазмом. — Наруто пострадает, — продолжал Саске, шепча на ухо и почти задевая ее волосы кончиком носа. — Он пострадает, потому что Хьюга поставили свои глупые правила выше безопасности. И потому что его собственная жена... ничем ему не помогла. Он слегка отстранился и его взгляд скользнул по ее губам, затем вернулся к глазам. Это был запрещенный прием. Грязный, манипулятивный, но такой действенный. Злость — горячая, защитная — вспыхнула в ее груди, вытесняя наваждение. Он использует ее. Он давит на ее чувство вины. Хината сжала губы в тонкую линию. Она нашла в себе силы поднять взгляд и встретить его черные глаза с вызовом, которого он явно не ожидал. — Саске-кун, — произнесла она, стараясь, чтобы голос не дрожал от переполнявших ее противоречивых чувств. — При всем уважении... Она медленно подняла руку, в которую все еще был зажат его плащ, который он дал ей у ресторана, и решительно прижала сверток к его груди, выстраивая между ними стену. — ...я не могу помочь. Правила существуют не просто так. Спасибо, что помог с продуктами. Вот твой плащ. Саске замер. Секунду он смотрел на нее с нечитаемым выражением — смесью удивления и раздражения. Эта мягкая, податливая девушка только что дала ему отпор. Он резко выпрямился, забирая плащ. Густая, тягучая аура напряжения, рассеялась, оставив после себя лишь горький привкус разочарования. — Как знаешь, — холодно бросил он. Хината едва успела отойти прежде чем он распахнул дверь и шагнул на улицу, не прощаясь. Дверь захлопнулась за ним, и Узумаки осталась одна в пустом коридоре, прижимая ладонь к бешено колотящемуся сердцу, пытаясь понять, что только что произошло. Девушка вернулась на кухню, где на столе всё так же стоял злополучный, размокший снизу бумажный пакет. Она рывком вытащила оттуда овощи. Саске Учиха... Он никогда ей не нравился. Даже в Академии, когда все девчонки сходили по нему с ума, Хината инстинктивно сторонилась его. Она всегда чувствовала в нем что-то темное, колючее и холодное — то, чего ей хотелось избегать. Он был человеком, приносящим боль. Совсем не похож на её Наруто. Хината схватила нож и, положив на доску дайкон, с силой опустила лезвие. Тук! Из-за него Наруто-кун столько страдал. Годами гонялся за призраком дружбы, разбивая кулаки в кровь, теряя веру, теряя себя. Тук! Из-за него Наруто лишился руки. Той самой руки, которой он теперь обнимает её. Тук! А Сакура-чан? Умница, красавица Сакура, которая до сих пор одна, которая всё ждет его, глядя на горизонт с тоской во взгляде. А он? Холодный кусок льда, которому неведомы человеческие чувства. Приходит и уходит, когда вздумается, играя чужими судьбами. Тук! Тук! Тук! Нож мелькал в её руке с пугающей скоростью. Ломтики дайкона разлетались по разделочной доске. Да как он вообще посмел?! Прийти в её дом, зажать её в углу и угрожать? Использовать имя Наруто как рычаг давления? Это было низко. Грязно. В этом был весь Учиха — цель оправдывает средства. Хината занесла нож для очередного удара, но рука вдруг замерла в воздухе. В тишине кухни эхом все еще звучал его низкий, вкрадчивый голос:

 «Наруто пострадает, потому что Хьюга тому поспособствовали...»

Она медленно опустила нож на стол, чувствуя, как гнев уступает место тяжелому, липкому страху. Учиха был невыносим, груб и жесток. Но... он был прав. В этих пыльных архивах, в свитках, к которым никто не прикасался десятилетиями, хранятся просто бумажки. Старые отчеты, забытые техники, родословные. Разве они стоят хоть волоска с головы Наруто? Разве священные традиции Клана важнее жизни её мужа, который каждый день готов умереть за деревню? Если там действительно есть что-то, что поможет расшифровать потенциальную угрозу... Если её упрямство станет причиной беды... Она себе этого никогда не простит. Хината тяжело вздохнула, опираясь ладонями о столешницу и опуская голову. Значит, решено. Завтра ей придется сделать то, чего она избегала с момента свадьбы. Ей придется вернуться в поместье клана Хьюга. В это место высоких стен и строгих правил, где прошли далеко не лучшие годы её жизни. Туда, где каждый угол напоминал о её «слабости», о вечном разочаровании отца, о жестоких тренировках и одиночестве. Она ненавидела возвращаться туда. Но ради Наруто она пойдет даже в пасть к дьяволу, не то что к собственному отцу.