Луна в тени Ворона

Утро в доме Узумаки началось не с привычного запаха кофе, а с суеты. Наруто буквально нарезал круги вокруг жены, пока та спокойно, но методично собирала небольшую сумку с гостинцами для семьи. — Ты точно уверена, что справишься одна? — в десятый раз спросил он, заглядывая ей в лицо и пытаясь поймать её взгляд. — Может, я всё-таки отменю тренировку с Конохамару? Хината мягко улыбнулась, аккуратно укладывая коробку с традиционными сладостями. — Не нужно, Наруто-кун. Ты обещал ему, — спокойно ответила она. Но Наруто не унимался. Он чувствовал неладное. Его жена, которая годами избегала лишних визитов в главное поместье, вдруг сама, по доброй воле, решила отправиться в логово строгих традиций и холодных взглядов. — Ну тогда давай вместе на выходных навестим твоего отца? — предложил он, хватая её за руку, словно пытаясь удержать. — Я буду рядом, старик Хиаши при мне не станет сильно давить. Мы быстро попьем чаю и уйдем! — Наруто, всё в порядке, — Хината высвободила руку и поправила воротник его куртки. — Я просто хочу проведать Ханаби. Мы давно не общались наедине. Наруто нахмурился, почесывая затылок. — Ты решила всё слишком внезапно, — пробурчал он, глядя на неё с подозрением. — С чего бы тебе вообще возвращаться в поместье клана? Разве ты... ну... не ненавидишь это место? Хината замерла на долю секунды. Этот вопрос попал в точку. Да, она ненавидела это место. Стены поместья Хьюга давили на неё воспоминаниями о боли, унижениях и бесконечном чувстве собственной неполноценности. Но она промолчала о настоящей причине. Ещё вчера вечером, когда за ужином она вскользь упомянула о своем намерении, она внимательно следила за реакцией мужа. Наруто лишь удивился. Ни слова о Саске. Ни слова о свитке. Ни слова о просьбе Учихи попасть в архивы. «Саске не сказал ему», — отчетливо поняла Хината, глядя сейчас в честные, голубые глаза мужа. Это открытие заставило её сердце пропустить удар. Почему? Почему Саске, который всегда докладывал Хокаге и Наруто о важных вещах, скрыл от лучшего друга о намерении попасть в архивы ее клана? Возможно, он не хотел волновать Наруто? Понимал, что Наруто с его темпераментом просто ворвется в поместье Хьюга и наломает дров, испортив отношения с кланом? А может, Учиха считал, что Наруто, как Хокаге (пусть и будущий), не должен быть замешан в нарушении внутренних правил клана? В любом случае, между ней и Саске образовалась странная, невидимая нить тайны. — Я не ненавижу свой дом, Наруто-кун, — солгала она мягко, глядя ему в глаза. — Это мое прошлое. И там моя сестра. Мне нужно иногда там бывать. К тому же, я давно не видела отца.  Если Саске не сказал Наруто, значит, у него была веская причина. И если она сейчас расскажет правду — что идет туда не ради чая с сестрой, а чтобы провести изгоя в святая святых клана, — Наруто точно не пустит её одну. Или пойдет с ней, и тогда всё станет только сложнее. — Ладно, — сдался Наруто, тяжело вздохнув. Он поцеловал её в лоб. — Но если отец скажет хоть слово, которое тебе не понравится, сразу уходи. Обещаешь? — Обещаю, — кивнула Хината. До поместья клана Хьюга Хината добралась на удивление быстро. Ноги сами несли её по знакомому с детства маршруту, словно тело помнило каждый поворот, каждый камень мостовой, ведущей к величественным воротам, даже не смотря на то, что после восстановления деревня изменилась.  Стражники у входа, завидев её, вытянулись в струнку и почтительно склонились.  Стоило ей переступить порог главного дома, как тишину коридора взорвал звонкий голос. — Сестренка! К ней тут же подскочила Ханаби. Она выглядела воплощением энергии и жизни: яркая, уверенная в себе, с хитринкой в сиреневых глазах. Младшая сестра крепко, но быстро обняла Хинату, тут же отстраняясь, чтобы оценить её вид. — Ты сто лет не заходила! Я уже думала сама вламываться к вам, чтобы проверить, не держит ли тебя Наруто взаперти, — рассмеялась Ханаби. Они успели перекинуться лишь парой фраз о погоде и недавних миссиях, как вдруг со стороны главной лестницы послышались тяжелые, размеренные шаги. Разговор мгновенно стих. По широким деревянным ступеням, горделивой и исполненной достоинства походкой, спускался он. Хиаши Хьюга. Глава клана выглядел неизменно строго: безупречное кимоно, прямая спина, руки, скрытые в широких рукавах. Его лицо казалось высеченным из камня, но стоило Хинате почтительно склониться в приветствии: — Добрый день, отец. Как Хиаши, ответив ей легким кивком, вдруг смягчился. Жесткие складки у рта разгладились, и на его губах заиграла редкая, но абсолютно искренняя улыбка. В его взгляде мелькнуло тепло, которое раньше Хинате приходилось заслуживать годами изнурительных тренировок. Он был действительно счастлив видеть старшую дочь, которая теперь стала столь редким гостем в родном доме. — Рад видеть тебя в добром здравии, Хината, — произнес он своим гулким баритоном. — Пройдемте в главный зал. Негоже стоять на пороге. По приказу Хиаши слуги мгновенно накрыли низкий столик. Появился ароматный чай, изысканные закуски и сладости, которые Хината принесла с собой. Ханаби, усевшись рядом, без умолку лепетала что-то о новых техниках клана, которым успела научиться, заполняя паузы в разговоре. Хиаши же, сделав глоток чая, степенно перевел разговор на зятя. — Как там Наруто? — спросил он, и в его голосе слышалась отеческая, хоть и суровая забота. — Справляется с обязанностями? Не обижает ли тебя Узумаки? Если он слишком занят работой и забывает о супружеском долге, скажи мне. Я найду способ напомнить ему, чья ты дочь. Обстановка была на удивление мирной. Солнечный свет падал на татами, пахло жасмином, отец и сестра были рядом. Казалось бы, идеальная семейная идиллия. Но Хинате и кусок в горло не лез. Она сидела, выпрямив спину, и с тоской смотрела на свою чашку. Внутри всё сжалось в тугой узел от страха перед отцом.  Хиаши, заметив, что дочь так и не притронулась к угощениям, слегка нахмурился. — Тебе нездоровится? — спросил он, отставляя чашку. — Или еда не по вкусу? Ты бледна. Хината поспешно покачала головой, сжимая ткань юбки на коленях. — Нет-нет, отец, всё замечательно, просто... — Она точно хочет тебя о чем-то попросить, — вдруг вклинилась Ханаби с лукавой ухмылкой, отправляя в рот кусочек свежего сашими. Она подперла щеку рукой, с интересом разглядывая сестру. — У нее на лице всегда такой вид, когда она боится сказать тебе что-то важное. Помнишь, как в детстве, когда она разбила ту вазу? Один в один! Хината вспыхнула, чувствуя, как горят уши. Ханаби всегда видела её насквозь. — Х-Ханаби! — одернула она сестру, но тут же осеклась под внимательным взглядом отца. Хиаши молчал, ожидая продолжения. В его глазах исчезла улыбка, сменившись сосредоточенным вниманием лидера клана. Хината глубоко вдохнула. Хватит мяться. Ей уже далеко не шестнадцать, она не испуганная девочка, прячущаяся за колоннами. Она жена сильнейшего шиноби и пришла сюда ради его безопасности и безопасности всей деревни, а может даже и всего мира!  Она подняла взгляд на отца, стараясь придать голосу твердость. — Ханаби права, — признала она. — Я пришла поговорить о деле. Она сделала паузу. — Недавно в деревню вернулся Учиха Саске. Лицо Хиаши стало непроницаемым, как маска. — Да, я слышал об этом, — спокойно ответил он, не поведя и бровью. — Его возвращение всегда вызывает... резонанс. — Наруто-кун и Саске-кун вместе работают над свитком, который Саске добыл в странствиях, — продолжила Хината, стараясь говорить четко и по существу. — Информация в нем, возможно, касается безопасности деревни. И... кажется, у них возникли трудности с расшифровкой. Некоторые символы имеют древнее происхождение и могут быть связаны с нашей историей. Хиаши молча слушал. Он не перебивал, но воздух вокруг него начал остывать. Он был умным человеком и опытным политиком, ему не нужно было разжевывать суть до конца, чтобы понять, к чему ведет его дочь. — Я полагал, — медленно произнес он, и в его голосе зазвенели стальные нотки, — что моя дочь решила навестить своего старика, которого давно не видела, чтобы разделить с ним трапезу. Но, вижу, я ошибся. Он с подчеркнутой аккуратностью положил палочки на подставку, и этот тихий стук прозвучал в тишине зала громче удара гонга. Хиаши нахмурил густые брови, глядя на Хинату уже не как на любимую дочь, а как на просителя, пришедшего с неудобной просьбой. — Ты пришла просить доступ к архивам для Учихи, не так ли? Хината тут же почувствовала, как её плечи рефлекторно опустились, а взгляд упал на татами. Это ощущение было пугающе знакомым — холодная, липкая неуверенность, возвращающая её в те времена, когда она была маленькой девочкой, боящейся разочаровать главу клана. Вся решимость, с которой она крошила дайкон на кухне, испарилась под тяжелым взглядом отца. Она лишь кротко кивнула, подтверждая его догадку. — Исключено, — отрезал Хиаши. Это слово прозвучало как удар хлыста. Никаких раздумий, никаких колебаний. Увидев, как сжалась дочь, словно ожидая наказания, Хиаши не смягчился, а лишь выпрямился, став еще более монументальным и непреклонным. — Я уже получал официальный запрос от Шестого Хокаге, — холодно произнес он, и для Хинаты это стало новостью. Значит, они пытались действовать официально, но получили отказ. — И я отправил ему четкий ответ. В наши архивы запрещено ступать посторонним. Это вековой закон, написанный кровью наших предков, и я не намерен его нарушать ради прихоти деревни. Он сделал паузу, и его глаза сузились, став похожими на две льдинки. — Особенно это касается... этого человека из клана Учиха. Пускать в святая святых клана Хьюга бывшего нукенина, человека с нестабильной психикой и темным прошлым? Это оскорбление для нашего дома. Хиаши обвел взглядом зал, словно призывая духов предков в свидетели. — Я уважаю Наруто и уважаю Какаши Хатаке. Но если Хокаге собирается давить на нас, если он решит поставить интересы одного Учихи выше законов благородного клана и попытается начать конфликт с Хьюга... — голос отца понизился до угрожающего рокота, — то мы не останемся в стороне. Мы будем защищать свои тайны. В комнате повисла тяжелая, звенящая тишина. Ханаби перестала жевать, переводя тревожный взгляд с отца на сестру. Хината чувствовала, как внутри всё холодеет. Ситуация была куда серьезнее, чем она думала. Это был уже не просто вопрос помощи мужу, это был назревающий политический конфликт. — Папа, перестань, — вмешалась Ханаби, картинно закатывая глаза. Она совершенно не выглядела испуганной гневом главы клана, продолжая сидеть в расслабленной позе. — Ты даже толком ее не выслушал, а уже заладил свое: «запрещено», «законы», «конфликт». — Ханаби! — строго осадил её Хиаши, но в его голосе было больше усталости, чем реальной угрозы.  Младшая дочь лишь отмахнулась палочками, словно от назойливой мухи. — Что «Ханаби»? Ты сейчас на полном серьезе угрожаешь начать политическую войну с мужем собственной дочери из-за стопки пыльной бумаги? — фыркнула она. — Отец, очнись. Это Наруто. Наш Наруто. Он же не какой-то тиран, который хочет украсть секреты Хьюга. Она повернулась к сестре и ободряюще подмигнула ей, словно говоря: «Не дрейфь, я прикрою». — И вообще, посмотри на Хинату. Ты же знаешь, как она не любит просить. Она пришла сюда, переступив через свою гордость и страх перед твоим гневом, потому что знает, что это необходимо для деревни. А ты ведешь себя как старый упрямый брюзга из совета старейшин. Слова Ханаби, дерзкие и непочтительные, тем не менее, возымели эффект. Хиаши шумно выдохнул через нос, глядя на младшую наследницу с привычной смесью раздражения и скрытой гордости. Она была единственной, кто смел так с ним разговаривать, и иногда её прямота была именно тем, что требовалось, чтобы пробить его броню традиций. — Это вопрос безопасности Клана, — уже тише, но все еще ворчливо ответил он. — Бьякуган — не игрушка, а наши секреты — основа нашей силы. А Учиха... У него плохая репутация. Глаза этого клана всегда жаждали силы. — Я буду следить за ним, отец, — вдруг твердо произнесла Хината. Девушка замерла, ожидая, что её решимость тронет отца, но выражение лица Хиаши осталось непроницаемым, как каменная стена, окружающая поместье. Он медленно покачал головой, и этот жест отозвался тяжестью в сердце Хинаты. — Нет, — повторил он, но на этот раз в его голосе звучала не только строгость, но и холодный прагматизм. — Ты просишь невозможного, Хината. Я глава клана, но я не всесилен. Я не могу пойти наперекор Совету Старейшин в таком принципиальном вопросе. Он отставил чашку, и фарфор тихо звякнул о блюдце. — Старейшины никогда не согласятся пустить Учиху в наши хранилища. Они помнят прошлое слишком хорошо. К тому же, — Хиаши сузил глаза, глядя на дочь с легким недоумением, — мне и самому эта затея не по душе. У Саске Учихи есть Риннеган. Он обладает силой, способной менять ландшафты. Если уж обладатель величайшего додзюцу не может справиться с клочком бумаги, то клан Хьюга ему не помощник. Пусть справляется сам. Хината почувствовала, как воздух выходит из её легких. Привычка подчиняться, выработанная годами строгого воспитания, дала о себе знать. Плечи её опустились, и она уже готова была склонить голову в знак согласия, признавая поражение перед авторитетом отца и волей Старейшин. В этот момент она почувствовала резкий, ощутимый тычок локтем в бок. Хината вздрогнула и скосила глаза. Ханаби смотрела на неё в упор, и в её взгляде читалось яростное требование: «Ну же! Не смей сдаваться! Ты ради этого сюда пришла!» Этот немой укор сестры стал тем самым импульсом, который был так нужен Хинате. Она вспомнила вчерашний вечер. Вспомнила Саске, который не побоялся прийти к ней и потребовать помощи ради безопасности Наруто. Вспомнила мужа, который сейчас, возможно, в опасности из-за недостатка информации. Хината сжала руки в кулаки на коленях, сминая дорогую ткань юбки. Она не опустит голову. Не сейчас. — Я понимаю твои чувства и позицию Старейшин, отец, — тихо, но твердо начала она, поднимая взгляд и встречаясь с суровыми глазами Хиаши. — Но всё же... мы не можем жить прошлым и предрассудками. Её голос набрал силу. — Нельзя вычеркивать заслуги Саске Учихи. Нравится он нам или нет, он такой же герой войны, как и Наруто-кун. Он рисковал жизнью не меньше, и сейчас он защищает деревню из тени, пока мы пьем здесь чай. И если такой шиноби, как он, считает, что в этом свитке может оказаться что-то важное... что-то, что угрожает Конохе... Хината подалась вперед, вкладывая в слова всю свою веру. — То долгом клана Хьюга, как благороднейшего клана Конохи, будет оказать ему всевозможную поддержку, а не прятаться за уставами! Мы не можем оставаться в стороне, когда речь идет о безопасности. Она выдержала паузу, видя, как дрогнули брови отца от её напора. — Папа, пожалуйста... — её тон смягчился, став просящим, но не жалким. — Я не прошу дать ответ прямо сейчас. Но прежде чем отказываться окончательно... Хотя бы поговори с ним. Выслушай его лично. — Ну же, отец, давай, — тут же поддакнула Ханаби, заметив колебание главы клана. Она снова подперла щеку кулаком, глядя на отца с вызовом. — Не будь таким консерватором. Мир меняется, и нам стоит меняться вместе с ним. Хиаши посмотрел на своих дочерей. На Хинату, в чьих глазах больше не было страха, лишь твердая решимость защитить свою семью. На Ханаби, чья дерзость и уверенность напоминали ему его собственную молодость. Его маленькие девочки выросли. Выросли настолько, что теперь смеют идти ему наперекор, аргументировано отстаивая свою точку зрения, а не молчаливо склоняя головы. Он чувствовал, как его привычная броня строгости дает трещину. То ли он за последние годы действительно слишком размяк, то ли в словах старшей дочери была та самая несокрушимая правда, которую он не мог игнорировать. Хиаши тяжело, протяжно выдохнул, прикрывая глаза. Этот жест означал капитуляцию — редкую, но окончательную. — Хорошо, — глухо произнес он, открывая глаза и строго глядя на Хинату. — Твоя взяла. Хината почувствовала, как с плеч упала огромная гора. Она едва заметно выдохнула, сжав руку сестры под столом в знак благодарности. — Приведи его завтра в поместье, — продолжил Хиаши стальным тоном, не давая дочерям расслабиться. — Я его выслушаю. Лично посмотрю ему в глаза и решу, стоит ли игра свеч. Но запомни, Хината: я ничего не обещаю. Если я сочту риск для клана слишком высоким, или найду весомые аргументы «против», двери архива останутся закрытыми. Это понятно? — Понятно, — с облегчением выдохнула Хината, чувствуя, как напряжение, сковывавшее всё тело, наконец-то отступает. — Спасибо, отец. Я... мы не подведем твое доверие. Она низко поклонилась, выражая всю свою признательность. Хиаши лишь коротко кивнул, сохраняя суровое выражение лица, и махнул рукой, давая понять, что аудиенция окончена. Он поднялся, развернулся и, шурша дорогим кимоно, удалился во внутренние покои, оставив сестер одних. Как только дверь за отцом закрылась, Ханаби тут же вскочила с места и повисла на шее у сестры. — Ну ты даешь! — восхищенно прошептала она, тряхнув Хинату за плечи. — Я думала, ты сейчас снова превратишься в «дрожащую Хинату», а ты... Ты видела его лицо? Ты его переубедила! Ты фактически поставила ему шах и мат! Хината слабо улыбнулась, чувствуя, как адреналин сменяется усталостью. Ноги слегка подкашивались. — Я сама не ожидала, — призналась она. — Просто... я представила, что Наруто может грозить опасность, и слова сами нашлись. — Любовь творит чудеса, да? — подмигнула Ханаби, провожая сестру к выходу. — Ты стала настоящей львицей, сестренка. Наруто повезло, даже если этот дурак этого не понимает. У ворот поместья они попрощались. Ханаби пообещала, что завтра проследит за настроением отца до прихода гостей, и Хината, благодарно сжав её ладонь, вышла за пределы территории клана. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо Конохи в тревожные оранжево-фиолетовые тона. Хината глубоко вдохнула вечерний воздух, собираясь с мыслями. Теперь предстояла вторая, не менее сложная часть — сообщить обо всем Саске.  Хината предположила, что Саске, верный своему трудоголизму, скорее всего, находится в центральном архиве Конохи, расположенном в пристройке к резиденции Хокаге. Не теряя времени, она направилась прямиком туда, ускоряя шаг. У массивных дверей дежурили двое чунинов. Увидев жену Героя, они тут же выпрямились. — Добрый вечер, Хината-сама! — поприветствовали они её. — Добрый вечер, — Хината, стараясь скрыть одышку, вежливо поклонилась. — Скажите, Учиха Саске сейчас внутри? Мне нужно передать ему важное сообщение. Стражники переглянулись. — Нет, Хината-сама. Учиха-сан сегодня не появлялся. Кажется, Хокаге-сама вообще запретил ему приходить сюда до завтрашнего утра. — Вот как... — расстроенно выдохнула она. — Спасибо. Хината отошла от дверей, чувствуя укол разочарования. План найти его быстро провалился. Она вышла на главную улицу и глубоко вдохнула морозный вечерний воздух, пытаясь успокоиться и придумать, где искать дальше. — Хината? Знакомый ленивый голос раздался сбоку. Она обернулась. К ней, засунув руки в карманы жилета, неспешно подходил Шикамару Нара. — У Наруто же сегодня выходной, — заметил он вместо приветствия, оглядывая её одинокую фигуру. — Странно видеть тебя здесь одну в такое время. Разве вы не должны быть... ну, дома? — Здравствуй, Шикамару-кун, — вежливо поздоровалась Хината, нервно теребя ремешок сумки. Она колебалась. Стоит ли спрашивать? Шикамару слишком умен. Он сложит два и два быстрее, чем она успеет моргнуть. Но другого выхода не было — бегать по всей деревне и искать Саске было бы слишком долго, а вопрос требовал срочности. — Шикамару-кун, — решилась она, понизив голос. — Ты случайно не знаешь... где сейчас может быть Саске-кун? Глаза Шикамару, до этого полуприкрытые и скучающие, мгновенно сузились. Он внимательно посмотрел на Хинату, затем перевел взгляд на здание архива, от которого она только что отошла. В его голове со щелчком начали крутиться шестеренки анализа. Узумаки Хината ищет Учиху Саске. Вечером. Общие интересы? Едва ли. «Неужто Учиха решил использовать жену Наруто, чтобы подобраться к Хиаши?» — мелькнула у него циничная мысль. Нара тяжело вздохнул и почесал затылок. Впрочем, это не мое дело, — решил он. — Вмешиваться в эту семейную драму, выяснять мотивы Саске, потом объясняться с Наруто... Слишком запарно. — Он почти не спал последние несколько дней, — ответил Нара, решив ограничиться простым фактом. — Какаши буквально выгнал его отсыпаться. Так что сегодня он, должно быть, наконец-то остался дома. — Дома... — растерянно повторила Хината. — Я... я не знаю, где он живет. Шикамару хмыкнул. — Ему выделили небольшую квартиру в новом секторе, после того как его предыдущее жилье пострадало. Он быстро объяснил ей маршрут и назвал номер дома. — Спасибо, Шикамару-кун! Ты меня очень выручил! — Хината благодарно поклонилась и, больше не теряя ни секунды, поспешила в указанном направлении. Шикамару проводил её взглядом, покачал головой и пробормотал: «Сплошная морока...» — после чего пошел своей дорогой. Хината добралась до нужного дома довольно быстро. Это было простое, безликое двухэтажное здание: никаких клановых гербов, никакой роскоши — просто временное пристанище. Она поднялась на второй этаж, нашла нужную дверь — самую дальнюю в тускло освещенном коридоре — и замерла. Сердце колотилось как бешеное. Прийти домой к одинокому мужчине, к Саске Учихе, вечером... Это было нарушением всех приличий. Хината собралась с духом и настойчиво постучала. Тишина. Она постучала еще раз, чуть громче. Послышались тяжелые шаги, затем звук отодвигаемой щеколды. Дверь резко, с раздражением распахнулась, но не полностью, а лишь настолько, чтобы хозяин мог видеть незваного гостя. На пороге стоял Саске. Он был в простой черной кофте и домашних штанах, выглядел уставшим и мрачным. Его взгляд был колючим и неприветливым. Увидев Хинату, он даже не скрыл своего недовольства. — Ты? — его голос был сухим и резким.  Он не сделал ни малейшей попытки пригласить её войти, всем своим видом показывая, что её визит неуместен. Хината судорожно сглотнула, чувствуя себя неуютно под этим тяжелым взглядом. — Саске-кун, прости за вторжение, — начала она, стараясь говорить быстро, чтобы он не захлопнул дверь перед её носом. — Я была у отца. Саске лишь вопросительно выгнул бровь, его рука все еще лежала на дверном косяке, преграждая путь. — Я говорила с ним о тебе... и об архиве, — продолжила Хината. Вот теперь его лицо изменилось. Скука и раздражение мгновенно исчезли, уступив место хищной сосредоточенности. Глаза Саске, казалось, даже стали темнее. Он чуть подался вперед. — И? — коротко бросил он. — Он согласился встретиться, — выпалила Хината. — Я смогла... почти уговорила его пропустить тебя в архив, но тебе нужно прийти завтра в поместье. Ты должен сам поговорить с ним, объяснить, почему этот свиток так важен, убедить его, что угроза реальна. Если ты сможешь доказать ему необходимость... тогда, возможно, он даст добро. Саске молчал несколько секунд, переваривая услышанное. Впервые за долгое время в его взгляде вспыхнула искра подлинного воодушевления. Это был шанс. Реальный шанс сдвинуться с мертвой точки.  Хината ждала какой-то реакции. Возможно, слова благодарности или хотя бы вежливого кивка за то, что она пошла против воли главы клана ради него. Но Саске был Саске. Он лишь коротко, по-деловому кивнул, принимая информацию к сведению как должное. Никакого «спасибо», никакой мягкости. Его мозг уже просчитывал варианты разговора с Хиаши. — Я понял, — холодно и отрывисто произнес он. — Завтра утром. Жди меня на перекрестке у торговой улицы. Пойдем вместе. И, не дожидаясь её ответа или прощания, он просто закрыл дверь. Щелкнул замок. Хината осталась стоять в пустом коридоре, глядя на обшарпанную деревянную поверхность. Она растерянно моргнула, чувствуя легкую обиду от такой черствости, но тут же одернула себя. Главное — результат. Саске получил шанс, а это значит, что и Наруто будет в безопасности. А манеры Учихи... это уже не её забота.

***

Утро выдалось холодным и туманным. Саске, верный своему слову, ждал её на перекрестке ровно в назначенное время. Он лишь коротко кивнул Хинате вместо приветствия, и они направились к кварталу Хьюга. Шли молча. Саске был погружен в свои мысли, просчитывая варианты диалога с Хиаши, а Хината нервно кусала губы, молясь, чтобы отец не передумал за ночь. У величественных ворот поместья их уже ждали. Ханаби стояла, скрестив руки на груди, и внимательно наблюдала за приближающейся парой. — Доброе утро, — звонко произнесла она, когда они подошли ближе. Её взгляд скользнул по Саске с нескрываемым любопытством и легкой настороженностью, а затем потеплел, остановившись на сестре. — Вы пунктуальны. Отец ждет в чайном павильоне. Саске хотел было пройти вперед, но Ханаби вдруг шагнула к Хинате и властно взяла её под локоть. — Учиха-сан, дайте нам минуту. Женские секреты, — бросила она, и, не дожидаясь реакции Саске, оттащила сестру в сторону, под сень раскидистой ивы. Убедившись, что Саске находится на достаточном расстоянии и не слушает их, Ханаби наклонилась к самому уху Хинаты и зашептала: — Слушай внимательно. У меня есть предложение. Хината удивленно моргнула. — Предложение? — Именно, — глаза Ханаби хитро блеснули. — Я знаю отца. Он всё еще колеблется. Но если я, как наследница и будущая глава, твердо встану на твою сторону и поддержу идею пустить Учиху, у него не останется выбора. Я буду защищать интересы Саске с пеной у рта, обещаю. — Ханаби, спасибо! — просияла Хината. — Я знала, что ты... — Не спеши, — перебила её сестра. — Это сделка. Взамен ты согласишься помогать мне с утренними тренировками. Каждый день. Спарринги, отработка техник, всё как раньше. Улыбка сползла с лица Хинаты. Она испуганно отшатнулась, решительно замотав головой. — Ханаби-чан, я уже давно не… — зашептала она в ответ, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ты же знаешь, я... я давно не тренировалась всерьез. Я буду только обузой для тебя. Ханаби прищурилась, её лицо стало серьезным, даже жестким. — Ах, вот как? — протянула она. — Что ж... В таком случае, я меняю сторону. — Что? — Хината похолодела. — Если ты отказываешься, я прямо сейчас зайду в павильон и скажу отцу, что передумала, — безжалостно заявила Ханаби. — Скажу, что пускать Учиху с его Риннеганом слишком опасно, что это угроза для Бьякугана, и я, как будущая глава, категорически против. Хината застыла в ужасе. — Ханаби! Ты что такое говоришь? — выдохнула она. — Решай, сестренка. — парировала сестра, вздернув подбородок. — Или мы тренируемся вместе, как в старые добрые времена, или Учиха уходит ни с чем. Хината смотрела в эти знакомые сиреневые глаза и видела в них стальную решимость Хьюга. Она поняла, что загнана в угол. Если Ханаби выступит против, отец с радостью ухватится за этот повод отказать. — Хорошо... — сдалась Хината, опуская плечи. — Я согласна. В ту же секунду маска суровости слетела с лица Ханаби. Она расплылась в широкой, довольной и даже немного детской улыбке. Она победила. Конечно, она не желала сестре зла и блефовала, но ей безумно, до боли не хватало этих часов, проведенных вместе с Хинатой. Она просто скучала по старшей сестре, которую у неё «украла» замужняя жизнь. — Вот и отлично! — Ханаби весело подмигнула всё еще бледной Хинате. — Начинаем завтра на рассвете. Форму я тебе найду. Она развернулась к скучающему у ворот Учихе и махнула рукой. — Идемте! Не стоит заставлять главу клана ждать. Хината, пытаясь унять сердцебиение, поспешила следом за сестрой и Саске, чувствуя, как внутри нарастает новое напряжение перед встречей с отцом. В чайном павильоне царила атмосфера строгой торжественности, которая, впрочем, продержалась недолго. Поначалу всё шло по плану Хинаты. Саске, сидя с идеально ровной спиной напротив Хиаши, сухо и по делу излагал факты: зашифрованный текст, возможная связь с историей Кагуи, необходимость сверки с древними диалектами Хьюга. Ханаби, как и обещала, играла роль верного союзника. Она своевременно вставляла ремарки, поддакивая Учихе и напоминая отцу, что «времена меняются» и «безопасность превыше традиций». Хиаши слушал, медленно прихлебывая чай. Но чем дольше говорил Саске, тем тяжелее становился взгляд главы клана. — Доступ к знаниям позволит минимизировать риски, — произнес Саске, и в его голосе проскользнули стальные нотки нетерпения. — Отказ же будет расценен как саботаж общей безопасности. Воздух в павильоне мгновенно загустел. — Саботаж? — переспросил Хиаши, медленно опуская чашку на стол. — Ты смеешь приходить в мой дом, Учиха, и говорить мне о саботаже? Ты, чья верность деревне до сих пор вызывает вопросы у всех? — Моя верность доказана действиями, — холодно парировал Саске, не отводя взгляда. Его Риннеган под челкой зловеще блеснул. — А вот ваша приверженность устаревшим правилам может стоить Конохе слишком дорого. Если Наруто пострадает из-за того, что вы пожалели старую бумагу, вина ляжет на этот дом. Это была уже не просьба. Это была завуалированная, но вполне ощутимая угроза. Хиаши сузил глаза, и вокруг него начала ощутимо пульсировать чакра. — Не пытайся запугать меня, мальчишка, — пророкотал он голосом, от которого у Хинаты похолодело внутри. — Клан Хьюга не прогибался под врагами тысячу лет, и уж тем более не прогнется под наглецом, который считает, что его глаза дают ему право диктовать условия. Ты здесь гость, пока я позволяю тебе им быть. Хината сидела ни жива ни мертва, побелев и сжимая чашку обеими руками так, что костяшки пальцев стали прозрачными. Она видела, как напряглись плечи Саске, готового к конфликту, и как на шее отца вздулась вена. Еще слово — и дипломатия закончится. — Так! — звонкий голос младшей Хьюга разрубил напряжение. Ханаби резко хлопнула ладонями по столу, заставляя мужчин вздрогнуть и разорвать зрительный контакт. — Какой кошмар, чай остыл! — заявила она с обезоруживающей улыбкой, в которой, однако, читалась нервозность. — И вообще, атмосфера стала слишком душной. Отец, тебе нужно подумать над словами Саске-сана в тишине. А раз уж у нас такой редкий гость... Она вскочила на ноги, подлетела к Саске и, бесцеремонно схватив его под локоть, потянула вверх. — Я хотела бы показать Учихе-сану наш сад! Он славится на всю Коноху, грех не посмотреть. Идемте, Саске-сан, отказы не принимаются! Саске хотел было возразить, но, бросив быстрый взгляд на бледную Хинату, понял, что сейчас действительно лучше уйти. Он позволил Ханаби увести себя из павильона, чувствуя спиной тяжелый, сверлящий взгляд Хиаши. Они отошли достаточно далеко, вглубь обширного сада, где шум воды в фонтанах заглушал любые разговоры. Ханаби, почувствовав свободу, отпустила его руку. Она больше не шла рядом как благовоспитанная леди. Заметив каменный бордюр, окаймляющий дорожку, она легко вскочила на него. Она шла по узкой каменной кромке, словно канатоходец, широко разведя руки в стороны для баланса. Её рукава развевались на ветру, а движения были легкими и беззаботными, создавая резкий контраст с мрачной фигурой Учихи, который молча шагал следом за ней по гравию. Саске смотрел на неё с легким раздражением и непониманием. — Ты же наследница клана, — вдруг нарушил он тишину своим ровным голосом. — Будущая глава. Твой долг — защищать секреты семьи от посторонних, особенно таких, как я. Какую выгоду ты получишь с того, что мне помогаешь? Он привык искать мотивы. Он не верил в альтруизм. Хьюга вдруг остановилась. Она замерла на каменном бордюре, затем плавно спрыгнула на дорожку. Она завела руки за спину, чуть наклонив корпус вперед, и в два широких шага сократила дистанцию между ними, вторгаясь в его личное пространство. Саске не отступил, продолжая смотреть на неё сверху вниз. Ханаби встала на цыпочки, чтобы их лица оказались почти на одном уровне. В её сиреневых глазах плясали лукавые искорки, а на губах играла таинственная полуулыбка. — Глупый Учиха, — прошептала она игриво, глядя ему прямо в глаза. — Я помогаю вовсе не тебе. — Ты помогаешь Хинате. Ханаби перестала улыбаться. Её игривость слетела, как шелуха, обнажая истинное лицо. В её взгляде появилась взрослая, холодная сталь. — В яблочко, детектив, — тихо, но твердо подтвердила она, опускаясь с носочков на полную стопу. — Моя сестра слишком добрая для этого жестокого мира. Она годами молчала, терпела и жертвовала собой. И если сейчас она наконец-то решила проявить характер и попросила отца о помощи... я обязательно встану на её сторону.  Она развернулась к Саске спиной, махнув рукой в сторону длинной аллеи. — Так что не обольщайся, Учиха. Идем, покажу тебе пруд с карпами, раз уж мы всё равно разыгрываем этот спектакль.  Тем временем в чайном павильоне повисла тяжелая, удушливая тишина. Она давила на плечи, звенела в ушах. Хината сидела неподвижно, глядя на остывший чай, в котором больше не поднимался пар. Она чувствовала исходящие от отца волны гнева, которые, казалось, физически сотрясали воздух. Его чакра была взбудоражена, а лицо, обычно бесстрастное, исказилось от сдерживаемой ярости. Прошла минута. Вторая. Хината понимала, что Саске перегнул палку. Его прямолинейность, граничащая с хамством, задела гордость главы клана — самое уязвимое место Хиаши. Нужно было что-то сказать. Нужно было попытаться сгладить углы, пока решение не стало окончательным. Она набрала в грудь воздуха и, собрав всю волю в кулак, тихо позвала: — Отец... — Молчать! Хиаши резко ударил ладонью по столу. Чашки жалобно звякнули, подпрыгнув на деревянной поверхности, а чай расплескался темной лужицей. Хината вздрогнула и вжалась в плечи, но Хиаши даже не посмотрел на неё. Его взгляд был устремлен в ту точку, где еще недавно сидел Учиха. — Я ни за что... слышишь меня? Ни за что не позволю этому наглецу попасть в архив! — прорычал он, и его голос вибрировал от негодования. — Он смеет угрожать мне? В моем собственном доме?! Хиаши резко поднялся на ноги, и его тень накрыла Хинату. Он начал мерить шагами павильон, заложив руки за спину. — «Вина ляжет на этот дом»... Да как у него язык повернулся?! Этот мальчишка, который едва не уничтожил Коноху, теперь читает мне нотации о безопасности деревни?! Нет, Хината. Мое терпение лопнуло. Я хотел пойти навстречу, ради тебя и ради Наруто, но этот... этот человек не знает, что такое уважение. Ноги его не будет в святилище Хьюга! Он остановился напротив дочери, его глаза метали молнии. — Пусть Хокаге пишет хоть сотню прошений. Пусть Наруто приходит лично. Мой ответ — нет. Я не доверю секреты клана тому, кто готов перешагнуть через нас при первой же возможности. Разговор окончен. Хината резко вскочила с подушки, едва не опрокинув столик. В один шаг она оказалась перед отцом, преграждая ему путь к выходу. Её руки дрожали, но она заставила себя посмотреть прямо в его пылающие гневом белесые глаза. — Папа, я... я знаю, что ты считаешь меня слабой и никчемной, — её голос дрогнул на этих словах, но она не отвела взгляда, продолжая говорить с отчаянной искренностью. — Я знаю, что я разочаровывала тебя всю жизнь. Что я не та наследница, которую ты хотел видеть. Но... пожалуйста, выслушай, что я скажу. Хиаши замер. Слова дочери, брошенные так прямо и болезненно, заставили его остановиться. Он хотел было возразить, сказать, что это не так, или, наоборот, холодно промолчать, но вид Хинаты — взволнованной, но не отступающей — удержал его. — Говори, — глухо бросил он, складывая руки на груди. Хината судорожно вздохнула, собираясь с мыслями. — Ты прав. Учиха Саске — высокомерный, грубый и не умеет просить. Он пришел в твой дом и оскорбил тебя. Я не защищаю его манеры, — она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. — Но, отец... Для этого человека попросить помощи — это сломать себя. Но он пришел сюда. Почему? Потому что он боится. Не за себя. Он боится за то, что грядет. Хиаши нахмурился, но слушал внимательно. — Ты говоришь о чести Клана, — продолжила Хината, и её голос набрал силу. — Но в чем будет честь Хьюга, если мы позволим беде случиться только потому, что нам не понравился тон гонца? Если Наруто-кун пострадает... Если деревня снова окажется в руинах... Разве наши архивы будут иметь значение, когда некому будет их читать? Хината опустилась перед отцом на колени и склонила голову в глубоком поклоне, уперевшись лбом в татами. — Я прошу тебя не как слабая дочь, которая не смогла стать главой. Я прошу тебя как жена героя войны. Пожалуйста, отец. Позволь ему войти. Если ты откажешь, и что-то случится с Наруто или с тобой и Ханаби только из-за того, что мы не дали Саске информацию... я никогда не смогу простить этого ни тебе, ни нашему клану. И ты сам себе этого не простишь. Хиаши молчал долго, мучительно долго, глядя на склоненную голову дочери. Его гнев медленно угасал, уступая место холодной, тяжелой задумчивости. В словах Хинаты была правда, которую он, как глава клана, отвечающий за выживание рода, не мог отрицать. Если Коноха падет, гордость Хьюга не спасет их от пепла. Наконец, он тяжело вздохнул и опустился обратно на подушку. — Встань, Хината, — глухо приказал он. Хината медленно поднялась с колен, расправляя складки юбки. Она всё еще не смела поднять на него взгляд, боясь увидеть на его лице отказ. — Я услышал тебя, — произнес Хиаши, и его голос звучал сухо, как треск пергамента. Он посмотрел ей прямо в глаза, и его взгляд стал тяжелым, давящим, как могильная плита. — Хорошо. Я открою двери. Но запомни каждое мое слово. Хиаши подался вперед, чеканя каждую фразу: — Ты должна будешь за ним следить и не отходить от него ни на минуту. Твой Бьякуган должен быть активирован постоянно. Если он сделает шаг в сторону от нужного стеллажа, если он посмеет украсть что-нибудь из архива или использовать знания клана в своих личных целях — это ляжет под твою ответственность. И кара за это падет на тебя. В зале повисла тишина. Это было не просто разрешение, это был ультиматум. Он отдавал судьбу клана в руки дочери, но и спрашивать собирался с неё по всей строгости закона. — На этом всё, — отрезал Хиаши, отворачиваясь, словно разговор его утомил. — Я распоряжусь, чтобы Учиху пустили в архив, но лишь в твоем сопровождении. Ступай. И не заставляй меня жалеть об этом решении. — Спасибо, отец, — тихо, но твердо ответила Хината. — Я не подведу. Она низко поклонилась и, стараясь сохранять достойную осанку, вышла из павильона. Но стоило двери за ней закрыться, как она прислонилась к стене, чувствуя, как дрожат колени. Напряжение, державшее её всё это время, отпустило, оставив после себя лишь звенящую пустоту и чувство огромной ответственности. — Ну? — раздался шепот. Из-за угла выглянула Ханаби, а чуть поодаль, у дерева, стоял Саске. Он выглядел абсолютно спокойным, но Хината заметила, как напряжена его поза. Хината глубоко вздохнула, возвращая самообладание, и кивнула. — Он согласился. В глазах Ханаби вспыхнул восторг, она беззвучно хлопнула в ладоши, одними губами произнеся «Молодец!». Саске же просто отлип от дерева. На его лице не дрогнул ни один мускул, но плечи едва заметно опустились — он получил то, что хотел. — Идем, — коротко бросил он, не тратя времени на благодарности. — Свиток ждет. Путь к подземным архивам Хьюга лежал через неприметную дверь в задней части поместья, охраняемую сильнейшими стражами клана. Получив приказ от главы, они, хоть и с нескрываемой неприязнью косясь на Учиху, расступились, пропуская странную процессию. Вниз вела длинная каменная лестница, освещенная лишь тусклым светом факелов. Воздух здесь был спертым, пахнущим старой бумагой, чернилами и пылью веков. Когда они оказались перед массивной железной дверью с печатью, Хината остановилась. — Саске-кун, — обратилась она к нему, прежде чем снять печать. — Ты помнишь условие. — Я помню, — ровно ответил он. — Только то, что касается бьякугана. Хината кивнула. Она сложила печати, активируя Бьякуган. Вены вокруг её глаз вздулись, мир окрасился в черно-белые тона чакры. — Бьякуган! — тихо произнесла она, сканируя пространство, а затем коснулась печати ладонью. Дверь с тяжелым гулом отворилась, открывая им доступ в святая святых клана Хьюга. Бесконечные ряды стеллажей, уходящие в темноту, были забиты свитками, книгами и табличками. Здесь хранилась история Конохи, увиденная тысячами белых глаз. Саске шагнул внутрь первым, сразу же доставая свой свиток из-под плаща. Хината, не отставая ни на шаг, следовала за ним, её всевидящий взор был прикован к каждому его движению, к каждому току его чакры. Началась работа. Тишина в архиве была плотной, осязаемой, нарушаемой лишь шелестом древней бумаги и тихим гудением чакры, исходящим от Хинаты. Саске чувствовал этот взгляд спиной — пристальный, сканирующий, просвечивающий насквозь. Это ощущение было сродни зуду под кожей. Бьякуган видел всё: ток его чакры, напряжение мышц, ускоренное сердцебиение. Саске резко остановился, не донеся руку до очередной полки, и, не оборачиваясь, глухо произнес: — Значит, теперь ты мой надзиратель? В его голосе сквозило раздражение. Он привык работать один, в тени, а не под микроскопом всевидящего ока. Хината вздрогнула от резкости его тона. Она на секунду замешкалась, глядя на его напряженную спину, а затем, тяжело вздохнув, прикрыла глаза. Ток чакры прекратился. Вздувшиеся вены на висках опали, и когда она снова открыла глаза, они были привычного, мягкого жемчужного оттенка, лишенного пугающей пронзительности боевого режима. — Прости, — тихо ответила она, делая шаг назад и присаживаясь на край старого деревянного стола, чтобы не нависать над ним. — Это было одним из условий отца. Она виновато улыбнулась, складывая руки на коленях. — Я не буду тебе мешать, Саске-кун. Я просто буду здесь. Но и покинуть тебя я тоже не смогу, — она развела руками, обводя взглядом пыльные стеллажи. — Иначе тебя сюда просто не пустят. Стража за дверью чувствует мою чакру. Если я уйду или перестану контролировать ситуацию... они войдут. Саске хмыкнул, но напряжение в его плечах заметно спало. Тот факт, что она деактивировала Бьякуган, нарушая прямой приказ Хиаши, был знаком доверия. Она рисковала гневом отца, чтобы дать ему немного личного пространства. — Ладно, — буркнул он, возвращаясь к свиткам. — Только не дыши мне в затылок. — Я буду тише мыши, — пообещала Хината. Она наблюдала, как он работает. Саске двигался быстро и точно. Его единственный глаз (второй был скрыт челкой) бегал по строчкам древних текстов, пальцы перебирали свитки с невероятной скоростью. Прошел час, затем второй. Воздух в подземелье был холодным, и Хината зябко поёжилась, плотнее запахивая кофту. Саске, казалось, холода не замечал, полностью поглощенный процессом. Тишина в архиве была плотной и тягучей. Хината честно пыталась сидеть смирно на краешке стула, наблюдая за спиной Учихи, но время тянулось мучительно медленно. Скука начала брать верх над обещанием «быть тише мыши», а природное любопытство, подогреваемое важностью миссии, зудело на кончиках пальцев. Она не выдержала. — Саске-кун, — тихо позвала она, нарушая священную тишину. — Почему ты решил, что свиток как-то связан с моим кланом? Саске даже не обернулся, продолжая водить пальцем по строчкам древнего текста. — Потому что чакра, запечатанная в свитке, слишком точна, — спокойно, словно объясняя очевидное, ответил он. — Её структура, её холодность... она сразу напомнила мне о вашем додзюцу. Этот ответ заинтриговал её ещё больше. Хината бесшумно поднялась со своего места и подошла к столу. Она встала прямо за спиной сидящего Саске и, движимая желанием понять, наклонилась вперед, заглядывая через его широкое плечо. — Бьякуган! — прошептала она, и мир вокруг мгновенно потерял краски, став черно-белым потоком энергий. Она оказалась слишком близко. Длинная прядь её темных волос, выбившаяся из прически, скользнула вниз, едва не коснувшись щеки Учихи. Хината, спохватившись, плавным, женственным движением подцепила непослушный локон тонкими пальцами и заправила его за ухо, открывая изящный изгиб бледной шеи. Саске замер. Всё его внимание сфокусировалось на ней. Он чувствовал исходящее от неё живое, мягкое тепло, которое контрастировало с холодом подземелья. Он ощущал тонкий, едва уловимый аромат её кожи — смесь ванили и ещё чего-то сладкого, уютного, домашнего. Саске медленно, словно против воли, скосил глаза. Вместо того чтобы смотреть на расшифровку, он смотрел на её профиль. На длинные, подрагивающие ресницы. На то, как напряглись вены у её висков от активации глаз. На её чуть приоткрытые губы. — Хм... — выдохнула Хината, выпрямляясь и разрывая это наваждение. Саске судорожно вздохнул, возвращая контроль над собой, и сжал кулак под столом, прогоняя назойливое тепло. Хината деактивировала Бьякуган. Её глаза снова стали мягкими и жемчужными. — Что-нибудь увидела? — поинтересовался Саске. Его голос прозвучал чуть хриплее обычного, но Хината, погруженная в раздумья, этого не заметила. Она покачала головой, и её лицо стало серьезным. — Нет. Саму информацию я прочесть не могу, шифр слишком сложен. Но ты прав, — она посмотрела на свиток с тревогой. — Свиток запечатан с такой хирургической точностью, потоки чакры сплетены в такие узлы... подобное мог сделать только обладатель Бьякугана. Причем невероятно сильного. Она отошла от стола, направляясь к пыльным стеллажам, забитым историческими хрониками. Её пальцы начали перебирать кожаные корешки книг, и она обернулась к нему с решимостью во взгляде. — Саске-кун, ты не против, если я попробую помочь? Я знаю, где искать записи о мастерах печатей главной ветви. Вдвоем мы справимся быстрее. Саске коротко кивнул в знак согласия, пододвигая к месту напротив стопку тяжелых томов в кожаных переплетах. Они погрузились в работу. Тишина подземелья больше не казалась давящей — теперь она была рабочей, наполненной шелестом старых страниц и скрипом стульев. Они сидели напротив друг друга за широким деревянным столом, освещенным лишь тусклым светом масляных ламп, которые отбрасывали пляшущие тени на стены. Хината полностью ушла в чтение, её брови были слегка сведены к переносице от усердия. Она аккуратно переворачивала хрупкие страницы, стараясь не повредить наследие предков. Саске же, хоть и делал вид, что изучает свиток, то и дело ловил себя на том, что его взгляд отрывается от текста. Он смотрел на девушку, сидящую перед ним. На то, как её ресницы отбрасывают тени на бледные щеки. На то, как она неосознанно покусывает губу, когда находит сложный иероглиф. В этом тусклом свете она казалась какой-то... умиротворяющей. — Мне не следовало разговаривать так с твоим отцом, — вдруг выдал он, не поднимая головы, словно обращаясь к книге. Голос прозвучал глухо, но отчетливо. Хината замерла, её рука с книгой застыла в воздухе. Она медленно подняла взгляд, удивленно приоткрыв рот. Услышать подобное от Саске Учихи — человека, чья гордость была легендарной — было чем-то совершенно новым. Это не было полноценным извинением, он не сказал «прости», но признание ошибки для него стоило тысячи извинений. — С-саске-кун?.. — тихо выдохнула она. Он наконец оторвался от страницы и посмотрел ей прямо в глаза. В его черном оке читался неподдельный интерес. — Что ты ему сказала? — спросил он. — Хиаши не тот человек, который меняет решения из сентиментальности. Особенно после того, как я, по сути, пригрозил ему войной. Как ты убедила его пустить меня? Хината тут же опустила глаза, пряча их за густой челкой. Она сжала губы и нервно замнула пальцы, теребя край рукава. Как она могла сказать ему правду? Как признаться, что она стояла перед отцом на коленях, уткнувшись лбом в пол? Что называла себя слабой и никчемной, давя на жалость? В глазах Саске, который всегда уважал силу, это выглядело бы жалко. Молчание затянулось. Саске наблюдал за её внутренней борьбой, за тем, как румянец смущения касается её щек. Он понял, что ответ ей неприятен. — Можешь не говорить, если не хочешь, — хмыкнул он, возвращаясь к чтению. В его голосе не было обиды, скорее — странное понимание и уважение к её праву на секреты. Они просидели так еще какое-то время, погруженные в древние тайны. Атмосфера стала почти уютной, пока Хината случайно не бросила взгляд на старые настенные часы, висящие в углу архива. Её глаза расширились от ужаса. Десять вечера. Она подскочила на месте, словно её ударило током. Сердце пропустило удар. Наруто-кун! Он наверняка уже вернулся с тренировки. Он думает, что она просто пьет чай с Ханаби, но прошло уже столько времени... А она всё еще здесь, в подземелье, с другим мужчиной, и до сих пор не сказала мужу ни слова правды о том, что происходит. Если он начнет искать её... — Саске-кун... — пролепетала она, судорожно начиная собирать книги в стопку. Голос её дрожал от паники. — Прости, но... уже поздно. Очень поздно. Я должна быть дома. Наруто-кун будет волноваться. Она ожидала, что Саске будет недоволен тем, что работу придется прервать на самом интересном месте. Но Учиха лишь устало вздохнул, потирая переносицу. Он тоже видел время, но не хотел прерываться. Саске медленно поднялся, сворачивая свой свиток и пряча его под плащ. — Я провожу, — коротко сказал он, гася ближайшую лампу.  Хината хотела было возразить, что это лишнее, но, встретившись с его решительным взглядом, лишь благодарно кивнула. Они шли бок о бок по пустынным, заснеженным улицам Конохи. Только ритмичный скрип снега под ногами и редкий лай собак вдалеке нарушали ночную тишину. Напряжение, державшее их в архиве, постепенно отступало, сменяясь усталостью. Когда впереди показался знакомый перекресток, от которого до дома Узумаки оставалось всего пара кварталов, Хината замедлила шаг и остановилась. — Саске-кун, давай разойдемся здесь, — тихо предложила она, нервно поправляя шарф. — Не стоит провожать меня до самой двери. Саске остановился, засунув руку в карман штанов. Он внимательно посмотрел на неё, и его взгляд, казалось, снова просканировал её мысли, как Бьякуган. — Ты рассказала Наруто? — прямо спросил он.  Хината вздрогнула. Она отвела взгляд, уставившись на свои сапоги, и закусила губу. Её молчание и виновато опущенные плечи были красноречивее любых слов. Она лгала мужу второй день подряд. — Понятно, — ровно произнес Саске. В воздухе повисла неловкая пауза. Хината уже приготовилась услышать осуждение или холодную нотацию о том, что ложь в браке — это нерационально, но вдруг услышала тихий, короткий смешок. Она удивленно подняла голову. — Зная этого идиота, — усмехнулся Саске, глядя куда-то поверх крыш в сторону резиденции Хокаге, — он сейчас наверняка наматывает круги по кухне и придумывает сотню самых невероятных причин твоего отсутствия. От похищения инопланетянами до секретной миссии ранга S. На губах Учихи играла легкая, едва заметная улыбка. Она не была злой или насмешливой — она была теплой. В ней читалась ностальгия и странная, глубокая привязанность к шумному другу, которого он часто называл идиотом. Хината замерла, чувствуя себя совершенно обезоруженной. Она привыкла видеть Саске мрачным, сосредоточенным или холодным. Но сейчас, с этой улыбкой, он вдруг показался ей... человечным. В этот момент она отчетливо поняла: связь между её мужем и этим человеком была куда глубже и сложнее, чем она могла себе представить. Саске тоже ценил его. По-своему, молчаливо, скрытно, но ценил. Он знал привычки Наруто, знал ход его мыслей и, несмотря на внешнюю холодность, переживал за него. — Ты прав, — Хината слабо улыбнулась в ответ. — Он наверняка уже места себе не находит. Она выпрямилась и посмотрела на Учиху с новой решимостью. — Я обязательно всё расскажу ему, когда вернусь, — твердо пообещала она.  Саске кивнул, и его лицо снова приняло привычное спокойное выражение. — Хорошо, — сказал он. — Тогда до завтра. Он развернулся и, не оглядываясь, растворился в ночной тени переулка, оставив Хинату одну на перекрестке. Она глубоко вздохнула, собираясь с духом, и поспешила домой.