Луна в тени Ворона

Обычно в доме Узумаки утром стоял шум: Наруто, опаздывая, с громким чавканьем поглощал завтрак, ронял приборы и параллельно пытался натянуть сандалии. Но сегодня тишину нарушал лишь унылый стук палочек о край керамической миски. Хината собирала небольшую сумку у столешницы. Она то и дело бросала косые взгляды на мужа. Наруто сидел над тарелкой с рисом и омлетом, к которой почти не притронулся. Он с мрачным, обиженным видом ковырял палочкой несчастный кусок омлета, превращая его в кашу, и упорно смотрел в столешницу, избегая встречаться с женой глазами. Его плечи были опущены, а привычный ореол энергии словно потускнел. Вчерашний ночной разговор дался им непросто. Хината, как и обещала Саске, всё рассказала. И про просьбу Учихи, и про их поход к отцу. Наруто не кричал, не ругался. Он просто... сдулся. Хината тяжело вздохнула, застегивая молнию на сумке. Видеть его таким было невыносимо. — Наруто-кун, — мягко позвала она, подходя к столу. — Ты до сих пор дуешься? Наруто дернул плечом, но головы не поднял. Он с силой ткнул палочками в рис. — Хм. — Ты же знаешь, мы не хотели тебя расстраивать, — попыталась она сгладить углы, касаясь его плеча. Наруто вдруг резко отложил палочки и поднял на неё взгляд. В его голубых глазах плескалась смесь обиды и детского непонимания. — Почему вы ничего мне не сказали? — выпалил он, и в его голосе проскользнули нотки горечи. — Я что, маленький? Или я мешаю? Я бы мог пойти с вами! Поговорить с Хиаши! Он бы обязательно... Он запнулся, махнув рукой. — Он бы послушал меня! Я бы объяснил ему, как это важно, даттебайо! Зачем было устраивать эти тайные заговоры за моей спиной? Саске ведет себя как... как Саске, но ты, Хината? Вы с ним вдвоем решаете проблемы мировой безопасности, а я узнаю об этом последним, сидя на кухне? Я ведь Хокаге... ну, почти. Хината не смогла сдержать улыбку. Обиженный, надувшийся Наруто, который гонял по тарелке куски омлета, казался ей сейчас не будущим грозным Хокаге, а большим, милым ребенком. В этом была его простота и очарование, которые она так любила. — Наруто-кун, у тебя и так дел достаточно, — мягко произнесла она, наклоняясь к нему. — Ты учишься управлять деревней, тебе нельзя отвлекаться на каждый старый свиток. Оставь скучную бумажную работу Саске. Она быстро, чтобы он не успел возразить, чмокнула мужчину в щеку, от чего Наруто слегка растерялся и перестал терзать завтрак. — Всё, я побежала! Опаздывать нехорошо! — пролепетала она и, подхватив сумку, выскользнула из дома прежде, чем муж успел придумать новый аргумент. Саске уже ждал ее на перекрестке. Он стоял неподвижно, словно часть утреннего пейзажа, и, едва завидев девушку, кивнул в знак приветствия, развернулся и направился в сторону квартала Хьюга. Хинате пришлось немного пробежать, чтобы поравняться с его широким шагом. — Я рассказала Наруто, — выдохнула она, восстанавливая дыхание. Саске лишь снова кивнул, не замедляя хода. Казалось, эта новость его ничуть не удивила и не обеспокоила. Они беспрепятственно прошли в архив. Стража, помня приказ Хиаши, пропустила их, хотя и сверлила спину Учихи тяжелыми взглядами. Оказавшись в прохладной тишине подземелья, они привычно заняли свои места. Работа закипела. Сегодня дело наконец-то сдвинулось с мертвой точки: шифр начал поддаваться. Это было похоже на распутывание сложнейшего узла: стоило потянуть за одну ниточку, как ослабевала другая. Хината то и дело активировала Бьякуган, сверяя потоки чакры в свитке с описаниями в древних книгах, которые она приносила охапками. Саске же, полностью погруженный в процесс, быстро выписывал расшифрованные фрагменты, иногда бормоча что-то себе под нос. Изредка они обменивались короткими фразами: «Посмотри здесь», «Это совпадает?», «Да, это тот самый диалект». Спустя несколько часов напряженной работы Хината отложила перо и подошла к одному из высоких стеллажей в поисках нужного ей справочника. Саске, воспользовавшись паузой, откинулся на спинку стула и размял шею. Его взгляд лениво скользнул по залу и зацепился за фигуру Хинаты. Она стояла к нему спиной, внимательно осматривая корешки книг. Вдруг её плечи приподнялись — она нашла то, что искала. Хината воодушевиленно вздохнула и потянулась к самой верхней полке. Саске с неожиданным интересом стал наблюдать за этой картиной. Книга стояла высоко. Слишком высоко для миниатюрной Хинаты. Она привстала на носочки, вытягивая руку до предела, её пальцы касались корешка, но ухватить том не получалось. Она смешно подпрыгнула пару раз, но книга, словно издеваясь, оставалась на месте. Недолго думая Хината решительно вернулась к столу. Она подхватила тяжелый деревянный стул и, неуклюже обняв его, понесла обратно к стеллажу. Установив стул, она, придерживаясь за полку, забралась на него с серьезным и сосредоточенным видом, словно покоряла горную вершину. — Хах, — тихий, едва слышный смешок сорвался с губ Саске. Это было непроизвольно. Вся эта сцена — её упорство, её маленькая фигурка на огромном стуле, её серьезность в борьбе с книгой — показалась ему забавной. Хината, обладая отличным слухом, моментально отреагировала. Она замерла с книгой в руках и резко обернулась, едва не потеряв равновесие. — Саске-кун? Но Учиха уже сидел, низко склонившись над пергаментом. Его лицо было непроницаемым, а перо быстро скользило по бумаге. Он выглядел настолько погруженным в работу, словно вообще не замечал её присутствия последние десять минут. Хината моргнула. Показалось? С легким недоумением она спустилась со стула, вернула его на место и села напротив, снова активируя Бьякуган. Но стоило ей взяться за перо, как тяжелая дубовая дверь архива с грохотом распахнулась. В помещение, разогоняя вековую пыль и тишину, ураганом ворвалась Ханаби. — Так и знала! — обиженно протянула она, уперев руки в бока. — Вы уже здесь! Она промаршировала к столу, сверкая глазами. — Хината! Ты обещала потренироваться со мной утром! И что в итоге? Я ждала тебя на полигоне битый час, пока не догадалась проверить архив! Хината тут же сжалась, заливаясь краской стыда. Она совершенно забыла о тренировке.  — Ханаби, прости, пожалуйста... — начала она, виновато опуская глаза. — Мы так увлеклись, свиток наконец-то начал поддаваться, и я... — Никаких «и»! — отрезала Ханаби. — Раз утренняя тренировка была бессовестно пропущена, я забираю тебя прямо сейчас. Немедленно. Хината растерянно посмотрела на сестру, а затем перевела взгляд на Саске, ища поддержки. — Но, Ханаби... разобраться со свитком сейчас важнее, правда. Саске-кун... — она посмотрела на него с надеждой. Саске, не поднимая головы, сухо произнес: — Она права. Мы не можем прерваться сейчас. Поток чакры в печати нестабилен, если остановить расшифровку, мы потеряем нить. Ханаби прищурилась. Отказ её явно не устроил. — Ах, нестабилен? — переспросила она с опасной сладостью в голосе. Не спрашивая разрешения, она легко запрыгнула прямо на их рабочий стол, бесцеремонно отодвинув рукой стопку книг. Сев на краешек стола прямо перед носом у Саске, она начала громко, в красках рассказывать: — А вот на моей последней миссии, представляешь, Саске-сан, мы гнались за бандитами три дня! И там был один такой, с огромным шрамом, он кричал... Её голос эхом отскакивал от стен архива. Она тараторила без умолку, намеренно растягивая слова и действуя на нервы. Саске попытался игнорировать её, но вена на его виске начала отчетливо пульсировать. Сосредоточиться в таком балагане было невозможно. Осознав, что терпения у Учихи, очевидно, не занимать и он готов терпеть шум, Ханаби решила перейти к более радикальным мерам. Она ловко соскочила со стола и, прежде чем кто-либо успел среагировать, выхватила драгоценный свиток прямо из-под руки Саске. — А ну-ка, что тут у нас такого важного? — она отскочила на пару метров, активируя Бьякуган и с деланым интересом разглядывая реликвию. — Ого, какие закорючки! — Ханаби-чан, пожалуйста, осторожнее! — в ужасе пролепетала Хината, вскакивая со стула.  Но Ханаби лишь подкинула свиток в воздух и поймала его, нагло улыбаясь Учихе. Терпение Саске лопнуло.  Он медленно поднялся, отодвинув стул с неприятным скрежетом. Его взгляд был мрачным, но он понимал: с этой девчонкой спорить бесполезно, она не отступит, пока не получит своё. А работать, когда над душой стоит Ханаби Хьюга, — это пытка, которую не заслужил даже он. — Сделаем перерыв, — ледяным тоном объявил он. — Два часа. Он подошел к сестре Хинаты и требовательно протянул руку ладонью вверх. — Верни. Ханаби победно ухмыльнулась. Её глаза сияли триумфом. Она аккуратно, даже с некоторой торжественностью, вложила свиток в руку Саске. — Вот и славно! — просияла она, поворачиваясь к сестре. — Что ж, Хината, у нас целых два часа! Идем, я выбью из тебя всю эту архивную пыль! Хината быстро сменила свою повседневную одежду на тренировочную форму, которую ей одолжила сестра: плотную черную кофту с длинным рукавом, не стесняющую движений, и свободные штаны. Переодевшись, она вышла на деревянный настил семейного додзё. Воздух здесь был свежим и звенел от тишины, но это спокойствие было обманчивым. Напротив стояла Ханаби, разминая кисти рук. В её глазах горел азарт хищника, почуявшего добычу. — Готова? — коротко спросила она. — Да, — выдохнула Хината. Она приняла классическую стойку клана Хьюга: ноги широко расставлены, одна рука выставлена вперед, другая прижата к корпусу. Вены вокруг её глаз вздулись, мир потерял цвета, превратившись в карту потоков чакры. — Бьякуган! Не успело эхо её голоса затихнуть, как Ханаби сорвалась с места. Первые минуты боя напоминали избиение. Ханаби, находящаяся на пике своей формы, двигалась с пугающей скоростью. Её ладони мелькали, рассекая воздух, нацеленные в тенкецу сестры. Хината, отвыкшая от таких скоростей, едва успевала реагировать. Она пятилась, уходила в глухую оборону, сбивая удары сестры в последний момент. Её движения были скованными, «ржавыми». Раз — она пропустила легкий тычок в плечо. Два — Ханаби подсекла её, заставив пошатнуться. Три — ладонь сестры остановилась в миллиметре от её лба. Хината тяжело дышала, чувствуя, как горят легкие. Тело не слушалось так, как раньше. — Эй, сестренка! — весело крикнула Ханаби, легко отпрыгивая назад и даже не запыхавшись. — Наруто тебя совсем разбаловал? Если так пойдет дальше, мне придется драться одной рукой, чтобы было честно! Эта безобидная, в общем-то, поддевка ударила больнее, чем джукен. Хината замерла. Внутри неё, где-то под слоем домашнего уюта и мягкости, шевельнулась гордость. Она — бывшая наследница. Она сражалась в Четвертой Мировой Войне. Она стояла бок о бок с сильнейшими шиноби мира. «Соберись, — приказала она себе. — Ты не слабая». Хината закрыла глаза на секунду, делая глубокий, медленный вдох через нос. Она представила, как чакра наполняет каждую клетку её тела, вымывая неуверенность. Когда она открыла глаза, взгляд её изменился. В нем исчезла растерянность, уступив место ледяному спокойствию. — Еще раз, — тихо сказала она. И в этот раз атаковала первой. Она рванула вперед, сокращая дистанцию в одно мгновение. Ханаби, ожидавшая очередной вялой защиты, едва успела выставить блок. Хлоп! Ладони Хинаты врезались в защиту сестры с такой силой, что Ханаби проскользила назад по деревянному полу. Не давая сестре опомниться, Хината закружилась в танце Мягкого Кулака. Её удары стали точными, хлесткими и стремительными. Она больше не пятилась. Она давила, заставляя Ханаби отступать. Ухмылка медленно сползла с лица младшей сестры. Ханаби поняла: шутки кончились. Она стала серьезнее. Её расслабленная поза исчезла, сменившись предельной концентрацией. Ханаби пришлось включиться на полную мощность. Она начала перехватывать удары Хинаты, контратаковать, искать бреши, но с каждой секундой делать это становилось всё сложнее. Хината вошла в ритм. Её «ржавчина» осыпалась, обнажая сталь, закаленную в боях. Две фигуры кружили по додзё, обмениваясь ударами такой скорости, что обычный глаз не смог бы за ними уследить. Ханаби с удивлением и нарастающим восторгом осознавала: старшая сестра не просто не забыла основы — она всё еще была чертовски опасна. Так проходила их тренировка: изматывающая, но приносящая давно забытое удовлетворение. Они делали короткие перерывы, чтобы восстановить дыхание и сделать глоток воды, а затем снова возвращались в круг, скрещивая ладони. Старшая сестра уже почти не уступала. Она вошла в тот самый боевой транс, когда тело действует быстрее мысли, а чакра течет свободно и мощно. Она готовилась перехватить атаку сестры и провести ответный удар в корпус, как вдруг... Её концентрация рассыпалась, словно карточный домик на ветру. Рука Хинаты замерла на полпути, а взгляд, до этого прикованный к точкам чакры противника, невольно метнулся в сторону входа в поместье. Бьякуган, который сканировал пространство на 360 градусов, уловил приближение знакомой, холодной и мощной чакры. Этой доли секунды замешательства Ханаби хватило с лихвой. Она легко прошла сквозь разрушенную защиту сестры, но вместо удара лишь мягко коснулась пальцами лба Хинаты, обозначая свою победу. — Попалась, — выдохнула Ханаби, опуская руку. Хината моргнула, возвращаясь в реальность, и деактивировала додзюцу. Она выглядела смущенной тем, как легко потеряла контроль. Ханаби же, проследив за взглядом сестры, быстро поняла причину такого внезапного провала. К додзё, неслышно ступая по деревянному настилу веранды, приближался Саске. Ровно два часа истекли, и Учиха, пунктуальный до тошноты, вернулся за своим «надзирателем». Саске остановился у края тренировочной площадки. Он был всё в том же плаще, невозмутимый и спокойный, словно и не его присутствие только что сорвало спарринг сильнейших куноичи клана Хьюга. — Перерыв окончен, — коротко бросил он, даже не поздоровавшись.  Его взгляд скользнул по раскрасневшейся после боя Хинате, задержавшись на ней буквально на мгновение дольше, чем того требовали приличия, прежде чем он развернулся, чтобы идти обратно к архиву. Ханаби не собиралась отпускать его так просто. Она спрыгнула с крыльца додзё и, уперев руки в бока, крикнула ему вслед: — Эй, не так быстро! У тебя там что, встроенный хронометр в голове? Ровно сто двадцать минут, секунда в секунду. Ты до ужаса скучный и предсказуемый, Учиха. Никакой спонтанности! Хината ожидала, что Саске, как обычно, проигнорирует выпад сестры и просто продолжит идти. Но он вдруг остановился. Мужчина медленно повернул голову, бросив на Ханаби косой взгляд через плечо. — А ты слишком громкая, — спокойно парировал он, и уголок его губ едва заметно дрогнул в подобии ухмылки. — Считай, что мы квиты. Хината замерла, удивленно приоткрыв рот. Саске Учиха только что... отшутился? Обычно он отвечал либо молчанием, либо угрозой, но этот сухой, саркастичный ответ был почти дружеским. Даже Ханаби на секунду опешила, не ожидая отпора, а затем рассмеялась, оценив выпад. — Один-один, Учиха! — крикнула она уже более миролюбиво. — Иди уже, забирай свою помощницу! Саске, не дожидаясь продолжения диалога, двинулся дальше к архиву. — Спасибо за тренировку, Ханаби! — поспешно поклонилась сестре Хината. Она подхватила свою сумку и побежала следом за удаляющейся темной фигурой. Ей пришлось прибавить ходу, чтобы догнать его. Вернувшись в прохладный полумрак архива, они вновь заняли свои места за широким столом. Атмосфера здесь разительно отличалась от тренировочного зала — тишина, запах старой бумаги и неподвижность. Саске потянулся к перу, но перед тем как окунуть его в чернильницу, невольно бросил быстрый взгляд на сидящую напротив Хинату. Она не стала переодеваться обратно в гражданское, оставшись в тренировочной форме. Плотная черная ткань кофты идеально облегала её силуэт, подчеркивая тонкую талию и плавные изгибы — ту самую женственную фигуру, которую Хината в обычной жизни старательно прятала за объемными куртками, многослойными накидками и привычной скромностью. Сейчас же, разгоряченная после боя, она выглядела иначе. Более настоящей. Более живой. Саске отвел взгляд, чувствуя странный диссонанс. В его голове всплыл образ Ханаби — яркой, дерзкой, бесцеремонной. И Хината — тихая, сдержанная, мягкая. Как в одной семье, под надзором одного и того же сурового отца, могли вырасти настолько полярные личности? — Твоя сестра слишком шумная, — внезапно подметил он, нарушая тишину. В его голосе не было злости, скорее — сухая констатация факта, смешанная с легким недоумением. Хината, которая в этот момент водила пальцем по строчкам книги, прервалась. Она медленно подняла голову, и в её глазах мелькнула тень грустной улыбки. — Раньше она была совершенно другая, — тихо ответила она, глядя куда-то сквозь Саске, словно обращаясь к воспоминаниям. — В детстве она была... холодной, — продолжила Хината, и её пальцы невольно сжали край стола. — Очень серьезной и сосредоточенной. Похожей на маленького взрослого, который забыл, как улыбаться. Когда отец... когда он разочаровался во мне, вся тяжесть ожиданий клана легла на её плечи. Хината вздохнула, глядя на пляшущий огонек лампы. — Ей пришлось стать идеальной наследницей. Жесткой, бескомпромиссной. У неё не было времени на игры, на шалости, на то, чтобы быть просто ребенком. Она была как натянутая струна, готовая лопнуть в любой момент. Саске перестал писать. Он не смотрел на Хинату, но она чувствовала, что он слушает каждое слово. Тема «идеальных наследников» была ему знакома до боли. Он, как никто другой, знал, что делает с детьми груз ответственности и ожиданий отца. — То, какая она сейчас... — голос Хинаты потеплел, в нем зазвучала нежность. — Такая живая, громкая, дерзкая — думаю, это её способ наверстать упущенное. После войны, когда правила клана смягчились, она словно вырвалась на свободу. Она проживает то детство, которого у неё не было. И я... я счастлива видеть её такой. Пусть даже она иногда и перегибает палку. В архиве повисла тишина. Саске макнул перо в чернильницу, глядя на темную жидкость. — Тяжесть клана, — глухо произнес он, и в этом звуке проскользнуло нечто личное, тяжелое, словно эхо его собственного прошлого. — Она либо ломает человека окончательно, либо заставляет его кричать как можно громче, чтобы просто доказать самому себе: «Я всё еще жив». Он наконец поднял взгляд на Хинату, и в его единственном глазу на мгновение отразилось нечто похожее на мрачное уважение. — Ей повезло, что у неё есть сестра, которая это понимает. Моему брату повезло меньше. Саске на секунду задержал на ней взгляд, словно взвешивая её искренность, а затем резко отвел его обратно к свитку. — Вернемся к работе, — коротко оборвал момент Учиха, возвращая свою привычную маску отстраненности. — Мы почти закончили третью секцию. Хината замерла, не в силах сразу переключиться на сухие строчки расшифровки. Имя «Итачи» не прозвучало вслух, но оно незримой, тяжелой тенью встало между ними в этом пыльном архиве. Итачи Учиха. Гений, отступник, убийца... и бесконечно любящий брат. Хината посмотрела на склоненную голову Саске. Его черные волосы падали на лицо, скрывая эмоции, но она физически ощутила исходящую от него волну ледяного одиночества. «Ему повезло меньше...» Её сердце болезненно сжалось. Она вдруг с кристальной ясностью осознала пропасть между их судьбами. Она и Ханаби, несмотря на жестокость отца, навязанное соперничество и годы отчуждения, остались живы. Они остались вместе. У них было время, чтобы перерасти обиды, понять друг друга и снова стать семьей. У них был шанс всё исправить. У братьев Учиха этого шанса не было. Итачи нес тяжесть всего клана, тяжесть деревни и войны на своих плечах в абсолютном вакууме. Он оберегал Саске из тьмы, позволяя младшему брату ненавидеть себя, лишь бы тот стал сильным. Это была любовь, замешанная на крови и лжи во спасение. Страшная, жертвенная, искалеченная любовь. Хината закусила губу, глядя на профиль мужчины. Как же ему, должно быть, больно жить с этим. Саске остался один, неся память о брате, как незаживающую рану. Ей безумно захотелось сказать что-то теплое, что-то утешающее. Сказать, что Итачи наверняка гордился бы им сейчас. Но она вовремя остановила себя. — Да, — тихо ответила она, беря себя в руки и возвращаясь к реальности. — Третья секция. Дело близилось к вечеру. Тени в углах архива сгустились, и пламя масляных ламп теперь казалось ярче, выхватывая из полумрака их склоненные фигуры. Расшифровка шла успешно, но напряжение давало о себе знать. Саске отложил в сторону очередной исписанный лист и с силой потер глаза костяшками пальцев. Это был мимолетный жест усталости, который он позволил себе, думая, что Хината не видит. Но она, конечно же, заметила. Молча девушка поднялась со своего места и неслышно подошла к двери. Приоткрыв тяжелую створку, она тихо попросила дежуривших снаружи охранников организовать чай. Спустя несколько минут на столе появился лакированный поднос. Хината взяла чайник и наполнила первую пиалу темной, ароматной жидкостью, после чего пододвинула чашку к его руке. Саске машинально потянулся к пиале. Он поднес её к губам, ожидая привычного «гостеприимного» сладкого привкуса. Он сделал глоток — и замер. Чай был терпким, горьким, идеально крепким. Он медленно опустил чашку на стол и вопросительно посмотрел на Хинату поверх пара. — Ты не добавляешь мне сахар, — заметил он. Это не звучало как упрек, скорее, как искреннее удивление. В большинстве домов гостю обязательно старались подсластить напиток. — Почему? Хината, которая как раз добавляла ложечку меда в свою чашку, подняла на него спокойный взгляд. — Сакура-чан однажды упоминала, что ты терпеть не можешь сладкое, — просто ответила она, легкая улыбка тронула её губы. — Я запомнила. Саске посмотрел на темную жидкость в своей чашке. Сакура... Конечно, она знала такие мелочи. Но то, что Хината не просто услышала это в случайном разговоре, но и сохранила в памяти, было неожиданно. — Ясно, — коротко произнес он, снова поднося пиалу к губам. Горечь чая показалась ему еще приятнее. Саске больше не заговаривал, полностью уйдя в работу, а Хината, стараясь не нарушать его сосредоточенность, лишь изредка подавала нужные свитки. Скрип пера по пергаменту и мерное дыхание лампы — эти звуки стали ритмом их общего вечера. В какой-то момент Хината невольно бросила взгляд на настенные часы, висевшие у входа в архив. Стрелки неумолимо приближались к отметке «X». Она вздрогнула, осознав, как быстро пролетело время. — Уже половина десятого, — негромко произнесла она, откладывая справочник. — Саске-кун, мне пора. Я обещала Наруто-куну вернуться к десяти. Саске даже не вздрогнул. Он медленно закончил выводить сложный символ, подождал пару секунд, пока впитаются чернила, и лишь тогда поднял голову. В его взгляде еще читалась глубокая отрешенность человека, только что вынырнувшего из дебрей древних текстов. — Мы закончили логический блок, — сухо констатировал он, вставая и сворачивая свои записи. — На сегодня достаточно. Он дождался, пока она соберет свои вещи, и погасил лампу. В полумраке архива его фигура казалась еще массивнее и темнее. — Провожу, — бросил он, когда они вышли на свежий ночной воздух. На развилке дорожек, одна из которых вела к воротам поместья, а другая — к тренировочному залу, Хината притормозила. — Мне нужно забежать в додзё, — сказала она, указывая в сторону деревянного строения. — Я оставила там свою одежду. Она ожидала, что на этом они и попрощаются. Саске не любил пустых ожиданий, и стоять под дверью было совсем не в его стиле. Хината уже набрала воздуха, чтобы сказать: «Спасибо за работу, увидимся завтра», будучи уверенной, что он просто кивнет и исчезнет. Но Саске не исчез. Вместо этого он молча, засунув руку в карман, свернул на дорожку, ведущую к додзё, и, пройдя пару шагов, остановился, ожидая её. Хината удивленно моргнула. — Ты... подождешь? Учиха лишь повел плечом, словно это было само собой разумеющимся. —  Иди переодевайся. Хината почувствовала, как тепло разливается в груди от этой странной, молчаливой заботы. Видимо, он твердо решил доставить её до двери дома в целости и сохранности. — Я быстро! — кивнула она и поспешила в додзё, стараясь не задерживать его ни на минуту. Хината не задержалась. Теперь на ней снова была её привычная куртка с высоким воротником, в который она по привычке слегка прятала подбородок от колючего ночного воздуха. Саске оттолкнулся от ствола дерева. Лунный свет падал на его правую сторону, оставляя левую, там, где под темной тканью плаща скрывалась пустота на месте руки, в глубокой тени. Они вышли за пределы квартала Хьюга. Под ногами мерно и звонко хрустел снег, искрясь в свете фонарей. В этой тишине звук их шагов казался оглушительным. Саске шел чуть правее, так, чтобы его единственная рука была ближе к ней — не то защитный жест, не то простая случайность. Когда впереди показался дом Узумаки, из окон которого лился мягкий, уютный желтый свет, Хината замедлила шаг. Она представила, как Наруто сейчас, скорее всего, сидит на диване с заваренным раменом и ждет её, чтобы в деталях пожаловаться на «скучные бумаги». Они остановились у невысокого забора. Девушка повернулась к Учихе. Ветер растрепал её волосы, и одна прядь прилипла к губам. — Саске-кун, — начала она, глядя на него снизу вверх. — Наруто наверняка приготовил ужин... или, по крайней мере, заказал его. Может, зайдешь? Саске посмотрел на светящиеся окна. Там был шум, там была жизнь, там был его лучший друг, который наверняка обрушил бы на него поток восторженных криков, стоило ему переступить порог. Учиха слегка качнул головой, и в уголках его глаз промелькнуло нечто, подозрительно похожее на иронию. — Нет, — произнес он, и в его голосе послышались сухие, саркастичные нотки. — Пожалуй, откажусь. Мне на сегодня вполне хватило Ханаби. Если я проведу вечер еще и в компании Наруто, тишина архива завтра покажется мне раем. Хината невольно прыснула, прикрыв рот ладонью. Сравнение Ханаби с Наруто в плане шумности было на редкость метким. — Хорошо, я понимаю, — улыбнулась она, и её глаза в полумраке блеснули мягким светом. — Тогда до завтра. Утром у меня спарринг с сестрой, мы закончим к десяти. Буду ждать тебя у входа в архив. Саске кивнул. Его лицо снова стало непроницаемым, но он не спешил уходить сразу. — К десяти, — повторил он, словно закрепляя это время в памяти. — До завтра. Он развернулся и быстро скрылся в ночной тени, двигаясь так бесшумно, что даже хруст снега под его ногами затих почти мгновенно. Хината постояла еще немного, глядя туда, где только что стоял последний Учиха, а затем, глубоко вдохнув морозный воздух, направилась к ярко освещенному крыльцу своего дома.