Луна в тени Ворона

Утренний воздух в поместье Хьюга был пропитан запахом мокрой древесины и горьковатой хвои. В тренировочном зале, защищенном от посторонних глаз высокими стенами, ритмично звучали хлопки ладоней и тяжелое дыхание. Ханаби тяжело дышала. Ее атаки становились резче, злее, но Хината, казалось, видела каждое движение насквозь. Мягкая ладонь старшей сестры раз за разом уводила удары в сторону, не давая Ханаби ни единого шанса пробить оборону. — Черт, — выдохнула младшая, резко отпрыгнув назад. Ее сандалии прочертили две борозды в утоптанной земле. Она выпрямилась, и в ее глазах, обычно озорных, блеснула холодная решимость. — Обычным джукеном тебя уже не пронять, сестра. Ты стала... слишком сосредоточенной. Хината не ответила, лишь заняла оборонительную стойку. В ней не было агрессии, только мягкая, непреклонная готовность. — Что ж, тогда попробуем иначе, — губы Ханаби тронула дерзкая ухмылка. Она сложила серию быстрых печатей, и её кисти внезапно окутало странное сияние — не привычное мягкое свечение чакры, а резкие, вибрирующие всполохи глубокого синего цвета. — Посмотрим, как ты отобьешь это. Атака последовала мгновенно. Ханаби больше не целилась в тенкецу; её удары стали режущими, агрессивными. Хината ушла в глухую оборону, инстинктивно чувствуя исходящую от новой техники угрозу. Выждав момент, она наотмашь отбила ладонь сестры, намереваясь увести удар в сторону, но в ту же секунду вскрикнула. Острая, режущая боль прошила руку до самого плеча. Ощущение было такое, будто по венам пустили битое стекло. Онемение мгновенно поползло от запястья к локтю, превращая конечность в бесполезный, тяжелый груз. — Суть этой техники — разрыв, — пояснила Ханаби, не прекращая наступления. — Она обрезает потоки чакры противника при малейшем контакте. Даже если ты заблокируешь удар, ты всё равно проиграешь. Хината едва успевала уворачиваться, чувствуя, как левая рука висит плетью. Сестра не шутила. Это не был просто дружеский спарринг — Ханаби требовала от нее максимума. Узумаки глубоко вдохнула. Она сконцентрировала остатки энергии в здоровой руке и начала восстанавливать поток в поврежденной. Воздух вокруг нее закружился, и в следующее мгновение из ее ладоней вырвались два призрачных льва.  — Джухо Сошикен! ["Стиль мягкой руки: Кулаки львов-близнецов"] — прошептала она. Две массивные львиные головы из фиолетовой чакры материализовались на её руках. Их стили столкнулись: синие «лезвия» Ханаби вгрызались в густую чакру Хинаты, пытаясь её разрезать, но Львы поглощали и рассеивали часть воздействия. Тем не менее, каждый контакт отдавался в теле Хинаты тупой болью — онемевшая рука всё еще пульсировала, напоминая о том, насколько опасна новая техника сестры. В этот момент в тени дверного проема возник силуэт. Саске Учиха явился ровно к десяти. Он стоял, прислонившись спиной к косяку. Его глаза внимательно следили за траекториями их движений.  Хината же была сконцентрирована лишь на сестре. Она видела, как синие вспышки чакры младшей мелькают перед глазами, видела капли пота на её лбу. Хината сделала выпад, пытаясь перехватить инициативу, но онемевшая рука подвела её. Ханаби, воспользовавшись мимолетной заминкой, сделала обманный выпад вниз, а когда Хината закрыла корпус, резко сменила траекторию. Удар пришелся точно в область солнечного сплетения. Хината охнула, воздух вылетел из груди, и она пошатнулась, опускаясь на одно колено. Львы на ее руках растаяли, оставив после себя лишь легкое марево. — Победа за мной, — выдохнула Ханаби, тут же деактивируя технику. Воцарилась тишина, нарушаемая только их прерывистым дыханием. Саске наконец отделился от стены и сделал несколько шагов в их сторону. На его лице не отразилось ни одобрения, ни скуки — только холодная аналитика. Ханаби, заметив его, выпрямилась и лукаво прищурилась. На ее губах заиграла привычная ехидная улыбка. — Ну и ну, Учиха-сан, — протянула она, вытирая пот со лба. — Похоже, твой хваленый встроенный хронометр сломался. Мог бы остановить бой еще пять минут назад и спасти свою «помощницу» от синяков. Саске остановился в паре шагов от них. Его взгляд на мгновение задержался на тяжело дышащей Хинате, на её подрагивающей руке, а затем вернулся к Ханаби. — Я пришел за партнером для работы, а не за учеником, которого нужно спасать, — его голос прозвучал сухо, почти безвкусно. Он перевел взгляд на Хинату, и в глубине его зрачка на долю секунды мелькнуло что-то похожее на вопрос. — Идти сможешь? Хината с трудом сделала вдох, чувствуя, как в груди все еще горит после точного удара сестры. Онемение в руке медленно сменялось ноющей, пульсирующей болью — верный признак того, что каналы чакры пытались восстановиться после грубого «обрезания» техникой Ханаби. Она подняла взгляд на Саске. Он стоял на фоне старых стен поместья, прямой и темный, как высеченная из камня статуя. В его вопросе не было мягкости, только проверка на функциональность. Но именно эта его прямолинейность сейчас парадоксальным образом придала ей сил.  — Смогу, — тихо, но твердо ответила она. Хината оперлась на здоровую руку и медленно поднялась. Колени на мгновение подогнулись, и Ханаби инстинктивно дернулась вперед, чтобы поддержать сестру, но Хината едва заметным жестом остановила её. Она выпрямилась, поправила шорты и глубоко, хоть и болезненно, выдохнула. — Пойдем, Саске-кун, — добавила она, стараясь, чтобы голос не дрожал. Ханаби фыркнула, скрестив руки на груди, и перевела скептический взгляд с сестры на Учиху. — Ты слишком суров к ней, — бросила она Саске, хотя в её голосе уже не было прежней колкости, только усталость после боя. — Твои архивы никуда не убегут, а ей не помешало бы немного отдыха. Но вы оба, кажется, одинаково упрямы. Саске проигнорировал замечание младшей Хьюга. Он лишь коротко кивнул Хинате, принимая её ответ, и развернулся в сторону выхода. Хината пошла следом, стараясь держать спину ровно, хотя каждый шаг отдавался глухим эхом в грудной клетке. Учиха не оборачивался, но и не ускорял шаг, словно негласно подстраиваясь под её замедленный темп. На улице утренняя прохлада немного облегчила состояние, но стоило им войти в архив и спуститься по ступеням, как тяжелый, сухой воздух хранилища снова сдавил легкие. Они вернулись в свой привычный ритм. Саске занял свое место за центральным столом, где всё еще лежали вчерашние книги и свитки. Хината опустилась на свой стул, чувствуя, как дрожат мышцы ног. Нужно было работать. Сделав глубокий вдох, она сложила печать. — Бьякуган! Вены у висков вздулись, зрение привычно должно было пронзить стены и бумагу, но вместо четких структур и потоков чакры мир перед глазами превратился в калейдоскоп серых пятен. Резкая, колющая боль, похожая на ожог, заставила её охнуть. Хината тут же деактивировала глаза и прижала ладони к лицу. Глаза жгло так, словно в них плеснули кислотой. Техника Ханаби всё еще блокировала нормальную циркуляцию чакры, и любая попытка использовать додзюцу превращалась в пытку. «Кажется, на сегодня с глазами покончено», — с горечью подумала она, часто моргая, чтобы унять слезы. Она украдкой взглянула на Саске. Тот даже не поднял головы, полностью поглощенный расшифровкой сложного кандзи на пожелтевшем пергаменте. Его профиль в неверном свете ламп казался острым, почти хищным. Он работал с пугающей эффективностью, не отвлекаясь ни на что вокруг. Девушка почувствовала укол совести. Сидеть просто так, пока он делает всю основную работу, казалось ей неправильным. Она огляделась. Если она не может видеть сквозь свитки, она может хотя бы систематизировать внешние данные. Её взгляд зацепился за массивный том в кожаном переплете на самой верхней полке. Девушка поднялась, подавляя стон. Тело ныло, а правая рука всё еще плохо слушалась. Хината подошла к стеллажу и поняла, что книга слишком высоко. Мысль о том, чтобы тащить стул через весь зал, когда каждое движение отзывалось болью в ребрах, была почти невыносимой, но она всё равно сделала шаг в сторону мебели. Она не успела даже коснуться спинки стула. Тень накрыла её раньше, чем она услышала шаги. Саске оказался сзади так внезапно, что Хината невольно вздрогнула, ощутив кожей холод его присутствия и едва уловимый запах дорожной пыли и металла. Его рука — длинная, бледная — взметнулась вверх над её головой. Без единого слова, словно это было самым естественным действием в мире, Саске подцепил тяжелый том пальцами и снял его с полки. Он не посмотрел на неё. Просто опустил книгу ей в руки, его пальцы лишь на мгновение коснулись обложки рядом с её ладонями. — Не трать силы на лишние движения, — бросил он своим обычным ровным тоном. Не дожидаясь ответа, Саске прошел дальше вдоль стеллажей. Он медленно двигался мимо рядов, его глаз внимательно сканировал корешки и печати на тубусах, словно он искал что-то конкретное, ведомое только ему одному. Хината прижала холодную книгу к груди, чувствуя, как сердце бьется чуть быстрее — то ли от боли в легких, то ли от странного, молчаливого жеста заботы, который Учиха попытался замаскировать под обычное нежелание тратить время. По крайней мере, ей почему-то хотелось так думать.  Хината вернулась на свое место, стараясь садиться как можно тише, чтобы не разрушить хрупкую тишину архива. Тяжелый том лег на стол с глухим стуком. Она открыла первую страницу, но буквы плыли перед глазами, сливаясь в неразборчивые черные нити. Напротив нее Саске сидел неподвижно, лишь мерцание Риннегана в полумраке выдавало его неестественную концентрацию — он сканировал текст с пугающей скоростью, перелистывая страницы едва заметным движением пальцев. Ей хотелось соответствовать. Хотелось быть такой же полезной, такой же неутомимой, но каждое дыхание отдавалось в груди острым уколом. Хината сжала зубы и потянулась к ручке, чтобы сделать пометку на полях. Но стоило пальцам коснуться гладкого пластика, как руку прошил резкий спазм. Пальцы бесконтрольно разжались, и ручка с сухим стуком покатилась по каменному полу, звук эхом разнесся под сводами потолка. Девушка замерла, глядя на свои подрагивающие ладони. Она украдкой взглянула на Саске, боясь увидеть в его глазах осуждение или пренебрежение. Учиха не пошевелился, продолжая изучать свиток, словно и не заметил её неуклюжести. Но Хината знала — он замечает всё. Чувство вины комом подступило к горлу. Она не хотела быть обузой, не хотела показывать слабость, но тело больше не подчинялось воле. Ей нужен был не просто отдых, ей нужно было время, чтобы собрать себя по кусочкам. — Саске-кун, — голос прозвучал тише и неувереннее, чем ей хотелось бы. — Давай… закончим пораньше. Саске замер. На мгновение показалось, что он проигнорирует её просьбу, но затем он шумно, почти раздраженно выдохнул. Не глядя на неё, он резким жестом отодвинул от себя книги и коротко кивнул. Он поднялся первым, методично и быстро расставляя тома обратно по полкам, возвращая их в тот строгий порядок, который был нарушен их присутствием. Хината, чувствуя, как щеки горят от стыда, пробормотала слова благодарности и поспешила к выходу. Ей нужно было забрать куртку из тренировочного зала. Прохладный воздух коридоров поместья Хьюга приятно коснулся разгоряченного лица, принося мимолетное облегчение. Кое-как натянув куртку, Узумаки поморщилась — движения давались с трудом. «Нужно зайти в аптечную лавку за травами», — пронеслось в голове. Рецепт её клана, передававшийся веками, казался единственным, что могло быстро восстановить поврежденные каналы чакры и снять онемение. Когда она вышла на улицу, Саске уже ждал её, прислонившись спиной к массивной каменной стене у ворот. — Идем, — бросил он, когда она подошла достаточно близко. Они двинулись по направлению к главной улице. Хината шла чуть позади, чувствуя, как холодный зимний ветер пробирается под одежду. Дойдя до развилки, где дорога уходила в сторону торговых кварталов, Хината остановилась. Солнце стояло еще высоко, заливая Коноху ярким, но по-зимнему холодным светом. Снег на крышах поблескивал, а резкие порывы ветра напоминали о том, что день лишь кажется теплым. — Саске-кун, я хотела зайти за травами, — тихо произнесла она, поправляя воротник. Она сделала небольшую паузу, давая ему возможность уйти. Это был вежливый намек на то, что их пути могут разойтись здесь, и ему вовсе не обязательно тратить время на походы по лавкам. Однако Саске лишь едва заметно сузил глаза и, не произнеся ни слова, поровнялся с ней, давая понять, что прощаться прямо сейчас не намерен. Хината удивленно моргнула, но поспешила в сторону аптечных лавок, чувствуя, как внутри разливается странное тепло от его молчаливого присутствия. Она шла чуть впереди, кутаясь в куртку и высматривая нужную вывеску. В тени зданий дорога оставалась скользкой; ночной мороз превратил талый снег в коварную прозрачную корку. Хината, погруженная в мысли о рецепте, не заметила ледяного участка под ногами. Миг — и равновесие исчезло. Нога предательски скользнула в сторону. Девушка не успела даже вскрикнуть, как почувствовала опору. Саске среагировал мгновенно, словно ожидал этого. Она лишь слегка упала спиной ему на грудь, чувствуя твердость его тела и уверенную хватку единственной руки, которая придержала её за плечо. — Смотри под ноги, — ровно произнес он прямо ей над ухом. — Прости... спасибо, — выдохнула Хината, чувствуя, как щеки вспыхнули ярче, чем от мороза. Они дошли до лавки, где Хината быстро выбрала всё необходимое: корень аконита, сушеную лилию и несколько специфических трав. Саске молча наблюдал, как она бережно укладывает свертки в сумку. — Зачем тебе все эти травы? — спросил он, когда они вышли на улицу. — Часть из этого — сильные анестетики. — В нашем клане многие пользуются этим рецептом после особенно тяжелых тренировок, — начала объяснять Хината, стараясь игнорировать ноющую боль в боку. — Он помогает восстановить поток чакры, если каналы были... Договорить она не успела. Резкий, радостный лай разорвал тишину улицы. Огромное белое облако шерсти вылетело из-за поворота и на полном ходу врезалось в Хинату, едва не сбив её с ног снова. — Акамару! — Хината просияла. Её лицо мгновенно преобразилось, усталость словно рукой сняло. Она со смехом запустила руку в густую шерсть пса, который восторженно облизывал ей ладони. — Хороший мальчик! Как ты здесь оказался? Киба Инузука появился спустя мгновение, запыхавшийся, с широкой, почти мальчишеской улыбкой. Его присутствие мгновенно заполнило улицу шумом и тем особым, бьющим через край жизнелюбием, которое Саске всегда находил утомительным. — Хината! — Киба широко улыбнулся, его клыки блеснули на солнце. — Он учуял тебя за два квартала и рванул так, что я едва успел угнаться! Хината рассмеялась. Этот смех — открытый, легкий, почти девичий — почему-то вдруг начал раздражать. — Ну, рассказывай, какими судьбами ты в компании Учихи? — Киба кивнул в сторону Саске, даже не пытаясь скрыть скепсиса в голосе. — Наруто знает, что ты гуляешь с ним? — Киба-кун, мы работаем, — мягко ответила Хината, выпрямляясь, но всё еще поглаживая Акамару. — Я помогаю со свитком.  Они заговорили о каких-то пустяках — о миссиях, о старых друзьях, о погоде. Киба жестикулировал, смеялся, занимая собой всё пространство, сокращая дистанцию так бесцеремонно, что Саске невольно сжал кулак. Его бесила эта фамильярность. Бесило то, как Хината, вопреки своей слабости, пыталась казаться бодрой. Она была похожа на тонкий фарфор, по которому пошли трещины, а Киба вел себя с ней так, словно она была сделана из железа. — Да брось ты, Хината! Ты слишком много на себя берешь, — Киба весело вскинул руки и, по своей привычке выражать поддержку физически, положил ладони ей на плечи. — Тебе нужно просто встряхнуться! Он слегка, по-дружески встряхнул её. Мир для Хинаты на мгновение померк. Резкая, ослепляющая боль прошила грудную клетку, ударив по поврежденным легким. Воздух застрял в горле, а перед глазами рассыпались искры. Она плотнее прикусила губу, надеясь, что Киба не заметит её слабости. Но Саске заметил. Он двигался не как человек, а как сорвавшаяся с цепи тень. Прежде чем Киба успел произнести следующее слово, его рука была перехвачена и с силой, граничащей с грубостью, отброшена в сторону. — Довольно, — голос Саске прозвучал низко, вибрируя от сдерживаемой ярости, которую он сам принимал за обычное недовольство. Киба пошатнулся, ошарашенно глядя на Учиху. Воздух вокруг Саске внезапно стал тяжелым, холодным, пропитанным темной, подавляющей чакрой. — Эй, ты чего... — начал было Киба, его лицо налилось краской гнева, а руки сжались в кулаки.  — Нам пора, — отрезал Саске, даже не глядя на него. Его взгляд был прикован к Хинате. Он видел, как она пытается восстановить дыхание, как дрожат её ресницы. — Мы теряем время. Он развернулся и, не дожидаясь ни слов возмущения Кибы, ни согласия Хинаты, зашагал прочь. Он не оборачивался, но в его походке, в жестком развороте плеч читалась уверенность: она пойдет за ним. Хината бросила на Кибу виноватый, страдальческий взгляд. — Прости, Киба-кун... мне правда нужно идти. Она поспешила следом за темным плащом, скрывавшимся в сумерках. Киба остался стоять посреди улицы, сжимая кулаки.  — Черт бы тебя побрал, Учиха, — прошипел он в пустоту, но Акамару лишь тихо заскулил, чувствуя настроение хозяина.  Хината догнала его у самого поворота к жилому кварталу. Она тяжело дышала, и каждый выдох вырывался из её груди с едва слышным хрипом. Саске не замедлял шаг, но его внутренняя буря постепенно сменялась привычным, ледяным контролем. Сегодня всё шло наперекосяк. Он рассчитывал на продуктивный день, а получил сорванную расшифровку и напарницу, которая едва держалась на ногах. В лучшем случае завтра она просто будет сидеть рядом, пока он ворошит пыль веков в одиночку. А Инузука... Саске раздраженно дернул плечом. Этот парень бесил его еще со времен Академии своей неисчерпаемой, шумной тупостью. — Саске-кун... — Хината поравнялась с ним, прижимая сверток с травами к груди. — Киба-кун не знал. Он не хотел ничего плохого, правда. Саске не ответил. Ему не было дела до мотивов Инузуки; его интересовал только результат — и результат был плачевным.  Он молча довел её до самой двери дома Узумаки. Когда Хината тихо поблагодарила его и попрощалась, он уже собирался развернуться и исчезнуть в тенях, как тишину вечера прорезал резкий металлический звон. Ключи выскользнули из её дрожащих пальцев и упали на крыльцо. Девушка замерла, глядя на них с такой растерянностью, словно эта маленькая связка железа стала последней каплей в её сегодняшнем поражении. Она попыталась наклониться, но боль в легких заставила её закашлять и схватиться за перила. Саске коротко выдохнул, поднял ключи и, не спрашивая разрешения, сам открыл дверь. Внутри дом Узумаки выглядел так же, как и в его первый визит: пугающе идеальная картинка семейного уюта. Всё на своих местах, запах чистоты. Эта чистота сейчас казалась Саске почти стерильной, лишенной жизни. Хината кое-как, помогая себе одной рукой, стянула куртку. Она прошла на кухню, едва не задевая плечом косяк. Саске последовал за ней, остановившись в дверном проеме. Он посмотрел на её руку — тонкую, бледную. Внешне на ней не было ни единого синяка, кожа казалась фарфоровой, но он подозревал, какой хаос сейчас творится в её каналах чакры. Затем его взгляд переместился на сверток с травами, который она положила на стол. — Тебе помочь? — голос Саске прозвучал сухо, почти грубо. Он сам не до конца понимал, зачем это предлагает. Вероятно, убеждал себя, что это прагматичный расчет: если отвар поможет ей восстановиться к утру, то работа в архиве не встанет. Хината замерла у столешницы, отведя взгляд в сторону. Кончики её ушей покраснели. — Нет... спасибо, Саске-кун. Я справлюсь. — Ты не можешь удержать ключи, Хината, — жестко парировал он, делая шаг к столу. — Как ты собираешься готовить? Хината закусила губу. Она попыталась подобрать слова, которые звучали бы достаточно вежливо и тактично, но её честность всегда граничила с наивностью.  — Саске-кун, это... это будет сложно, — она запнулась, бросив быстрый взгляд на его пустой левый рукав. — С одной рукой измельчать корень аконита или нарезать свежие ингредиенты... тебе будет неудобно. Я лучше дождусь Наруто-куна. Он поможет мне, когда вернется. Саске замер. Его взгляд невольно опустился на то место, где должна была быть его левая рука. Воцарилась тяжелая, звенящая тишина. В этом простом замечании не было злобы или желания задеть — только голая, бытовая правда. Он, величайший шиноби, способный разрушать горы, действительно был практически бесполезен в тонкой кухонной работе, требующей участия обеих рук. Упоминание Наруто в этом контексте полоснуло по самолюбию сильнее, чем любое оскорбление. Саске резко развернулся, и полы его плаща взметнулись, едва не задев кухонный стол. — Делай что хочешь, — бросил он через плечо. Его голос был ледяным, лишенным даже намека на недавнюю попытку участия. — Если завтра ты не сможешь работать, я найду способ расшифровать свиток без твоего участия. Дверь за ним закрылась без стука, но Хинате показалось, что стены дома вздрогнули от этого безмолвного гнева. Она осталась одна в стерильной тишине кухни. Травы в свертке выглядели насмешкой. Она попыталась потянуться к ним, но пальцы снова свело судорогой, а в груди словно провернули раскаленный штырь. Она присела на край стула, прижимая здоровую руку к ребрам. Оставалось только ждать. Наруто пришел поздно. Входная дверь распахнулась с привычным шумом, впуская в дом запах улицы и морозную свежесть. — Я дома-а-а! — раздался его громкий, хриплый голос. Хината заставила себя подняться, превозмогая головокружение.  Когда она вышла в прихожую, Наруто уже скинул сандалии и, не глядя на нее, поплелся в гостиную. Он выглядел выжатым как лимон. Плюхнувшись на диван прямо в куртке, он закинул голову назад и закрыл глаза. — Хина-а-ата, ты не представляешь, какой это был день, — начал он, тяжело отдуваясь. — Какаши-сенсей просто сошел с ума. Хината присела на край кресла напротив, внимательно слушая. Она кивала и улыбалась в нужных местах, радуясь тому, что он делится с ней своими буднями. Ей хотелось окружить его заботой, дать ему тот отдых, которого он заслуживал. — ...и в конце он сказал, что если я завтра опоздаю, он заставит меня пересчитывать все бланки в архиве вручную! Представляешь? — Наруто забавно сморщил нос и тут же жалобно посмотрел на жену. — Честное слово, я так вымотался, что готов съесть целого быка. У нас есть что-нибудь? Я просто умираю с голоду! — Конечно, Наруто-кун. Я сейчас что-нибудь приготовлю, — мягко ответила она. Хината поднялась и прошла на кухню. Её движения были медленными, но Наруто, увлеченный рассказом о завтрашних планах, этого не заметил. Она достала овощи и потянулась за ножом. Стоило её пальцам сомкнуться на рукоятке, как руку пронзила острая, колющая боль. Онемение, которое немного отступило, вернулось с новой силой. Пальцы едва слушались, и нож казался непосильно тяжелым. Сделав глубокий вдох, Хината попыталась разрезать морковь, но лезвие соскользнуло, едва не задев её руку. Она замерла, прижав поврежденную ладонь к груди.  Наруто в это время заглянул на кухню, потирая живот. —Что у нас будет? — весело спросил он, прислонившись к косяку. Хината обернулась, стараясь сохранить спокойствие в голосе. Она поняла, что скрывать это дольше просто не получится. — Наруто-кун... — она сделала небольшую паузу, подбирая слова. — Сегодня на тренировке с Ханаби... она использовала новую технику. Узумаки, который до этого с энтузиазмом рассказывал о своих отчетах, замер, и его глаза мгновенно зажглись привычным азартом. Он выпрямился, забыв об усталости. — Серьезно?! Ого, Ханаби дает! — воскликнул он, широко улыбаясь. — Молодец, она ведь совсем не стоит на месте! Он хохотнул, потирая затылок, и с любопытством посмотрел на жену: — И как всё прошло? Ты задала ей жару? Твои «Два льва» наверняка заставили её попотеть, да? Хината опустила взгляд на свои руки, которые всё еще мелко подрагивали. Ей было приятно видеть его искреннюю радость за сестру — Наруто всегда ценил упорство и рост, — но признавать поражение было горько. — Нет... — тихо ответила она. — Ханаби сильно ударила меня в область легких, Наруто-кун. Прямое попадание. Наруто на секунду осекся, увидев её поникшие плечи. Он тут же подошел ближе и ободряюще хлопнул ладонью по столу, правда, стараясь не задеть её руки. — Эй, Хина, ну ты чего? Не расстраивайся! — его голос снова стал уверенным и громким. — Проигрывать сестре — это не зазорно, тем более если у неё такая секретная техника. Ты же знаешь, Ханаби всегда была талантливой. Зато завтра ты точно дашь ей отпор! Отдохнешь за ночь, придумаешь контрмеру и покажешь, на что способна! Уж я-то в тебе не сомневаюсь.  Он снова улыбнулся своей «солнечной» улыбкой, искренне веря, что завтра всё будет в порядке. Хината молча кивнула. Завтра... Но перед глазами стоял Саске, который сразу понял, насколько серьезна техника и что «завтра» может и не наступить, если вдруг ей станет хуже.  Она посмотрела на нож, на морковь, которую не могла разрезать, и поняла, что её «всё в порядке» сейчас только мешает. — Наруто-кун... — она прервала его воодушевляющую речь. — На самом деле... я чувствую себя не очень важно. После того удара мне тяжело дышать, и рука почти не слушается. Помоги мне с ужином, пожалуйста. Наруто замер. Его брови взлетели вверх, а выражение лица мгновенно сменилось с азартного на виноватое и обеспокоенное. Он наконец-то разглядел бледность её лица и то, как она осторожно придерживает бок. — Что?! — он подскочил к ней, забирая нож из её рук. — Что ж ты раньше-то не сказала! Он осторожно усадил её на стул, буквально оттесняя от плиты. — Сиди, сиди! Я сам всё сделаю. Рамен быстрого приготовления — это мой профиль, но если надо что-то нарезать — я справлюсь! Почему ты сразу не призналась? Я бы сразу перестал ныть про свои отчеты. Хината смотрела, как он суетится по кухне, гремя кастрюлями. Наруто был добрым, он искренне хотел помочь, когда узнал о проблеме. — Наруто-кун... Спасибо, — прошептала она, глядя на сверток с травами.  Она оставила лекарство на столе, уходя в тишину спальни под бодрое бормотание мужа.