Луна в тени Ворона

Шаги Саске гулко отдавались в тишине светлого больничного коридора. Чем ближе он подходил к знакомой палате, тем сильнее сжималось что-то внутри, словно предчувствуя неладное. Дверь в палату Хинаты оказалась приоткрыта, а стену напротив подпирал до боли знакомый силуэт в оранжево-черной куртке. Наруто. Узумаки повернул голову на звук шагов, и их взгляды встретились. В голубых глазах не было привычной теплоты — лишь холодная, тяжелая настороженность. Саске казалось, что он будет как минимум удивлен, если увидит его здесь. Но Наруто не сказал и слова. Видимо, он до сих пор так злился, что на остальное не обращал внимания. Саске не оставалось ничего иного, кроме как молча подойти и прислониться к стене рядом с другом. Его взгляд мгновенно скользнул внутрь палаты. Хината сидела на краю больничной кушетки, послушно замерев, пока Сакура стояла перед ней. Харуно тихим, профессиональным тоном давала последние наставления о том, какие нагрузки теперь допустимы и какие восстанавливающие препараты нужно принимать. Одновременно с этим её руки осторожно, слой за слоем, снимали белые бинты с лица пациентки. — Хинату выписывают, — негромко произнес Саске. Это прозвучало скорее как констатация факта, нежели вопрос. — Да, — так же коротко и сухо ответил Наруто, даже не повернув к нему головы. Больше они не перекинулись ни словом. Густое, удушливое напряжение повисло между ними, но ни Учиху, ни Узумаки это сейчас не заботило. Внимание обоих мужчин было всецело приковано к хрупкой фигуре на кушетке. Последний виток бинта упал в медицинский лоток. Хината инстинктивно зажмурилась, тихо ахнув. Яркий утренний свет, льющийся из окна, болезненно резанул по отвыкшим от него глазам. Она подняла руки, пытаясь прикрыться от лучей, и несколько раз часто-часто моргнула, позволяя зрению сфокусироваться. Сакура аккуратно отвела её пальцы, наклонилась ближе и внимательно осмотрела бледные лавандовые радужки. — Глаза слегка припухшие, — резюмировала Сакура, удовлетворенно кивнув, — но каналы чакры в норме. В остальном всё просто отлично. С возвращением в мир зрячих, Хината. Сакура тепло улыбнулась и сделала шаг в сторону, освобождая обзор. Взгляд Хинаты, всё ещё немного рассеянный, скользнул по палате и переместился на открытую дверь. В ту же секунду на её лице расползлась такая яркая, искренняя и невероятно теплая улыбка, что у Саске в груди всё замерло. Она так радовалась. Её глаза сияли, а лицо светилось неподдельным облегчением и нежностью. На какую-то жалкую, сумасшедшую долю секунды Саске показалось, что этот свет предназначался ему. Что она увидела его темный силуэт в дверях и обрадовалась тому, что он пришел. А затем он услышал то, что безжалостным громом прошлось по всем его обнаженным нервам. — Наруто-кун! — звонко и радостно воскликнула Хината. Иллюзия разбилась вдребезги. Саске словно ударили под дых. Реальность обрушилась на него с жестокой прямотой: эта улыбка, этот сияющий взгляд, этот полный любви голос — всё это принадлежало не ему. И никогда не могло принадлежать. Наруто, мгновенно забыв о стоящем рядом Учихе, широко и счастливо улыбнулся в ответ. Он в два шага пересек расстояние от двери до кушетки, опустился на одно колено прямо перед сидящей женой и бережно, словно она была сделана из тончайшего стекла, взял её ладони в свои. — Ну как ты, Хината? — мягко спросил Наруто, заглядывая в её открытые глаза с такой всепоглощающей преданностью, от которой Саске, всё ещё стоящему в дверях, стало физически тошно. — Я в порядке, Наруто-кун, — ласково ответила Хината, сжимая его пальцы. — Немного непривычно, но ничего не болит. Её сияющий взгляд, полный любви и облегчения, на мгновение скользнул поверх плеча мужа и метнулся к дверному проему. Туда, где, прислонившись к косяку, замерла темная, напряженная фигура. Их глаза встретились. Черный, как безлунная ночь, и чистые, светло-лавандовые, наконец-то лишенные бинтов. Саске внутренне подобрался, ожидая чего угодно: смущения, робкого кивка, может быть, той самой мягкой улыбки, которую она дарила ему вчера в саду. Но то, что произошло дальше, ударило его сильнее любого удара. Улыбка Хинаты мгновенно исчезла, словно её безжалостно стерли ледяной рукой. В её глазах, обращенных к Учихе, не осталось ни капли прежнего тепла или трепетной застенчивости. Там поселилось глухое, отчужденное и обжигающе-холодное равнодушие. Она смотрела на него так, как смотрят на чужого, неприятного человека, присутствие которого приходится терпеть исключительно из вежливости. А затем она просто отвела взгляд, словно Саске был пустым местом, и снова посмотрела на мужа. Саске тяжело сглотнул. Кадык дернулся на бледной шее. В груди образовалась тягучая, колючая пустота. — Слушай, я так рад, что мы наконец-то забираем тебя! — тем временем воодушевленно продолжал Наруто, совершенно не замечая той безмолвной драмы, что развернулась за его спиной. Он виновато почесал затылок свободной рукой. — Я уже просто не могу сидеть один в этом огромном пустом доме, даттебайо. Там такой бардак скопился за эти дни… Ты, наверное, в ужас придешь, когда вернешься. Грязная посуда, вещи разбросаны… Без тебя я вообще никак не справляюсь, Хината! Саске чуть прищурился, чувствуя, как ледяное оцепенение от её взгляда начинает вытесняться глухим, раздраженным недоумением. — Ничего страшного, Наруто-кун, — голос Хинаты прозвучал мягко, но в нем проскользнула едва уловимая усталость. — Я всё уберу, когда мы вернемся. Саске резко оттолкнулся плечом от стены. Ему стало физически тошно находиться здесь. Развернувшись, он бесшумным, быстрым шагом направился прочь по коридору, подальше от этой палаты и от этой «идеальной» семьи. Его губы скривились в злой, презрительной усмешке. Узумаки, кажется, так и не набрался ума с годами. Буквально минуту назад, прямо на его глазах, Сакура распиналась о том, что любые физические нагрузки Хинате категорически противопоказаны. А этот идиот уже нагружает жену уборкой и своей абсолютной, инфантильной неспособностью элементарно позаботиться о себе. Они еще даже порог больницы не переступили, а Наруто уже взвалил на неё быт. И самое паршивое — Хината покорно и безропотно это приняла. Саске шел к выходу из госпиталя, чувствуя, как внутри закипает мрачная ярость. Ярость на Наруто за его слепоту. Ярость на Хинату за то, что она позволяет с собой так обращаться. И, больше всего, ярость на самого себя — за то, что он не может контролировать свою злость. Саске быстрым шагом пересек холл первого этажа, стремясь как можно скорее оказаться на морозном воздухе, подальше от удушливого запаха медикаментов и чужого «семейного счастья». — Саске-кун! Подожди! — звонкий, требовательный голос эхом раздался у него за спиной, когда он уже почти толкнул тяжелую входную дверь. Учиха мысленно выругался, но шаг сбавил и медленно обернулся. К нему, слегка запыхавшись, спешила Сакура. В её зеленых глазах читалась отчаянная надежда, смешанная с застарелой, привычной болью. Ей всего-то хотелось хоть немного поговорить с ним, перекинуться хотя бы парой фраз. В конце концов, он простоял в дверях палаты несколько минут и даже не удосужился с ней поздороваться, словно её там вообще не было. — Ты так внезапно ушел, — Сакура остановилась в паре шагов от него, нервно поправляя медицинский халат и пытаясь поймать его взгляд. — Мы даже не поздоровались. Как ты? Она цеплялась за любую ниточку, за любой повод удержать его рядом еще хотя бы на минуту. Саске смотрел на неё своим непроницаемым, холодным взглядом. Внутри него всё еще бушевала глухая ярость и у него совершенно не было ни сил, ни желания справляться еще и с чувствами бывшей сокомандницы. — Я спешу, Сакура, — сухо и резко отмахнулся он, даже не пытаясь смягчить тон. — У меня дела. Не дожидаясь её ответа, он толкнул дверь и вышел на улицу, мгновенно растворившись в морозной суете Конохи. Сакура осталась стоять посреди шумного больничного холла, чувствуя, как внутри разливается знакомая, разъедающая пустота. Она медленно опустила руки в карманы халата и с силой сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Она всё понимала. Она знала Учиху слишком хорошо, чтобы поверить в эту дешевую, наспех брошенную отговорку. Был бы Саске действительно так занят, он бы вообще сегодня сюда не пришел. Он бы сидел в резиденции хокаге или в архивах. Тем не менее, он нашел время прийти. Он был здесь и стоял у палаты Хинаты. А значит, проблема заключалась совершенно в другом. Проблема была в том, что он просто не хотел задерживаться именно с ней. Сакура горько усмехнулась, чувствуя, как к горлу подступает предательский ком. Вспомнилась вчерашняя сцена в саду: то, как бережно и нежно он убирал прядь волос с лица жены Наруто. И то, как легко, с раздражением отмахнулся от нее самой сейчас, словно от назойливой мухи. Для жены лучшего друга у него нашлось время, терпение и даже улыбка. А для Сакуры, которая ждала его годами — лишь ледяное «я спешу». Эта мысль была невыносимо жестокой, но прятаться от нее больше не имело смысла. Сакура завидовала. Она прислонилась спиной к прохладной колонне холла, прикрыв глаза и пытаясь унять сбившееся дыхание. Ей было до дрожи, до горьких слез обидно от того, что тихая, застенчивая Хината смогла сделать то, что самой Сакуре не удавалось десятилетиями — пробиться сквозь ледяную броню Учихи. Они каким-то немыслимым образом смогли подружиться. Саске сам, по своей воле, приходил к ней в палату и даже гулял с ней... И к своему ужасу, к своему глубочайшему стыду, Сакура вдруг ясно осознала, что испытывает совершенно бессовестное, грязное и нелепое чувство. Ревность. К кому? К Хинате! К девушке, которая никогда в жизни не давала повода усомниться в своей преданности. От этого осознания щеки Харуно вспыхнули. Боже, какой же жалкой она сейчас была. Ведь самое абсурдное в этой ситуации заключалось в том, что самой Хинате этот хмурый Учиха был абсолютно не нужен. Сакура только что видела это собственными глазами. Там, в палате, стоило ей увидеть своего Наруто, как Саске перестал для Хинаты существовать. Она даже внимания на него не обратила! Вся её любовь и нежность была направлена исключительно на мужа. Хината так легко, даже не задумываясь, отмахнулась от присутствия Саске — от того самого человека, ради одного взгляда которого Сакура была готова пожертвовать всем. И ревновать к той, кто ни секунды не нуждался в Учихе... это было просто смешно и унизительно. Сакура тяжело, прерывисто выдохнула и с силой потерла виски, прогоняя подступающую мигрень. Она заставила себя оттолкнуться от колонны. Ей нужно было срочно вернуться в кабинет и завалить себя медицинскими отчетами, пока эти разрушительные, токсичные мысли окончательно не свели её с ума.

***

Щелчок дверного замка показался Хинате самым прекрасным звуком за последнюю неделю. Она переступила порог, предвкушая, как скинет обувь и наконец-то окажется в родных стенах. Но стоило ей сделать шаг в прихожую, как она замерла, буквально потеряв дар речи. Глаза Хинаты, едва привыкшие к дневному свету без повязки, расширились, а губы приоткрылись в немом шоке. — А-ха-ха… ну, я же говорил, что тут небольшой беспорядок, — Наруто нервно почесал затылок, издавая виноватый, сдавленный смешок. Он попытался незаметно задвинуть ногой под тумбочку грязную футболку. — Я, э-э, собирался убраться, честно! Просто в резиденции было столько дел, а потом я бежал к тебе… Хината выслушивала его оправдания с открытым ртом, даже не моргая. Гостиная напоминала поле боя после вторжения вражеской страны. Повсюду валялись пустые картонные стаканчики из-под рамена быстрого приготовления. На спинке дивана и на стульях висела одежда. Столик был погребен под горой журналов, немытых кружек и каких-то фантиков, а пол покрывал такой слой пыли, что на нем можно было рисовать. Она ожидала увидеть пару немытых тарелок в раковине и немного разбросанных вещей. Но это! Внутри у Хинаты всё опало. Ей так отчаянно хотелось просто вернуться домой, лечь на свою чистую, мягкую постель в спальне, закрыть глаза и укрыться от всего мира. Укрыться от въедливого запаха больничных медикаментов и, самое главное, спрятаться от мыслей о Саске, которые не отпускали её ни на секунду. Сегодня утром в палате она проигнорировала его. Ей казалось, что стоит только поднять на него взгляд, и он своим пронзительным Риннеганом просветит её насквозь. Увидит всю её слабость, прочитает её глупые надежды и, самое страшное, заметит её покрасневшие, опухшие от ночных слез глаза. Она отчаянно боялась, что он поймет, как сильно её ранили его слова. Ей пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы улыбаться мужу и сделать вид, что Учихи просто не существует. Она держалась из последних сил, надеясь, что дома найдет покой. Но дома её ждал этот кошмарный сюрприз. И это стало последней каплей. Измотанная морально и физически, Хината вдруг почувствовала, как на смену усталости и боли приходит обжигающая, настоящая злость. — Наруто-кун, — произнесла она. Её голос прозвучал тихо. Слишком тихо. Ледяным, абсолютно ровным тоном, лишенным привычной теплоты и мягкости. Узумаки рефлекторно вздрогнул и замолчал на полуслове. Он медленно повернул голову к жене и нервно сглотнул. Лицо Хинаты ничего не выражало, но в её белых глазах стоял такой холод, что Наруто показалось, будто он внезапно оказался на вершине заснеженной горы. Когда его всегда милая, всепрощающая и безгранично добрая жена злилась — это было величайшей редкостью. Но именно поэтому это было до одури жутко. Даже Курама внутри него, казалось, предпочел затихнуть. — Х-хината?.. — робко пискнул герой Четвертой Мировой Войны Шиноби, отступая на шаг. — Ты идешь на кухню и берешь самые большие мусорные пакеты, — всё тем же пугающе-спокойным голосом скомандовала она, стягивая с себя куртку и аккуратно вешая её на крючок. Затем она развернулась к мужу, и её взгляд пригвоздил его к полу. — Прямо сейчас. И мы не выйдем из этого дома, пока он не начнет блестеть. — Есть! — Наруто вытянулся по струнке и пулей метнулся на кухню, чуть не снеся по пути гору пустых коробок. Хината тяжело вздохнула, засучивая рукава. Спасительный отдых откладывался, но, возможно, механическая, тяжелая работа — это именно то, что ей сейчас было нужно, чтобы хоть на пару часов перестать думать о человеке с черными волосами. Уборка затянулась на долгие, изматывающие часы. Горы мусора одна за другой исчезали в плотных черных пакетах, поверхности были избавлены от слоя пыли, а посуда блестела чистотой. Наруто, поначалу попытавшийся схитрить и призвать на помощь теневых клонов, под одним лишь ледяным взглядом жены быстро отказался от этой идеи, покорно оттирая пятна с ковра вручную. Когда последние тарелки были вымыты, вытерты насухо и расставлены по полкам, Хината без сил рухнула на диван в гостиной. Каждая мышца в теле гудела от напряжения. Она бросила уставший взгляд на настенные часы — стрелки неумолимо показывали пять. За окном уже начали сгущаться синие зимние сумерки. Дом сиял чистотой, пах свежестью и лимонным средством для мытья полов. Физическая работа должна была опустошить её, очистить разум от любых лишних тревог, но... этого не произошло. Как бы усердно она ни терла столешницы, как бы ни концентрировалась на пятнах, она всё никак не могла выкинуть из головы Учиху. Образ его глаз, его запах, его тяжелая рука на её талии намертво въелись в подсознание. Хината сжала кулаки, чувствуя, как к горлу снова подступает ком обиды. «Сломанный инструмент». Она прикрыла глаза. Возможно, единственный способ навсегда перестать думать о нём, вытравить эту неправильную, болезненную обиду из своего сердца — это посмотреть страху в лицо. Нужно поскорее закончить их общее, проклятое дело. Как только последний символ древнего свитка будет расшифрован, миссия завершится. Саске покинет деревню, их пути окончательно и бесповоротно разойдутся. И тогда, без его разрушительного присутствия рядом, она сможет в полной мере вернуться к своей счастливой семейной жизни, снова заняв статус идеальной, спокойной жены. Решение созрело мгновенно, кристально ясное и холодное. — Наруто-кун, — негромко, но твердо позвала она мужа. Узумаки как раз вышел из кухни, на ходу вытирая мокрые руки полотенцем. Он довольно улыбался, явно гордясь проделанной работой и предвкушая заслуженный ужин. — Да, милая? — отозвался он. — Я пойду к Саске-куну. Полотенце выскользнуло из рук Наруто и бесшумно упало на чистый пол. Улыбка мгновенно сползла с его лица, сменившись полнейшим недоумением. — Чего? — переспросил он, решив, что ослышался. — Прямо сейчас? Хината, на улице уже стемнело! И зачем вообще тебе к нему идти после всего?! — Из-за меня мы и так слишком сильно задержались со свитком, — ровным, лишенным эмоций тоном объяснила она, поднимаясь с дивана. Её лицо оставалось бесстрастным, словно она надевала невидимую маску. — Лучше всего будет вернуться в архив клана как можно раньше. — Но Хината! — возмутился Наруто, в два широких шага преодолевая расстояние между ними и преграждая ей путь в коридор. Его глаза расширились от тревоги. — Ты с ума сошла? Сакура-чан только сегодня утром сняла с тебя бинты! Она же ясно сказала: никаких нагрузок! Я не пущу тебя! Девушка выпрямила спину. В её взгляде, обращенном на мужа, не было привычной мягкой покорности — только стальная, упрямая решимость, свойственная наследнице клана Хьюга. — Я не стану использовать Бьякуган сегодня, я обещаю, — непреклонно ответила она, аккуратно, но настойчиво отодвигая его руку. — Там накопилось много механической работы, нужно отсортировать мои прошлые записи. С этим я справлюсь и без додзюцу. Я уже всё решила, Наруто-кун. Она обошла опешившего мужа, сняла с крючка свою куртку и решительно направилась к выходу, оставляя Наруто растерянно стоять посреди идеально чистой гостиной. Холодный вечерний ветер обжигал щеки, когда Хината шла по слабо освещенным улицам Конохи. Ноги сами принесли её к неприметному многоквартирному дому. Она поднялась на нужный этаж и замерла перед безликой деревянной дверью. Подняв руку, Хината неуверенно постучала. В подъезде повисла тишина. Спустя минуту ожидания в ней закралось сомнение — возможно, его всё-таки нет дома? Но тут за дверью послышались легкие шаги, и замок тихо щелкнул. Дверь открылась. Саске, одетый в простую домашнюю темную водолазку и свободные штаны, стоял на пороге. Когда он увидел, кто именно нарушил его покой, в его единственном черном глазу мелькнуло искреннее, нескрываемое удивление. Однако замешательство длилось лишь долю секунды. Он молча отступил на шаг в сторону, освобождая проход и впуская её внутрь. Хината переступила порог, сняла обувь и осторожно прошла вглубь комнаты, осматривая интерьер. Квартира выглядела пугающе стерильной и почти неживой. Голые стены, минимум мебели, никаких фотографий, украшений или памятных мелочей на полках. Ни единого следа уюта. Казалось, здесь вообще никто не жил — это место больше походило на временный гостиничный номер, где путник останавливается на одну ночь, чтобы утром снова исчезнуть. Но при этом Хината не могла не подметить одну деталь: в отличие от утреннего хаоса, который устроил Наруто за несколько дней её отсутствия, Саске хотя бы поддерживал идеальную чистоту. Ни пылинки на подоконниках, ни единой брошенной вещи на стульях. В голове тут же невольно промелькнуло сравнение. Даже здесь они отличались абсолютно во всем. — Что ты здесь делаешь? — нарушил звенящую тишину низкий, спокойный голос Саске. Он так и остался стоять в коридоре, прислонившись плечом отсутсвующей руки к стене. Хината вздрогнула и тут же перевела взгляд на него. Она заставила себя выпрямить спину, вздернуть подбородок и надела ту самую маску ледяного, отчужденного равнодушия, с которой смотрела на него сегодня утром в палате. Ей нужно было казаться уверенной. Ей нужно было показать, что он — всего лишь коллега по вынужденной миссии, к которому она нисколько не привязалась. — Я закончила с домашними делами, — ровно и четко произнесла она, глядя ему прямо в глаза. — Мы можем вернуться к работе над свитком прямо сейчас. Чем быстрее мы закончим, тем лучше. Саске смотрел на нее несколько долгих секунд, изучая этот внезапный холод в белесых глазах и упрямо сжатые губы. А затем его ответ прозвучал коротко и безжалостно. — Нет. Хината слегка опешила, её уверенность дала трещину. — Что значит «нет»? — нахмурилась девушка, и её тщательно выстроенная холодность дала первую трещину. Она сделала шаг навстречу. — То и значит, — отрезал Саске, не меняя позы. В его голосе не было ни капли вчерашней мягкости, лишь глухое, металлическое раздражение. — Тебе нужен отдых. Он окинул её быстрым, цепким взглядом с ног до головы. Под глазами залегли едва заметные тени, плечи были напряжены, а дыхание — слишком поверхностным. — Даже сейчас ты выглядишь так, будто вот-вот снова упадешь в обморок, — жестко констатировал он, и его губы скривились в презрительной, недоброй усмешке. — Небось, твой дорогой муж забыл о наставлениях Сакуры ещё на пороге больницы и нагрузил тебя домашними делами? Эти слова, произнесенные с таким откровенным, ядовитым сарказмом, стали искрой, брошенной в пороховую бочку. Хинату захлестнула слепящая, обжигающая злость. Её бесила эта его внезапная, вымученная «забота». Особенно теперь, когда бинтов на глазах больше не было, и она ясно видела, с каким ледяным, надменным лицом он это говорил. Больше её сознание, одурманенное слабостью и темнотой, не дорисовывало ему ту фантомную нежность, которой у Учихи Саске отродясь не водилось. Всё это было фальшивкой, плодом её воображения. — Не смей так говорить о Наруто-куне! — резко, повысив голос, вспылила Хината. Её лавандовые глаза потемнели от гнева, а руки инстинктивно сжались в кулаки. — Он прекрасный муж! И то, что происходит в нашем доме, тебя совершенно не касается! Я сама вызвалась убраться, потому что захотела! Лицо Саске окаменело. Дернулась лишь крошечная мышца на бледной скуле. Он и так был далеко не в лучшем расположении духа после утренней сцены в больнице, где она смотрела на него как на пустое место, а на этого придурка — как на божество. Весь день он провел в этой пустой, стерильной квартире, пытаясь подавить глухое раздражение и жгучую, иррациональную обиду. А теперь она приходит сюда, к нему домой, и снова с пеной у рта защищает Узумаки, оправдывая его эгоизм и беспечность. Темная чакра в комнате неуловимо уплотнилась, воздух стал тяжелым, почти осязаемым. Саске молча, чеканя каждый шаг, прошел мимо Хинаты. Он остановился у входной двери, за которую она только что вошла, и резко, с силой распахнул её настежь. В прихожую повеяло холодом. Он повернул к ней голову. В его черном глазу плескался чистый, неразбавленный лед. — Раз у вас всё так прекрасно, — процедил он сквозь зубы, — то возвращайся к своему идеальному мужу. Расшифровка подождет. Я пришлю сокола, когда решу возобновить работу. А сейчас — уходи. Хината плотно сжала губы, сдерживая рвущиеся наружу слова, которые могли бы выдать тупую, ноющую боль в груди. Она заставила себя выпрямить спину. Чеканя каждый шаг, девушка обулась и направилась к распахнутой двери. Её шаги по голому деревянному полу квартиры звучали пугающе громко в повисшей, звенящей тишине. Поравнявшись с Саске, она вдруг остановилась. Расстояние между ними было ничтожно мало — настолько, что она снова уловила этот знакомый, въевшийся в его одежду запах. Хината медленно подняла голову. В её белесых глазах больше не было ни привычной робости, ни сдерживаемых слез. Только отчаянная, стальная решимость человека, который готов услышать самый страшный приговор. — Ты выгоняешь меня, потому что боишься? — её голос прозвучал тихо, но ни одна нота в нем не дрогнула. — Переживаешь, что я не выдержу нагрузки, опять сломаюсь и в очередной раз сорву всю работу? Воздух между ними словно наэлектризовался. Для Хинаты в эти секунды решалось абсолютно всё. Ей было критически, жизненно важно услышать его ответ. Одно его слово должно было расставить все точки над «i», окончательно подтвердив ту жестокую правду о «сломанном инструменте», которую ей передал Наруто. Если Саске подтвердит это сейчас, глядя ей прямо в глаза, последняя глупая иллюзия в её сердце разобьется навсегда. Саске смотрел на нее сверху вниз. Его лицо напоминало застывшую маску, непроницаемую и холодную. Он видел вызов в её глазах, слышал горечь в её тоне. И, верный своей деструктивной привычке рубить с плеча и отталкивать людей, чтобы не вдаваться в сложные объяснения своих истинных чувств, он выбрал самый простой и жестокий путь. Он не стал объяснять, что под страхом за её «слабость» он имел в виду панический, изматывающий страх за её здоровье. Что он просто не может позволить ей снова довести себя до истощения. Для него это было попыткой защитить её. Для неё — подтверждением её ничтожности. — Да, — коротко, как удар клинка, ответил он. Одно короткое слово. Всего две буквы. Но для Хинаты в звенящей тишине прихожей они прозвучали громче, чем оглушительный рев Девятихвостого. Она не вздрогнула. Не заплакала. Не стала кричать, требовать объяснений или бросаться обвинениями. Вместо этого Хината медленно, почти механически кивнула. В этом простом, скупом жесте было столько горького смирения и ледяной ясности, что Саске на долю секунды захотелось податься вперед. Схватить её за плечи, встряхнуть и заставить выслушать правду о том, почему он на самом деле её прогоняет. Но он остался стоять на месте, словно прикованный к полу собственной непробиваемой гордостью. Хината получила свое подтверждение. Последняя, самая хрупкая иллюзия в её сердце окончательно рассыпалась в прах, оставив после себя лишь горький привкус пепла. Больше не было смысла что-то доказывать или искать скрытый смысл в его поступках. Для него она действительно была лишь обузой, задерживающей его в Конохе. Сравнивать этого человека с Кибой, Шино или Неджи было грубой ошибкой. Не проронив больше ни звука, девушка развернулась и переступила порог, выходя в холодную зимнюю ночь. Она навсегда оставляла позади эту пугающе пустую квартиру и свою глупую, необъяснимую привязанность к человеку, который только что добровольно подтвердил её худшие страхи. Саске молча смотрел ей вслед, пока её силуэт не растворился, а звук её шагов не стих на лестнице. Затем он медленно закрыл дверь. Щелчок замка прозвучал в мертвой тишине квартиры слишком громко. Учиха прислонился затылком к холодному дереву и закрыл глаза, тяжело выдохнув. Он снова остался один. Как и всегда. Он сделал всё так, как привык: оттолкнул, ранил словами, выстроил стену, чтобы защитить её от переутомления, а себя — от ненужных привязанностей. Он поступил «правильно». Но почему тогда в груди вдруг образовалась такая болезненная, кровоточащая пустота, будто он только что собственными руками уничтожил единственное светлое, что было в его жизни за долгие годы?

***

Морозный воздух обжигал легкие при каждом судорожном вдохе, но Хината этого почти не замечала. Она бежала по слабо освещенным улицам Конохи, не разбирая дороги, подгоняемая лишь одним желанием — оказаться как можно дальше от этой пугающе пустой квартиры и от человека с ледяными глазами. Слезы, которые она так отчаянно и гордо сдерживала, стоя перед ним, теперь предательски жгли веки, застилая обзор. Одно короткое «да». Одно слово, которое окончательно растоптало её глупое, наивное сердце. Взлетев на крыльцо своего дома, Хината дрожащими руками распахнула дверь, буквально ввалилась внутрь и с силой захлопнула её за собой. Судорожно повернув замок, она прижалась спиной к прохладному дереву, тяжело, прерывисто дыша. Безопасность родных стен обрушилась на неё, и плотина выдержки дала трещину. Хината опустила голову, торопливо и неловко пытаясь расстегнуть сапоги, пока слезы беззвучно падали на её дрожащие пальцы. Ей нужно было успеть успокоиться, взять себя в руки, сделать вид, что всё нормально. Но из гостиной уже послышались тяжелые шаги. — Хината? Ты уже вернулась? — в коридор вышел Наруто. В его голосе звучало искреннее удивление — он явно рассчитывал, что её упрямство задержит её в архивах как минимум до полуночи. — Я думал, этот теме заставит тебя... Слова застряли у него в горле, когда он подошел ближе. Свет из гостиной упал на жену, и улыбка мгновенно исчезла с лица Узумаки. Хината так и замерла, не успев снять второй сапог. Её лицо было неестественно, мертвенно-бледным, словно из неё выкачали всю кровь. Влажные дорожки на щеках блестели в полумраке коридора, а губы были плотно, до побеления сжаты, чтобы не выпустить наружу всхлип. Она выглядела разбитой. — Эй... Хината? — голос Наруто дрогнул и сел. Он в один прыжок оказался рядом и крепко перехватил её ледяные, трясущиеся руки. — Что случилось?! На тебе лица нет! — в его синих глазах вспыхнула паника, смешанная с глубокой тревогой. Он начал лихорадочно осматривать её лицо. — Тебе стало плохо по дороге? Сакура-чан была права, легкие снова болят? Или глаза? Интуиция Наруто мгновенно забила тревогу. Он чувствовал, как её бьет мелкая дрожь, и это точно был не холод с улицы. А затем его взгляд потемнел, и в голосе прорезались жесткие, рычащие нотки: — Или... это из-за него? Саске снова тебе что-то наговорил?! Вместо ответа нижняя губа Хинаты предательски задрожала. Слова, которые она пыталась подобрать — спасительная ложь про усталость — так и застряли в сведенном спазмом горле. Она просто подалась вперед и судорожно, изо всех сил обняла Наруто. Её пальцы мертвой хваткой вцепились в ткань его домашней футболки на спине, словно Узумаки был единственной надежной опорой в рушащемся мире. Она уткнулась ледяным носом в его теплое плечо, и плотина окончательно рухнула. Первый сдавленный, болезненный всхлип сорвался с её губ, тут же заглушенный тканью его одежды, а за ним последовал второй. Хинату затрясло крупной дрожью в его руках. Наруто опешил. Вся его ярость, готовая секунду назад вырваться наружу и снести всё на своем пути, мгновенно испарилась, уступив место щемящей, пронзительной нежности и страху за жену. Он никогда не видел её такой раздавленной и беззащитной. Вопросы, вертевшиеся на языке, так и остались невысказанными. Сейчас было совершенно неважно, что именно произошло: подвели ли её глаза, или этот идиот Саске действительно посмел её обидеть. Сейчас имело значение только одно — его жене было невыносимо больно. — Тише, милая, тише... я здесь, — глухо, с бесконечной лаской прошептал Наруто, крепко прижимая её к себе. Его большие, горячие ладони легли на её вздрагивающую спину, мягко поглаживая, успокаивая, защищая от всего мира. От него пахло домом, безопасностью и безусловной, искренней любовью. И от этого поразительного контраста с ледяным равнодушием Саске Хинате стало только хуже. Наруто осторожно, не разрывая объятий, подхватил её на руки. Хината даже не сопротивлялась, лишь сильнее прижалась к его груди, пряча заплаканное лицо. Он пронес её через прихожую, миновал идеально убранную гостиную и бережно опустил на кровать в их спальне, ни на секунду не выпуская из своих теплых, надежных рук. Он так ничего больше и не спросил в ту ночь. Просто сидел рядом, обнимая её, пока слезы не иссякли, а измотанное морально и физически тело Хинаты не сдалось, погрузив её в тяжелый, беспокойный сон.