Луна в тени Ворона

Прошла почти неделя с того ясного утра, когда Наруто покинул Коноху. ​Саске неспешно поднимался по широким каменным ступеням резиденции Хокаге, равнодушно скользя взглядом по знакомым барельефам. Сегодня Какаши должен был передать ему подготовленные путевые свитки и новые донесения, забрав которые, последний Учиха мог бы со спокойной совестью покинуть деревню и отправиться путешествовать дальше. ​ Но Саске прекрасно знал, что за пределы Конохи он не выйдет. Не сейчас. ​В тот вечер, оставив Хинату плакать в пустой гостиной, он ясно осознал одну непреложную истину: любой его следующий, даже самый незначительный шаг навстречу лишь оттолкнет ее еще дальше. Она была напугана, загнана в угол собственной совестью и отчаянно цеплялась за осколки своего идеального брака. ​Конечно, долгое отсутствие Наруто казалось идеальным шансом. Но Саске принял решение не спешить. Он затаился, позволив ей выдохнуть, успокоиться и в полной мере осознать те слова, которые он оставил ей на прощание. Он умел ждать. ​Однако, стоило ему переступить порог резиденции, как его обостренные чувства мгновенно уловили неладное. ​Обычно размеренная, строгая атмосфера административного здания сегодня была нарушена. Коридоры гудели, словно растревоженный улей. Мимо него быстрым шагом, напряженно переговариваясь, прошли несколько ниндзя. ​Саске нахмурился и ускорил шаг, направляясь прямиком к кабинету Шестого. ​Едва он потянулся к ручке, как массивная дверь резко распахнулась изнутри. Чуть не сбив Учиху с ног, в коридор вылетела молодая куноичи из отдела связи. На ее лице застыла маска неподдельной, животной паники. Она судорожно прижимала к груди пустую папку и, даже не извинившись, сорвалась на бег, скрывшись за поворотом. ​Саске скользнул в кабинет. ​Какаши сидел за своим массивным столом, низко склонившись над развернутым свитком. Шестой Хокаге остервенело, с нажимом выводил какие-то символы, перо в его руке так и скрипело по плотной бумаге. На лице бывшего наставника Саске увидел эмоцию, которую за всю свою жизнь наблюдал от силы пару раз. ​Какаши выглядел загнанным в тупик. Его челюсть была жестко стиснута, а между бровей залегла глубокая, мрачная складка. Он даже не поднял глаз на вошедшего ученика, полностью поглощенный экстренным посланием. ​— Что произошло? — коротко и без предисловий спросил Саске, закрывая за собой дверь и отсекая шум коридора. ​Перо в руке Какаши замерло. Хокаге медленно, словно его плечи придавило невидимой плитой, откинулся на высокую спинку кресла. Он устало потер переносицу и поднял тяжелый взгляд в потолок, шумно выдыхая. ​— Новости скверные, Саске. Очень скверные, — голос Какаши звучал глухо, лишенный привычной ироничной легкомысленности. Он перевел взгляд на Учиху и кивнул на лежащий краю стола небольшой, перевязанный синей лентой тубус. — Пять минут назад со срочной птицей прибыло письмо из Киригакуре. От самой Мизукаге. ​Саске подошел ближе, скользнув взглядом по печати Деревни Скрытого Тумана. Внутри него шевельнулось нехорошее предчувствие. ​— И что пишет Мей? ​— Она сообщает, что делегация Конохи до сих пор не прибыла, — Какаши скрестил пальцы в замок, опираясь локтями о стол, и его глаза потемнели от тревоги. — Ханаби Хьюга и пятеро элитных шиноби из ее клана исчезли на территории Страны Воды. Они должны были прибыть в резиденцию Мизукаге за пять дней до начала дипломатического мероприятия. Но их там нет. ​В кабинете повисла мертвая, ледяная тишина. ​Исчезновение наследницы сильнейшего клана Конохи — это была не просто рядовая пропажа на миссии. Это был прямой удар по деревне, политическая катастрофа и потенциальный повод для начала нового масштабного конфликта, который непременно устроит Хиаши, как только узнает. — Что ты намерен делать? — холодный, ровный голос Саске разрезал напряженную тишину кабинета. Какаши тяжело вздохнул, массируя виски. — Для начала я очень надеюсь, что группа элитных шиноби, способных видеть на триста шестьдесят градусов на несколько километров вокруг, просто... заблудилась, — с горькой иронией произнес Шестой. — Я уже отправил экстренное послание Кибе Инузуке. Он сейчас как раз на миссии неподалеку от границ Страны Воды. В подкрепление к нему час назад выдвинулся Абураме Шино. Саске чуть прищурил глаза. Инузука и Абураме. В голове мгновенно сложился пазл. — Эти двое — из команды Хинаты, — медленно, взвешивая каждое слово, произнес Учиха. — А Хината? Рука Какаши, снова потянувшаяся к перу, замерла. В кабинете повисла вязкая пауза. Хокаге бросил на бывшего ученика долгий, усталый взгляд. Только этого ему сейчас не хватало для полного счастья. — Хината не должна об этом узнать, — отрезал Хатаке. Саске хмыкнул, и в этом звуке скользнуло откровенное, ледяное презрение. — Неужели? Ты решил отправить ее команду спасать ее родную сестру, и при этом даже не сообщить ей самой? — Глава клана сейчас в отъезде в Облаке, — жестко ответил Какаши, возвращаясь к бумагам. — Если новость о пропаже наследницы и отряда Хьюга просочится, начнется паника. Я не могу позволить ещё и Хинате сорваться туда в одиночку, подвергая себя опасности, или поднять шум. Саске скрестил руки на груди, не сводя пронзительного, давящего взгляда со склоненной головы Хокаге. — И ты уверен в этих двоих? — с явным скепсисом уточнил Учиха. — Особенно в этом... собачнике. Ему никогда не нравился Инузука. Слишком громкий, слишком импульсивный, вечно крутиящийся вокруг Хинаты. Какаши на секунду задумался, продолжая выводить иероглифы на новом свитке. — В их поисковых способностях я не сомневаюсь. Нюх Кибы и жуки Шино — идеальный инструмент для выслеживания. Но вот их боевой потенциал в данной ситуации... — Хокаге помрачнел, и его голос стал глуше. — Мы не знаем, с чем столкнулся эскорт Ханаби. Три опытных чунина и два джонина клана Хьюга исчезли без следа. Опасность может быть куда серьезнее, чем просто засада. К тому же... Какаши сделал паузу, макнув перо в чернильницу. — Не то чтобы я не доверял Мей Теруми лично, но шиноби Киригакуре в прошлом не раз нацеливались на Бьякуган. Рисковать нельзя. Хокаге глубоко вздохнул, принимая окончательное, самое надежное решение. — Поэтому я отправляю срочное письмо Наруто в Суну. Придется прервать его политическую встречу с Казекаге. С его силой он решит эту проблему быстрее любого отряда. Я как раз заканчиваю приказ. Какаши склонился над столом, быстро дописывая последние строчки, которые должны были сорвать Узумаки Наруто с места и досрочно вернуть его из командировки. Он уже занес руку, чтобы поставить официальную печать Хокаге... Вспышка. Плотная бумага свитка внезапно, без единого звука, вспыхнула. Абсолютно черное, пожирающее свет пламя мгновенно охватило письмо прямо под рукой Какаши. Шестой едва успел шокированно отдернуть пальцы, глядя, как экстренное послание для Наруто за долю секунды превращается в горстку серого, осыпающегося на полированное дерево пепла. В кабинете стало ощутимо холоднее. Саске стоял на том же месте, не пошевелив и пальцем. Только его единственный открытый глаз теперь горел кроваво-красным светом, а в центре радужки медленно, угрожающе вращался сложный узор Мангекьё Шарингана. — Какого черта ты творишь, Саске?! Какаши резко вскочил с места, ударив ладонями по столешнице. В его темных глазах вспыхнул неподдельный гнев. Использовать Аматерасу прямо в кабинете Хокаге, уничтожая официальный документ — это был уровень наглости, который выходил за все мыслимые рамки даже для Учихи. Саске даже не моргнул. Он медленно прикрыл глаз, и остатки черного, пожирающего свет пламени Аматерасу бесследно растворились в воздухе, оставив после себя лишь едкий запах горелой бумаги и нагретого лака столешницы. — Я мыслю стратегически, — ледяным, не терпящим возражений тоном ответил Саске, скрестив руки на груди. — Отзыв героя деревни с официального политического саммита — неуважение к Казекаге. Да и стоит Наруто внезапно сорваться из Суны, как по всем скрытым деревням поползут слухи о том, что Коноха критически уязвима, раз вынуждена выдергивать своего главного цепного пса с дипломатической встречи. ​Он сделал короткую паузу, позволяя словам осесть в сознании Хокаге. ​— Наруто должен остаться в Суне. Пусть улыбается советникам и жмет руки. Это его работа. ​Какаши медленно оперся костяшками пальцев о стол. Гнев в его глазах постепенно сменился цепким, изучающим прищуром. Он слишком хорошо знал этого невыносимого мальчишку. Знал, как работает его извращенная, выверенная логика. Но сейчас в этой логике зияла огромная эмоциональная дыра. — Надо же, какая внезапная забота о политическом имидже Конохи, — протянул Хатаке с легкой иронией. — Гаара — наш союзник и друг Наруто. Он бы без проблем вошел в его положение. Но ты... ты как-то слишком отчаянно пытаешься лишить своего друга возможности спасти сестру собственной жены. Какаши сделал короткую паузу, слегка наклонив голову вбок, словно пытаясь заглянуть Саске в саму душу. Он всегда был слишком проницателен. — Знаешь, Саске, в последнее время ты проявляешь удивительный интерес к тому, что происходит вокруг клана Хьюга. Неужели дело вовсе не в политике? Воздух в кабинете, казалось, затрещал от напряжения. Какаши аккуратно, но предельно точно ударил в самую суть, проверяя свои догадки о симпатии Учихи к Хинате. Но лицо Саске осталось непроницаемой, мраморной маской. Ни один мускул не дрогнул. — Мои мотивы — это холодная эффективность, — жестко, с оттенком презрения отрезал Саске. — Наруто слишком громкий. Там, где нужен скальпель, он использует кувалду. Если хочешь найти наследницу клана Хьюга тихо, быстро и без следов — отправишь меня. И ты это знаешь. Не дожидаясь ответа, разрешения или приказа, Саске круто развернулся. Полы его черного плаща взметнулись в воздухе, и он вышел из кабинета, с силой захлопнув за собой тяжелую дубовую дверь. ​Оказавшись на улице, где яркое весеннее солнце заливало крыши Конохи, Учиха на секунду замер. Прохладный ветер растрепал его темные волосы. Разговор с Какаши прошел по тонкой грани. Эта догадливость Шестого могла стать проблемой. Но сейчас у Саске была цель куда более важная, чем паранойя Хокаге. ​Ханаби Хьюга исчезла. Если с девчонкой что-то случится, Хината будет раздавлена окончательно. ​Приняв решение, Саске поднес большой палец ко рту и без колебаний прокусил кожу. Сосредоточив чакру, он быстро сложил несколько печатей одной рукой и ударил ладонью по парапету. ​Техника Призыва. ​В облачке белого дыма появился небольшой, изящный ястреб с острым, разумным взглядом золотистых глаз. Птица тихо клекотнула, переступая когтистыми лапами. ​Саске действовал быстро и отточенно. Он потянулся к лапке ястреба и открепил крошечную металлическую капсулу. Открутив крышку, он достал оттуда свернутый в тугую трубочку чистый лист плотной бумаги. Затем, не обращая внимания на недовольное шипение птицы, Учиха быстрым движением выдернул из ее крыла одно жесткое перо. Снова выдавив из прокушенного пальца крупную каплю густой, темной крови, он макнул в нее кончик пера. ​Прямо на парапете, используя кровь вместо чернил, Саске размашистым, острым почерком написал на листе короткое послание, известное лишь адресату. Он аккуратно свернул бумагу, стараясь не размазать алые символы, сунул ее обратно в капсулу и надежно закрепил на лапке ястреба. ​— Лети, — коротко приказал Саске, подбрасывая птицу в воздух. ​Ястреб расправил крылья, поймал восходящий поток воздуха и стремительной стрелой умчался в высокое голубое небо, беря курс на восток. ​Проводив птицу взглядом, Саске вытер окровавленный палец о край плаща. Лицо его снова превратилось в бесстрастную, высеченную из камня маску. Он развернулся и уверенным шагом направился обратно в резиденцию. Он дал Какаши время подумать. Пора было забирать эту миссию в свои руки независимо от того, что он решил. Наруто туда не отправится.

***

Пять долгих дней тишины. За это время, проведенное в пустом доме, Хината действительно успела немного успокоиться. Паника, душившая ее в первый вечер одиночества, медленно отступила, уступив место тяжелой, но терпимой рутине. Дом перестал казаться ловушкой, а ровное, безопасное течение времени дарило призрачную надежду на то, что всё еще может обойтись. Она сидела на кухне, глядя в чашку с остывающим чаем, когда тишину разорвал резкий, требовательный стук в стекло. Тук-тук Хината вздрогнула и резко обернулась. По ту сторону окна, вцепившись острыми когтями в деревянную раму, сидел небольшой ястреб. Его золотистые, немигающие глаза смотрели прямо на нее, слишком осмысленно для обычной птицы. Девушка мгновенно узнала этого посланника. Сердце пропустило удар, а затем забилось где-то у самого горла. Она судорожно сжала ткань домашней кофты на груди. Снова он. Стоило ей только начать дышать ровно, стоило поверить, что она в безопасности, как он снова вторгается в ее пространство. Не дает ей ни единого шанса забыть о себе, напоминая, что его тень всё еще нависает над ее жизнью. Хината замерла, сомневаясь. Открывать окно казалось шагом в пропасть. Если она проигнорирует птицу, возможно, он поймет, что она непреклонна? Но ястреб был настойчив. Он снова ударил крепким клювом по стеклу, издав резкий, нетерпеливый клекот, и переступил с лапы на лапу, демонстрируя прикрепленную металлическую капсулу. Сдавшись под этим давящим взглядом, Хината подошла к окну и отодвинула створку. Весенний ветер ворвался в комнату, растрепав ее темные волосы. Дрожащими, непослушными пальцами она открутила крышку капсулы и вытащила крошечный, туго свернутый бумажный лист. Птица, выполнив свой долг, тут же оттолкнулась от рамы и взмыла в небо. Хината развернула записку. Ее взгляд скользнул по неровным, резким строчкам, и лицо девушки в ту же секунду болезненно исказилось. «Твоя сестра в опасности, подробности узнаешь у Хокаге». Воздух со свистом покинул ее легкие. Бумага едва не выпала из ослабевших пальцев. Ханаби? В опасности? В голове оглушительно зазвенело, мысли путались в тугой, панический узел. Что могло случиться на обычной дипломатической встрече в мирной Киригакуре? Нападение? Засада? И почему, ради всего святого, ей сообщает об этом Учиха Саске, а не официальный курьер из резиденции?! Хината пыталась переварить эту информацию, но животный, парализующий страх за единственную младшую сестру мгновенно выжег всё остальное. Страх перед Саске, чувство вины перед Наруто, стыд — всё это перестало иметь хоть какое-то значение в одну секунду. Больше не раздумывая, не переодеваясь и даже не удосужившись запереть входную дверь, Хината выскочила из дома. Она бросилась бежать по улицам Конохи с такой скоростью, на которую только была способна, не замечая удивленных взглядов прохожих. Лестница резиденции казалась бесконечной, но Хината преодолела ее за считанные секунды. Оказавшись перед тяжелой дубовой дверью кабинета Шестого, она даже не попыталась восстановить сбившееся дыхание. Ее кулачок судорожно, почти истерично забарабанил по дереву, и, не дожидаясь ответа, она рывком распахнула створку. В кабинете царила тяжелая, давящая атмосфера. Какаши сидел за своим массивным столом. Его пальцы были жестко сцеплены в замок перед лицом, а от ссутуленной фигуры, казалось, исходила почти осязаемая, темная аура раздражения и тревоги. Прямо за его спиной, в своей привычной манере опершись спиной о стену, стоял Саске. Он равнодушно смотрел в окно на залитые солнцем крыши Конохи, но стоило Хинате переступить порог, как Учиха медленно повернул голову, впиваясь в нее своим темным, немигающим взглядом. — Какаши-сама! — с порога, задыхаясь, выпалила Хината. Ее глаза лихорадочно блестели. — Что с Ханаби?! Что случилось с моей сестрой?! Хокаге даже не нужно было оборачиваться, чтобы понять, откуда растут ноги у этой внезапной осведомленности. Он медленно закрыл глаза и с силой потер переносицу, чувствуя, как начинает пульсировать висок. Саске, видимо, окончательно сошел с ума. — Ты переходишь все мыслимые границы, — устало, с едва сдерживаемым гневом буркнул Хатаке своему бывшему ученику, не меняя позы. — Она имеет право знать, — ровным, лишенным каких-либо эмоций голосом ответил Саске. Хината, совершенно не обращая внимания на их странную, напряженную перепалку, стремительно подошла к столу, упираясь в столешницу подрагивающими руками. — Пожалуйста, Какаши-сама! Не молчите! — взмолилась она. Какаши тяжело, с хрипом вздохнул. Скрывать что-либо теперь не имело ни малейшего смысла. Нехотя, подбирая слова, он ввел ее в курс дела: рассказал о пропавшем элитном эскорте, о не прибывшей в Киригакуре делегации и о том, что следы клана Хьюга просто обрываются. Не успел Хокаге закончить фразу, как Хината резко выпрямилась. Вся ее робость испарилась, вытесненная ледяным адреналином. — Я отправлюсь за ней! Немедленно! Какаши медленно повернул голову и бросил на Саске многозначительный, уничтожающий взгляд, который буквально кричал: «Вот видишь, что ты натворил?!». Учиха ответил ему абсолютным, каменным спокойствием. Ничего не сказав вслух, Шестой перевел тяжелый взгляд обратно на девушку, пытаясь вернуть контроль над ситуацией. — Хината, успокойся, — твердо, но мягко произнес Хокаге. — Поисковая операция уже началась. Киба находился недалеко от границы. Час назад я отправил ему в поддержку Шино. Они лучшие поисковики, они справятся. Эти слова произвели совершенно обратный эффект. Хината до побеления костяшек сжала руки в кулаки. — Шино и Киба... — ее голос дрогнул от обиды. Она вскинула голову, с вызовом посмотрев Хокаге прямо в глаза. — Это моя команда! Моя сестра! Почему вы не отправили меня вместе с Шино?! Какаши снова тяжело вздохнул. — Потому что это безумие, Хината, — отрезал он. — Делегации от других деревень прибыли к Мей Теруми без единого происшествия. Никто больше не пропал. Целенаправленный удар был нанесен исключительно по выходцам из клана Хьюга. Могу предположить, что тот, кто это сделал, охотится за Бьякуганом. Отправлять туда вторую дочь главы главной ветви — это значит добровольно отдать им в руки еще один козырь. К тому же... — Хокаге запнулся, смягчив тон. — Если об этом узнает Наруто, и если с тобой там что-то случится, то он... — Так всё из-за Наруто?! — резко, почти срываясь на крик, перебила его Хината, полностью проигнорировав всё сказанное Хокаге до этого. Ее сжатые в кулаки руки мелко дрожали от нахлынувшего возмущения и бессилия. Да, она никогда не была такой чудовищно сильной, как Наруто-кун или Сакура-чан. У нее не было таких разрушительных техник или невероятного исцеления. Но она не была фарфоровой куклой! Весь этот год, пока ее муж пропадал в резиденции, она не просто сидела дома, сложа руки. Она тренировалась с отцом и Ханаби в додзё. Отец научил её множеству новых секретных клановых техник. В конце концов, она — полноправная куноичи Конохи. Но все вокруг, включая Хокаге, продолжали оберегать ее, словно она была сделана из хрусталя. Словно она и не шиноби вовсе, а просто хрупкое, драгоценное приложение к их главному герою. «Жена Наруто», которую нужно прятать в безопасном доме. — Дело не только в Наруто, Хината. Пойми: ты — приоритетная цель для похитителей. Мое решение окончательно, — жестко, с металлом в голосе чеканил Какаши, опуская руки на стол. — Ты остаешься в Конохе. В кабинете повисла звенящая тишина. И вдруг Хината, всегда такая покорная, всегда избегающая конфликтов и уважающая авторитеты, медленно подняла голову. К огромному удивлению Какаши — и едва заметному, удовлетворенному прищуру Саске — она произнесла тихим, но абсолютно непреклонным тоном: — Раз Хокаге не позволяет мне пойти... тогда я пойду сама. Как частное лицо. Лицо Какаши потемнело. Он редко выходил из себя, но сейчас его терпение лопнуло. — Это прямой саботаж, Хината! — повысил голос он, резко подавшись вперед. — У твоего упрямства будут последствия. И они втянут не только тебя, но и твоего мужа! Если ты нарушишь приказ, я должен буду принять меры. Я не могу спустить тебе всё с рук просто потому что это ты. А после всего этого Наруто, разумеется, станет тебя защищать перед старейшинами. Ты понимаешь, как это повлияет на его репутацию и будущее становление Хокаге?! Он видел, как при упоминании будущего Наруто она вздрогнула, и решил добить, поставив непреодолимый барьер: — Раз уж ты так хочешь сама шагнуть в ловушку врага — хорошо. Но я не отпущу тебя одну. Если ты найдешь минимум трех шиноби ранга не ниже джонина, которые прямо сейчас согласятся пойти с тобой и взять на себя ответственность за твою жизнь — тогда я подпишу разрешение. В противном случае ты остаешься здесь. Разговор окончен. Хината замерла. Она прекрасно понимала, что это условие было абсолютно невыполнимым. Где ей взять трех джонинов? Все сильные шиноби либо на миссиях, либо подчиняются прямым приказам Какаши, который только что ясно выразил свою волю. Никто не пойдет против Хокаге ради нее. Она бессильно опустила взгляд, продолжая сверлить глазами полированную поверхность стола. Внутри всё обрывалось от отчаяния и страха за Ханаби. И вдруг, в абсолютной тишине кабинета, ее бледные губы едва заметно шевельнулись. — Ты... ты мне обещал... — прошептала она так тихо, что звук больше походил на шелест бумаги. Какаши слегка нахмурился, едва расслышав ее слова. Он сильно сомневался, что она обращалась к нему. Хокаге непонимающе перевел взгляд с девушки на Учиху. Саске, всё это время неподвижно стоявший у стены, медленно оттолкнулся от нее и шагнул вперед. Его шаги были абсолютно бесшумными, скользящими, но Какаши физически чувствовал приближение этой тяжелой, подавляющей чакры. Учиха подошел к массивному столу и встал вплотную к Хинате. Настолько близко, что она могла уловить исходящий от его черного плаща запах дорожной пыли и холодного озона. Саске даже не взглянул на дрожащую девушку рядом с собой. Его разномастные глаза ледяным, непреклонным спокойствием уставились прямо на сенсея. — Она пойдет со мной, — хладнокровно, как о давно решенном и неоспоримом факте, заявил Саске. Его голос звучал ровно, без единой эмоции, но с тем самым металлом, который заставлял врагов складывать оружие. — Моих сил с лихвой хватит за троих джонинов. Условие выполнено, Какаши. Хатаке замер, словно пораженный молнией. Рука, всё еще лежащая на столе, рефлекторно сжалась. Хината судорожно, со свистом втянула воздух, когда высокая фигура Саске заслонила ее от давящего взгляда Хокаге. От него веяло холодом и угрозой, но сейчас, в эту самую секунду, этот холод стал ее единственным щитом. Она подняла на него глаза. Саске не смотрел в ответ, его профиль был напряжен и безупречен. Он сдержал свое слово. Он действительно оказался рядом, когда Наруто был далеко. Но вместе с облегчением Хинату окатило ледяной волной ужаса. Что она только что сделала? Ради спасения Ханаби она сама, добровольно, активировала их негласный договор. Какаши тяжело вздохнул и с силой потер лицо ладонью. Спорить с Саске, когда тот принял решение, было так же бесполезно, как пытаться остановить тайфун голыми руками. К тому же, формально Учиха был прав: его боевой потенциал превосходил не трех джонинов, а целую армию. С ним Хината будет в абсолютной безопасности. Физической безопасности, по крайней мере. — Вы оба сошли с ума, — глухо констатировал Хатаке. Он выдвинул верхний ящик стола и достал чистый бланк миссии. — Саске. Это скрытая спасательная операция на территории чужой страны, а не полигон для твоих разрушительных техник. Постарайся себя сдерживать. Никакого необоснованного кровопролития. И если с головы Хинаты упадет хоть один волос... Наруто убьет тебя, а я ему помогу. Саске чуть заметно, хищно усмехнулся уголком губ. — Я умею быть тенью, Какаши. А Наруто... Наруто не узнает об этом ровно до тех пор, пока мы не вернемся. Хокаге бросил на него мрачный взгляд, макнул перо в чернильницу и размашисто, с нажимом подписал разрешение, после чего с силой шлепнул красную печать. — Выдвигайтесь, пока слухи не поползли по деревне, — Какаши протянул свиток Хинате. — Постарайтесь догнать Абураме Шино. Хината дрожащими пальцами забрала бумагу. — Спасибо, Хокаге-сама, — едва слышно прошептала она, — Саске-кун, я буду ждать у ворот через 15 минут, – почтительно поклонившись Какаши, и, не смея больше смотреть ни на Хокаге, ни на Саске, брюнетка пулей вылетела из кабинета, чтобы собрать снаряжение. Саске проводил ее взглядом. Дверь закрылась, оставив Учиху и Хатаке наедине. — Ты играешь с огнем, Саске, — тихо, предупреждающе произнес Какаши, глядя в спину ученику. — Я не знаю, что между вами происходит, но если ты используешь эту миссию, чтобы... — Не ищи скрытых смыслов там, где их нет, Шестой, — холодно отрезал Саске, разворачиваясь к выходу. — Я просто выполняю свою работу.

***

Главные ворота Конохи встретили Хинату густой, прохладной тенью вековых деревьев. За этот короткий час она успела полностью преобразиться. Домашняя, мягкая Хината осталась там, за закрытой дверью пустой гостиной. К воротам подошла куноичи клана Хьюга: на бедрах закреплены подсумки с кунаями и взрывными печатями, а тело облегает практичная одежда шиноби. Внешне она выглядела собранной и решительной, но внутри ее колотило от смеси первобытного страха и жгучего адреналина. Саске уже ждал ее. Он стоял, прислонившись плечом к массивной арке ворот, скрестив руки на груди. Ветер слегка трепал полы его неизменного черного плаща. Учиха выглядел так, словно собрался на легкую прогулку, а не на опасную спасательную операцию. Хината остановилась в нескольких метрах от него, намеренно оставляя между ними дистанцию. Воздух вокруг мгновенно потяжелел, наполнившись звенящим напряжением. Саске оттолкнулся от стены и сделал медленный шаг навстречу. — Стой, — ее голос прозвучал резче, чем она ожидала, но Хината не отвела взгляд. Она вскинула подбородок, глядя в его непроницаемое лицо. — Прежде чем мы переступим границу деревни, я хочу прояснить одну вещь, Саске-кун. Учиха послушно замер, чуть склонив голову набок. Его глаза внимательно, с легким исследовательским интересом изучали ее напряженную позу. — Я согласилась на это безумие в кабинете Хокаге только по одной причине, — Хината сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы не дать пальцам дрожать. — Моя сестра в опасности. Я готова пойти на сделку с кем угодно, даже с демоном, чтобы вернуть Ханаби домой. Но не смей думать, что это что-то меняет между нами. Она судорожно сглотнула, но заставила себя продолжить, выплевывая слова: — Я не забыла ту ночь у озера. И я не простила тебе того, что ты сделал. Эта миссия — строгий договор. Ты помогаешь мне найти сестру, а я принимаю твою силу. Ничего больше. Не приближайся ко мне без необходимости. Саске выслушал ее гневную, отчаянную тираду в абсолютном молчании. Он смотрел, как вздымается ее грудь от сбившегося дыхания, как вспыхнул румянец на бледных щеках, выдавая ее истинный страх, который она так неумело прятала за стеной агрессии. И вдруг тишину нарушил тихий звук. Саске усмехнулся. Это была не злая и не издевательская ухмылка. Скорее, снисходительная полуулыбка хищника, который наблюдает за тем, как маленькая птичка отчаянно пытается распушить перья, чтобы казаться больше и опаснее. Ее попытки выстроить границы, защититься от него словами после того, как она сама же позвала его на помощь в кабинете Какаши, казались ему по-своему забавными. — Ты тратишь силы на пустые слова, Хината, — ровно произнес Саске. Его бархатный голос легко преодолел расстояние между ними, окутывая ее, заставляя внутренне содрогнуться. — Мне не нужно твое прощение. И мне не нужно твое разрешение, чтобы находиться рядом. Ты позвала — я пришел. Хината побледнела, но не отступила ни на шаг, упрямо поджав губы. Саске не стал доводить ее до предела. Лишние эмоции сейчас только мешали делу. Лицо Учихи мгновенно утратило всякое выражение, вернув себе привычную ледяную отстраненность. Игры закончились. Началась работа. — Наша первая задача — догнать Абураме Шино, — сухо, по-командирски бросил Саске, поворачиваясь к лесу. — Он вышел из деревни час назад. Мы нагоним его к закату, если будем держать максимальный темп. Он бросил на нее короткий взгляд через плечо. — Не отставай. С этими словами Саске размылся в воздухе, мощным рывком взмывая на толстую ветвь ближайшего дерева. Хината, глубоко вздохнув и подавив подступившую к горлу панику, сконцентрировала чакру в стопах. Оттолкнувшись от земли, она устремилась следом за ним, погружаясь в густую, зеленую полутьму леса. Лес мелькал сплошным зелено-коричневым пятном. Они двигались в идеальном, слаженном ритме, перепрыгивая с ветки на ветку бесшумно. Хината намеренно держалась позади. Ей казалось, что пока широкая спина Саске маячит в поле ее зрения, она сохраняет хотя бы иллюзию контроля над ситуацией. Если он впереди, значит, он не сможет застать ее врасплох. Не сможет приблизиться так незаметно и пугающе, как он это умел. Монотонность бега давала время для мыслей, и Хината, слушая лишь свист ветра в ушах, невольно раз за разом прокручивала в голове сцену в кабинете Шестого. Стоило ей только прошептать те слова, стоило беззвучно попросить о помощи, как Саске отреагировал мгновенно. Он не стал торговаться, не стал выдвигать условия или задавать вопросы. Он просто шагнул вперед и заслонил ее собой от гнева Хокаге. А Какаши-сама... Какаши, который всегда имел последнее слово в деревне, просто не смог ему ничего противопоставить. Но больше всего Хинату поражало другое. Саске был тем, кто даже не попытался ее отговорить. Никаких «это слишком опасно для тебя», никаких «предоставь это профессионалам» или унизительного «ты должна сидеть в безопасности, ведь Наруто разозлится». Он прислал ей записку, жестоко, но честно вывалив на нее информацию о Ханаби. Он не пытался уберечь ее от боли — он дал ей инструмент, чтобы с этой болью справиться. Он признал за ней право знать. Признал ее право злиться, бояться и действовать как куноичи. Глядя сейчас на то, как легко и мощно Учиха отталкивается от стволов деревьев, Хината с пугающей ясностью осознала одну вещь. Ей было спокойно. Вопреки всей той невыносимой, грязной тайне, что стояла между ними, вопреки ее собственному страху перед его непредсказуемостью... она чувствовала себя в безопасности. Потому что там, в Стране Воды, команде номер 8 будет помогать не кто-нибудь, а обладатель Риннегана. Человек, чья сила способна расколоть луну. И сейчас эта сокрушительная сила была на ее стороне. Солнце уже начало клониться к западу, окрашивая верхушки деревьев в золотисто-багровые тона. Позади остались несколько часов изматывающего, непрерывного бега без единой остановки на водопой или передышку. Саске задал сумасшедший темп, но Хината, закусив губу, упрямо не отставала ни на шаг. Сконцентрировав чакру в глазах, она сложила печать. Вены вокруг ее висков мгновенно вздулись. — Бьякуган! Мир потерял краски, превратившись в черно-белую сетку. Зрение Хинаты пронзило густую листву, стволы деревьев и километры пространства вперед. Она сканировала лес, пока, наконец, на пределе своей видимости не уловила знакомую, специфическую пульсацию. Это была не просто чакра одного человека — это было целое облако мелких, жужжащих сгустков энергии, находящихся в теле своего носителя. Хината резко оттолкнулась от ветки, в несколько прыжков поравнявшись с Саске, и нарушила многочасовое молчание. — Саске-кун, — ее голос прозвучал слегка хрипло от долгого бега, но уверенно. — Я нашла его. Шино-кун в трех километрах к востоку от нас. Он движется по земле. Учиха даже не сбавил шаг, лишь едва заметно кивнул, принимая информацию. — Веди, — коротко бросил он. Хината перестроилась, вырываясь вперед и прокладывая кратчайший маршрут. Иллюзия контроля растворилась окончательно — теперь она была ведущей, а прямо за ее спиной бесшумно скользила самая опасная тень в этом лесу. Солнце уже почти коснулось горизонта, когда Хината и Саске настигли свою цель. Спрыгнув с толстой ветви векового дуба, Хината мягко приземлилась на усыпанную прелыми листьями землю всего в десятке метров от Абураме. Саске опустился следом, замирая за её плечом. Услышав тихий шорох, Шино мгновенно остановился и обернулся, привычным жестом поправляя темные очки на переносице. В сгущающихся сумерках его фигура в плотном плаще с высоким воротником казалась абсолютно монолитной. — Шино-кун! — Хината не смогла сдержать искренней, облегченной улыбки. Тревога последних часов немного отступила при виде надежного товарища по команде. Абураме замер. Даже сквозь непроницаемые стекла очков было видно, как изменилось выражение его лица. Увидеть здесь Хинату, которую, как он был уверен, Хокаге ни за что бы не выпустил из деревни, было огромной неожиданностью. Но когда прямо за ее спиной выступил Учиха Саске, Шино на мгновение потерял дар речи. Это была самая невозможная, самая нелогичная комбинация, которую только мог выдать его аналитический ум. Узумаки Хината и последний Учиха. Вдвоем. Далеко за пределами Конохи. Шино перевел задумчивый взгляд с радостной Хинаты на абсолютно спокойного, холодного Саске. В воздухе повис немой, тяжелый вопрос, но Абураме всегда славился своей тактичностью и феноменальной сдержанностью. Если они здесь, значит, на то есть веские причины. А если в этом замешан последний Учиха, значит, ситуация с Ханаби намного опаснее, чем он думал. — Хината. Саске, — ровным, своим обычным гудящим голосом поприветствовал их Шино, решив оставить все вопросы при себе. — Ваше присутствие не было оговорено в моем приказе. Однако... полагаю, вы здесь не для того, чтобы мешать. — Мы идем за Ханаби, — твердо ответила девушка. Ее улыбка погасла, уступив место собранности. — Я не могла остаться в Конохе. Хокаге-сама подписал разрешение. Саске ничего не сказал. Он лишь окинул Абураме коротким, оценивающим взглядом и скрестил руки на груди, всем своим видом показывая, что не намерен тратить время на пустые разговоры. — Понятно, — так же невозмутимо отозвался Шино, отворачиваясь. — Киба и Акамару уже должны ждать меня в условленной точке сбора у старой переправы. Нам нужно поторопиться. Перекинувшись еще парой коротких фраз о предстоящем маршруте, трое шиноби сорвались с места. Теперь они двигались единой группой, стремительно растворяясь в наступающей ночи, направляясь к границам чужой страны. Бледный рассвет едва начал пробиваться сквозь густую, влажную дымку, когда трое шиноби наконец-то достигли побережья. Впереди расстилалась бескрайняя, свинцово-серая гладь воды, отделяющая континент от островов Страны Воды. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным солью и йодом. У старой, скрипучей переправы их уже ждали. Киба Инузука сидел на деревянном пирсе, свесив ноги к воде, а огромный белоснежный Акамару глухо зарычал, вглядываясь в утренний туман, как только уловил приближение друзей. Стоило Хинате встретиться взглядом с Инузукой, как её внутренности болезненно скрутило. События последних суток неслись с такой бешеной скоростью, что у неё совершенно не было времени вспомнить о ресторане. И вот теперь, увидев лицо товарища по команде, она в полной мере осознала весь масштаб своей неловкости. Она вспомнила тот унизительный момент, когда Киба стал невольным свидетелем её позора. Вспомнила его сочувствующий взгляд и то, что именно он заплатил за тот проклятый ужин. Девушка поспешно опустила голову, пряча глаза за челкой, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец. Ноздри Кибы хищно дернулись. Он мгновенно уловил чужой, колючий запах Учихи еще до того, как тот полностью вышел из тени прибрежных скал. Лицо следопыта исказилось от неприязни. — Какого черта? — грубо, с нескрываемой враждебностью рявкнул Киба, резко вскакивая на ноги. — Что он тут забыл? — Успокойся, Киба, — ровным тоном прервал назревающий конфликт Шино, выступая вперед. — По приказу Шестого Хокаге мы теперь команда из четырех человек. Он отправлен сюда, чтобы помочь. Киба скрипнул зубами. Он смерил абсолютно непроницаемого Саске тяжелым, колючим взглядом, но всё же заставил себя шумно выдохнуть и взять эмоции под контроль. Спорить с приказами Хокаге на миссии спасения было глупо. Затем его взгляд метнулся к Хинате. Она упорно изучала носки своей обуви, всем своим видом выражая крайнюю степень дискомфорта. Инузука мгновенно всё понял. Он слишком хорошо её знал. Она вела себя в точности так же в детстве, когда на одной из первых миссий споткнулась на ровном месте и с размаху плюхнулась в грязную лужу. Или когда до слез испугалась, случайно раздавив одного из жуков прямо на глазах у Шино. И уж точно Киба никогда не забудет ту дурацкую миссию, когда они втроем сняли один крошечный номер на постоялом дворе, чтобы сэкономить. Хината тогда, выйдя из душа, машинально застирала всю свою одежду, и лишь потом с ужасом осознала, что сменных вещей у неё нет. Им с Шино пришлось битый час стоять под дверью ванной, уговаривая раскрасневшуюся от стыда напарницу выйти наружу. Она тогда приоткрыла дверь лишь затем, чтобы дрожащей рукой выхватить предложенный плащ Абураме, успев сверкнуть наспех обмотанным полотенцем. После этого она сгорала от такого невыносимого смущения, что не разговаривала с ними обоими целый месяц, пока их не отправили на следующее задание. Киба всё понимал. Хинате было до одури стыдно. За ту сцену в ресторане, за своего мужа. За то, что он видел её слабость. — Хината, — мягко позвал он. Инузука шагнул к ней, вплотную сокращая дистанцию, и, не давая ей возможности отстраниться или начать извиняться, просто сгреб её в охапку. Он крепко обнял её, прижимая к себе. За столько лет, проведенных плечом к плечу на смертельно опасных заданиях, он точно знал, как без лишних слов показать ей главное: между ними ничего не изменилось. Команда номер восемь — это семья. И ей совершенно не нужно переживать о том, что они могут подумать что-то не так или разочароваться в ней из-за каких-то семейных неурядиц. Перед ним и Шино ей не нужно было носить маску. — Мы её найдем, я обещаю, — тихо, в самую макушку произнес Киба. Под тяжестью этих теплых, родных рук напряжение, сковывавшее Хинату, дало трещину. Она судорожно выдохнула. Избавившись от душащей неловкости, она уткнулась лицом в пропахшую лесом куртку друга и с искренней благодарностью обняла его в ответ. Саске, стоявший чуть поодаль, почувствовал, как внутри вспыхивает темное, обжигающее раздражение. Его челюсть жестко сжалась. Видеть, как Хината, вечно напряженная и испуганная в его присутствии, вдруг так легко, так естественно и с явным облегчением обмякла в объятиях Инузуки, было почти физически невыносимо. Ревность ударила по нервам. Его бесило, что какой-то шумный собачник с легкостью способен подарить ей то чувство безопасности и покоя, которое сам Саске разрушил до основания. — Мы теряем время, — ледяной, режущий голос Саске безжалостно оборвал их объятия. Он шагнул вперед, всем своим видом излучая нетерпение. — Если вы закончили свои трогательные воссоединения, пора двигаться. Хината поспешно отстранилась от Кибы, ее щеки снова вспыхнули, но на этот раз в глазах уже не было той панической растерянности. Поддержка команды вернула ей стержень. Киба одарил Саске тяжелым, полным неприязни взглядом, глухо зарычал, словно вторя Акамару, но спорить не стал. Учиха был прав. Саске проигнорировал полный ненависти взгляд Инузуки и перевел внимание на воду. — Страна Воды — это архипелаг. Нам нужно пересечь море, чтобы добраться до главных островов, — сухо констатировал Саске, включая свой стратегический ум. — Свита Ханаби не могла перелететь через этот пролив. Их было шесть человек, и у всех — Бьякуган. Такая группа привлекает внимание. Кто-то их довез, и этот кто-то должен был их запомнить. Прежде чем бросаться в воду, мы должны выяснить, добрались ли они вообще до противоположного берега. Нужно расспросить людей в порту. — Тогда нам лучше разделиться, — сразу же предложила Хината, переключаясь на режим шиноби. — Так мы опросим лодочников и рыбаков вдвое быстрее. Я возьму восточный док, Киба-кун — западный, Шино-кун — центральную пристань. План был утвержден, и команда номер восемь привычно разбежалась в разные стороны. Хината быстрым шагом направилась к пришвартованным на востоке рыбацким суденышкам. Она прошла уже несколько десятков метров, когда поняла, что позади раздаются мерные, тихие шаги. Хината обернулась. Саске шел ровно в двух шагах позади неё и равнодушно разглядывая утренний порт. Первое время она пыталась это проигнорировать. Она подходила к сонным рыбакам, распутывающим сети, вежливо описывала Ханаби и её сопровождение, извинялась за беспокойство. Саске стоял рядом, возвышаясь темной, мрачной скалой, и одним своим видом распугивал и без того неразговорчивых местных. После третьего рыбака, который, заикаясь от страха под тяжелым взглядом глаз Учихи, спешно захлопнул перед ними дверь, Хината не выдержала. Она резко остановилась и повернулась к Саске. — Саске-кун, — она постаралась вложить в свой голос максимум тактичности, но нотки искреннего возмущения всё же прорвались наружу. — Я предложила разделиться. Это стратегический термин, который подразумевает, что мы покрываем большую площадь, двигаясь... раздельно. В разных направлениях. Саске даже не моргнул. — Я в курсе значения этого слова, — невозмутимо отозвался он. — Тогда почему ты идешь за мной? — Хината скрестила руки на груди, упрямо вздернув подбородок. — Пожалуйста, проверь дальние склады. Раздельно от меня. Уголок губ Саске дрогнул в едва заметной, откровенно издевательской усмешке. Её попытки командовать им выглядели забавно. — Приказ Шестого, — лениво протянул он, ничуть не смутившись её отповеди. Учиха сделал шаг навстречу, заставив её инстинктивно напрячься. — Хокаге четко обозначил мою роль. Я отправлен сюда в качестве твоего личного сопровождающего, Хината. Моя задача — обеспечить твою безопасность на вражеской территории. Опрашивай кого хочешь и как хочешь, но из моего поля зрения ты не выйдешь. Хинату неимоверно раздражала эта железобетонная аргументация. Внутри всё кипело от желания сказать ему пару резких слов, но она упорно старалась этого не показывать, удерживая на лице маску профессиональной отстраненности. К тому же, крыть было нечем — формально Саске был абсолютно прав. Ничего не ответив, она лишь плотно поджала губы, круто развернулась и направилась к следующей группе рыбаков, ремонтирующих лодку у скрипучего причала. Саске неспешно двинулся следом, сохраняя дистанцию шагов в десять. Его взгляд задумчиво скользил по её напряженной спине и развевающимся на соленом ветру темным волосам. По правде говоря, он совершенно не ожидал от неё подобной прыти. Саске был абсолютно уверен, что стоило Какаши рявкнуть на неё в кабинете, привести пару логичных доводов об опасности и приказать сидеть дома, как покладистая, правильная Хината тут же опустит голову и согласится. Он ждал, что она проглотит слезы и покорно останется в безопасности стен деревни. Но она пошла против слова Хокаге. Напрямую бросила вызов авторитету Шестого, готовая нарушить субординацию, рискнуть статусом жены героя и броситься в неизвестность ради семьи. Эта внезапно обнажившаяся, стальная грань её характера поражала его всё сильнее с каждой минутой. Хината тем временем продолжала методично опрашивать портовых рабочих. Она говорила тихо, но настойчиво, периодически бросая короткие, нервные взгляды через плечо. Она проверяла, идет ли он следом. И каждый раз, натыкаясь на его внимательный, немигающий взор, она тут же смущенно отводила глаза, ускоряя шаг. Саске наблюдал за этим с легкой полуулыбкой. Ему чертовски нравилась эта игра в кошки-мышки. Нравилось то, как она реагирует на его присутствие, как теряется под его пристальным вниманием. Идя позади неё по скрипучим доскам пирса, Учиха мысленно признался себе в одной вещи. С его стороны было в высшей степени не по-джентльменски — если к нему вообще применимо это слово — выставить всё так, будто он сорвался на эту миссию исключительно потому, что она его об этом попросила. Правда заключалась в том, что они с Какаши уже всё решили. Буквально за пару минут до того, как Хината влетела в кабинет, Хатаке, хоть и скрипя зубами, всё-таки согласился с логикой Саске. Приказ об отправке Учихи в Страну Воды уже лежал на столе, а Наруто оставался в Суне. Но затем появилась Хината. И когда, отчаявшись получить разрешение Хокаге, она тихо, почти безнадежно прошептала это свое «Ты мне обещал»... Саске просто не смог упустить такой идеальный шанс. Он шагнул вперед, разыграв перед ней спектакль неповиновения, позволив ей поверить, что он идет против воли Хокаге ради их тайного уговора. Да, это было манипуляцией. Однако... пока Хината думает так, пока она уверена, что обязана ему своим присутствием здесь — это играло ему на руку. Это давало ему ту самую власть над её вниманием, которой он так жаждал. И отказываться от этого преимущества Саске не собирался. — Они ничего не видели, — голос подошедшей Хинаты звучал глухо и надломлено. Она остановилась рядом с Саске, зябко потирая предплечья. Соленый морской ветер, казалось, пробирал до самых костей, но холоднее всего было от нарастающего чувства отчаяния. Несколько десятков рыбаков, докеров и торговцев — и ни одной зацепки. Никто не видел группу из шести человек с уникальным додзюцу. Словно они испарились, не дойдя до берега. Она бессильно опустила плечи, её взгляд метнулся вдоль линии шумного порта. — Нам нужно вернуться к Кибе-куну и Шино-куну. Возможно, им повезло больше. Здесь мы только теряем время, — предложила Хината, разворачиваясь к центральной части порта, где они оставили товарищей. Саске лишь молча кивнул, невозмутимо следуя за ней. Шино они нашли неподалеку от главного причала. Абураме как раз вел неспешную, монотонную беседу с пожилым мужчиной, судя по одежде — местным грузчиком или торговцем снастями. Шино стоял спиной к ним, но стоило Хинате приблизиться, как старик замолчал на полуслове. Его прищуренные глаза расширились, скользнув по бледному лицу девушки, и он резко поменялся в лице — от скучающего равнодушия к яркому узнаванию. Он поднял узловатый, дрожащий палец, указывая прямо на Хинату. — Эти глаза... — прохрипел старик, переводя пораженный взгляд с её жемчужных глаз на Шино и обратно. — Я... я вспомнил! Точно такие же глаза! Хината мгновенно подобралась. Сердце забилось быстрее, адреналин разогнал усталость. — Вы видели их? — она сделала шаг вперед, её голос звенел от напряжения. — Группу людей с такими глазами? Когда это было? Куда они направились? — Да, да, видел! Дней пять, может, шесть назад, — закивал старик, нервно теребя край своей засаленной рубахи. — Их было шестеро. Все с такими же белыми, жуткими... то есть, необычными глазами. Они искали лодку. Договорились с Мацуо. Он переправил их на ту сторону. У него большое судно, он часто возит людей и грузы на острова. — Где нам найти этого Мацуо? — вмешался Саске, его голос прозвучал так холодно, что старик инстинктивно вжал голову в плечи. Получив точные координаты лодочника, группа немедленно направилась за Кибой. Тот уже возвращался с западного дока, злой и разочарованный отсутствием результатов, но, услышав новости, тут же взбодрился. — Отлично! Идем к нему немедленно. Вытрясем из этого Мацуо всю душу, если понадобится, — хищно оскалился Инузука. Акамару поддержал хозяина коротким, решительным гавком. Мужчину по имени Мацуо они обнаружили у самого конца южного пирса. Это был крепкий, загорелый моряк с цепким взглядом. Он протирал судно, напевая себе под нос какую-то портовую песню. Но стоило ему обернуться и увидеть перед собой четверых шиноби Конохи, среди которых стояла девушка с Бьякуганом, как песня оборвалась. Мацуо побледнел так стремительно, что загар на его лице стал казаться неестественным, грязновато-желтым пятном. Он выронил тряпку, которая упала на доски пирса. Команда номер восемь окружила его плотным кольцом, отрезая пути к отступлению. Саске остался чуть позади, перекрывая выход в порт. — У нас есть достоверная информация, что несколько дней назад вы перевозили группу людей с такими же глазами, — без предисловий начал Шино, кивнув на Хинату. Его ровный голос не предвещал ничего хорошего. Мацуо нервно сглотнул, бегая взглядом по их лицам. — Д-да, — заикаясь, ответил он, пятясь назад, пока не уперся спиной в борт своего корабля. — Было такое. Они... они наняли меня. Сказали, что направляются в Киригакуре. Я их доставил туда. В центральный порт столицы. Как и договаривались. — Был ли с ними кто-нибудь посторонний? — резко спросил Киба, подаваясь вперед. — На них нападали по пути? Нормально ли они добрались до столицы? — Нет-нет, что вы! Никаких нападений! — торопливо, почти истерично замахал руками Мацуо, на лбу которого выступила испарина. — Всё прошло тихо. Довез в лучшем виде. Высадил в Киригакуре, они заплатили и ушли. Я больше ничего не знаю, клянусь! Он говорил убедительно, его голос звучал искренне, но вдруг Акамару, сидевший у ног Кибы, глухо, угрожающе зарычал. — Он нам врет, — абсолютно спокойно, с ледяной уверенностью сообщил Киба, не сводя жесткого взгляда с лодочника. — Мой пес чует страх и ложь за милю. Хината нахмурилась. Вены у её висков вздулись, когда она активировала Бьякуган, просвечивая Мацуо насквозь. — Сердце бьется неестественно быстро, — подтвердила она, и в её голосе зазвенел металл. — Вы лжете нам. Где моя сестра? Мацуо затравленно затравленно забормотал, пытаясь оправдаться: — Да что вы! Я правду говорю... Я просто... Договорить он не успел. Воздух разорвал тихий, леденящий душу шелест стали. Мацуо даже не успел моргнуть, как острый, холодный клинок катаны мягко, но неотвратимо лег на пульсирующую вену на шее лодочника. Одно неверное движение — и лезвие вспорет горло. — Говори. Что. Знаешь, — медленно, выделяя каждое слово, холодно произнес Учиха. Его темный глаз гипнотизировал Мацуо, а Риннеган был полностью виден, обещая немедленную и мучительную смерть. Мацуо захрипел, чувствуя холод стали на своей коже. Ужас перед этим шиноби полностью парализовал его волю к сопротивлению. — П-перед тем... перед тем, как они пришли ко мне... — задыхаясь от страха, затараторил лодочник, подняв руки вверх, — ко мне подошли трое мужчин. Они... они сказали, что скоро ко мне обратятся люди с белыми глазами. — И что дальше? — процедил Киба, сжимая кулаки. — Они сказали, чтобы я высадил их не в центральном порту Киригакуре... а на дальнем острове на востоке архипелага! Они заплатили мне очень, очень щедро! Только чтобы я молчал и сделал, как они велят! Я просто перевозчик, я никого не убивал! Хината судорожно втянула воздух. Ловушка. Саске не убрал катану, лишь чуть сильнее надавил лезвием на кожу, оставив тонкую, кровавую царапину. — Ты нас отвезёшь. Туда, куда высадил всех Хьюга. — голос Учихи был подобен монолиту, раздавливающему любую мысль о неповиновении. — Д-да! Да, конечно! Прямо сейчас! — заскулил Мацуо, готовясь рухнуть на колени. — Я всё покажу, только не убивайте! Саске резким движением убрал катану в ножны. — На корабль, — бросил он команде. — Мы отплываем немедленно. Они забрались на старое, скрипучее судно. Мацуо, всё еще бледный и дрожащий под тяжелым, немигающим взглядом Саске, торопливо отдал швартовы и поднял залатанный парус. Лодка, вздрогнув, оторвалась от пирса и медленно, с натужным скрипом, стала набирать ход, врезаясь носом в свинцово-серые, неспокойные волны. Хината почти сразу отошла подальше от суетящегося лодочника и холодного напряжения, исходящего от Учихи. Она тяжело, словно из нее выкачали все силы, опустилась на жесткий, просоленный деревянный пол и обхватила колени руками, утыкаясь в них подбородком. Ветер здесь, на открытой воде, дул сильнее, пробирая до самых костей, но Хината не замечала холода. Её трясло от другого. Ей так отчаянно, до боли в груди хотелось верить, что Ханаби просто заблудилась. Что их отряд попал в сильный шторм, что сломался компас, что они высадились не на том берегу и просто не могут подать сигнал. Эта слабая надежда была её спасательным кругом. Но сейчас этот круг окончательно пошел ко дну. Всё было спланировано. Кто-то целенаправленно, с леденящим хладнокровием, заманил её маленькую сестру в ловушку. Кто-то, обладающий достаточной властью, чтобы подкупить перевозчика, и достаточной силой, чтобы бесшумно нейтрализовать шестерых шиноби Хьюга. Непонятно куда. Непонятно зачем. Ради Бьякугана? Ради шантажа Конохи? Или это была месть за какие-то старые, давно забытые обиды на клан? От обилия пугающих вариантов у Хинаты начинала кружиться голова. Внезапно на её дрожащие плечи опустилось что-то теплое и тяжелое. Хината вздрогнула и подняла заплаканные, расширенные от страха глаза. Перед ней стоял Киба. Он накинул на неё свою плотную, подбитую мехом куртку, от которой пахло лесом, Акамару и старой кожей — запахом, который ассоциировался у неё с безопасностью, с их долгой, совместной историей. Инузука тепло, почти по-братски улыбнулся и, не спрашивая разрешения, опустился рядом с ней. — Эй, — мягко позвал он, слегка толкнув её плечом. — Ты чего расклеилась? Мы же команда номер восемь, помнишь? Мы всегда находим тех, кого ищем. Всё будет нормально. Тебе просто нужно немного поспать, Хината. Ты измотана. Хината судорожно вздохнула, сильнее кутаясь в чужую куртку. — Мне страшно, Киба-кун, — её голос дрогнул, едва пробиваясь сквозь шум ветра и волн. Она посмотрела на него с такой беззащитной искренностью, что у Инузуки защемило сердце. — Кому могла так сильно понадобиться Ханаби? Сможем ли мы вообще её найти? А если... если сможем, то с кем нам придется сойтись в битве? Она сжала руки в кулаки, впиваясь ногтями в ладони. — Их было шестеро, Киба-кун. Элитный эскорт. Два опытных джонина, прошедших войну, и четверо лучших чунинов нашего клана, включая сестру. И у всех был Бьякуган. Что если они их одолели? Киба криво, невесело хмыкнул. Он почесал щеку, глядя куда-то вдаль. Ему, как гордому шиноби, невероятно не хотелось этого произносить, и уж тем более признавать вслух превосходство этого придурка. Но его подруга совсем поникла. — Хината, — серьезно произнес Киба, поворачиваясь к ней. — Посмотри вперед. Девушка послушно подняла голову, проследив за его взглядом. В самом конце, там, где ветер был самым сильным и соленые брызги летели прямо в лицо, неподвижно стоял Саске. Его темный плащ развевался за спиной, словно крылья огромного ворона. Он стоял прямой и непреклонный, молчаливо вглядываясь в серые, неспокойные воды Страны Воды. От одной его фигуры, напряженной и готовой к броску, исходила такая подавляющая, колоссальная аура силы, что даже бушующее море казалось лишь декорацией. — Не забывай, что с нами он, — тихо, но с абсолютной, железобетонной уверенностью сказал Киба. — Я серьезно, Хината. Какая вообще разница, кто на них напал, сколько их там и насколько они сильны, если с нами этот ненормальный? Киба усмехнулся, покачав головой. — Мы, может, и просто следопыты, но он — абсолютное оружие. Кто бы там ни сидел на этом проклятом острове, кто бы ни похитил Ханаби... я этому ублюдку искренне не завидую. Когда Учиха до них доберется, от них даже пепла не останется. Киба протянул руку и крепко, ободряюще сжал ледяные пальцы Хинаты в своей горячей ладони. В этот момент Акамару, до этого нервно расхаживающий по палубе, подошел к ним. Огромный белоснежный пес тяжело вздохнул и с размаху положил свою лобастую, теплую голову прямо на колени Хинаты. Он преданно посмотрел на неё своими умными темными глазами и тихонько, успокаивающе заскулил. Хината посмотрела на Кибу, на Акамару, а затем снова перевела взгляд на темный силуэт Саске. Ледяной узел паники, сковывавший её последние часы, наконец-то начал медленно рассасываться, уступая место ровной, холодной решимости. Она не была одна. С ней были её верные друзья, готовые поддержать, и сильнейший шиноби в мире, не считая её мужа, готовый уничтожить любого, кто встанет у них на пути. Они вернут Ханаби домой. Любой ценой. Саске развернулся, опершись спиной и локтями о влажную деревянную перекладину. Его глаза скользнулт вдоль палубы и намертво прикипели к картине, от которой внутри мгновенно вспыхнуло глухое, обжигающее раздражение. Хината уснула. Измотанная бессонными сутками, животным страхом за сестру и нервным напряжением, она окончательно сдалась, уронив голову прямо на плечо Инузуки. А тот и не думал отстраняться. Наоборот, Киба продолжал держать её ладонь в своей, но теперь их пальцы были возмутительно, интимно переплетены. Акамару лежал тут же, согревая её ноги своим огромным пушистым телом. Саске резко откинул голову назад, подставляя лицо ледяному ветру, и со свистом втянул соленый морской воздух. В его голове пронеслась абсолютно хладнокровная, ясная мысль: еще немного подобных нежностей, и этот блохастый идиот до острова просто не доберется. Учиха найдет способ скинуть его за борт в открытое море задолго до прибытия на место. В этот момент его обостренный слух уловил тихий шорох шагов по доскам палубы. Абураме встал рядом с Саске, облокотившись о борт, и устремил скрытый за темными стеклами очков взгляд на пенящиеся волны. ​— Я оставил несколько кикайчу на одежде Мацуо и в щелях палубы, — своим фирменным, монотонным, гудящим голосом сообщил Шино. Его лицо оставалось непроницаемой маской. — Если он попытается изменить курс, подать сигнал на берег или активировать скрытую ловушку на судне, мои жуки немедленно нейтрализуют его парализующим токсином. Впрочем... я сильно сомневаюсь, что после твоей демонстрации у него возникнет желание что-либо выкинуть. — Ясно, — сухо и односложно бросил Саске. Он даже не повернул головы к собеседнику, совершенно не понимая, с чего вдруг этот скрытный, вечно молчаливый повелитель жуков решил завести с ним светскую беседу. Это было на него не похоже. Но взгляд Учихи, словно примагниченный, снова вернулся к спящей Хинате и руке этого самоуверенного пса, по-хозяйски сжимающей её тонкие пальцы. Желваки на побледневших скулах Саске угрожающе дернулись. Он ничего не мог с собой поделать — эта картина вызывала у него почти физическую тошноту от собственнического гнева. Шино, несмотря на свою кажущуюся отстраненность, был одним из самых наблюдательных людей в Конохе. Он проследил за траекторией взгляда Учихи, оценив и напряженную линию его плеч. — Хината очень вымоталась, — спокойно констатировал Абураме, нарушив повисшую паузу. — Её физическое и эмоциональное истощение достигло критической отметки. Этот сон необходим ей, чтобы восстановить резерв чакры перед высадкой. Саске прищурился. Он понимал, что ему нужно было переключить внимание Шино, но ядовитое раздражение требовало выхода. Он решил зайти издалека, попытавшись замаскировать свою личную, болезненную одержимость под холодный, профессиональный скептицизм. — Инузука всегда позволяет себе столько вольностей на миссиях? — процедил Учиха, не сводя потемневшего взгляда со сцепленных рук. — Эта демонстративная тактильность... Насколько я помню, Узумаки Наруто — человек, который не славится терпимостью. Нормально ли с твоей точки зрения наблюдать за тем, как Инузука откровенно переходит черту дозволенного с чужой женой? Повисла долгая, многозначительная пауза. ​Шино медленно, очень аккуратно поправил темные очки на переносице. В уголках его губ дрогнуло нечто, очень похожее на микроскопическую, снисходительную улыбку. ​Его гениальный, аналитический ум мгновенно сложил все кусочки пазла воедино, подтверждая то, что они с Кибой поняли ещё тогда, в больнице. Саске не волновала субординация. Саске абсолютно не волновали чувства Наруто. Учиху выворачивало наизнанку от ревности, с которой он не мог справиться. ​— Нормально ли это? Закономерный вопрос, — ровно и вдумчиво ответил Шино, поворачиваясь к Саске. Его стекла блеснули в тусклом утреннем свете. — Ответ: да. Это абсолютно нормально. Почему? Потому что мы — Команда номер восемь. Мы выросли вместе. Мы прикрывали друг другу спины, когда нам было по двенадцать лет, и мы делаем это сейчас. Киба не переходит черту. Он дает ей то, в чем она сейчас нуждается больше всего — иллюзию абсолютной безопасности и безусловную, братскую опору. ​Шино сделал паузу, его голос стал чуть тише, но приобрел пронзительную, стальную остроту, бьющую точно в цель: ​— То, что ты видишь, Саске — это не неуважение к её браку. Это многолетняя связь, основанная на доверии. И, судя по направленности и эмоциональному окрасу твоих вопросов... я бы сказал, что тебя раздражает вовсе не поведение Инузуки по отношению к «жене Наруто». Тебя выводит из равновесия то, что этот уровень доверия доступен ему, а не тебе. Слова Шино, сказанные его фирменным, лишенным каких-либо эмоциональных колебаний тоном, прозвучали в тишине корабля громче раската грома. Они ударили точно в цель, безжалостно вскрывая то, что Саске так отчаянно пытался замаскировать под заботу об имидже семьи Узумаки. Воздух вокруг Учихи мгновенно потяжелел. Его чакра, обычно скрытая и контролируемая, дрогнула, выплескиваясь наружу темной, подавляющей волной. Доски палубы под его ногами едва заметно скрипнули, а температура вокруг, казалось, упала на несколько градусов. Учиха медленно повернул голову к Абураме. Его прямой взгляд был чернее, холоднее и опаснее самой глубокой океанской бездны. — Ты слишком много на себя берешь, Абураме, — голос Саске упал до смертоносного, ледяного шепота, от которого у любого другого по спине побежали бы мурашки. — Не смей лезть в мою голову. И не пытайся играть со мной в дешевого психоаналитика. Ты понятия не имеешь, чего я хочу, и тем более не тебе судить о моих мотивах. Шино не отступил ни на миллиметр. Он спокойно выдержал этот убийственный взгляд, лишь слегка поправив воротник своего плаща. ​— Я не пытаюсь играть, Саске. Я, как всегда, лишь констатирую логические закономерности, — невозмутимо ответил повелитель насекомых. Его железобетонное спокойствие на фоне бушующей тьмы Учихи выглядело поразительным и даже в чем-то вызывающим. — И я говорю это не для того, чтобы вывести тебя из себя. Я говорю это потому, что мы с Кибой — в первую очередь друзья Хинаты. При всем моем уважении к Наруто как к товарищу и герою, наша преданность принадлежит ей. Саске едва заметно напряг челюсть, но Шино продолжил всё тем же ровным, гудящим тоном, пресекая любые попытки угрожать или отрицать очевидное: — То, что между вами двумя что-то происходит, — продолжил Шино, сложив руки на груди, — мы с Кибой поняли еще тогда, в больнице Конохи. Ты очень плохо это скрываешь. Твоя концентрация на ней, твое раздражение, когда кто-то другой оказывается ближе, твои реакции — всё это читается как открытая книга для тех, кто умеет наблюдать. И если это заметили мы, то рано или поздно окружающие тоже начнут всё замечать. ​Лицо Учихи превратилось в каменную маску, но внутри всё болезненно сжалось. Он привык быть тенью, привык контролировать всё вокруг, но этот человек в темных очках только что хладнокровно сообщил, что его самая темная, самая тщательно оберегаемая тайна зияет огромной дырой, и он был прав. ​— Я не собираюсь лезть не в свое дело, — абсолютно спокойно подытожил Шино, игнорируя то, как опасно сузился зрачок Саске. — Хината — взрослая девушка. Она сама способна разобраться в своей жизни, в своем браке и в том, что происходит между вами. Какое бы решение она ни приняла в итоге, правильное или разрушительное, мы с Кибой поддержим её всегда и во всем. Мы не станем её осуждать. Но как наблюдатель со стороны, анализирующий ситуацию... я могу дать лишь один совет. Шино сделал крошечную паузу, и стекла его очков холодно блеснули в тусклом свете. — Учиха, ты что-то делаешь неправильно. Если твоя цель — стать ближе к Хинате, то твои методы дают прямо противоположный эффект. Так ты не получишь того уровня доверия, который сейчас вызывает у тебя такую ярость. Саске ничего не ответил. На несколько долгих, мучительных секунд на палубе повисла такая плотная тишина, что был слышен лишь скрип мачты да глухие удары ледяных волн о борт. ​Слова Шино достигли цели. Саске не терпел нравоучений, особенно от тех, кого считал слабее себя, но сейчас он не мог оспорить ни единого довода. Учиха вспомнил дрожащие плечи Хинаты в её гостиной. Вспомнил, как она вжималась спиной во входную дверь, глядя на него со смесью животного ужаса и абсолютного бессилия. А затем сравнил это с тем, как мирно она спала сейчас, укрытая чужой курткой, переплетя пальцы с человеком, который никогда не угрожал ей. ​Его темная, удушающая чакра медленно, словно с огромной неохотой, втянулась обратно. ​— Оставь свои наблюдения при себе, Абураме, — глухо, не поворачивая головы, отрезал Саске. В его голосе больше не было жажды крови, осталась лишь непроницаемая, холодная стена отчуждения. — Сосредоточься на миссии. Остальное тебя не касается. ​— Как скажешь, — абсолютно спокойно согласился Шино, отворачиваясь к горизонту. Свой долг перед подругой он выполнил — предупреждение было озвучено, а умный человек, коим Шино считал Учиху, сделает выводы сам. Год назад Хината очень положительно отзывалась о нём, и у Шино даже сложилось впечатление, что подруга им дорожит. Но за последние сутки, проведенные в их компании, он не мог не заметить, как девушка избегает Учиху. ​Именно в этот момент белесая пелена тумана впереди начала стремительно редеть. ​— Остров! — хриплый, напряженный голос Мацуо разорвал тишину, заставив всех на палубе мгновенно подобраться. — Прямо по курсу! ​Саске устремил взгляд вперед. Из серой дымки, словно из кошмарного сна, выросли деревья. Киба мягко сжал руку Хинаты, выводя её из глубокого, спасительного сна. ​— Хината. Просыпайся. Мы на месте, — тихо, но собранно сказал он. ​Она вздрогнула, резко распахнув глаза, и первым делом инстинктивно попыталась активировать Бьякуган. Вены у висков вздулись, но, наткнувшись взглядом на серьезное лицо Кибы, она моргнула, возвращая глазам привычный жемчужный цвет. Остатки сна мгновенно испарились, уступив место ледяному, покалывающему в кончиках пальцев адреналину. ​Она торопливо выпрямилась, высвобождая свою ладонь и скидывая куртку Инузуки, возвращая ту ему. Щеки её едва заметно порозовели от того, что она позволила себе уснуть на его плече прямо на глазах у остальной команды, но сейчас было совершенно не до извинений или неловкости. Хината привычным движением проверила крепления подсумков на бедрах. ​Лодка с глухим, скрежещущим звуком ударилась о скрытые под водой камни и Мацуо торопливо, дрожащими руками сбросил якорь. ​Саске первым спрыгнул на камни берега. Слова Шино всё еще эхом отдавались в его голове, отравляя гордость, но сейчас им не было места. Нужно было собраться. ​— Мацуо, — не оборачиваясь, бросил Учиха. Его тон был ровным, но от него веяло могильным холодом. — Если мы вернемся, а тебя здесь не окажется... я выжгу твою душу. ​— Я... я никуда не уплыву, шиноби-сама! Буду ждать здесь! Даже если начнется шторм! — заикаясь, прохрипел лодочник, вжимаясь спиной в деревянную мачту. ​Киба спрыгнул следом, подав руку Хинате, чтобы она не поскользнулась на влажных камнях, а Шино замкнул группу, плавно опустившись на берег. Хината снова активировала додзюцу. Она замерла, напряженно сканируя территорию Бьякуганом, пронзая взглядом массивные стволы, листву и сырую землю на километры вперед. ​Спустя минуту она медленно опустила руки, деактивируя глаза. ​— Ничего, — разочарованно выдохнула Хината, покачав головой. — Абсолютно чисто. Никаких следов присутствия людей или скрытых ловушек в моем радиусе обзора. ​— Идем дальше. На побережье им оставаться не было смысла, — скомандовал Киба. ​Они осторожно двинулись вглубь леса. Сырость здесь была почти осязаемой, под ногами чавкал мох и гниющие листья. Они шли в напряженной тишине около получаса, пока Акамару, бегущий чуть впереди, вдруг не остановился. Огромный пес опустил морду к самой земле, активно втягивая носом воздух, и издал еле слышное, прерывистое рычание. ​Киба тут же опустился перед ним на одно колено. ​— Что там, приятель? — следопыт принюхался. — Запах есть. Еле слышный, почти вымытый влажностью. ​— Значит, можно предположить, что Мацуо не соврал, — подал голос Шино, плавно выступая из полутени. Он поправил темные очки, оглядывая густую чащу. — Они действительно высадились на этом острове и ушли глубже. Территория слишком обширна для поиска плотной группой. Предлагаю действовать по старой схеме. ​Им не нужно было тратить время на долгие обсуждения. Отлаженный годами механизм команды номер восемь сработал безупречно. ​— Я на запад! — тут же пролепетала Хината, готовая сорваться с места. ​— Мы на юг, — кивнул Киба псу, выпрямляясь. ​Повисла короткая пауза. Саске, всё это время державший ладонь на рукояти катаны и готовый в любую секунду отразить атаку, вдруг замер. В этой идеально работающей поисковой машине ему снова не нашлось применения. Шаринган не мог видеть сквозь километры деревьев, а вынюхивать старые следы на земле он не умел. Вся его колоссальная, богоподобная сила, способная стирать с лица земли целые города, здесь, в этом сыром лесу, была абсолютно бесполезна на этапе поиска. ​На долю секунды на его обычно непроницаемом лице промелькнула явная растерянность. Он стоял посреди чужого леса, не зная, в какую сторону ему вообще следует идти. ​Шино, от внимания которого не ускользала ни одна деталь, мгновенно считал это замешательство. ​— Саске, — невозмутимо, своим привычным ровным тоном произнес Абураме, спасая уязвленную гордость великого шиноби. — Отправляйся вместе с Хинатой. Твоя задача, как сопровождающего — обеспечивать её абсолютную безопасность, пока она сфокусирована на поиске. Я возьму северное направление. ​Учиха ничего не ответил. Он лишь коротко кивнул и, скрыв минутное замешательство за привычной маской холодной отстраненности, бесшумной тенью скользнул следом за Хинатой. Он нашел её почти сразу. Для его скорости не составило ни малейшего труда преодолеть разделявшее их расстояние за считанные секунды. Густой, влажный туман Страны Воды стелился у её ног, обволакивая корни вековых деревьев. Хината стояла абсолютно неподвижно на небольшой поляне. Вены у её висков напряженно пульсировали — Бьякуган был активирован на полную мощность, пронзая белесую пелену, стволы деревьев и километры сырого пространства впереди. Саске бесшумно, словно падающий лист, опустился на толстую ветку прямо над ней. Его присутствие больше не вызывало у неё той панической дрожи. Сейчас, погруженная в боевой транс и сфокусированная на миссии, она была сосредоточена лишь на поиске сестры. Саске задержал взгляд на её профиле, отмечая эту поразительную перемену. Он был непревзойденным бойцом, тактиком, гением разрушения, но он действительно впервые в жизни видел, как работает изнутри знаменитая поисковая команда номер восемь. И, к своему собственному удивлению, он поймал себя на мысли, что ему не хватает знаний о том, как именно функционирует она сама в ней. — Что именно ты ищешь? — ровно и тихо поинтересовался Саске. Его голос, лишенный привычного холода или высокомерной насмешки, прозвучал над её головой с неподдельным, почти исследовательским интересом. Хината не вздрогнула и даже не повернула головы в его сторону. В состоянии максимальной концентрации она казалась совершенно другим человеком — отстраненным, профессиональным и уверенным. — Любые, даже самые крошечные признаки недавнего присутствия людей, — ответила она спокойным, тихим голосом, методично сканируя сектор за сектором. — Надломленные ветки. Сдвинутый мох на камнях, примятую траву или следы на сырой земле, которые пытались скрыть. Тушки мелких животных, напуганных или убитых. Она сделала короткую паузу, смещая фокус зрения немного правее, вглубь густого подлеска. — Брошенные кунаи, обрывки взрывных печатей. Глубокие царапины и следы битв на коре деревьев. Что угодно, что нарушает естественный, природный ритм этого леса. Саске прислонился спиной к шершавому стволу дерева, скрестив руки на груди. Он молча, с глубоким, затаенным вниманием наблюдал за тем, как она работает. Сейчас перед ним не было ни той робкой, вечно краснеющей девочки из Академии, ни сломленной, задыхающейся от страха жены Узумаки. Перед ним стояла истинная наследница клана Хьюга, хладнокровно и мастерски выполняющая свою работу. В каждом её движении, в ровном тоне её голоса чувствовалась скрытая сила и многолетний опыт тяжелых тренировок. Учиха чуть прищурился. Это зрелище — Хината в своей родной стихии, сильная и независимая — завораживало его куда сильнее, чем он готов был себе в этом признаться. Ощущение собственной бесполезности, так раздражавшее его еще десять минут назад, медленно отступило, сменившись мрачным, гипнотическим восхищением. Хината простояла неподвижно еще несколько минут. Тишина влажного леса казалась абсолютной, пока её не разорвал громкий, тревожный лай Акамару. Бьякуган Хинаты мгновенно деактивировался, вены у висков разгладились. Не теряя ни секунды, она резко сорвалась с места, устремляясь на звук с грацией дикой кошки. — Киба-кун что-то нашел, — бросила она на ходу Саске, который бесшумно скользнул следом за ней. — Лай Акамару — это сигнал. Шино-кун сейчас тоже направляется к нему, в сторону лесного озера. Они преодолели разделявшее их расстояние за считанные минуты. Лесное озеро встретило их густым, почти осязаемым туманом, клубящимся над темной, стоячей водой. Киба уже ждал их на берегу, нервно поглаживая вздыбленную шерсть на холке своего пса. Секундой позже появился и Шино. — Что именно обнаружил Акамару? — с ходу задал вопрос Абураме. Киба помрачнел, его хищные черты лица заострились. — Здесь запах крови становится в разы сильнее, — глухо ответил Инузука, кивнув на заросли камыша. — И самое паршивое… он принадлежит не одному человеку. Шино задумчиво опустил голову, анализируя информацию. — Неподалеку отсюда, за той грядой валунов, я обнаружил еле заметные следы привала, — ровным тоном сообщил он. — Похоже на временный лагерь. Кострище тщательно засыпано землей, ветки уложены так, чтобы скрыть присутствие. Хината нахмурилась. Информации становилось больше, но картина от этого казалась только запутаннее. — В радиусе километра в лесу нет абсолютно никаких признаков тяжелой битвы, — уверенно добавила она, обведя взглядом нетронутые стволы деревьев. — Ни выжженной земли, ни сломанных техниками ветвей, ни кратеров от взрывов. Если та кровь, которую почуял Киба, действительно принадлежит отряду Хьюга, и если на них напали… совершенно непонятно, почему нет следов сражения. Саске внимательно слушал их перекрестный анализ. Стоя чуть в стороне, он вновь почувствовал этот неприятный укол собственной бесполезности в выслеживании. Но если он не мог вынюхивать кровь или видеть сквозь деревья, он мог использовать свой главный козырь — холодный, стратегический ум и колоссальный боевой опыт. — Возможно, враги обладали исключительно сильным гендзюцу, — предположил Саске. Его ровный, уверенный голос заставил команду номер восемь обернуться к нему. — Иллюзия высокого ранга могла парализовать весь отряд до того, как они успели сложить хоть одну печать. Так или иначе, гадать у воды бессмысленно. Сперва предлагаю осмотреть тот лагерь, о котором сказал Шино. Никто не стал возражать. Идея была логичной. Они быстро переместились за гряду покрытых скользким мхом валунов. Лагерь действительно был замаскирован мастерски: лишь опытный глаз мог заметить примятую траву и неестественно лежащий слой хвои над потухшим кострищем. Киба опустился на колени, шумно втягивая воздух носом, и разочарованно цокнул языком. — Здесь нет такого сильного запаха крови. Только сырость и застарелый пот. — Значит, если схватка и была, то она произошла именно у озера, — сделал закономерный вывод Саске. — Думаю, всё может оказаться куда сложнее, — вдруг подал голос Шино. Его плащ шевельнулся, и крошечный черный жук послушно заполз ему на протянутый палец. Абураме поднес насекомое поближе к лицу. — Я рассеял своих кикайчу по всему периметру, чтобы проверить почву и остатки пищи, — невозмутимо пояснил он. — Некоторые из моих насекомых уже погибли. Они были отравлены. Повисла тяжелая пауза. — Яд? — недоверчиво переспросил Киба, вскинув голову. — Хочешь сказать, кто-то использовал токсин, чтобы втихую вывести из строя весь элитный отряд? Хината отрицательно покачала головой. В ее светлых глазах мелькнула жесткая, непреклонная уверенность в силе своего клана. — Не сходится, Киба-кун, — твердо произнесла она. — Если бы на них напали из засады, используя ядовитые техники, или если бы их атаковали отравленным оружием — следы битвы или хотя бы попытки уклонения точно остались бы на местности. Не может быть, чтобы двое опытных джонинов и четверо чунинов, включая мою сестру, так легко попались в ловушку, не оказав врагу ни малейшего, даже секундного сопротивления. — А что, если всю эту гребаную ловушку устроила сама Деревня Скрытого Тумана? — с нескрываемой злобой процедил Киба, и его пальцы сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки. Акамару, тонко чувствуя настроение хозяина, издал низкое, вибрирующее в груди рычание, — Ну а что? У них ведь уже есть превосходный опыт! Некогда правая рука их Мизукаге преспокойно бегал с украденным Бьякуганом, которым так гордился. Вдруг им показалось мало? Вдруг они решили пополнить свою коллекцию, воспользовавшись удобным случаем? — Киба-кун, пожалуйста, не говори так... — с тревогой произнесла Хината, нервно сцепив пальцы перед грудью. Обвинять союзную деревню в похищении было слишком серьезным шагом. Саске лишь презрительно фыркнул. Тихий, сухой звук разрезал повисшее напряжение острее куная. — Твой нюх, возможно, и хорош, Инузука, но вот способность к анализу атрофировалась за ненадобностью, — с убийственным сарказмом процедил Учиха. Каждое его слово сочилось ядом, безжалостно препарируя теорию следопыта. — Теруми Мей ждала Узумаки Наруто, героя войны и будущего Хокаге. Не Ханаби, не Хиаши и не эскорт клана Хьюга. Саске сделал медленный шаг вперед, его голос стал жестче, придавливая Кибу железобетонной логикой: — Созывать высокопоставленных представителей всех Пяти Великих Стран, привлекать к себе внимание всего мира только ради того, чтобы украсть Бьякуган, не имея при этом ни малейших гарантий, что Шестой Хокаге пошлет на саммит именно обладателей этого додзюцу — это вершина кретинизма. Мизукаге не стала бы совершать политическое самоубийство на собственной территории. Лицо Кибы пошло красными пятнами от гнева. Шерсть на его загривке буквально встала дыбом. Быть выставленным дураком перед командой, да еще и кем? Этим высокомерным одиночкой, который смеет читать ему лекции о дипломатии! — Да что ты вообще понимаешь, ублюдок... — прорычал Киба, подаваясь вперед, готовый в любой момент сорваться в безрассудную атаку. ​— Саске прав, Киба, — абсолютно невозмутимо, своим фирменным гудящим тоном ответил Абураме, выступая своеобразным щитом между двумя готовыми взорваться шиноби. — С точки зрения геополитики и логики, Киригакуре невыгодно устраивать диверсию такого масштаба прямо у себя под носом во время саммита. Это дискредитирует их перед всем альянсом. Враг действовал скрытно и использовал неофициальные каналы. Но Инузука уже завелся, его звериная натура требовала выхода скопившемуся адреналину и тревоге. Он огрызнулся на Шино, вновь переводя яростный, вызывающий взгляд на Саске. ​ ​— Знаешь что, Учиха? — Киба вплотную приблизился к Саске, тяжело дыша от злости. — Не смей разговаривать со мной так, будто я пустоголовый идиот. Думаешь, раз у тебя эти проклятые глаза, то тебе позволено смотреть на всех свысока? Да ты годами шлялся неизвестно где, пока мы кровью харкали, защищая нашу деревню! Так что заруби себе на носу: твое мнение значит меньше, чем грязь на подошве моей обуви! ​Саске даже не шелохнулся. Лишь его подбородок высокомерно вздернулся вверх. ​— Я разговариваю с тобой так, как ты того заслуживаешь, дворняга, — ледяным тоном, от которого мороз пробирал по коже, парировал Саске. — Я использую мозг, пока ты думаешь исключительно инстинктами и лаешь на каждое подозрительное дерево. Если хочешь истерить — делай это тихо. Ты мешаешь миссии. ​— Ах ты... — Киба обнажил клыки, а его рука рефлекторно дернулась к подсумку с кунаями. Акамару залился свирепым лаем, пытаясь остановить хозяина. ​— Достаточно! — попытался вмешаться Шино, но его голос утонул в нарастающем рычании. ​ Саске чуть прищурился. Внутри него начала закипать темная, тяжелая чакра, готовая в любую секунду выплеснуться наружу и преподать этому крикливому идиоту жестокий урок субординации. Ему было плевать на Инузуку, плевать на его обиды... ​И вдруг он почувствовал это. ​Едва уловимое, почти невесомое касание. Тонкие, дрожащие пальцы робко, но настойчиво вцепились в край его плотного черного плаща, чуть потянув ткань на себя. ​Саске резко скосил глаза. Хината стояла совсем рядом. Она не смотрела на Кибу, не пыталась кричать. Она смотрела только на Саске, и в её жемчужных, широко распахнутых глазах плескалась такая немая, отчаянная мольба остановиться, что вся убийственная ярость Учихи мгновенно испарилась. Это крошечное, почти интимное движение — её попытка успокоить — выбило у него из-под ног почву. ​ Слова, готовые окончательно уничтожить гордость Инузуки, застряли у него в горле. Он скосил взгляд на её пальцы, чувствуя, как это робкое прикосновение обжигает его сквозь слои одежды, и заставил себя замолчать, плотно сжав челюсти. Он отвернулся от тяжело дышащего Кибы, полностью игнорируя его существование. ​— Конфликт сейчас нерационален, — непререкаемым тоном произнес Шино, оценив внезапно повисшую паузу как свой шанс взять ситуацию под контроль. — Мы находимся на враждебной территории, наши запасы чакры не бесконечны, а эмоциональный фон критически нестабилен. Все устали. Нам необходимо поесть, отдохнуть и продолжить поиски. Киба шумно, сквозь плотно стиснутые зубы выдохнул горячий воздух. Свирепо, с нескрываемой ненавистью зыркнув на абсолютно невозмутимого Учиху в последний раз, он глухо, грязно выругался себе под нос. Круто развернувшись на пятках, следопыт широким, тяжелым шагом направился в противоположную сторону их импровизированного привала, ломая сапогами сухие ветки. Как только широкая спина Инузуки скрылась за массивными стволами деревьев, напряжение, стальным тросом стягивавшее Хинату, внезапно лопнуло. Она медленно, словно преодолевая физическую боль, разжала побелевшие, онемевшие пальцы, отпуская край черного плаща. Плотная ткань мягко выскользнула из её рук, оставив на подушечках пальцев фантомное ощущение чужого, пугающего тепла. Сделав один шаткий шаг назад, девушка тяжело прислонилась спиной к влажному, покрытому густым слоем мха дереву. Холодная, неровная кора немного отрезвляла, но внутри всё продолжало мелко, бесконтрольно дрожать. Она прикрыла глаза, вдыхая сырой воздух острова, чувствуя, как под веками собираются едкие слезы абсолютного бессилия. Как бы сильно ей ни хотелось прямо сейчас сорваться с места, бежать вслепую сквозь эти проклятые заросли, активировав Бьякуган до такой степени, пока глаза не начнут кровоточить от перенапряжения — она понимала, что Шино прав. Абсолютно, пугающе прав. Пока команда расколота надвое, пока они готовы перегрызть друг другу глотки от малейшей искры, искать сестру бесполезно. К тому же, суровая реальность брала свое: их тела были на пределе. Никто из них не ел с самого момента экстренного выхода из Конохи. А Саске и Шино вообще не сомкнули глаз, находясь в непрерывном движении. Но осознание этой правильной логики приносило лишь невыносимую боль. Это означало, что еще час. Или два. Или целую, бесконечную вечность Ханаби пробудет неизвестно где, окруженная безликим ужасом. Эта мысль отравляла кровь, скручивала внутренности тугим, болезненным узлом, заставляя задыхаться от чувства вины. Тихий, специфический шорох шагов заставил её распахнуть глаза. Шино остановился в паре метров от неё, протягивая плотно завернутый сверток с едой, которую взял из Конохи. — Тебе необходимы углеводы и протеин, Хината, — ровно, без тени упрека произнес Абураме. В его голосе звучала та самая надежная, стабильная забота, к которой она привыкла за годы службы. — Без топлива контроль циркуляции чакры в твоих глазах неизбежно упадет. Мы не можем позволить себе слепые зоны. Она опустила взгляд на сверток с едой, и к горлу тут же подступил тошнотворный ком. Желудок спазматически сжался. — Спасибо, Шино-кун... но я не могу. Не хочу, — она слабо, виновато покачала головой, отталкиваясь от дерева. Ей нужно было движение, чтобы не сойти с ума от этих мыслей. — Я лучше немного пройдусь. Мне нужно проветрить голову. Я не уйду далеко за периметр лагеря, обещаю. Абураме не стал спорить или настаивать. Он прекрасно понимал её состояние, поэтому лишь молча кивнул, убирая паек обратно в подсумок, и проводил её внимательным взглядом, пока она не растворилась в деревьях. Лес встретил Хинату удушливой сыростью и густой, клубящейся дымкой, цепляющейся за ноги. Она брела, обхватив себя за плечи, пытаясь согреться. Тишина здесь была мертвой, давящей на барабанные перепонки, прерываемой лишь хрустом веток под подошвами её сандалий. Но вдруг эту вязкую тишину разрезал звук, который совершенно не вписывался в мрачную, враждебную атмосферу острова. Негромкий, требовательный, почти просящий лай. Затем последовало странное поскуливание. Хината остановилась, удивленно нахмурив брови. Это был голос Акамару, но без малейшей примеси боевой агрессии или тревоги. Узнав голос нинкена, Хината свернула с тропы и пошла на звук. Картина, открывшаяся ей на небольшой поляне, заставила её удивленно замереть. ​Саске сидел на земле, расслабленно прислонившись прямой спиной к массивному стволу дерева. Одна его нога была согнута в колене, другая небрежно вытянута вперед. В единственной руке он держал жесткий, темный кусок вяленого мяса — явно из своих личных походных запасов. А прямо перед ним, едва ли не кладя свою огромную лобастую голову ему на колени, сидел Акамару. Огромный нинкен активно, с надеждой мел пушистым хвостом по сырой земле, не сводя преданных, отчаянно голодных глаз с мяса в руке Учихи. Периодически пес издавал тот самый короткий, просящий лай, который тут же сменялся обиженным, недовольным урчанием, когда человек игнорировал его мольбы. Саске смотрел на собаку с таким выражением вселенской усталости и холодного, брезгливого раздражения, словно перед ним находился не верный пес Инузуки, а вражеский шпион, нагло отказывающийся сотрудничать на допросе. Он уже собирался поднести жесткое мясо к губам, чтобы откусить, когда Акамару снова звонко гавкнул — на этот раз возмущенно и громко, словно отчитывая нерадивого, жадного двуногого за вопиющую несправедливость. Учиха замер. Его темный, непроницаемый глаз опасно сузился, вспыхнув скрытым раздражением. — Уходи к своему хозяину, — раздраженно, но без реальной злобы ответил псу Саске, даже не пытаясь его прогнать. Впрочем, это не произвело на целеустремленного пса ровным счетом никакого впечатления. Акамару лишь пододвинулся ближе, шмыгнув мокрым носом. Глядя на этот странный, почти комичный контраст между смертоносным, всемогущим Учихой Саске и выпрашивающим еду псом, Хината не смогла сдержаться. Мрачное оцепенение дало трещину, и с её губ сорвался тихий, но искренний смешок, разрушивший иллюзию её отсутствия. Она сделала мягкий шаг вперед, ступая на прогалину. — Акамару готов на всё ради мяса кролика, — тихо, с легкой, неуверенной тенью улыбки произнесла она. Саске замер, медленно переведя свой темный глаз с наглой белой морды пса на девушку, бесшумно выступившую из тумана. ​Взгляд Учихи на секунду задержался на её бледном, осунувшемся лице. Затем он снова посмотрел на Акамару, который, почувствовав поддержку, вильнул хвостом еще активнее и издал требовательное, короткое «гав», всем своим видом показывая, что не уйдет отсюда без добычи. ​Саске тяжело, с едва скрываемым раздражением выдохнул. Устраивать перепалку за кусок мяса с гигантской собакой, особенно когда за этим наблюдает Хината, было явно ниже его достоинства. Резким, небрежным движением кисти он швырнул еду прямо под лапы псу. ​Акамару радостно клацнул зубами, ловко перехватил добычу еще в воздухе и, издав благодарный звук, тут же развернулся и скрылся в густых зарослях, спеша унести трофей поближе к своему хозяину. ​— Такая же невыносимая псина, как и её хозяин, — сухо, без малейшей тени улыбки констатировал Саске. Он достал из складок плаща чистый лоскут ткани и принялся методично вытирать пальцы. ​Хината слабо, почти незаметно улыбнулась уголками губ. Эта крошечная, почти абсурдная в своей обыденности сценка на мгновение разогнала окружавший её мрак. Она подошла чуть ближе, но садиться не стала, предпочтя опереться спиной о соседний ствол дерева. Расстояние между ними было безопасным, но достаточно близким, чтобы не приходилось повышать голос. Саске едва заметно дернул уголком губ, сдерживая рвущуюся наружу улыбку. В груди, где-то под самым сердцем, разливалось странное, тягучее тепло — то самое, которое он уже научился узнавать. Она заговорила с ним. Сама. Не для того, чтобы обсудить стратегию, а просто так, потому что её рассмешила собака. Впервые Учиха был благодарен, что Инузука, к собаке которого Хината относится крайне положительно, на миссии вместе с ними. Ему было чертовски, до дрожи в пальцах приятно, что она не испугалась, не смутилась до немоты и, что самое главное, не сбежала, едва заметив его фигуру среди лесной чащи. Она осталась. Она выбрала стоять рядом. Он поднял на неё взгляд. Хината стояла, прислонившись спиной к шершавому стволу соседнего дерева, устало опустив плечи. Тусклый свет, пробивающийся сквозь кроны, ложился на её бледное лицо, подчеркивая тени под глазами. — Саске-кун... — её голос прозвучал совсем тихо, почти надломленно. Она помедлила, прежде чем решиться озвучить свой главный страх. — Как ты думаешь... мы сможем найти её? Живой? Она судорожно вздохнула, крепче обхватив себя руками за плечи. — Как только я закрываю глаза, я вижу Ханаби. Вижу, как они... что, если они уже сделали с ней что-то ужасное? Что, если им нужны были только её глаза, а саму её они... ​Её голос дрогнул и оборвался. Она судорожно втянула влажный воздух, не давая панике снова взять над собой верх. — Я не знаю, почему говорю это тебе, но... Хината осеклась. Она действительно не знала, почему вдруг решила открыться именно ему — человеку, которого обещала избегать. Но сейчас ей отчаянно хотелось услышать от величайшего шиноби мира, что всё под контролем. Ей была нужна его холодная, непоколебимая уверенность, даже если это может оказаться ложью. Ей нужно было за что-то зацепиться, чтобы не упасть в бездну отчаяния. Саске не ответил сразу. Он медленно выпрямился, его глаза внимательно изучали её лицо. ​— Если бы им нужны были только глаза, они бы забрали их прямо здесь, у озера, — жестко, рублеными фразами произнес Саске. — Вырезать додзюцу — дело двух минут. Зачем тащить с собой шестерых взрослых, сильных шиноби, рискуя быть обнаруженными? Это нерационально. ​Хината замерла, вслушиваясь в его слова. Эта страшная, но абсолютно логичная мысль подействовала на нее отрезвляюще. ​— Их забрали живыми, Хината, — продолжил он, и его голос стал чуть тише, бархатистее, заполняя собой пространство между деревьями. — Тот, кто это организовал, нуждается в них. Возможно, для шантажа клана Хьюга, возможно, для каких-то своих целей. Как бы там ни было, живая наследница главной ветви стоит в тысячу раз больше, чем мертвая. У нас есть время. Мы их нагоним. ​Она медленно кивнула, чувствуя, как ледяной узел в груди немного расслабляется. Логика Саске была безжалостной, но именно она дарила надежду. — Спасибо... — выдохнула она, и её плечи впервые за весь вечер немного расслабились. — Спасибо, что сказал это. Саске лишь едва заметно кивнул, отводя взгляд в сторону густых зарослей. Ему было достаточно того, что она больше не дрожала от страха в его присутствии. — Тебе нужно поесть, — добавил он уже более привычным, ровным тоном. — Иди к костру. Внезапно густую тишину леса прорезал звонкий, заливистый лай. Саске замер на долю секунды, его инстинкты мгновенно переключились в режим боевой готовности. Он уже прекрасно понимал, что это значит: нинкен Инузуки наткнулся на нечто важное. Хината, охваченная внезапным порывом и беспокоясь, что Учиха еще не успел привыкнуть к специфическим повадкам их команды, заговорила быстро, почти оправдываясь: — Это Акамару. Он что-то... — Знаю, — коротко бросил Саске, обрывая её на полуслове. Прежде чем она успела возразить или хотя бы осознать происходящее, он стремительно подошел к ней и, повинуясь какому-то необъяснимому, властному импульсу, крепко перехватил её ладонь своей. Его пальцы сомкнулись на её тонком запястье, и он потянул её за собой, увлекая вглубь чащи. Они бежали так всего несколько секунд — стремительно, преодолевая сплетения корней и ветки деревьев. Как только Учиха ощутил, что рука девушки в его хватке робко зашевелилась, пытаясь высвободиться, он тут же разжал пальцы, словно от удара током. Учиха резко вырвался вперед, прибавляя скорость, а в голове набатом стучала единственная злая мысль: «Дурак. Какой же я дурак». Он сделал это неосознанно, на одних инстинктах, словно право держать её за руку принадлежало ему по умолчанию. Добравшись до места, они увидели Абураме, который неподвижной тенью возвышался над сидевшим на корточках Кибой. Шиноби команды 8 были предельно сосредоточены. — Что вы нашли? — ледяным тоном поинтересовался Саске, вставая рядом. Хината, остановившаяся чуть позади него, тяжело дышала, прижав кулачок к груди и пытаясь унять бешеный ритм сердца — то ли от бега, то ли от того короткого контакта. Киба обернулся, его лицо было пугающе серьезным. — В почву впитались крошечные капли крови, — объяснил он, указывая на примятый мох. — Их совсем немного, но этого достаточно, чтобы Акамару взял след. И, честно говоря... выглядит так, будто этот след оставляли специально. Словно нас заманивают. — Я уже проанализировал состав, — добавил Шино, поправляя очки. — Могу с уверенностью утверждать: в этой крови обнаружен тот же токсин, который мы нашли в заброшенном лагере. Киба резко выпрямился. Полностью проигнорировав присутствие Учихи, он уверенно шагнул к Хинате и положил руки ей на плечи, заставляя её посмотреть на него. В его глазах читалась смесь тревоги и профессиональной сосредоточенности. — Хината, вспомни, — быстро заговорил он. — У тебя есть с собой что-то, что принадлежало сестре? Любая вещь? Мне нужно, чтобы Акамару сравнил запахи. Хината часто и растерянно заморгала, её пальцы задрожали. Она судорожно потянулась к своей походной сумочке, перебирая содержимое, пока не вытянула тонкую шелковую ленту для волос, которую взяла с собой специально на случай, если она понадобится Кибе. — Вот... — пролепетала она, протягивая вещь напарнику. — Я как-то одолжила её у Ханаби и забыла вернуть. Но я не уверена, что на ней всё еще остался её запах, прошло слишком много времени... Киба взял ленту, коротко кивнул и поднес её к чуткому носу Акамару, пока Саске, стоя в стороне, наблюдал за этой сценой с потяжелевшим взглядом, вновь чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение от этой их привычной, тесной близости. Акамару шумно втянул носом воздух, замер на мгновение, а затем разразился звонким, уверенным лаем, заставив всех присутствующих мгновенно подобраться. Огромный пес нетерпеливо переступил лапами, указывая носом в сторону густых зарослей, уходящих вглубь острова. Хината заметно оживилась, в её глазах вспыхнул робкий огонек надежды. — Он нашел! — почти выдохнула она, подаваясь вперед. — Киба-кун? Киба, всё еще сжимая ленту в руках, серьезно кивнул, подтверждая догадку. Его лицо оставалось напряженным, лишенным привычной бравады. — Да. Запах точно принадлежит твоей сестре, Хината. Радость Хинаты тут же сменилась новой волной ужаса. Она перевела взгляд на темную почву, и её плечи непроизвольно сжались. В голове билась лишь одна страшная мысль: это ведь была кровь. Кровь её маленькой Ханаби. Если сестра ранена настолько, что оставляет за собой кровавые следы, то... Девушка покачнулась, и её пальцы судорожно вцепились в края рубашки. Холод острова, казалось, проник под кожу, вымораживая всё изнутри. — Твоя сестра, скорее всего, пыталась оставить след, — внезапно раздался низкий, спокойный голос Саске. Хината вздрогнула и подняла на него глаза. Учиха стоял чуть поодаль, сложив руки на груди. Его лицо было непроницаемо, но в единственном темном глазу читалась та самая холодная, отрезвляющая уверенность, которая была ей сейчас необходима больше всего на свете. — Твой... друг сказал, что след оставили специально, — продолжил Саске, не дожидаясь её вопроса. — Ханаби не глупая, она использовала то, что у неё осталось, чтобы привести нас к себе. Эти слова подействовали на неё как ледяная вода. Паника, готовая захлестнуть разум, начала медленно отступать, сменяясь ровной, злой решимостью. Саске был прав. — Мы не можем терять время, — твердо произнесла Хината, выпрямляясь и активируя Бьякуган. Вены у её висков вздулись, и мир вокруг окрасился в монохромные тона чакры. — Веди, Киба-кун. Киба коротко свистнул Акамару, и пес, сорвавшись с места, бесшумно растворился в тумане. Вся группа, не сговариваясь, последовала за ним. Саске скользнул в тени деревьев последним, держась чуть поодаль, но не спуская глаз с напряженной спины Хинаты. Он обязан спасти её сестру.