Луна в тени Ворона

Воздух в огромном бальном зале, казалось, мгновенно стал густым и тяжелым. Саске недовольно нахмурился, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Он его даже не почувствовал. До самого последнего момента, пока Узумаки не шагнул в полосу света, сенсорика Учихи молчала. Как такое возможно? Неужели... Наруто намеренно подавил свою чакру, скрывая присутствие. «Какаши… — мрачно пронеслось в голове Саске. — Этот старый лис всё-таки отправил ему письмо в Суну». — Наруто-кун... — еле слышно прошептала Хината. В этом тихом, сбивчивом выдохе смешалось всё: дикий, почти девичий восторг от того, что он бросил всё ради неё, липкий страх перед его реакцией и абсолютное неверие в происходящее. Её сердце билось так сильно, что, казалось, готово было проломить ребра. Она поспешно отстранилась, разрывая их с Саске интимную близость, словно очнувшись от глубокого транса. Её руки выскользнули из его волос, а тепло её тела исчезло, оставив Саске с пустыми руками и обжигающим чувством незавершенности. Толпа расступалась перед Узумаки, как море. Зал наполнился приглушенными, восторженными перешептываниями: «Это он», «Герой войны», «Сам Узумаки Наруто». Он шел сквозь расступающуюся толпу дипломатов так, словно их здесь вообще не существовало. Его лихорадочно блестящие, потемневшие от усталости и напряжения голубые глаза были прикованы лишь к одной-единственной точке — к его жене. Подойдя вплотную, Наруто остановился напротив Хинаты. На Саске он бросил лишь один короткий, темный взгляд — взгляд, в котором смешались недоверие и злость, — после чего полностью переключил внимание на Хинату. — Наруто-кун, ты... что ты здесь делаешь? — робко начала она, всё еще пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Её руки нервно скомкали темно-синий шелк платья. — Нет, это что ты здесь делаешь? — грубо, почти рыча оборвал её Узумаки. Его голос, обычно громкий и жизнерадостный, сейчас звучал низко и угрожающе. Он схватил её за запястье — не грубо, но так крепко, что возражения не принимались. ​— Пойдем. Нам нужно поговорить. ​Наруто потянул её за собой, уводя прочь из яркого света хрустальных люстр, прочь от сотен любопытных глаз, Мизукаге и напрягшегося Кибы. Они быстро покинули зал, свернув в пустой, слабо освещенный боковой коридор резиденции, где гул музыки и голосов сливался в неразборчивый фон. Саске, выждав несколько секунд, бесшумной тенью скользнул следом. Он идеально слился с полумраком, остановившись за поворотом длинного, пустого коридора. До его слуха долетало каждое слово. ​В коридоре повисла тяжелая, звенящая тишина. Хината стояла перед мужем, нервно теребя край своего роскошного темно-синего платья, которое Наруто, казалось, даже не заметил. — Наруто-кун... я... — робко начала Хината, пытаясь подобрать слова, чтобы объяснить весь тот ужас с Ханаби. ​Но Наруто не собирался слушать оправдания. Взрыв эмоций, который он сдерживал всю дорогу от самой пустыни, наконец прорвался наружу. Он резко развернулся, шагнул к ней и тяжело опустил обе ладони на её плечи. Его пальцы сжались чуть сильнее, чем следовало. — О чем ты только думала, Хината?! — его голос эхом отскочил от каменных стен, пропитанный отчаянием и гневом. — Как ты вообще могла сорваться на такую самоубийственную миссию одна?! Почему ты не дождалась меня?! — Счет шел на часы, Наруто-кун, — попыталась оправдаться Хината, испуганно глядя в его потемневшие голубые глаза. — Ханаби пропала. Если бы мы ждали, пока ты вернешься из Песка, её могли бы... — Да плевать на часы! — сорвался Узумаки, встряхнув её за плечи. — Я бы успел! Я бы использовал режим Курамы и был бы в Конохе через пару часов! Чем вообще думал Какаши-сенсей, отправляя тебя туда, где пропало пятеро из твоего клана?! Тебя могли убить! Могли забрать твои глаза! Ты хоть понимаешь, чем рисковала?! — Со мной была моя команда, Шино и Киба... — голос Хинаты дрогнул, но она упрямо продолжила: — И нам помог Саске-кун. Всё обошлось, мы справились. — Я не хочу слышать ни о Саске, ни о Кибе! — прорычал Наруто. — Это не их жена рисковала жизнью! Ты должна была оставаться дома! В безопасности! Ты должна была дождаться меня, чтобы я всё решил! ​— Наруто, послушай меня! — Хината попыталась смягчить тон, глядя в его потемневшие от гнева глаза. — Ханаби похитили! Я не могла ждать, пока ты вернешься из Песка! — Нет, Хината. Ты могла подождать! Я бы примчался! — не унимался Узумаки, его голос становился всё жестче. — Ты хоть понимаешь, что я пережил, когда прочитал это дурацкое письмо?! "Команда номер 8 и Учиха Саске успешно завершили миссию по спасению наследницы клана Хьюга... — Наруто сжал кулаки так, что побелели костяшки, его голос вибрировал от сдерживаемой ярости и пережитого страха. — ...от нукенинов с черного рынка»! Ты хоть понимаешь, что там было написано дальше, Хината?! «Предположительно, организация целенаправленно охотилась за Бьякуганом». Ты могла погибнуть! Ты хоть на секунду подумала обо мне, прежде чем нестись на этот проклятый остров?! Хината смотрела на него, и внутри неё что-то болезненно обрывалось с каждым его словом. Он кричал на неё, цитируя сухие строчки официального отчета. Он видел перед собой тактическую угрозу, миссию ранга «S» и жену, которая пренебрегла собственной безопасностью. Но он совершенно не видел её боли. Она резко, с неожиданной для самой себя силой, скинула его тяжелые руки со своих плеч. — Это моя сестра! — крикнула Хината, вскинув голову и прямо посмотрев в его глаза. — Моя семья, Наруто! Как я могла просто сидеть дома и вязать, не зная что с ней?! Ответь мне честно: если бы похитили Сакуру-сан? Или Какаши-сенсея? Или Саске-куна? Ты бы тоже послушно сидел сложа руки в резиденции Казекаге и ждал, пока кто-то другой их спасет?! — Не сравнивай меня и себя, Хината! — выпалил Наруто, не задумываясь. — Я могу за себя постоять, я джинчурики, в конце концов! А ты... ​ Слова повисли в воздухе. В тени за углом Саске сардонически ухмыльнулся, прикрыв глаза. «Идиот, — мысленно резюмировал Учиха. — Просто феноменальный, непробиваемый идиот». Наруто всегда умел спасать мир, но был абсолютно слеп к тому, как его слова разрушают людей изнутри. Хината отшатнулась, словно он ударил её наотмашь. Вся краска схлынула с её лица, делая её белее мрамора. ​— А я... кто? — тихо, с надрывом спросила она. — Наруто-кун... ты считаешь меня настолько бесполезной? Наруто нахмурился. До него с запозданием начало доходить, как именно прозвучала его фраза. — Хината, я... я не то хотел сказать, — он сделал неловкий шаг к ней, протягивая руку. — Я просто волновался за тебя до сумасшествия! Я не могу потерять тебя! Но Хината отступила еще на шаг. — Ответь мне на один вопрос, — ледяным тоном произнесла она, и этот холод пробрал Узумаки до костей. — Если бы на эту миссию Какаши-сама отправил Сакуру-сан... ты бы реагировал так же? Ты бы тоже тряс её за плечи и отчитывал за то, что она не дождалась своего спасителя? — Да при чем тут вообще Сакура?! — Наруто в отчаянии взъерошил свои волосы, чувствуя, что окончательно теряет контроль над разговором. — Сакура-чан — это совсем другое! У неё колоссальная физическая сила, она ирьенин мирового уровня, её так просто не убить! Я не говорю, что ты слабая, Хината, но... Этого «но» оказалось достаточно. Для Хинаты это стало последней каплей. "Совсем другое". Эти слова полоснули по сердцу. Вся та неуверенность, вся боль, которую она прятала глубоко внутри годами брака, вдруг вырвалась наружу. — Я тоже шиноби, Наруто! — звонко и отчаянно бросила она ему в лицо. Её грудь тяжело вздымалась, а на глазах выступили злые слезы. —  Возможно, ты забыл, но я хочу напомнить тебе, Узумаки Наруто, что я — джонин Скрытого Листа. И я не обязана безвылазно сидеть в четырех стенах, отказываться от своего долга и угождать мужу только потому, что он — великий герой! Глаза Наруто расширились, а затем в них вспыхнул искренний, неподдельный гнев. Это слово резануло его по живому. — Угождать?! — взревел он, подаваясь вперед. — Да когда я вообще просил тебя мне угождать?! Наруто отступил на полшага, глядя на нее так, словно видел впервые. Его лицо исказилось от боли и возмущения. Ему категорически не понравилось то, что сказала. ​— О чем ты вообще говоришь, Хината?! — его голос сорвался на хрип. — Я работаю на износ! Я пропадаю в резиденции с раннего утра до глубокой ночи, чтобы у нас, у всей Конохи, было мирное будущее! Я возвращаюсь домой вымотанным, думая, что там меня ждет поддержка и понимание, а ты... ты говоришь ты говоришь мне такие вещи! Я когда-нибудь принуждал тебя к чему-то? Я когда-нибудь запрещал тебе быть куноичи? Разве я хоть раз сказал тебе слово поперек?! Я просто хочу, чтобы ты была в безопасности! ​— Ты совсем не замечаешь меня! — в отчаянии выкрикнула Хината, и её голос эхом отлетел от каменных стен коридора. ​Гнев в её глазах сменился глубокой, многолетней усталостью, которая сейчас вырвалась наружу. ​— Твоя поддержка, Наруто-кун, заключается в том, что я должна просто быть там. Как удобная мебель. Как те самые книги на полке в нашей гостиной, которые ты никогда не открываешь. Ты не видишь меня. Ты любишь идею обо мне — идею о том, что я всегда буду ждать тебя дома, тихая, покорная и безопасная. Мы не ходим на свидания. Мы не проводим время вместе. Ты даже не возвращаешься после работы домой, предпочитая спать на диване в резиденции! Почему... — её голос дрогнул, но она заставила себя продолжить. — Почему даже на Конохамару у тебя хватает времени и сил, но только не на меня?! ​Наруто ошарашенно замолчал. Он стоял, приоткрыв рот, и в его голубых глазах читалось искреннее, глубокое непонимание. Разве он не дал ей всё, о чем она мечтала? Разве он не стал героем, которым она восхищалась? У них был огромный дом, статус, спокойная жизнь. Что он сделал не так? Чего ей не хватало? ​И только сейчас, когда пелена ярости начала спадать, он наконец-то перестал кричать и действительно посмотрел на неё. ​Он окинул её сверху вниз. Заметил, как темно-синий шелк облегает её фигуру, смело подчеркивая большую грудь. Его глаза остановились на прозрачной вставке с узорами на животе, сквозь которую просвечивала бледная кожа. А затем он увидел экстремальный разрез, обнажающий стройную ногу до самого бедра. ​Брови Узумаки сурово сошлись на переносице. В его взгляде промелькнуло не восхищение, а тяжелое, собственническое недоумение. ​— Что на тебе вообще надето? — пробормотал он, окончательно сбитый с толку, и его тон снова приобрел обвинительные нотки. — Ты ведь никогда так не одевалась. Это... это слишком откровенно! Здесь полно чужих шиноби, дипломатов, а ты так вырядилась! Зачем?! ​В густой тени за поворотом коридора Саске едва слышно, откровенно издевательски хмыкнул. Он прислонился затылком к прохладной стене и прикрыл глаз. «Контрольный выстрел себе в голову, Узумаки», — мысленно резюмировал Учиха. Наруто только что собственноручно уничтожил всё, что еще мог спасти в этом разговоре. ​И Саске оказался абсолютно прав. Слова мужа подействовали на Хинату так, словно её ударили под дых. Вся её боевая решимость, весь запал, с которым она отстаивала свою независимость секунду назад, разлетелись вдребезги. Она окончательно расстроилась. Её плечи поникли, а гордо вскинутый подбородок опустился. Волшебство платья исчезло, и она снова почувствовала себя той самой неуверенной, закомплексованной девочкой. ​— Я просто... — её голос упал до жалкого шепота, а на глаза навернулись жгучие слезы стыда. — Я просто пыталась быть красивой... Я хотела быть такой... и для тебя тоже. ​Она начала делать маленькие, нервные шаги назад, отдаляясь от него, пытаясь прикрыть руками полупрозрачную ткань на животе. ​Наруто, заметив, как поникла его жена и как сильно изменилось её лицо, как она инстинктивно прячется от его взгляда, мгновенно осознал, что ляпнул нечто непоправимое. Паника сдавила его горло. ​— Хината, стой, я... я не это имел в виду! — он торопливо шагнул к ней, выставив руки вперед в примирительном жесте. — Ты красивая! Очень красивая. Просто... понимаешь, ты раньше никогда такого не носила. А сейчас ты в другой стране, среди кучи чужих шиноби из других кланов... ты здесь одна, без меня. И это... ну, это как-то слишком! Но его неуклюжие оправдания уже не имели никакого значения. Хината покачала головой, чувствуя, как по щеке скатилась слеза. ​— Я больше не хочу с тобой разговаривать, Наруто-кун, — холодно, безжизненно произнесла она, отворачиваясь. — Я пойду. ​​— Подожди! И куда ты сейчас пойдешь?! — ревность, которую он сам до конца не понимал и не умел контролировать, вдруг дико прорвалась наружу. ​Злость, которую он вроде бы начал гасить, вспыхнула с удвоенной силой, смешавшись с чем-то совершенно иным. Это было новое, темное и ядовитое чувство, поднимающееся по венам. Чувство, которое Узумаки Наруто, всегда уверенный в преданности своей жены, никогда раньше не испытывал и не мог сейчас опознать. ​Он сделал резкий рывок вперед и грубо, до боли в пальцах схватил уходящую Хинату за предплечье, разворачивая её обратно к себе. ​— Вернешься обратно в зал?! К нему?! К Саске? — прорычал он прямо ей в лицо, тяжело дыша. Голубые глаза потемнели от ярости. — Я видел, как вы танцевали! Я видел, как он обнимал тебя и как смотрел на тебя, Хината! Ты моя жена! ​Хинату словно окатили ледяной водой. Она замерла, широко распахнутыми, непонимающими глазами глядя на искаженное яростью лицо мужа. ​— К Саске? — переспросила она, и её голос дрогнул от смеси шока и нарастающего негодования. Наруто уже не мог остановиться. Ревность, прорвавшаяся наружу, ослепила его, заставляя бросать слова, как отравленные сюрикены. ​— Я же не дурак, Хината! Я всё вижу! — выплюнул он, его пальцы всё еще крепко сжимали её руку. — Саске, навещающий кого-то в больнице и гуляющий в саду? Саске, который согласился на слишком легкую для него миссию, хотя обычно и пальцем бы не пошевелил ради кого-то? — Наруто горько усмехнулся, и этот звук резанул Хинату по обнаженным нервам. — Ты думаешь, я не знаю его? Он никогда ничего не делает просто так! А ты... ты надеваешь это откровенное платье и на глазах у всех повисла на нём... Эти слова стали последней каплей. Они перечеркнули всё: её многолетнюю, слепую преданность, её тихую любовь, её готовность всегда оставаться в тени. То, что он посмел обвинить её в пошлости, обесценив её верность после всего, что они пережили. Внутри Хинаты что-то с оглушительным треском оборвалось. ​Она резко, с нечеловеческой силой вырвала свою руку из его хватки. А в следующую секунду тишину каменного коридора разорвал звонкий, хлесткий звук. ​Голова Наруто дернулась в сторону. На его загорелой щеке моментально начал проступать красный след от изящной женской ладони. ​Он застыл, ошарашенный. ​Хината тоже замерла. Осознание того, что она только что сделала, обрушилось на неё ледяной лавиной. Она ударила мужа. Ударила Наруто. Её глаза в ужасе расширились, она судорожно прижала обе дрожащие ладони ко рту, подавляя всхлип. Гнев Наруто, подогреваемый адреналином, испарился так же быстро, как и вспыхнул. Увидев её полные ужаса и слез глаза, он вдруг понял, что именно он ей только что сказал. ​— Хината... ками-сама... — хрипло выдохнул он, делая шаг к ней и протягивая руку. — Прости, я... я не в себе от усталости... я не то хотел... ​Но было слишком поздно. Сгладить эти углы было уже невозможно. ​Хината замотала головой, отступая от него, как от чужого человека. Девушка развернулась и зашагала прочь по длинному коридору, в сторону лестницы. Стук её каблуков эхом разносился в оглушительной, звенящей тишине. ​Наруто остался стоять один, потерянно глядя ей вслед. В его голове царил абсолютный, болезненный хаос. А затем его ноги подкосились. Узумаки медленно осел на холодный каменный пол, прислонившись спиной к стене. Он зарылся обеими руками в свои непослушные светлые волосы, с силой сжимая пряди. ​«Ну ты и кретин, Наруто», — раздался в его подсознании низкий, рокочущий голос Курамы, пропитанный тяжелым сарказмом. ​Наруто закрыл глаза, чувствуя себя абсолютно разбитым. Тем временем Саске бесшумно отделился от стены. ​Он бросил один короткий, презрительный взгляд на сидящего на полу, раздавленного Наруто, и триумфально усмехнулся. Герой Конохи сам разрушил свою идеальную картинку. ​ Не теряя ни секунды, Учиха плавной, хищной походкой скользнул в ту же сторону, куда только что убежала Хината. Саске нагнал её на лестничном пролёте, где царил прохладный полумрак, а звуки праздничного приема долетали лишь приглушенным эхом. Темно-синий шелк мелькнул на ступенях, и он бесшумно, словно тень, преградил ей путь, заставив резко остановиться. Эмоции, кипевшие внутри неё, адреналин от первой в жизни открытой ссоры с Наруто — всё это искало выхода, и Учиха оказался идеальной мишенью. — Ты доволен?! — выкрикнула она, и её голос сорвался, эхом отразившись от каменных стен. — Добился своего? Саске стоял на ступеньку ниже, спокойно глядя на то, как она дрожит от гнева. Но Хината только начинала. ​— Я не тянул Узумаки за язык, — спокойно и с нескрываемым триумфом произнес Учиха. — Замолчи! — она в отчаянии всплеснула руками. — Ты ничем не лучше него, Саске! Ты абсолютно такой же! Улыбка мгновенно стерлась с лица Саске. Его глаза опасно сузились, а челюсть напряглась. Сравнение с Наруто, особенно сейчас, когда он только что с отвращением наблюдал за жалкими попытками недо-Хокаге оправдать свою слепоту и эгоизм, резануло по самолюбию Учихи хуже любого клинка. ​— Следи за словами, Хината. Не сравнивай меня с ним, я бы никогда... — Думаешь, я ничего не знаю? Я прекрасно знаю, что ты сказал Наруто тогда! Брови Учихи медленно поползли к переносице. Впервые за весь вечер он действительно перестал понимать, что происходит. — О чем ты вообще говоришь? — хмуро спросил он, делая шаг вверх, но Хината отшатнулась. — О том, что я «задерживаю работу в архиве из-за своей никчемной слабости»! Я знаю, что ты тогда сказал Наруто! Что я для тебя не человек и не напарник, а просто удобный инструмент! Ходячий ключ к архивам клана Хьюга! Саске замер, словно налетел на невидимую стену. Он медленно поднял руку и тяжело прикрыл глаза ладонью, с силой потерев переносицу. Память услужливо подкинула обрывки того давнего, раздражающего разговора. Год назад. Наруто тогда налетел с нотациями. Узумаки кричал, размахивал руками, требовал объяснений. И Саске, выведенный из себя, уставший и злой, просто бросил пару жестоких фраз о Хинате — лишь бы светлый герой Конохи наконец заткнулся, подавился своей праведностью и убрался с его дороги. — Инструмент? — Саске медленно опустил руку. Его голос звучал хрипло. — Я мог наговорить этому идиоту всё что угодно, Хината. Какую угодно грязь, просто чтобы он заткнулся и отстал от меня. Это были слова для него, а не о тебе. Он сделал еще один шаг к ней, его взгляд стал пронзительным и требовательным. — Но тебе... — произнес он с жесткой уверенностью. — Разве я самой тебе когда-нибудь говорил нечто подобное в лицо? Он ждал, что она отведет глаза. Ждал, что признает его правоту и поймет разницу между его тактикой и настоящим отношением. ​Но вместо этого Хината вдруг сжалась. Вся её боевая ярость, полыхавшая секунду назад, в один миг потухла, уступив место старой, так и не зажившей боли. Она зябко обхватила себя руками за плечи, словно пытаясь закрыться. ​— Да, — коротко, едва слышно выдохнула она. Саске опешил. Его уверенность дала трещину. Он резко преодолел разделявшие их ступени, оказываясь почти вплотную к ней. — Когда? — его голос прозвучал почти угрожающе от того шока, который он сейчас испытывал. — Когда я такое говорил? Хината всхлипнула, прижимая тыльную сторону ладони к губам, пытаясь унять дрожь. — В тот вечер... — с трудом выдавила она, избегая его взгляда. — Когда меня наконец выписали. Я пришла к тебе домой. Я... я чувствовала себя ужасно виноватой за то, что подвела тебя. Я посмотрела тебе в глаза и спросила прямо: считаешь ли ты... что я снова не выдержу нагрузки и сорву работу... Она подняла на него заплаканное, искаженное болью лицо. — И ты ответил «да». Воздух в легких Саске превратился в свинец. Он с силой запустил пятерню в свои темные волосы, оттягивая их на затылке. Картина того вечера обрушилась на него с безжалостной ясностью. Бледная, едва стоящая на ногах Хината на пороге его дома. Тени под её глазами. Он ответил ей так не потому, что считал её никчемной. Он сказал «да», потому что она едва держалась на ногах, а её очаги чакры всё еще были нестабильны. Он гнал её прочь, потому что ей жизненно необходимо было лежать в постели и восстанавливаться, а не тащиться к нему. Он просто хотел, чтобы она отдохнула. Но он был Саске Учихой. Эмоциональным инвалидом, чьим родным языком на протяжении многих лет была только жестокость. В тот вечер он просто физически не смог выдавить из себя жалкое, сентиментальное: «Я волнуюсь за тебя. Тебе нужен покой». Ему было проще отрезать холодной ложью, лишь бы заставить её вернуться домой. Теперь все детали этого проклятого пазла сошлись воедино, образовав безжалостную в своей ясности картину. ​Вот почему она так резко отстранилась. Вот почему она смотрела сквозь него, а их общение, когда-то наполненное тихим, комфортным пониманием, свелось к сухим, формальным кивкам. Он всё это время думал, что она просто решила стать «идеальной женой» и вычеркнуть его из своей правильной жизни. Он злился на неё за эту холодность, хотя на самом деле сам стал её причиной. Губы Саске дрогнули, искривившись в горькой, самоуничижительной усмешке. Какая паршивая ирония. Всего десять минут назад он стоял за углом и с нескрываемым высокомерием упивался чужим провалом. Он мысленно клеймил Наруто полным идиотом, который своими же руками разрушает доверие жены. А по факту? По факту он оказался ничем не лучше этого светлого героя. Он был точно таким же. Хината была абсолютно, безжалостно права. ​Саске смотрел в её горящие обидой глаза, и внутри него разрасталась глухая паника. И что ему теперь делать? Как себя вести? Начать жалко оправдываться, как этот придурок Узумаки? Выдавить из себя трусливое и пустое «я не то хотел сказать»? Или, может, признаться в настоящей причине? ​Хината стояла напротив, не отрывая от него взгляда. Она ждала. Ждала, пока он попытается выкрутиться, ждала его защиты, чтобы окончательно разочароваться и в нем тоже. ​Саске сглотнул. Для человека, чьей привычной броней всегда были сталь и равнодушие, эти простые слова оказались невозможными. Они застряли в горле колючим комом, отказываясь срываться с языка. Тишину лестничного пролета внезапно разорвал громкий, торопливый топот множества ног. Наваждение, сковавшее их двоих, разлетелось вдребезги. ​— Хината! Саске, ублюдок, отойди от неё! — взревел Киба, в два прыжка преодолевая оставшиеся ступени. ​Акамару, не отставая от хозяина, угрожающе зарычал, хотя в его взгляде читалось явное замешательство от того, что «цель» не проявляет признаков сопротивления. Шино появился следом — как всегда бесшумно. ​— Ещё этих двоих тут не хватало, — процедил он сквозь зубы, даже не пытаясь скрыть своего раздражения. Шино тем временем подошел ближе, поправляя очки. Его взгляд сканировал Саске с методичностью энтомолога, изучающего опасный вид насекомого. ​— Вероятность того, что Саске Учиха причинит Хинате физический вред в данной локации, составляет менее пяти процентов, — ровно произнес Абураме, хотя его голос звучал напряженно. — Однако уровень эмоционального стресса Хинаты превышает норму. Саске, твоё присутствие здесь... деструктивно. ​Учиха сардонически ухмыльнулся, скрестив руки на груди. ​— Деструктивно? — повторил он, окинув Шино холодным взглядом. — Вы двое всегда появляетесь именно тогда, когда вас меньше всего ждут. Это какая-то врожденная способность Команды 8 — путаться под ногами в самый неподходящий момент? ​— Ах ты, высокомерный... — Киба уже потянулся к сумке с кунаями, но Хината мягко положила руку ему на плечо. ​— Пожалуйста, прекратите. Мы просто... мы просто разговаривали. ​Саске молчал, наблюдая за тем, как друзья Хинаты обступают её плотным кольцом, создавая защитный кокон. Киба мгновенно растерял весь свой боевой запал. Взглянув на бледное, измученное лицо подруги, он смягчился. ​— Конечно, Хината. Никаких проблем, — Инузука бросил на Саске последний предупреждающий взгляд и мягко тронул девушку за плечо. — Идем. Мы с Шино проводим тебя до гостиницы. Саске остался стоять на прежнем месте, неподвижно, словно статуя. Он не сделал ни попытки их остановить, ни шага вслед. Его лицо снова превратилось в непроницаемую маску, но когда Хината на мгновение обернулась у самого конца лестницы, она увидела, как он медленно опускает голову, и его темная челка полностью скрывает выражение его глаз. ​— Спокойной ночи, Хината, — долетел до неё его тихий, хриплый голос, прежде чем Шино и Киба окончательно увели её в сторону выхода.

***

Обратный путь до гостиницы прошел как в глухом, вязком тумане. Киба и Шино шли рядом, храня тяжелое, но невероятно тактичное молчание. Они не задавали вопросов о Наруто, не возмущались поведением Саске, а просто стали её безмолвным щитом, за что Хината была им бесконечно благодарна. ​Как только она переступила порог своего номера на первом этаже и за её спиной щелкнул замок, остатки её самообладания рухнули. ​Хината прислонилась лбом к прохладной деревянной двери, судорожно вдыхая воздух. В груди зияла болезненная, ноющая пустота. ​Она опустила взгляд на себя. Темно-синий шелк, который еще пару часов назад дарил ей опьяняющее чувство уверенности и красоты, теперь казался омерзительным. Слова Наруто — злые, полные презрения и обвинений — въелись в эту ткань, как кислота. Платье больше не было символом её женственности. В её глазах оно превратилось в нечто вульгарное, грязное и пошлое. То, из-за чего она чувствовала себя выставленной напоказ дешевкой. ​Её пальцы задрожали, когда она нащупала застежку. Хината с каким-то отчаянным остервенением сорвала с себя наряд. Дорогая ткань со скользким шелестом упала на пол, но девушка даже не посмотрела на неё, перешагнув, словно через ядовитую змею. ​В ванной она включила воду так сильно, как только могла. Горячие струи били по коже, смывая этот проклятый день. Хината стояла под душем и терла кожу до красноты. Ей хотелось смыть с себя всё: тяжелую хватку мужа на своих предплечьях, его собственнический, обвиняющий взгляд, и те пугающие, обжигающие прикосновения Саске, из-за которых всё это началось. Слезы смешивались с водой, но она не издала ни звука, лишь до боли кусала губы. ​Выйдя из ванной, она не стала сушить волосы. Надев свою самую обычную, закрытую и мешковатую хлопковую пижаму — ту самую, которую привезла с собой, в которой Наруто привык видеть её каждый вечер, — Хината подошла к кровати. ​Она рухнула на матрас, чувствуя себя абсолютно истощенной. Физически и морально. Забравшись под толстое одеяло, она натянула его до самого подбородка, сворачиваясь в беззащитный клубок. Ей хотелось просто закрыть глаза, провалиться в глубокий сон без сновидений и забыть всё, что сегодня произошло. Забыть слова мужа. Забыть Саске. ​Веки начали тяжело смыкаться, когда тишину темной комнаты внезапно нарушил звук. ​Тук. Тук. ​Хината резко распахнула глаза. Дыхание перехватило. ​Это был тихий, но уверенный, требовательный стук по стеклу. ​Она замерла, не смея пошевелиться. Она прекрасно знала, кто именно имел привычку заявляться к ней через окно, игнорируя двери и правила приличия. Она с замиранием сердца подошла к окну и дрожащими пальцами отодвинула створку. Прохладный ночной воздух тут же ворвался в темную комнату, принося с собой запах влажной земли и тумана. ​Саске стоял снаружи, почти сливаясь с тенями внутреннего сада. Его лицо в бледном свете луны казалось высеченным из мрамора. Не утруждая себя приветствиями или извинениями за поздний визит, он произнес ровным, безжалостным тоном: ​— Я всегда считал тебя слабой. ​Хината тихо ахнула. Её губы приоткрылись от неожиданности, а в груди разлилась тупая, тягучая боль. После всего, что произошло сегодня, после того, как её растоптал собственный муж, получить еще один удар — теперь от Саске — было просто невыносимо. ​— Я едва обращал на тебя внимание, — продолжал Учиха, не сводя с неё тяжелого, темного взгляда. — Для меня ты была просто размытым пятном на фоне. Точно таким же, как и все остальные вокруг. Обычной, ничем не примечательной тенью. ​Хината судорожно сглотнула. Каждое его слово било точно в цель, поднимая со дна души её самые старые, самые глубокие комплексы. Она опустила голову, пряча лицо за влажными прядями волос, и плотнее запахнула воротник своей простой пижамы. ​— Если ты всё сказал, — её голос дрогнул, но она заставила себя звучать отстраненно, изо всех сил избегая смотреть ему в глаза, — тогда я пойду спать. ​Она потянулась к раме, чтобы захлопнуть окно прямо перед его лицом и отгородиться от этого кошмара, но сильная рука Саске молниеносно легла на край створки, останавливая её движение. ​— Это то, что я думал, — его голос вдруг потерял всю свою колючесть, став низким и на удивление глубоким, — до того, как узнал тебя ближе. ​Хината замерла. Её пальцы так и остались лежать на деревянной раме. Она неуверенно подняла глаза, столкнувшись с его пронзительным взглядом. ​— Год назад в архиве... я думал, что ты будешь только мешать, — Саске чуть склонил голову, и его взгляд смягчился. — Но ты помогла мне с расшифровкой так, что мы закончили вдвое быстрее, чем если бы я справлялся сам. Твой интеллект и знание структуры клановых записей... я недооценил их. ​Он сделал полшага вперед, оказываясь почти в проеме окна. ​— А когда ты погналась за тем шиноби? Ты была в ужасном состоянии, едва стояла на ногах от истощения, но при этом легко и методично отбила его атаки. А на этой миссии... Хината, без твоих глаз было бы куда труднее. Только благодаря тебе нам удалось так легко и бесшумно проникнуть внутрь. Ты была моими глазами, направляя каждый мой шаг. ​Хината слушала его, затаив дыхание. Эти признания, высказанные так просто и прямо, значили для неё много. Он видел её силу. Он признавал её ценность. ​— А насчёт твоей «слабости»... — Саске вдруг сделал еще один шаг, сокращая расстояние до минимума. В его глазах вспыхнул опасный, дразнящий огонек. — Ты одним точным ударом почти вывела меня из строя, когда я тебя поцело... ​— Саске-кун! — вскрикнула Хината, вспыхнув до самых кончиков ушей. ​В панике, не успев даже подумать о последствиях, она резко выбросила руку вперед и плотно прижала ладонь к его губам, заставляя его замолчать. Саске не шелохнулся. Под теплой ладонью Хинаты его губы едва заметно дрогнули, складываясь в полуулыбку. Его глаза, находящиеся сейчас на одном уровне с её лицом, насмешливо и испытующе смотрели прямо в её расширенные от паники жемчужные зрачки. ​Хината тяжело дышала, внезапно осознавая всю абсурдность и невероятную интимность их позы. Она, в старой домашней пижаме, с влажными после душа волосами, перегнувшись через подоконник, буквально затыкает рот самому опасному шиноби в мире. И что самое пугающее — он ей это позволяет. ​Медленно, не разрывая зрительного контакта, Саске поднял руку. Его длинные пальцы уверенно, но неожиданно мягко обхватили её тонкое запястье. Он не стал грубо отдергивать её руку. Вместо этого он плавно, с почти мучительной неспешностью отвел её ладонь от своего лица, но отпускать не стал. Его большой палец машинально скользнул по пульсирующей венке на её запястье. ​— Как я и сказал, — его голос стал еще тише, превратившись в бархатный шепот, от которого по её спине пробежали мурашки. — Ты совершенно точно не слабая. ​Хината судорожно выдохнула. Жар от его пальцев, казалось, проникал прямо под кожу, разливаясь по всему телу. Он придвинулся еще ближе, так что их дыхание смешалось. ​— Ложись спать, — добавил он тише, и в его глазах на мгновение мелькнуло нечто настолько теплое и заботливое, что у Хинаты закружилась голова. — Тебе нужно отдохнуть от всех нас. И от своего шумного мужа, и от... меня. ​ Саске уже начал медленно отстраняться, собираясь исчезнуть в темноте так же бесшумно, как и появился, оставив её наедине с её мыслями. Но в этот момент что-то внутри Хинаты окончательно сломалось — или, наоборот, встало на свои места. Она больше не хотела быть «правильной». Не хотела быть той, кто всегда отступает. ​Прежде чем он успел сделать второй шаг, Хината резко подалась вперед, перегибаясь через подоконник. Её пальцы вцепились в воротник его темного плаща, потянув на себя и она, ведомая каким-то отчаянным, почти безумным порывом, прикоснулась своими губами к его губам. ​Это было совсем легкое прикосновение. Мимолетное, почти невесомое, пахнущее морской солью и ночной прохладой. В этом жесте была только обнаженная, тихая правда её чувств, которую она так долго пыталась подавить. Но этого короткого мгновения, этого едва ощутимого давления мягких губ хватило, чтобы Саске замер, словно пораженный разрядом молнии. ​Внутри него всё перевернулось. Рассудок, который он так старательно культивировал годами, в одно мгновение рассыпался в прах, оставляя место только обжигающему, сводящему с ума осознанию: она ответила. ​ Хината отстранилась так же быстро, как и прикоснулась к нему. Её щеки пылали, а глаза блестели в лунном свете, полные испуга от собственной смелости. Она тут же сделала шаг назад вглубь комнаты, не зная, куда деть руки. ​— Спокойной ночи, Саске-кун, — выдохнула она, прежде чем дрожащими пальцами захлопнуть створки окна и задернуть шторы, оставляя Учиху в полном одиночестве, под звездным небом Киригакуре, с привкусом её нежности на губах.