Часть 26
15 июня 2026 г., 00:06
Два месяца. Восемь бесконечно долгих, выматывающих недель, за которые мир, казалось, окончательно выцвел, превратившись в серые, смазанные полотна.
Сакура злобно, почти агрессивно взлетела по лестнице на второй этаж. Тяжелая обувь гулко отдавалась в тишине дома, который когда-то был полон смеха, а теперь превратился в склеп.
Дверь в спальню была приоткрыта. Наруто лежал, свернувшись калачиком под одеялом.
— Наруто, хватит. Два часа дня, — голос Сакуры прозвучал резче, чем она планировала.
Она не стала ждать ответа. Пройдя к окну, она с силой дернула шторы. Они разошлись разошлись с неприятным скрежетом, и в комнату, безжалостно разрезая полумрак, хлынул ослепительный, пронзительно-яркий солнечный свет. Он ударил по пылинкам, пляшущим в воздухе, и упал на кровать, высвечивая осунувшееся, бледное лицо Наруто.
Он поморщился, зажмурившись от боли в глазах.
— Сакура-чан... закрой, — прохрипел он, не открывая глаз. Его голос был сухим и ломким.
— Вставай, — отрезала она, подходя к кровати и стягивая с него одеяло.
Наруто безвольно дернулся, обнажая ввалившиеся бока и тонкие запястья. Он выглядел до ужаса хрупким. Сакура на секунду закрыла глаза, подавляя вспышку острой, режущей жалости.
— Душ. Сейчас же, — она указала пальцем в сторону ванной комнаты. — Если ты не выйдешь оттуда через десять минут, я разнесу эту комнату вместе с тобой. Не заставляй меня терять терпение.
Наруто медленно, мучительно тяжело сел. Его взгляд, пустой и мутный, скользнул по комнате, прежде чем зацепиться за её лицо. В этом взгляде всё еще жила та же непроглядная пустота, но в нём уже не было того отстраненного безразличия, которое пугало в первые дни. Он медленно поднялся, пошатываясь, и, не проронив ни слова, побрел в сторону ванной.
Сакура лишь шумно выдохнула, чувствуя, как внутри всё дрожит. Она спустилась вниз, на кухню, где на столе стоял пакет с продуктами, принесенный ею сегодня утром. Стук ножа по разделочной доске стал единственным громким звуком в этом доме.
Спустя некоторое время шаги на лестнице возвестили о его возвращении. Наруто спустился, кутаясь в чистую футболку. Сильно отросшие волосы его были влажными, а на коже все еще поблескивали капли воды. Он выглядел лучше, но эта «лучшесть» была лишь фальшивой маской — глаза оставались всё такими же мертвыми.
Они сели за стол. Сакура поставила перед ним горячую тарелку с овощным рагу и нарезанным мясом. Наруто взялся за палочки, его движения были медленными, почти автоматическими. Он начал есть. Сакура внимательно наблюдала за ним, чувствуя, как внутри нарастает глухое раздражение, переходящее в отчаяние.
Последний месяц он хотя бы питается, когда она готовит. Но это был не тот Наруто, который мог съесть пять порций рамена за раз и светиться от счастья. Это был человек, который поглощал калории лишь потому, что так сказала Сакура.
— Вкусно? — тихо спросила она, не сводя с него глаз.
Наруто на секунду замер. Он прожевал кусок, опустив голову, и едва заметно кивнул.
— Да, Сакура-чан. Спасибо.
Она видела, как он давится этим вкусом. Она видела, как он с трудом глотает. В его поведении чувствовалась та же обреченная покорность, с которой он принимал свою новую, опустошенную реальность. Сакура сжала кулаки под столом, чувствуя, как к горлу подступает знакомый, едкий ком.
«Ты все еще ждешь, что она вернется? — хотела спросить она, но прикусила язык.»
Она приносила ему еду, она заставляла его мыться, она следила за тем, чтобы его сердце продолжало биться, но она понятия не имела, как заставить его захотеть жить дальше. Потому что сама она всё еще училась дышать без Саске, который, даже находясь за тысячи километров отсюда, продолжал занимать каждую мысль в её голове.
Сакура смотрела на то, как Наруто медленно, почти бездумно пережевывает овощи, и её мысли невольно вернулись в прошлое.
Тот разговор с Шикамару до сих пор стоял у неё перед глазами. Нара пришел к ней в госпиталь, его вид был настолько изможденным, что она едва узнала стратега, который всегда умел держать всё под контролем. Шикамару тогда не стал ходить вокруг да около, прямо признавшись, что Наруто перестал выходить из дома, перестал есть и следить за собой, а на все попытки достучаться до него отвечал лишь мертвым молчанием. Сакура тогда сама была на грани — после ухода Саске она с головой ушла в работу, превращая себя в живой автомат, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями, которые неумолимо возвращались к нему. Но просьба Шикамару оказалась той самой каплей, которая заставила её, преодолевая собственную разбитость, прийти к Наруто. И вот уже полтора месяца она каждый день навещала его.
Им обоим было невыносимо паршиво, но они хотя бы не были одни. В отличие от Хинаты.
Сакура сжала палочки так, что костяшки побелели. От Хинаты отвернулись почти все: друзья, представители клана, вся деревня, не прощавшая ей «предательства» героя. Только Киба и Шино, верные своей команде, остались на её стороне, принимая её выбор. Сакура невольно вспомнила тот недавний ужин, который закончился катастрофой. Они пытались собраться всей компанией, не считая Наруто и саму Хинату, надеясь, что привычная атмосфера поможет хоть немного разрядить обстановку, но всё закончилось грязной шуткой Сая о Хинате. Киба тогда взорвался мгновенно, едва не вцепившись в горло Саю, и только вмешательство Шикамару, успевшего вовремя накрыть его тенями, предотвратило драку. После того случая Киба и Шино демонстративно покинули их компанию, больше не соглашаясь ни на какие общие встречи.
— Наруто, — Сакура вынырнула из тяжелых воспоминаний, почувствовав, что воздух в комнате стал слишком густым. Она отложила свои палочки, решившись на самый сложный вопрос, который они всё еще избегали. — Когда ты собираешься вернуться к работе?
Наруто замер. Его рука с палочками зависла на полпути к тарелке. Он медленно поднял глаза, и в их голубой глубине на мгновение промелькнуло что-то, напоминающее тень боли, прежде чем он снова спрятал свой взгляд за опущенными ресницами.
— Работа, — повторил он, и в этом слове не было ни капли прежнего энтузиазма. Оно звучало как нечто чуждое, не имеющее никакого отношения к той реальности, в которой он сейчас существовал. — Какаши-сенсей присылает отчеты. Шикамару заходит часто... они все ждут.
Он наконец поднял на неё взгляд. Сакура вздрогнула: в его голубых глазах, всегда таких ярких, теперь словно погас свет. Они были тусклыми, как угасшие угли.
— Сакура-чан, а зачем? — голос его дрогнул, став почти шепотом. — Чтобы я снова сидел в этом кабинете и подписывал бумаги, пока деревня шепчется за моей спиной? Чтобы я видел, как люди отводят глаза, когда я иду по улице? Всем ведь всё известно. Они знают про развод, знают про то, что произошло. Для них я — «тот самый герой, которого бросила жена ради Учихи».
Он сжал кулаки, и Сакура увидела, как побелели его костяшки. Боль, которую он так тщательно пытался скрыть, прорвалась наружу, искажая его лицо.
— Я не могу сейчас выйти туда, — продолжал он, и теперь в его тоне звучала горькая, почти детская беспомощность. — Каждый раз, когда я закрываю глаза, я вижу его. Вижу их обоих. И я не знаю, чего во мне больше — желания найти его и... довершить начатое, или просто сдохнуть от того, как сильно мне не хватает её. Той Хинаты, которую я знал до всего этого кошмара.
Сакура не выдержала. Её терпение, которое она по крупицам собирала все эти полтора месяца, лопнуло, как перетянутая струна. Она резко поднялась со стула, с грохотом отодвинув его назад, и в два шага оказалась рядом с Наруто.
— Хватит! — её голос звенел от ярости, но в этой ярости была и глубокая, личная боль.
Она схватила его за предплечье и с силой, рывком подняла с места. Наруто едва не пошатнулся, ошарашенный её внезапностью.
— Эй, Сакура-чан, ты что... — начал он, но она уже тащила его за собой в прихожую.
— Никаких «что», — отрезала она, разворачивая его лицом к вешалке. — Ты воняешь депрессией и жалостью к себе. Я не для того трачу своё личное время, чтобы наблюдать за тем, как ты сам себя разрушаешь.
Она действовала жестко, Наруто пытался сопротивляться, слабо тянул руки назад, но Сакура была непреклонна. Она схватила его куртку, накинула её на его плечи и с силой впихнула его руки в рукава.
— Руку в рукав! Давай, кому сказала! — командовала она, поправляя ему воротник так, что Наруто едва не задохнулся.
Она застегнула молнию до самого подбородка, дернув её вверх с таким звуком, будто собиралась зашить ему рот, чтобы он больше не ныл. Затем она опустилась на корточки, схватила его ботинки и, не заботясь о том, удобно ли ему, натянула их на его ноги, с силой проталкивая пятки внутрь.
— Всё. Ты одет, — она выпрямилась, тяжело дыша от прилива адреналина.
Наруто стоял посреди прихожей в полностью застегнутой куртке, ошарашенный, с растрепанными волосами и абсолютно потерянным видом. Он смотрел на неё сверху вниз, и впервые за долгое время в его голубых глазах промелькнуло не тупое равнодушие, а что-то вроде искреннего испуга перед лицом её напора.
— А теперь, — она схватила его за ручку входной двери и с силой распахнула её, впуская в душный дом свежий, прохладный воздух улицы, — Мы идём туда. И если ты не сделаешь хотя бы десять шагов по этой улице, Наруто Узумаки, я клянусь, я приду завтра и буду тащить тебя за волосы прямо до резиденции, тебе понятно?!
Сакура не дала ему времени на протесты или раздумья. Она крепко вцепилась в рукав его куртки и буквально вытолкала его из дома. Наруто упирался, его ноги будто приросли к асфальту, но напор Харуно был непреодолим.
Улицы Конохи встретили их ослепительным дневным светом, от которого у Наруто слезились глаза, привыкшие к темноте спальни. Стоило им выйти на главную торговую площадь, как разговоры вокруг стали стихать. Люди оборачивались. Сакура чувствовала, как на затылок Наруто ложатся десятки любопытных, но в то же время тяжелых взглядов. Большинство из них были пропитаны липким, почти осязаемым сочувствием, которое в данный момент действовало на Узумаки хуже любого удара в живот. Каждый шепоток за спиной, каждое жалостливое «Бедный Наруто-кун» заставляло его плечи сутулиться еще сильнее.
— Не смотри на них, — отчеканила Сакура, чувствуя, как её собственная ярость сменяется глухой тревогой. — Смотри только на дорогу.
Она повела его в сторону Ичираку. Это было единственное место, где, как она надеялась, атмосфера осталась прежней. Когда они подошли к заветной стойке, старик Теучи, протиравший прилавок, замер. Его лицо, обычно скрытое за паром от кипящих котлов, расплылось в широкой, искренне счастливой улыбке.
— Наруто? Наруто-кун! — воскликнул владелец, едва не выронив полотенце. — Тебя не было целую вечность! Я уже начал волноваться, куда пропал мой лучший гость.
Наруто промолчал, лишь слабо, вымученно улыбнувшись в ответ. Сакура немедленно заняла два места у стойки и громко, чтобы пресечь любую возможность отказа, заказала две порции фирменного мисо-рамена.
— Нам нужно перекусить, Теучи-сан, — добавила она, стараясь сделать голос максимально непринужденным.
Когда ароматные тарелки опустились перед ними, Сакура сразу же начала болтать. Она рассказывала о нелепых инцидентах в госпитале. Теучи, почуяв неладное, активно поддержал диалог, то и дело вставляя свои байки о лучших ингредиентах для бульона. Наруто поначалу просто сидел, глядя на тарелку, но под давлением их голосов наконец взял палочки.
Он поднес лапшу к губам. Этот запах — соль, мисо, едва уловимый аромат свинины — был тем самым запахом, который ассоциировался у него с домом, с безопасностью, с жизнью, которую он прожил до того, как всё рухнуло. Наруто сделал первый глоток бульона, и в ту же секунду его лицо исказилось.
Он не издал ни звука, не вскрикнул, но его глаза, устремленные в глубокую тарелку, внезапно наполнились влагой. Крупные, горячие слезы беззвучно покатились по его бледным щекам, срываясь с подбородка прямо в бульон. Сакура замолчала на полуслове, почувствовав, как её собственное сердце разрывается.
Теучи мгновенно умолк, деликатно отвернувшись к своим котлам, чтобы не смущать гостя. Сакура почувствовала, как к горлу подступил удушливый ком. Она видела эту дрожь его плеч, видела, как он пытается спрятать лицо, склоняясь еще ниже к стойке.
— Наруто... — её голос прозвучал почти не слышно, мягко и до боли сочувственно. Она осторожно, почти невесомо, положила руку на его напряженную спину, чувствуя, как мелко он трясется.
Он не ответил. Наруто лишь крепче сжал палочки, отчего его костяшки стали белыми, как мел. Слезы, которые он так долго сдерживал за стеной равнодушия, теперь текли нескончаемым потоком, падая в тарелку с раменом. Этот вкус — простой, знакомый до каждой нотки был невыносимо острым напоминанием о времени, когда он был «целым», когда он был счастлив, когда он был нужен Хинате, а Саске был его братом, а не врагом.
Он отставил тарелку, чувствуя, как внутри него образовалась пугающая пустота, которую больше нечем было заполнить, и посмотрел на Сакуру. Она сидела, не двигаясь, её лицо было бледным, а руки, сжимавшие край столешницы, мелко подражали.
— Сакура-чан, — его голос прозвучал неожиданно твердо, хотя каждое слово давалось ему с титаническим усилием. — Я до сих пор её люблю. Даже после всего, что она сделала. Даже зная, с кем.
Сакура вздрогнула, словно от удара, но не отвела взгляда, позволяя ему выплеснуть то, что он так долго держал за зубами.
— Знаешь, что самое страшное? — горько усмехнулся Наруто, глядя на свои сжатые кулаки. — Я ведь каждый день ловлю себя на мысли, что прислушиваюсь к шуму в прихожей. Я всё ещё жду, что она придет, откроет дверь и скажет, что это был просто плохой сон. Что она всё ещё моя Хината.
Он перевел взгляд на Сакуру, и в его голубых глазах отразилась такая бездна отчаяния, что девушка едва удержалась от того, чтобы не притянуть его к себе.
Наруто на секунду замолчал, с трудом сглатывая ком в горле, а затем добавил почти шепотом, глядя прямо в глаза подруге:
— Я не могу ненавидеть её, Сакура-чан. И это... это убивает меня быстрее, чем что-либо. Я пытался злиться на неё, пытался проклинать, но каждый раз, когда я вспоминаю, как она улыбалась мне раньше, я просто... я не могу. И эта мысль пугает меня больше всего.
Он опустил голову, снова прячась за растрепанной светлой челкой.
Сакура почувствовала, как внутри всё сжимается от его слов. Она не стала спорить, не стала утешать его пустыми словами о том, что «она еще одумается», потому что сама знала: Хината уже не одумается. Вместо этого Сакура решительно встала со своего места и оказалась рядом с ним.
— Пойдем домой, Наруто, — мягко, но настойчиво произнесла она, положив руку ему на плечо. — Здесь слишком много шума, а тебе нужно отдохнуть. Мы сделаем один шаг за раз, слышишь?
Наруто покорно кивнул, позволяя ей увести себя из лавки. На улице уже начинало смеркаться, и прохладный вечерний воздух немного остудил пыл их тяжелого разговора. Когда они дошли до его дома, Сакура остановилась на пороге. Она заметила, как сильно отросла его челка за эти месяцы, заслоняя его глаза.
Сакура протянула руку и очень бережно, почти невесомо, убрала длинную, непослушную прядку с его лба. Она внимательно посмотрела на него, пытаясь найти в его чертах того прежнего, упрямого и солнечного Наруто.
— Ты не должен винить себя в том, что произошло. Это они во всём виноваты, Наруто, — сказала она, не убирая руки от его лица. — А ты... Ты справишься с этим, как справлялся всегда. Ты — Наруто Узумаки, ты не ломаешься, даже когда всё вокруг говорит об обратном.
Наруто долго смотрел на неё, пытаясь осознать, как она может так искренне верить в него, когда сам он чувствовал себя лишь разбитой куклой. Он медленно, почти неуверенно опустил голову ей на плечо, на секунду позволив себе почувствовать опору.
— Угу... — грустно отозвался он. В этом тихом звуке было больше признания собственного поражения, чем согласия с ней. — Надеюсь, Сакура-чан. Надеюсь.
Он стоял так еще несколько мгновений, чувствуя, как вечерняя прохлада окончательно оседает на плечи, прежде чем, наконец, сделать шаг в свой дом, впустив Сакуру внутрь.
Весь вечер прошел в звенящем напряжении, которое едва не переросло в конфликт, когда Наруто, тихим и просящим голосом, обратился к ней с предложением остаться на ночь, настояв на том, чтобы она заняла кровать, а он устроится на полу. Сначала её старая, привычная вспыльчивость взяла верх: Сакура едва не впечатала кулак в стену, возмущенная самой мыслью о подобной наглости. Однако стоило ей увидеть его по-детски беззащитный и измученный взгляд, как гнев мгновенно сменился сосущим чувством вины, и она сдалась, коротко кивнув.
Теперь она лежала на большой, пустующей постели, глядя в темноту спальни, где каждый шорох казался оглушительным. Сон не шел: мысли постоянно возвращались к Саске.
— Сакура-чан? — голос Наруто прорезал ночную тишину, звуча неожиданно чисто и ровно.
Она вздрогнула, почувствовав, как по спине пробежал холодок. Он лежал внизу, на тонком матрасе, укрытый лишь легким пледом.
— Ты не спишь?
— Нет, — отозвалась она, не поворачиваясь к краю кровати.
Наруто заворочался на полу, и послышался глухой звук того, как он поправляет плед.
— Как там Какаши-сенсей? — вдруг спросил он, и в его голосе проскользнула едва уловимая тень беспокойства. — Он, наверное, сходит с ума от всей этой бумажной волокиты?
Сакура невольно улыбнулась в темноту. Этот вопрос был таким... обычным. Таким привычным для них прежних, что на секунду показалось, будто ничего страшного не произошло, и они просто обсуждают их общего наставника после очередной утомительной тренировки.
— О, не то слово, — Сакура наконец повернулась на бок, чтобы видеть его силуэт внизу. — Вчера я заходила к нему, так он пытался спрятаться от отчетов за огромной стопкой каких-то старых свитков. Притворялся, что очень занят важным анализом, хотя я точно видела, что он читал очередной том своей книжки.
Наруто тихо, коротко рассмеялся — звук был слабым, но в нем промелькнуло что-то живое, напомнившее ей прежнего Наруто.
— Да, это на него похоже, — ответил он, и в его голосе зазвучала мягкая ирония. — Помню, как он вечно опаздывал, утверждая, что помог заблудившейся старушке, а сам, скорее всего, просто забыл поставить будильник или зачитался.
Сакура не сдержалась и тихо посмеялась в ответ, чувствуя, как внутри немного отпускает тяжесть, давившая на неё весь день. Она вспомнила, как Какаши в своем нелепом смущении оправдывался перед ними, и от этого воспоминания на душе стало капельку теплее.
— А еще... еще он спрашивал про тебя, — добавила она уже серьезнее, но без прежнего гнета. — Он не давит, Наруто. Он просто ждет. Как и мы все.
Наруто надолго замолчал, глядя в потолок.
— Знаю, — наконец негромко отозвался он, и в его голосе проскользнула нотка того прежнего, настоящего Наруто.
Сакура видела, как он перевернулся на бок, подтянув плед чуть выше к подбородку.
— Давай спать, Сакура-чан, — тихо добавил он, закрывая глаза. — Спасибо, что пришла. Правда.
Сакура ничего не ответила, лишь плотнее укуталась в одеяло.
***
Утро пробивалось сквозь неплотно задернутые шторы, рисуя на полу мягкие, золотистые полосы. Сакура открыла глаза, и первым её инстинктивным движением было бросить быстрый взгляд вниз, туда, где на матрасе должен был лежать Наруто. Место пустовало, и лёгкий холодок удивления пробежал по её спине: за последние полтора месяца он не вставал с постели раньше неё, порой превращая утренний подъём в настоящее поле битвы. Сердце на мгновение сжалось от дурного предчувствия, но тут же раздался отчетливый звук поворачивающейся ручки. Дверь ванной распахнулась, и на пороге появился Наруто. Он был без верха, лишь в домашних штанах, а по его широким плечам и накачанному торсу еще скатывались капли воды, блестя на коже в утреннем свете. — О, Сакура-чан... уже проснулась? Доброе утро, — проговорил он, протирая глаза полотенцем. Сакура замерла, широко распахнув глаза, и в следующую секунду тишину спальни взорвал её искренний, заливистый смех. Прическа Наруто выглядела катастрофически: его длинные, отросшие за месяцы депрессии волосы были выстрижены клочьями — где-то короче, где-то длиннее, создавая на голове настоящий хаотичный беспорядок. — Наруто, скажи мне на милость, что у тебя на голове?! — сквозь смех воскликнула она, вытирая выступившие слезы. Тот смущенно почесал затылок, и его лицо на миг стало таким знакомым, таким «настоящим». — Ну... я подумал, что пора уже как-то привести себя в порядок, — пробормотал он, виновато улыбнувшись. — Но стричь самого себя — это, оказывается, чертовски сложно. Вот я и... ну, получилось то, что получилось. Сакура, всё еще хихикая, поднялась с кровати и подошла к нему. — Давай сюда свои ножницы, дурак, — она мягко взяла его за плечи, усаживая на стул перед зеркалом. — Сейчас я всё подравняю. Наруто сидел послушно, смиренно подставив голову под её умелые руки. Сакура начала работать, аккуратно срезая лишнее и придавая его причёске хоть какой-то приличный вид. Сегодня что-то неуловимо изменилось. Полтора месяца она буквально воевала с ним, заставляя просто встать с кровати или умыться. А сегодня он сам сделал первый шаг. — Сакура-чан, — осторожно позвал он, глядя в зеркало на своё отражение, пока ножницы в руках девушки ритмично щелкали у его висков. Сакура замерла, ожидая, что он снова будет говорить о Хинате или о Саске, но Наруто вдруг задал вопрос, который явно мучил его всю ночь. — Мне... мне правда стоит становиться Хокаге? — его голос прозвучал тихо, но в нем слышалось искреннее сомнение человека, который впервые за долгое время всерьез задумался о будущем. Сакура замерла, ножницы на секунду зависли над его виском. — Почему ты спрашиваешь? — медленно, тщательно подбирая слова, переспросила она, глядя на его отражение в зеркале. — Ты всегда жил этой мечтой, Наруто. Она была твоим стержнем. Блондин вздохнул, и этот звук показался ей болезненно тяжёлым. Он опустил взгляд на свои руки, переплетенные на коленях. — Я просто хотел, чтобы меня признали, — ответил он, и в его голосе прозвучало эхо того маленького, одинокого мальчика, который когда-то рисовал каракули на лицах Хокаге. — Мне казалось, что если я получу этот пост, если стану главой деревни, то все увидят, что я не просто «демон», не просто парень, который приносит одни неприятности. Я думал, что Хокаге — это высшая точка признания. Он помолчал, чувствуя, как холодное лезвие ножниц осторожно касается его кожи. — А теперь... пост Хокаге... обязательно ли это? — Наруто горько усмехнулся своим мыслям. — Если бы я так упорно не гнался за ним, если бы я не посвящал этому каждую секунду своей жизни, если бы я... если бы я был просто Наруто, а не «будущим Хокаге»... вдруг всё было бы иначе? Сакура почувствовала, как к горлу подступил ком. Она понимала, что он сейчас пытается переписать историю, пытаясь найти тот поворот, на котором они все свернули не туда. Она сделала глубокий вдох, стараясь, чтобы её голос оставался ровным. — Наруто, «иначе» — это всегда ловушка, — она снова приложила ножницы к прядям, стараясь вернуть причёске аккуратный вид. — Если бы ты не был таким, каким был, ты бы не стал тем, кто спас этот мир. Ты не стал бы тем человеком, которого она когда-то полюбила. Не вини свою мечту в том, что произошло. Она осторожно убрала остатки волос с его затылка и, наклонившись, посмотрела ему прямо в глаза через зеркало. — Ты спрашиваешь, обязательно ли это? В этой деревне сейчас нет никого, кто мог бы взять на себя эту ответственность, кроме тебя. Но если ты чувствуешь, что этот путь больше не твой... то ты имеешь полное право остановиться, Наруто. Никто не заставит тебя надеть эту шляпу, если ты сам в это не веришь. Сакура смахнула последние состриженные светлые пряди с его плеч и со звоном отложила ножницы на тумбочку. Наруто неуверенно провел широкой ладонью по своему новому, чуть неровному, но вполне опрятному ежику и посмотрел на нее через зеркало. — Слушай, Сакура-чан... — он замялся на мгновение, словно собираясь с духом, и предложил: — Может, зайдем к Какаши-сенсею? Его губы дрогнули в робкой, надломленной попытке пошутить: — Как думаешь, он узнает меня спустя два месяца? Харуно уже открыла рот, чтобы по привычке отказаться. Она собиралась бежать на работу, как делала это каждый день последние два месяца, зарываясь в истории болезней и операции, лишь бы спастись от мыслей о Саске, которые продолжали царапать душу изнутри. Но слова вдруг застряли в горле. Сакура задумалась, глядя на выжидающее лицо друга. А так ли сильно требовалось её личное присутствие в клинике именно сегодня? В её плотном расписании на этот день не значилось ни одной плановой или тяжелой операции. В больнице полно других, не менее квалифицированных врачей, а дежурные медсестры уже давно доказали, что прекрасно могут справиться с текущими обходами, перевязками и бумажной рутиной без её непрерывного, тотального контроля. В конце концов, Коноха не рухнет, если главный ирьенин деревни позволит себе один день передышки. Она вдруг с пугающей ясностью осознала, что её фанатичный трудоголизм был точно такой же формой изоляции, как и затворничество Наруто. Они оба просто прятались от своей боли: он — в четырех стенах спальни, она — за белым халатом и стерильным запахом медикаментов. Девушка глубоко выдохнула, чувствуя, как с плеч внезапно спадает невидимый, сдавливающий груз вечного долга. — Знаешь, а это отличная идея, — мягко произнесла Сакура. Её зеленые глаза потеплели, а губы тронула легкая, искренняя улыбка. — Спорим, он от неожиданности выронит свою книжку? Наруто удивленно распахнул глаза, слегка приоткрыв рот. Он явно готовился к тому, что она начнет отчитывать его за попытку оторвать её от важных дел, и её согласие застало его врасплох. — Но, — Сакура строго подняла указательный палец, мгновенно возвращая себе свой фирменный, чуть командирский тон, — нам придется сделать небольшой крюк. Сначала мы зайдем в госпиталь. — Зачем? — тут же напрягся Узумаки, его плечи снова инстинктивно ссутулились. — Мне нужно взять выходной, — Сакура ободряюще сжала его плечо. — И после проведем этот день как нормальные люди. Оформить внеочередной выходной оказалось делом пяти минут. Когда они снова вышли на залитые солнцем улицы, направляясь в сторону резиденции Хокаге, движение вокруг казалось особенно оживленным. Наруто шел рядом, засунув руки в карманы куртки. Его плечи всё еще были напряжены, а взгляд то и дело опускался под ноги. И вдруг, откуда ни возьмись, прямо наперерез им метнулась крошечная фигурка. Маленькая девочка лет пяти, с двумя забавными хвостиками на макушке, подбежала к Узумаки и, резко затормозив, протянула руки вперед. Она не произнесла ни единого слова. Просто стояла, тяжело дыша, и настойчиво пихала ему в живот небольшую, явно сшитую вручную из лоскутков ткани мягкую игрушку — неуклюжего рыжего лисенка. Наруто растерянно замер. Он вытащил руки из карманов и непонимающе посмотрел сначала на игрушку, затем на девочку. — Это... мне? — хрипловато спросил он, присаживаясь на корточки, чтобы оказаться с ней на одном уровне. Девочка серьезно и энергично кивнула. В этот момент к ним, задыхаясь от бега, подскочила молодая женщина. Её лицо заливал румянец смущения. — Ох, простите, пожалуйста! — она принялась торопливо и низко кланяться. — Простите за её навязчивость! Наруто неловко почесал свой свежеостриженный затылок, и на его губах появилась слабая, но абсолютно искренняя тень прежней, смущенной улыбки. — Да всё в порядке, правда. Ничего страшного, — мягко ответил он, осторожно сжимая в больших ладонях подаренную игрушку. Женщина выпрямилась, и её взгляд, вопреки ожиданиям Наруто, был лишен той липкой, удушающей жалости, которую он так боялся увидеть в глазах жителей. В её глазах светились лишь глубокое уважение и теплота. — Мы просто... мы так рады видеть вас, — произнесла она с мягкой, материнской улыбкой, погладив дочь по голове. — Моя малышка так вами восхищается. Раньше она каждое утро стояла у окна и ждала, когда вы пробежите мимо по пути в резиденцию. А в последнее время вы пропали... Она очень переживала, всё спрашивала, не заболел ли наш герой. Она просто невероятно рада увидеть вас снова. Грудь Наруто судорожно дрогнула. Он опустил глаза на девочку, которая смотрела на него с чистым, незамутненным обожанием, и уголки его губ медленно поползли вверх, складываясь в настоящую, теплую улыбку. Он бережно спрятал лисенка во внутренний карман куртки, ближе к сердцу, и благодарно кивнул. Остаток пути до резиденции они проделали в полном молчании. Наруто глубоко задумался. Его шаг стал чуть ровнее, спина немного выпрямилась. Сакура шла чуть позади, неотрывно глядя на его профиль, пытаясь прочитать, что сейчас происходит в его голове. Встреча с этой девочкой словно щелкнула каким-то невидимым тумблером в его сознании. Он нужен был этой деревне. Нужен был не просто как боевая единица, а как символ, как человек, чье присутствие дарило людям покой. Когда они без стука открыли тяжелую дверь кабинета Шестого, Какаши, увлеченно читавший какой-то свиток, резко поднял голову. Увидев на пороге Узумаки, Хокаге удивленно приоткрыл глаза, а ручка, которую он крутил в пальцах, с тихим стуком упала на стол. — Здравствуйте, Какаши-сенсей, — Наруто улыбнулся, неуверенно переступая порог. — Наруто... — в голосе Хатаке послышалось колоссальное, почти физически ощутимое облегчение. — Давненько мы не виделись. Заходи. Они начали болтать. Сначала это был осторожный, прощупывающий почву диалог, но вскоре атмосфера стала привычной. Какаши, устало потирая переносицу, принялся жаловаться. — Знаешь, мы с Шикамару тут скоро с ума сойдем, — проворчал Шестой, указывая на две огромные стопки бумаг, угрожающе накренившиеся на краю стола. — Документов стало просто неприличное количество. Я, конечно, всё понимаю, но без твоей помощи нагрузка возросла. Шикамару уже пьет кофе ведрами. — Простите, сенсей... — Наруто виновато опустил взгляд, почесывая щеку. — Я... немного выпал из графика. Какаши не стал развивать эту тему. Вместо этого он потянулся к одной из стопок, вытащил плотный свиток и протянул его ученику. — Раз уж ты здесь, взгляни-ка, — предложил Хокаге, мгновенно переключаясь на рабочий тон. — Это новый проект торгового соглашения со Страной Земли. Мы с Шикамару бьемся над ним уже третий день. Проблема в том, что пошлины на импорт их медикаментов слишком высоки, а если мы откажемся, они угрожают урезать поставки железа. Наруто сделал шаг к столу, взял свиток и развернул его. Сакура отошла к окну, прислонившись спиной к подоконнику. Она внимательно наблюдала за блондином. «Едва ли Наруто разбирается в подобном» — хмыкнула про себя Сакура. Глаза Узумаки быстро заскользили по строчкам. Его лицо мгновенно изменилось: исчезла рассеянность, скулы заострились, а во взгляде появилась холодная, цепкая сосредоточенность. Он читал быстро, профессионально выхватывая суть из сухих формулировок. — А вы не думали о том, чтобы перенаправить часть поставок через речные пути деревни Водопада? — вдруг спросил Наруто, не отрывая взгляда от документа. Его голос звучал ровно и предельно серьезно. — Мы могли бы предложить Камню совместное инвестирование в очистку русла, что снизило бы транспортные налоги для обеих сторон, и тогда разница перекрыла бы убытки. Какаши задумчиво подпер подбородок сцепленными в замок руками, всерьез обдумывая услышанное. — Мы рассматривали этот вариант на прошлой неделе, — кивнул Хокаге, — но проблема в стартовом капитале. Оснащение и найм людей на данный момент обойдутся бюджету слишком дорого. Это не окупится. Наруто нахмурился, перечитывая какой-то абзац, и тут же начал вслух просчитывать другие, более сложные многоступенчатые схемы, предлагая варианты компенсаций через экспорт древесины. Сакура стояла у окна и чувствовала, как её мир тихо переворачивается с ног на голову. Она неотрывно смотрела на Наруто. На этого высокого, широкоплечего мужчину со смешной, кривоватой стрижкой, который прямо сейчас на равных обсуждал экономику с Шестым Хокаге. Он так молниеносно вошел в курс дела, так легко оперировал цифрами и стратегиями, словно всю жизнь только этим и занимался. Она и подумать не могла, что за годы, проведенные рядом с Какаши и Шикамару, этот «дурачок» превратился в такого... рассудительного. Серьезного. И даже немного... умного парня? Наруто действительно вырос. — Давайте мы с Шикамару попробуем разобраться с этим завтра? — спросил Наруто, аккуратно сворачивая пергамент и возвращая его на стол. Какаши на мгновение замер. Он неловко засуетился в своем массивном кресле, переложил пару свитков с места на место и бросил быстрый, пронзительный взгляд на Сакуру, словно ища у неё безмолвного подтверждения: «Это правда происходит? Он возвращается?». Сакура едва заметно, ободряюще кивнула. Шестой Хокаге мгновенно принял правила игры. Решив делать вид, что этих мучительных темных месяцев попросту не было, Какаши мягко улыбнулся под маской. — Буду только рад, Наруто, — согласился Хатаке с привычной легкостью. — Завтра с утра жду вас обоих на рабочем месте. Когда они с Сакурой вышли из кабинета, в коридорах резиденции было прохладно и тихо. Наруто шел рядом, и хотя его спина всё еще сохраняла легкую, болезненную сутулость, в его шаге появилась забытая твердость. Сакура украдкой смотрела на него, чувствуя, как внутри разливается горячее, пульсирующее чувство гордости. Ещё вчера она вытаскивала его из постели, пропахшей отчаянием, а сейчас он добровольно брал на себя ответственность за проблемы целой страны. Она окликнула его, когда они вышли из резиденции на залитую послеполуденным солнцем улицу: — Эй, Наруто! Как насчет того, чтобы и сегодня зайти в «Ичираку»? Наруто на мгновение замер, а затем, кивнув, в несколько быстрых шагов подбежал к ней. Пока они шли по оживленным улицам Конохи, на губах Сакуры играла легкая, искренняя улыбка. Она искоса взглянула на идущего рядом друга. Обычно она никогда его не хвалила, предпочитая раздавать подзатыльники и читать нотации, но сейчас ей казалось, что даже самая маленькая, искренняя поддержка будет для него жизненно важна. — Знаешь... — начала она, чуть смущенно отводя взгляд. — Я и подумать не могла, что ты так хорошо разбираешься во всех этих торговых пошлинах и транзитах. Наруто издал тихий, хрипловатый смешок. — Я несколько лет страдал над учебниками, Сакура-чан, — ответил он с легкой, почти светлой иронией. — Подобные вещи уже стали для меня совсем привычными. Ничего удивительного в этом нет. Они болтали еще немного. Напряжение, сковывавшее Наруто долгие недели, начало медленно отступать, и на его лице всё чаще стала появляться робкая, но живая улыбка. Как вдруг он резко остановился. Смешок оборвался на полуслове. Его глаза расширились, а взгляд, наполнившийся внезапным, почти первобытным испугом, устремился куда-то вперед. Сакура проследила за направлением его взгляда, и её собственные глаза в шоке распахнулись. Там была Хината. Она стояла у небольшой овощной лавки, выбирая продукты. Вокруг неё, словно ядовитый туман, висели тяжелые, осуждающие шепотки прохожих. Люди оборачивались, переглядывались, не скрывая своего презрения. Брюнетка протянула деньги продавщице, и та приняла купюры так, словно они были измазаны в грязи: с откровенным, нескрываемым омерзением, брезгливо кривя губы. Но Хината... Хината мягко, вежливо улыбалась ей в ответ, словно между ними была лишь обычная, дружелюбная беседа, словно она совершенно не замечала этой ненависти. Забрав пакет, она неспешным шагом направилась в сторону квартала Хьюга. Наруто, сжав пальцы так, что хрустнули суставы, как завороженный, двинулся следом за ней, держа расстояние. Сакура мгновенно среагировала, крепко схватив его за локоть и останавливая. — Наруто, стой! Что ты собираешься делать? — горячо зашептала она, пытаясь заглянуть в его потемневшие глаза. — Я... я не знаю, — глухо отозвался он, даже не посмотрев на подругу. Его взгляд был намертво прикован к удаляющейся женской фигуре. — Это глупо, Наруто, — голос Сакуры стал жестче, в нем прозвучала отчаянная мольба. — Не нужно. Просто оставь её. Не трогай её сейчас. — Отпусти меня, Сакура-чан, — тихо, но с пугающей непреклонностью попросил Наруто. Он мягко, но уверенно высвободил свою руку из её хватки и пошел следом. Сакуре ничего не оставалось, кроме как, стиснув зубы, пойти за ним, готовой в любой момент вмешаться. Наруто шел, судорожно сжимая губы. В груди разгорался пожар из самых противоречивых эмоций. Он не видел её так долго. Сразу после того, как Саске покинул деревню, Наруто приходил к поместью Хьюга. Но Хината отказывалась к нему выходить. А потом он просто сидел дома. Закрылся в четырех стенах, маниакально ожидая, что она придет, чтобы поговорить с ним. Хотя бы ради этих чертовых бумаг на развод! Но она так и не пришла. А теперь... почему, в то время как он чувствует себя таким разбитым, уничтоженным и выжженным дотла, она продолжает улыбаться? Неужели она не видит, с каким отвращением на неё смотрят люди на улицах? Вся деревня перешептывается за её спиной, поливая её грязью. Все друзья, кроме Кибы и Шино, отвернулись от неё. А Саске... Саске ушел. Ушел, подчинившись приказу Хокаге, и, возможно, никогда больше не вернется в Коноху. Наруто вспомнил, как перед тем, как окончательно закрыться в спальне на долгие полтора месяца, он пошел и выгородил Учиху. Взял всю вину на себя, прямо заявив старейшинам, что драка в Долине Завершения началась полностью по его инициативе, что это он напал первым, а Саске лишь защищался. Наруто сделал это не только из-за остатков старой дружбы. Он искренне считал, что это поможет. Он надеялся, что Саске всё равно не вернется. И тогда Хината всё поймет. Поймет, как жестоко она ошиблась. Осознает, что бросила своего мужа ради иллюзии, ради человека, который легко оставил её позади. Наруто был уверен: её сердце разобьется, она разочаруется в Учихе и в итоге придет к нему. Придет в их дом. Но этого так и не случилось. А сейчас он видит её такую спокойную, такую невозмутимую, несущую свои овощи сквозь толпу, которая её ненавидит. Узумаки шел, глубоко погрузившись в эти ядовитые, разъедающие мысли, пока рука Сакуры вновь не легла ему на плечо, резко останавливая. Он моргнул, выныривая из транса, и вскинул взгляд вперед. Пакет выскользнул из рук Хинаты. Овощи пестрым каскадом рассыпались по пыльной земле. Прямо перед ней стояла какая-то женщина, агрессивно размахивая руками и громко крича на Хинату. Но Наруто не слышал слов. Всё его внимание было приковано к лицу этой женщины. Оно было искажено такой первобытной, концентрированной злобой и презрением, что у мужчины мгновенно перехватило дыхание. Он слишком хорошо знал это выражение. Именно так, с такой же ледяной, брезгливой ненавистью, смотрела на него вся деревня, когда он был маленьким, одиноким мальчиком, в котором был запечатан демон. Хината молча, не проронив ни слова в свою защиту, опустилась на колени прямо в дорожную пыль и принялась спокойно собирать рассыпанные продукты. В этот момент женщина, продолжая сыпать оскорблениями, с мстительной злобой пнула носком сандалии спелый красный помидор. Овощ отлетел в сторону, покатившись по земле, всё дальше от тянущейся к нему руки Хинаты. Кровь Наруто с оглушительным гулом ударила в виски. Он не выдержал. Не помня себя от ярости, он сорвался с места и бросился к Хинате. В одно мгновение он оказался между растерянной Хинатой и разъяренной женщиной, закрывая бывшую жену своей широкой спиной. — Хватит! — его голос, низкий и вибрирующий от сдерживаемой ярости, заставил женщину поперхнуться очередным оскорблением. Она испуганно отшатнулась, узнав в защитнике героя деревни. Её лицо мгновенно побледнело, и она заискивающе замахала руками, пытаясь неуклюже оправдаться: — Н-наруто-сама! Я... я просто... вы же знаете, что она сделала! Я... я лишь хотела... — Я сказал — хватит, — ледяным тоном отрезал Узумаки, глядя на неё так, что женщина попятилась и поспешила раствориться в толпе зевак. Никто больше не смел проронить ни слова. Наруто тяжело выдохнул и, опустившись на колени, принялся собирать рассыпанные овощи. Его пальцы слегка дрожали, когда он поднимал тот самый красный помидор, отброшенный чужим сапогом, и бережно складывал продукты обратно в уцелевший пакет. Он поднялся и протянул ей покупки. Хината посмотрела на него. В её светлых глазах не было ни страха, ни вины, ни сожаления. — Спасибо, Наруто-кун, — произнесла она абсолютно ровным, спокойным голосом. Вежливо кивнув, она развернулась, собираясь уйти, словно перед ней стоял не её бывший муж, а случайный прохожий. Блондин до хруста сжал челюсти. Почему? Почему она так спокойна? За эти два месяца, запертый в четырех стенах своей темной спальни, он представлял их первую встречу сотни раз. Он представлял её сломленной, заплаканной, раскаивающейся. Саске её просто бросил на растерзание толпе, прекрасно зная, как с ней будут обращаться в деревне. Так почему она выглядит такой спокойной? Наруто не выдержал. Когда она сделала шаг прочь, он резко выбросил руку вперед и крепко перехватил её за запястье, останавливая. — Хината, подожди. Нам нужно поговорить, — его голос сорвался, выдавая всё то отчаяние, что он так старательно прятал последние часы. Девушка остановилась. Она медленно перевела взгляд на его пальцы, сжимающие её руку, а затем посмотрела ему в глаза. — Пожалуйста, отпусти меня, Наруто-кун, — попросила она всё тем же тихим, вежливым, но непреклонным тоном. В нём не было ни капли тепла. Пальцы героя сжались только сильнее. Его прорвало. Вся та желчь, обида и непонимание, копившиеся в нем полтора месяца, хлынули наружу. — Неужели ты не понимаешь?! — горячо, почти отчаянно зашептал он, подаваясь к ней. — Неужели ты до сих пор не видишь, что ему просто плевать?! Это же Саске, Хината! Он всегда заботился только о себе. Он просто бросил тебя здесь, зная, как с тобой будут обращаться! Он не вернется, пока ему самому это не вздумается, если вообще когда-нибудь вернется! Как ты можешь продолжать защищать его?! Лицо Хинаты не дрогнуло. Ни единая мышца не выдала сомнения или боли, которых так отчаянно ждал Наруто. Она смотрела на него с пугающим спокойствием, в котором читалась абсолютная, непоколебимая вера в человека, которого сейчас не было рядом. — Отпусти мою руку, Наруто, — повторила она, и на этот раз её голос прозвучал тверже стали. Наруто тяжело дышал, его глаза лихорадочно блестели, а хватка на её запястье стала почти болезненной. Он не мог её отпустить. Ему казалось, что если он разожмет пальцы сейчас, она исчезнет из его жизни уже навсегда. И в этот самый момент теплая ладонь легла поверх его напряженной руки. Сакура, всё это время наблюдавшая за ними, подошла вплотную. Она встала рядом с Наруто, её зеленые глаза смотрели на него с глубоким сочувствием. — Наруто, — мягко, но строго произнесла Сакура, сжимая его дрожащие пальцы. — Отпусти её. Пожалуйста. Грудь Узумаки тяжело вздымалась, он словно физически боролся с самим собой. Но под этим двойным давлением его хватка на тонком запястье начала медленно слабеть. Наконец, он разжал пальцы. Опустив голову и ссутулив свои широкие плечи так, словно на них разом рухнул весь вес этого мира, Наруто развернулся и, не оглядываясь, тяжело побрел прочь — в сторону своего холодного, пустого дома. Хината молча поправила помятый рукав куртки, перехватила пакет с овощами поудобнее и тоже собиралась уйти, но голос Сакуры заставил её остановиться. — Подожди, Хината. Сакура смотрела на бывшую наследницу клана Хьюга, и внутри у неё всё сжималось от странного, щемящего чувства узнавания. Прямо сейчас, в этой хрупкой женщине, стоявшей посреди ненавидящей её улицы, Сакура видела пугающее отражение самой себя. Своего недавнего, болезненного прошлого. Наруто был абсолютно прав. Саске совершенно не изменился. Он всё тот же одинокий странник, ускользающий сквозь пальцы. У него была возможность вернуться в деревню, была возможность защитить женщину, ради которой он едва не убил лучшего друга, но он, очевидно, даже не думал возвращаться. Он исчез. А Хината... Хината продолжает слепо верить и преданно ждать его, не обращая внимания на шепотки и презрение. Точно так же, как совсем недавно, годами, поступала сама Сакура, раз за разом разбивая собственное сердце о его глухое равнодушие. — Я очень хорошо тебя понимаю, — мягко, с искренним, сестринским сочувствием начала Сакура, делая к ней шаг. В её голосе звучала горечь пережитого опыта. — Поверь мне, Хината. Я сама была точно в такой же ситуации. Хината чуть повернула голову, внимательно и вежливо слушая куноичи. — Тебе стоит серьезно задуматься, правильный ли выбор ты сделала, — продолжила Сакура, заглядывая в эти непроницаемые, светлые глаза. — Ты должна спросить себя... готова ли ты жить вот так? Быть отброшенной всеми и, в конечном итоге, жить забытой им? Он не тот человек, который остается. Повисла тишина. Легкий ветерок шевельнул темные пряди волос Хинаты. Она опустила взгляд на свои руки, и её тонкие пальцы заметно сильнее сжали ручки смятого пакета — до побелевших костяшек. Это было единственным признаком того, что слова Сакуры вообще её задели. Затем Хината снова подняла голову. — Сакура-чан, прости, но... — голос Хинаты прозвучал невероятно мягко, вежливо, — Я не то же самое, что и ты. Не добавляя больше ни слова, она вежливо кивнула и неспешным, полным достоинства шагом продолжила свой путь в сторону квартала Хьюга. Сакура осталась стоять посреди улицы, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Её губы приоткрылись в немом изумлении. «Значит, не то же самое?» Эта фраза жгла изнутри, отдаваясь пульсирующей болью в висках. Сакура шла за Наруто, чувствуя, как внутри закипает глухая, едкая злость. Хорошо, если это действительно так. Но Сакура слишком хорошо знала Саске. Да, признаться честно, увидев их вместе в больничной палате, она и сама на мгновение поверила, что в нем что-то надломилось, что-то кардинально поменялось. Но Саске всегда остается Саске. Он всегда был абсолютно неуправляем, всегда был сам себе на уме, и он никогда никого к себе по-настоящему не подпускал. Память безжалостно подкинула картинки из прошлого. Времена, когда они еще были генинами. Ей тогда тоже казалось, что лед между ними тронулся, что они стали ближе... а в итоге Саске просто развернулся и ушел из деревни во тьму, наплевав на её слезы, на её мольбы и на их команду. Сакура ускорила шаг, поравнявшись с Наруто, и посмотрела на его поникший профиль. Сколько же невыносимой боли Саске принес им обоим за эти годы? И почему, черт возьми, она так долго и упрямо это отрицала? Думала, что её любви хватит на двоих, что она примет любого, даже такого эгоистичного и жестокого, слепо ждала, что однажды он станет лучше. Если бы только Саске был хотя бы немного таким, как Наруто... Таким же добрым, искренним, открытым нараспашку, готовым отдать жизнь за близких. Но он не такой. «Какой же непроходимой дурой я была», — с горечью призналась себе Сакура, окончательно прощаясь с призраками своей юности. Наруто тяжело переступил порог дома. Не снимая куртки, он дошел до гостиной и рухнул на диван. Закинув руку на лицо и согнув её в локте, он отгородился от всего мира. Сакура молча прошла на кухню и механически принялась готовить обед, доставая продукты. Злость постепенно сменилась глухим отчаянием. Она снова и снова прокручивала в голове лицо Хинаты. Они не виделись так давно. Насколько было известно Сакуре, бывшая наследница Хьюга старалась вообще не покидать территорию своего поместья, избегая косых взглядов. Так почему же, почему им нужно было пересечься именно сегодня?! Именно в тот крошечный, хрупкий момент, когда Узумаки только-только начал понемногу приходить в себя? И только Сакура успела с тоской подумать, что хуже уже быть просто не может, тишину дома разрезал сухой, требовательный стук в дверь. Она вытерла руки о кухонное полотенце и пошла открывать. На пороге, безупречно строгий, стоял Хиаши Хьюга. — Узумаки Наруто здесь? — его голос звучал по-деловому ровно, он даже не поздоровался, что немного задело девушку, но она не сказала об этом вслух. Сакура молча отступила в сторону, впуская главу клана, и провела его в гостиную. Наруто даже не пошевелился. Он не убрал руку с глаз, не попытался сесть или хотя бы повернуть голову. Казалось, ему было абсолютно, глубоко плевать, кто именно нарушил его покой. — Наруто-кун... — тихо, с запинкой позвала Сакура. — К тебе... к тебе пришли. Хиаши сдержанно, с холодным достоинством поздоровался. Услышав этот знакомый и властный голос, Наруто нехотя, с тяжелым вздохом убрал руку с лица. Он медленно сел, бессильно опустив предплечья на разведенные колени, и уставился в пол. Хиаши бросил на Харуно короткий, многозначительный взгляд. Спорить было бессмысленно. Куноичи коротко кивнула и покорно пошла на второй этаж. Но, оказавшись на верхней площадке лестницы, она замерла, прижавшись спиной к стене и оставшись подслушивать их разговор, словно маленькая девчонка. Не нужно было быть гением, чтобы догадаться, зачем сюда пришел Хьюга. Внизу послышался голос Хиаши, собиравшегося начать свою речь, но Наруто резко перебил его: — Не надо ничего объяснять, — голос Узумаки звучал хрипло и устало. — Я и так прекрасно знаю, зачем вы здесь. Он поднял на старика потемневший взгляд. — Что, неужели Хината уже успела прибежать домой и рассказать о нашей встрече на рынке? В глазах Хиаши на долю секунды мелькнуло искреннее удивление, но мужчина мгновенно вернул себе идеальное, ледяное самообладание. — Сегодня я со своей старшей дочерью еще не пересекался, — ровно ответил глава клана. Наруто хмыкнул. Этот короткий звук был полон нескрываемого яда и горечи. Он выпрямился, и в его потухших голубых глазах вспыхнули злые искры. — Тогда скажите мне... — Наруто сжал кулаки, — неужели вы всё это одобряете? Хиаши удивленно приподнял бровь, явно не привыкший к такому тону. Но Наруто уже не мог остановиться, его прорвало: — Неужели вы это просто так примете?! — голос Узумаки сорвался, эхом отразившись от стен пустой гостиной. — Учиху? Учиху Саске?! Хиаши прикрыл глаза и медленно, тяжело выдохнул. — Я пришел сюда совершенно не для того, чтобы обсуждать личные отношения моей дочери, равно как и моральный облик Учихи Саске, — произнес глава клана Хьюга, и его ледяной тон мгновенно остудил пыл Наруто. — Я здесь по другому поводу, и тебе это прекрасно известно, Узумаки. Прошло уже достаточно времени, чтобы всё обдумать, но ты продолжаешь бессмысленно упрямствовать. Наруто упрямо сжал челюсти, отказываясь сдавать позиции. — Раз Хинате так нужен этот развод, тогда пусть она сама приходит сюда и разговаривает со мной! — с вызовом бросил он, глядя главе прямо в глаза. Хиаши снова выдохнул, на этот раз с ноткой снисходительной усталости, словно объяснял прописные истины неразумному ребенку. — Моя дочь уже предельно ясно дала тебе всё понять, оборвав все связи и покинув этот дом, — ответил старик, не повышая голоса, — Не нужно пытаться манипулировать ею через эти бумаги. Это не приведет абсолютно ни к какому результату. — Я не манипулирую! — вспылил Наруто, резко подаваясь вперед. — Я просто хочу с ней откровенно поговорить! Лицом к лицу! Но она делает вид, словно меня вообще не существует! Хиаши выдержал паузу, позволяя отголоскам крика Узумаки раствориться в тишине гостиной. — Вам больше не о чем разговаривать с Хинатой, и ты, Наруто, должен наконец-то это понять, — его голос стал чуть тише, но от этого зазвучал еще более пугающе и веско. — Задай себе один простой вопрос: что ты собираешься делать, даже если этот разговор состоится? Наивно считаешь, что после пары слов ваш брак чудесным образом вернется к тому, с чего начинался? Глава клана чуть склонил голову набок, пронзая Наруто безжалостным взглядом своих выцветших глаз. — А даже если случится чудо и она решит вернуться... скажи мне, Узумаки, ты сможешь дальше быть рядом с моей дочерью? Сможешь ложиться с ней в одну постель, каждый день зная, в каких именно отношениях они были с Учихой Саске всё это время? Вся краска мгновенно схлынула с лица Наруто. Он замер. Перед глазами предательски вспыхнули багровые следы, которые он видел на шее Хинаты в то страшное утро у ворот деревни. Воздух застрял в легких колючим комом. — Я... — его голос надломился. Он растерянно опустил глаза, пальцы мелко задрожали. — Я не... я не думал об этом... — Вот именно, — безжалостно подытожил Хиаши. Он расправил плечи, возвращая себе привычную ауру абсолютной власти. — Я пришел сюда лично лишь из уважения к тебе. Но если ты снова откажешься подписать эти документы, Узумаки, то я зайду дальше. Рано или поздно этот развод всё равно состоится. И теперь лишь тебе решать, насколько сильно ты хочешь усложнить жизнь себе и Хинате грязными судебными разбирательствами. С этими словами Хиаши достал из-за отворота кимоно сложенные листы бумаги и с тихим, сухим шелестом положил их на стеклянную поверхность кофейного столика. Рядом легла ручка. Наруто смотрел на эти белые листы так, словно они были пропитаны ядом. Внутри него всё еще бились остатки сомнений, отчаянно кричащей надежды и боли, но слова Хиаши уже сделали свое дело. Иллюзии были разрушены. Он медленно, словно во сне, потянулся к ручке. Его пальцы дрожали, когда он выводил свою подпись в самом низу. Хиаши ничего не ответил. Не было ни слов утешения, ни победного торжества. Старик лишь молча протянул руку и тяжело, по-мужски сжал опущенное плечо Узумаки. Затем он забрал подписанные бумаги и, развернувшись, покинул дом. Услышав, как в коридоре сухо хлопнула входная дверь, Сакура осторожно спустилась вниз. Она бесшумно подошла к дивану и молча села рядом с Наруто. — Это конец, Сакура, — тихо, совершенно пустым голосом произнес Наруто, глядя на пустой кофейный столик. — Теперь точно. Сакура инстинктивно сжалась. Горло перехватило так сильно, что она не могла выдавить из себя ни звука. Что она должна была сказать ему сейчас? Что он поступил правильно и по-мужски? Что теперь, когда всё кончено, станет легче и будет только лучше? Она правда не понимала, какие слова могут заполнить ту черную дыру, что сейчас зияла в его груди. Она просто сидела рядом, чувствуя себя абсолютно беспомощной. Узумаки, краем глаза заметив, как сильно растерялась и поникла его подруга, вдруг медленно поднял руку. Широкая, теплая ладонь мягко опустилась на макушку Сакуры, неумело, но ласково погладив её по розовым волосам. Сакура резко подняла на него удивленный, блестящий скапливающихся слез взгляд. — Сакура-чан... не переживай, — тихо сказал блондин. Уголки его губ дрогнули, складываясь в слабую, вымученную, но невероятно искреннюю улыбку. Он смотрел на неё с той самой теплотой, которая когда-то заставляла людей тянуться к нему. — Я больше не собираюсь закрываться в спальне. Я же обещал Какаши-сенсею, что завтра приду. Сакура замерла на мгновение, чувствуя тяжелую, теплую ладонь на своей макушке. Его слова, сказанные с этой слабой, но искренней улыбкой, пробили брешь в её собственной броне. Она шмыгнула носом, моргнула, отгоняя подступившие слезы, а затем резко мотнула головой, сбрасывая его руку, и пружинисто вскочила на ноги. — Раз так, — её голос прозвучал звонко и громко, с той самой фирменной, командирской интонацией, за которой она всегда виртуозно прятала свою тревогу, — тогда какого черта ты расселся тут?! Наруто удивленно моргнул, опешив от такого резкого перехода. Сакура уперла руки в бока и грозно нависла над ним. Её зеленые глаза сверкнули до боли знакомым, боевым упрямством. — А ну-ка немедленно вставай, Узумаки! Ужин сам себя не приготовит, а я сегодня взяла выходной не для того, чтобы весь вечер обслуживать ленивого шиноби! — она требовательно указала пальцем в сторону коридора. — Марш на кухню, будешь помогать мне резать овощи! И только попробуй нарезать их слишком крупно, я тебе живо напомню, у кого здесь самый тяжелый удар во всей Конохе! Наруто несколько секунд смотрел на неё снизу вверх, переваривая эту внезапную вспышку. А затем... он тихо рассмеялся. — Понял, понял, Сакура-чан, — он поднялся с дивана, привычно потирая затылок. — Иду-иду. Только не бей. Когда они вдвоем зашли на кухню, за окном уже сгущались густые синие сумерки, зажигая в окнах Конохи первые теплые огни. Рана от предательства никуда не исчезла, и шрам от неё навсегда останется на его сердце. Но сейчас, стоя у раковины и слушая, как Сакура гремит сковородками, попутно отчитывая его за неровно почищенную картошку, Наруто впервые дышал полной грудью. Дом больше не казался ему пустым. Он потерял любовь, но не потерял себя. И, что самое главное, он не потерял тех, кто был готов тащить его за шиворот из любой тьмы. Это был конец одной, самой горькой главы его жизни. И первый, робкий шаг в следующую.
