Кардиофаг

— Кардиофаг, —эхом, повторил Герман, не в силах оторвать взгляд от этой жуткой штуки. Кардиофаг. Слово висело в воздухе, тяжёлое и чуждое. Тот, что жрёт чужие сердца. Не метафора. Не бред сумасшедшего. Физическая, отвратительная реальность, болтающаяся на кончике инструмента. Влад наблюдал, как извитая чёрная макаронина в его пальцах медленно распрямлялась, обретая первоначальную форму. Ему дико хотелось швырнуть эту дрянь на пол, отряхнуть руки, вымыться с хлоркой до крови. Но какая-то профессиональная, почти мазохистская гордость заставляла его сидеть неподвижно, держа добычу на виду. — Это… — начал неуверенно Илья, делая шаг вперёд, но всё ещё держась на почтительном расстоянии. — Имплант? Никогда таких не видел. Ни в литературе, ни на практике. — Нет, — покачал головой Влад. — Это не имплант. Это… страшная, неведомая срань. Из-за неё мы здесь. Не для того, чтобы испортить твою репутацию. Из-за этого. Кардиофаг окончательно обмяк и снова обвис, как мокрая тряпка. У Германа инстинктивно зачесался позвоночник — на самом его основании, в районе поясницы. Странное, древнее ощущение, будто кто-то провёл по его позвонкам ледяным пальцем. Как будто это был какой-то давно забытый первобытный механизм, доставшийся ему от предков, которые миллионы лет назад сталкивались с чем-то подобным и учились бояться именно так — кожей спины. — Ты не псих, — с невероятным облегчением промямлил Герман. Груз безумия, который он нёс все эти дни, вдруг стал чуть легче. — Просто… немного ебанутый. Ты правда… достал это. — Оно живое? — с глубочайшим сомнением произнёс Илья, делая ещё один осторожный шаг вперёд. Его взгляд уже не был полон ужаса, а стал внимательным, изучающим — взглядом учёного перед феноменом. — Понятия не имею, — честно ответил Влад. Он осторожно потряс рукой и весь склизкий пучок отозвался волнообразным движением. — Но нам стоит его опасаться. Точно. А ещё — осмотреть. Я займусь этим. Здесь, сейчас. — Нет, — резко возразил Илья. Шок медленно отступал, уступая место профессиональной административной ответственности. — Нужно позвонить в Минздрав. В эпидемиологический надзор. Это может быть неизвестный науке вид паразита. Или биологическое оружие. Или… черт его знает что. Но это не наше дело решать. Мы обязаны сообщить. Влад обречённо, устало покачал головой. Он смотрел не на Илью, а на эту чёрную, шевелящуюся массу в своих руках. В его глазах была такая глубокая, неподдельная скорбь, что Герман почувствовал леденящий холодок в затылке. — Нельзя, — тихо, но очень чётко сказал Влад. — Эта штука… она не одна. Он медленно поднял глаза на Илью. — Эта женщина, — он кивнул в сторону обезображенного тела на клеёнке, — не одна. Их много. Много. Много, боже… — голос его на мгновение сорвался. Он сглотнул. — Я не знаю сколько. Но я точно знаю, что они могут… контролировать. Тело человека. Илья медленно покрутил головой, будто пытаясь сбросить наваждение. Его злость, что кипела минуту назад, за какие-то секунды преобразилась. Сначала в недоумение. А затем — в живое, почти хищное любопытство. Его взгляд скользнул с чёрного паразита на Влада, потом на Германа, и обратно на существо. — Сколько времени тебе понадобится до того, чтобы дать мне внятные, доказательные объяснения? — спросил он чётко, обращаясь не к конкретному человеку, а куда-то в пространство между ними. Тон был деловым, почти начальственным. — Пару часов как минимум на предварительный анализ, — тут же, на автомате, ответил Влад, как будто отчитывался перед начальством. — Потом… ну, ещё немного поспать, голова уже не варит. Потом можно будет… — Сразу, — отрезал Илья. В его голосе не было места для дискуссии. — Иначе в моих глазах ты так и останешься просто вандалом, притащившим мёртвую женщину в мою клинику. И я позвоню не в Минздрав, а сразу в полицию, и вы оба отправитесь объяснять это им. В наручниках. Герман удивлённо вздохнул. Илья всегда казался ему законопослушным, до педантичности честным прагматиком, человеком системы. Но сейчас в его глазах за обычной сдержанностью замелькало что-то иное — фанатичное, почти одержимое. Такая же внезапная перемена, как у них самих, только направленная в другую сторону — не в безумие, а в холодную, всепоглощающую решимость докопаться до истины, какой бы чудовищной она ни была. — Дай мне два часа, — согласился Влад, кивнув в сторону разложенных инструментов. — И уведи своего благоверного, пока он снова не начал блевать. Мне нужна тишина. Герман возмущённо вздохнул, готовый выдать какую-нибудь колкость в ответ, но Илья бросил на него такой ледяной взгляд, что все слова замерли в горле. — Что-то ещё нужно? — спросил Илья холодно, уже поворачиваясь к выходу. — Банку, — отозвался Влад, не отрывая глаз от своего улова. — Герметичную. Илья молча кивнул и удалился, его шаги отчётливо стучали по бетонной лестнице, постепенно затихая. Герман хотел что-то сказать — извиниться, объясниться, просто проронить какое-нибудь слово, чтобы разбить эту ледяную глыбу между ними. Но взгляд Влада, полный предупреждения и усталого раздражения, дал ему понять: лучше заткнуться сейчас. Влад всё ещё держал тварь в вытянутой руке. Она больше не шевелилась, лишь безжизненно висела в зажиме плоскогубцев, как пучок мокрых водорослей. Но эта неподвижность была обманчивой и оттого ещё более жуткой. — Я в ахуе, — наконец честно, без прикрас, заключил Герман, опускаясь на корточки рядом. Влад только покачал головой. Его рука, державшая инструмент, начинала заметно дрожать от длительного напряжения. Через минуту в подвале снова послышались шаги, а затем — резкий отрывистый звук. Илья вернулся. В его руке была литровая стеклянная банка с бугельной крышкой и резиновой прокладкой. Он вскрыл её тут же и без лишних слов протянул Владу. — Кидай сюда, — тихо приказал. Влад, стараясь не дышать, переложил склизкий пучок из зажима в стеклянную тару. Сегментированные отростки слабо, почти лениво зашевелились, коснувшись гладких стенок. Илья заметно дрогнул от этого прикосновения, но банку в руках держал крепко, пальцы побелели от напряжения. — Она подыхает, — без эмоций констатировал Влад, заглядывая внутрь. — И лучше бы её добить сейчас, пока не опомнилась. Давай зальём. — Спирт нужен? — тут же спросил Илья. — Есть. К всеобщему удивлению, Влад без лишних слов начал рыться в своём засаленном рюкзаке и достал оттуда полулитровую бутылку дешёвой водки. Он открутил крышку и, не церемонясь, вылил всё содержимое в банку, прямо на шевелящуюся массу. Сегментированные отростки судорожно пошевелились в мутнеющей жидкости, свернулись в более тугой клубок и почти сразу замерли. — У тебя… водка была всё это время, — с немым предательством в голосе заметил Герман, уставившись на бутылку. — Ты вот просто с собой её таскал. — Уведи этого алкаша, — резко, не глядя на Германа, попросил Влад, обращаясь прямо к Илье. В его голосе звучала предельная усталость. Герман открыл рот, чтобы возмутиться, но тут же почувствовал на себе железную хватку. Илья схватил его за рукав выше локтя и потянул к выходу, не оставляя пространства для дискуссии. — Два часа, — сухо бросил он, уже стоя в дверном проёме и глядя на Влада поверх головы Германа. — Тебя никто не побеспокоит. Потом я жду тебя наверху. В моём кабинете. С объяснениями.