Незначительное вмешательство

*** Книззлы знают, где Долохов берет кадры и где они отсиживались во времена Темного лорда. Но они грабят все, что не Гринготтс, убивают всех, кто им мешает, и Драко понятия не имеет, кто все эти люди. Аврорат заменяет золото в маггловских банках на обманки и устраивает засады. Итог — десятки трупов и выбор целей поменьше. Поттер перестает шляться по маггловским поселениям. Драко не знает, как к этому относиться. С одной стороны, это наконец стало похоже на нормальную работу. С другой — он беспокоится за Поттера, у магглов хоть авады не летают. Но еще он страдает от незнания, где Поттер ночует. Страдает, если они не видятся. Страдает, если Поттеру не до него, и страдает, если они цапаются. — А что случилось с твоей мантией? — В смысле? — Поттер косится на свою мантию. — С мантией-невидимкой. — А, одолжил кое-кому. — Где-то я уже читал похожую историю. Там тоже фигурировала мантия-невидимка. И твой отец. Поттер злится на него четыре дня, во время которых Драко тихо сходит с ума с полным пониманием, насколько все это смешно. Так что он списывает свое беспокойство на общую неадекватность, подобно тому как пьяный понимает, что потолок на самом деле не вертится. *** — Да куда вы претесь, убьют же! У меня застраховано все! — машет на них руками толстяк в ночном колпаке, когда они прибывают большой группой к ювелирной мастерской «Саламандра», в которой сработали сигнальные чары. Драко хочется расхохотаться в голос. Бедняга понятия не имеет, что стоит на кону. На сей раз все в курсе об укрытиях. Вдобавок Поттер в мантии-невидимке, у них есть големы для отвлечения внимания, за проведением операции с безопасного расстояния следит лично Амикус Лангарм — и все кончается очень быстро. Трое задержаны, но вытрясти из них показания не удастся, все дали Непреложный обет. Двое скрылись, но пытаться отследить аппарацию и перенестись за ними — самоубийство. Лангарм, одержимый идеей закончить этот бандитский карнавал побыстрее, оставляет криминалистов и засаду и собирает оставшиеся рыл 20 на летучку. Предстоит сориентироваться, что предпринять по горячим следам и заново понять намерения противника — может, что-то из новых сведений позволит быстро нанести контрудар. Но его начальственный энтузиазм охлаждает громовещатель из международного отдела. Разыскиваемый преступник Антонин Долохов совместно с одним неизвестным пересек границу страны. — Превосходно. Потеря в численности и невозможность получать дальнейшее финансирование неизбежно должны были привести к тому, что Пожиратели отступятся. Они поняли, что не смогут реализовать свои цели в Британии… — Лангарм говорит это с такой гордостью, словно Долохов как узнал, что это лично второй зам главы Аврората сидит в кусте, — так и сбежал, роняя тапки. Драко думает, что в словах Лангарма есть резон. Но еще — Тони мог изначально планировать обосноваться восточнее. Или это был обманный маневр. Или он решил смотаться на родину за чебуреком, что было бы вполне в его духе. Естественно, ничего из этого Драко не говорит. Ни к чему портить веселье себе и Долохову. Да и Лангарм здесь, чтобы внушать энтузиазм, а не чтобы подрывные разговорчики слушать. Но его речь прерывает Дональдсон, которая уже провела допрос потерпевшего. (Ну то есть как провела — взяла его воспоминание и просмотрела). — У нас проблема, Амикус! Тот умолкает и передает ей слово. — Во-первых, в "Саламандре" действительно был Долохов, — говорит она. — И он был без маски. "Опять нажрался", — думает Драко. — Он говорил с потерпевшим и дал ему уйти, когда тот не стал чинить препятствий. Сказал дословно «Ты отличный парень, ты мне нравишься, ступай». Во-вторых, у него были с собой рюкзак и стеклянный ящик с водой, и в нем отчетливо виден русалочий детеныш. Очевидно, он забрал его с собой. — Спасибо, Шарлотта. Как видим, я был прав, Долохов, скорее всего, сворачивает свои дела у нас... — Лангарм кряхтит. Собравшиеся очевидно поделились на тех, кого волнует судьба русалки, и на тех, у кого на лбу написано: «Да когда же ты уже нас отпустишь, старый пердун!» Глубокая ночь, спать хочется до тошноты. Всю предыдущую Драко промаялся приятной бессонницей после слишком интенсивной тренировки, так что, кроме себя, винить некого. — Однако… — Лангарм снова кряхтит, — он вывез с территории нашей страны волшебное существо, которое мы, согласно договору, обязаны защищать. В воздухе повисает недосказанное: но поскольку мы понятия не имеем, как это сделать, давайте продолжим рассматривать нашу проблему, как планировали. — Зачем ему русалочий ребенок? — спрашивает Поттер в пространство. Очевидно, угадать наиболее вероятный ответ способен только один человек. И Драко сухо говорит: — На ингредиенты. После этого игнорировать тему становится труднее, и Лангарм наколдовывает на информационную доску проекцию карты, увеличивает Европу. — Нам известно, что у Пожирателей создавались ячейки в Болгарии и Румынии. Возможно, где-то еще. — Он отмечает названные страны красными точками. — Также нельзя исключать, что Антонин Долохов телепортировался на родину. — Где он может быть? — Поттер снова задает вопрос в пространство. Но ответа ждет от него. Смотреть ему в глаза приятно. Драко с долей сожаления отводит удивленно-насмешливый взгляд, выходит к доске, уменьшает масштаб карты до размера двух полушарий. Стыдно до чертиков, проще было бы в костюме официантки напитки разносить. Он ставит галочки и думает, какой Долиш дальновидный политик. И Поттер дальновидный. А остальные, включая его самого, — просто кретины. Он сдает Ордену информацию, которую тот никак иначе бы не получил. Хотя лично ему плевать на русалок — может, еще и рыбу не есть? В своем выборе он исходит не из этого. Просто люди, которые не убивают детенышей, лучше тех, которые убивают. Драко пересчитывает галочки — 16, — должно быть 18, и добавляет еще два знака вопроса туда, где, как ему кажется, выше вероятность. — Это места, где есть ячейки. Он садится на место в полной тишине. — Мы не сможем быстро охватить такое количество мест. Есть идеи, как нам сузить поиск? — спрашивает Борк, помощник Лангарма, по слухам, когда-то один из лучших оперативников, в последние годы по большей части следящий, чтобы на Лангарма не накакал голубь. — А нельзя ли натравить на пожирательские ячейки местную безопасность? — интересуется Прайс. — В тех странах они легальны, — безэмоционально поясняет Драко. Спохватывается: — Если только в последнее время где-то не запретили. Они создавались с расчетом, чтобы быть легальными. — И что нам теперь делать? — спрашивает Поттер. Его слова окрашены, как пылью, невыразительной безнадежностью. — Давайте попросим о помощи! — энергично вмешивается Макджарроу. — Беглый Долохов с заложником — это хороший повод, если мы хотим разгромить их международную сеть! — Согласен, — негромко говорит Драко. Ни у кого давно уже нет соблазна напомнить, что его не спрашивали. Самое вежливое, что скажет на это Поттер: "Мне теперь каждого моего сотрудника отдельно спрашивать, если я хочу услышать что-то толковое? Пусть высказывается в общем порядке". А если Поттера в зоне принятия решений нет, все знают: это ненадолго, и он в любом случае оставил бы кого-то на контроле — что-то озвучить, чего-то добиться. Или просто послушать, а потом слить ему воспоминание. — Все это не горит. Меня беспокоит маленькая русалка. — Его мрачное настроение на многих действует угнетающе. Для них он всесильный боевой маг, если он сомневается — они в растерянности, если он встревожен — они в панике. На Драко это тоже действует, но иначе. Поттер похож на маггловский прибор, показывающий величины, которые сам не чувствуешь. Внешняя совесть. — Ну, ей теперь разве что машина времени поможет, — фыркает он, но под острым поттеровским взглядом становится серьезным. — Хроноворот. — Мы не можем вмешиваться в ход времени, — Лангарм некстати вспоминает, что он тут главный. — Время — самое обоюдоопасное... — Можем, — резко обрывает его Поттер. — Я мог бы в нашем будущем архиве посмотреть, куда делся Долохов. Мы когда-то все равно это выясним. Прошел бы туда под мантией-невидимкой, забрал русалку, вернул в озеро, и все. Это незначительное вмешательство. Русалки ни на что не влияют. — Но у нас нет Хроноворота! — напоминает чей-то мужской голос. — Да давайте уже, наконец, закажем! — выпаливает Макджарроу. — Согласен, — коротко поддакивает Драко. Он бы даже скинулся. Их заглушает другой разговор. — Гарри, я бы сказал, мы этого не знаем, — запальчиво возражает Борк. — Отсутствие ингредиента толкнет Долохова на определенные действия, и это изменит будущее. Поттер возражает недопустимо резко. Было бы еще ради чего отношения портить. Они с Борком отлично ладят, и Драко предпочел бы, чтобы так все и оставалось. — Дэвид, я бы сказал, что вы вообще знаете? Если мы не меняем будущее, то чего мы здесь все собрались? — Ну вот ты лично хоть раз пользовался Хроноворотом? — произносит Борк, как последний аргумент. — Конечно. И я буду предельно аккуратен. Ну или какая у нас альтернатива? Напоим тебя Зельем удачи, чтобы ты наугад ткнул нам в карту? — Ладно, тогда я умываю руки, тебе виднее… Еще минут десять идет переливание из пустого в порожнее. Затем, поскольку у них нет ни вменяемых идей, ни Хроноворота, всех отпускают спать. *** На следующий день Драко встречает Поттера ворохом однотипных бумаг. — Подпиши это. Поттер садится за стол, механически постукивает пальцем по перу над чернильницей, пробегая глазами первый лист. Ставит подпись. Бегло просматривает и подписывает следующие. — Спасибо. — Драко пригребает листы обратно к себе, выравнивает стопку. Осталось донести это до канцелярии. Она под Шеклболтом, так что там даже вопросов задавать не будут, разошлют в лучшем виде. — Тебе спасибо, — Поттер задерживает взгляд. — Не за что. В письмах одна и та же просьба к министерствам и школам: для пресечения террористической деятельности на территории других стран со стороны беглого преступника и для спасения захваченного им ребенка нужен Хроноворот. Если вы обладаете данным артефактом, пожалуйста, предоставьте его на короткий срок для устранения угрозы. И имя отправителя: Гарри Поттер. Поттера знают даже там, где не слышали про Волдеморта, это должно помочь. Не зря же он больше года по всяким иностранным развалинам мотается. Ну и штамп Аврората на письме еще никому в жизни не помешал. *** Хроноворота они находят сразу два, и оба — с проблемами. Первый весь из себя прекрасен и надежен, но принадлежит французскому Министерству. Второй произведен Мерлин знает кем, принадлежит частному лицу, но собственник хочет получить официальные гарантии. Поттер не понимает, зачем надо тратить кучу усилий, чтобы получить иранский хроноворот, когда можно просто взять французский. Сначала не понимает. А потом как понимает... *** На следующий день в их кабинете снова качает ногой Грейнджер. — Нет, это абсурд, ты так вызовешь международный конфликт. Допустим, все узнают, что тебе помогает коррумпированное Министерство Франции. В самом худшем случае это обернется для нас репутационными потерями. Гарри, коррупционеры хороши тем, что с ними всегда можно договориться. Но представь, что случится непредвиденное и ты почему-то не сможешь вовремя вернуть иранский Хроноворот. Это пахнет религиозными войнами. — Она хихикает. Поттер спорит с ней тепло, но без интереса. Судя по интонациям, он уже успел пообщаться на эту тему с половиной руководства, да и спал часа четыре. Драко думает, что когда-то Грейнджер пыталась освободить домашних эльфов, а теперь стремится только увеличить популяцию Уизли, и без того избыточную. Они с Поттером близкие друзья и все такое, но ему не нравится этот разговор. Он кладет перед ней записку: «Если случится что-то непредвиденное, мы еще сможем взять французский Хроноворот и все исправить. Но не иранский». Прочитав, Грейнджер сворачивает бумагу и убирает в карман, после чего задумчиво разглядывает его. — У меня чернила на лице или что? — раздраженно спрашивает Драко. — Я передумала, — говорит она и заливисто ржет. Совсем в своей Норе из ума выжила. *** Внезапно ее становится слишком много. Расфуфыренная Грейнджер акулой рассекает по этажам то с Шеклболтом, то с Артуром Уизли, то с министром, и щебечет, щебечет. Если Поттер устает от пары-тройки незнакомых собеседников, а Драко может, постаравшись, трахнуть мозг небольшому собранию, то Грейнджер способна с легкостью заговорить до смерти самого Робардса с Лангармом, пересказать монографию, рассказать пару анекдотов, посмеяться над ними и только потом заметить, что что-то стало тихо. — Как ты переубедил Гермиону? — в глазах у Поттера любопытство. — А почему у нее не спросишь? — Она не говорит. — Видимо, ты решил, что я тут самый разговорчивый. Драко злится. На очередной летучке, которые Лангарм, похоже, решил проводить по нескольку раз в сутки, Поттер спросил его при всех: — Зачем Долохову столько золота? У этого был очевидный подтекст. Если бы Тони планировал потратить награбленное на водку и шлюх, купив себе какой-нибудь тропический остров, на это можно было бы закрыть глаза. Но Тони не был похож на Грейнджер. Драко ответил максимально обтекаемо, понимая, что даже так выносит смертный приговор: — Тебе не понравится. Поттер не извиняется, вообще ничего не говорит. И из-за этой своей злости Драко узнает о его уходе в другие времена уже задним числом. О том, что Грейнджер убедила Аврорат и Министерство завизировать просьбу. О том, что в качестве отвечающих за Хроноворот создали целую комиссию, что в Отделе тайн артефакт проверили в присутствии владельца. На этом невыразимцы сочли свою работу исполненной, а следить за сохранностью артефакта от лица Министерства послали махровую упырицу Ханну Круковски, фиолетовый аналог Амбридж. У Прайс сплетничали, что она выбила себе кабинет рядом с Робардсом и уже перекрасила его в цвет сирени.