"Острые клыки, мягкие крылья"

Показательные выступления и реакция Стива Слух о том, что у меня «индикатор настроения» в виде клыков, разнесся по нашему маленькому кругу со скоростью лесного пожара. Теперь за мной охотились не просто так, а с научно-развлекательными целями. — Алекс, смотри, какой милый щенок! — Дастин тыкал мне перед носом вырезкой из журнала, и я, несмотря на все сопротивление, чувствовала, как уголки губ дрожат в улыбке, а клыки немедленно дают о себе знать легким давлением на нижнюю губу. —Получилось! Зафиксировано! — торжествовал он. Но главным провокатором, как ни странно, стал Лукас. Он обнаружил, что самый верный способ вызвать клыки — это заставить меня смутиться комплиментом в духе Стива. Например: «Знаешь, сегодня твои тренировочные штаны удивительно гармонируют с цветом глаз… как у мокрого асфальта». От такой нелепости я либо фыркала, либо краснела, и клыки тут как тут. Однако всем, особенно Стиву, не терпелось увидеть главное шоу — пантеру. Первый раз это случилось почти случайно. Мы играли в захват флага в лесу за домом Байерсов. Команда «хищников» (я, Макс, Стив и Дастин) против «жертв» (все остальные). Мы проигрывали, время истекало, а флаг защищали Эль, Майк и Лукас на небольшой полянке. — Нужно что-то радикальное, — прошептал Стив, пригнувшись за кустом рядом со мной. Его рука случайно коснулась моей, и я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Опять. —Например? — спросила я, стараясь не смотреть на него. —Ну, я не знаю… Может, у тебя есть суперскорость в запасе? Или невидимость? И тут в меня прилетела шишка, брошенная Майком с другого конца поляны. Не больно, но неожиданно. Инстинкт сработал быстрее мысли. Чувство легкой угрозы, азарт игры, близость Стива — все смешалось. Тень под кожей вырвалась на свободу. Это было не страшное, полное перерождение. Скорее, полуформа. Черная, шелковистая шерсть проступила по рукам, лицо изменило черты, став более звериными, уши заострились и сдвинулись выше, а из согнутых пальцев выдвинулись длинные, острые, смоляные когти. Я пригнулась к земле на корточках, превратившись в нечто среднее между человеком и большой кошкой. Это было быстро, почти мгновенно. Дастин ахнул. Макс замерла с открытым ртом. А Стив… Он сидел в полуметре от меня и смотрел, завороженный. Его глаза были круглыми от изумления, а рот приоткрыт. В них не было страха. Был чистый, неподдельный восторг. — Вот это да… — прошептал он. Я не могла говорить в этой форме,только издала низкое, грудное урчание, кивнув в сторону поляны. Смысл был ясен: «Бежим?» Стив пришел в себя и оскалился в ухмылке. —Да. Бежим. То, что было дальше, мы все потом вспоминали как самый эпичный захват флага в истории. Я двигалась как тень, бесшумно и стремительно, отвлекая внимание, в то время как Стив и Макс прорывались к флагу. Моя пантера-полуформа была быстрой, ловкой и невероятно сильной. Когда Лукас попытался бросить в меня еще одну шишку, я просто отбила ее в воздухе когтистой лапой, не снижая скорости. Флаг был наш. И когда я, уже вернувшись к полностью человеческому облику (немного запыхавшаяся, с листьями в волосах), стояла рядом с трофеем, на меня обрушился шквал восторгов. — Это было АБСОЛЮТНО НЕВЕРОЯТНО! — кричал Дастин, прыгая вокруг меня. — Ты была как ниндзя! Только пушистая! —А когти! — Макс хватала меня за руку, разглядывая обычные теперь ногти. — Они были такие длинные и блестящие! —Ты очень быстрая, — констатировала Эль с одобрительным кивком. Я искала взглядом Стива. Он стоял чуть поодаль, опираясь на колено, и смотрел на меня. Его взгляд был тяжелым, оценивающим, но в хорошем смысле. Как будто он пересматривал все свое мнение сразу. —Неплохо, — сказал он наконец, и его голос был немного хрипловатым. — Очень… эффективно. Я почувствовала, как от его взгляда и этого тона кровь приливает к лицу. И, конечно, знакомое щекотание у десен. Я попыталась прикрыть рот, но Макс уже тыкала в меня пальцем. —Ой, смотрите-ка! Клыки от гордости! Или от чего там? Все засмеялись. Стив тоже рассмеялся, и его взгляд смягчился, наполнившись тем самым теплым восхищением, которое я видела у костра. —Да, — сказал он, подходя ближе. — Определенно милее, чем у меня после визита к отцу Алекс. У меня только челюсть болит. Все засмеялись еще громче. А я стояла, пытаясь спрятать клыки и неловкую, дурацкую улыбку, и понимала, что проиграла. Проиграла эту войну на отторжение. Потому что скрывать симпатию к человеку, который смотрит на твою дикую, странную сущность не с отвращением, а с неподдельным интересом и восторгом, — невозможно. ____________________________________________ Практическая пантера и разговор наедине Второй раз пантера понадобилась в более серьезной обстановке. Пропала кошка миссис Хэндерсон, старая, глухая и любимая. Она забралась на высокое дерево у самого обрыва и не могла слезть. Все попытки заманить ее лакомством или уговорами провалились. Мы стояли у подножия сосны, глядя на жалобно мяукающее пятно в пятнадцати метрах над землей. —Лестницы такой нет, — констатировал Джонатан. —Эль? — спросил Майк. Эль покачала головой,прищурившись. —Боится. Сильно. Мысли… скользкие. Не могу удержать, не сделаю больно. Все посмотрели на меня. —Ну… — сказала Нэнси осторожно. — Может, пантера? Кошки же… они друг друга понимают? Это имело смысл. Пантера — грация, ловкость, умение лазать по деревьям. И, возможно, менее пугающий вид для другой кошки, чем человек. Я кивнула и, не давая себе времени на сомнения, отступила в кусты. На этот раз трансформация была полной. Приятная боль перестройки костей, шелк шерсти, вырывающийся на свободу, мир, наполняющийся миллионом запахов. Я вышла из-за кустов уже как большая, черная, изящная кошка. Ребята ахнули хором, даже видевшие полуформу. Я была размером с крупного добермана, но бесконечно более грациозной. Мои лапы бесшумно ступали по земле. — Боже… — прошептал кто-то. Я думаю, это была Робин. Я подошла к дереву, обнюхала ствол, ощутила его шершавую кору под подушечками лап. И полезла. Мои когти впивались в дерево идеально, тело двигалось с естественной, текучей легкостью. Я не думала, я просто делала. Через несколько секунд я была на одной ветке с испуганной муркой. Она зашипела, выгнув спину, но в ее глазах был скорее испуг, чем агрессия. Я издала тихое, успокаивающее мурлыканье — низкое, грудное, каким его может издать только большая кошка. И медленно, очень медленно, приблизилась, касаясь ее носа своим. Взгляд в глаза. Кошачий язык. «Я своя. Я помогу». И странное дело — старушка перестала шипеть. Дрожа, она позволила мне схватить ее за шкирку зубами (чрезвычайно аккуратно). Держа ее, как когда-то держала котят моя домашняя кошка, я так же ловко и бесшумно спустилась вниз по стволу. На земле я осторожно положила кошку на траву. Она тряхнула головой, фыркнула на меня, а затем, удивительным образом, потерлась о мою черную, еще звериную морду, прежде чем броситься к подбежавшей миссис Хэндерсон. Только тогда я позволила себе трансформироваться обратно. Это заняло больше времени и сил, чем обычно. Я стояла, опершись о дерево, запыхавшаяся, в той же одежде, что и до превращения (один из волшебных бонусов — шерсть исчезала, не оставляя следов на ткани). Первым ко мне подошел Стив. Не ребята, не подруги, а он. В его руках была бутылка с водой. —Держи, — сказал он просто. Я взяла бутылку, наши пальцы снова встретились. На этот раз я не отдернула руку. —Спасибо. —Это ты спасибо, — он кивнул в сторону плачущей от радости миссис Хэндерсон. — Ты была… невероятна. Я серьезно. Я такого никогда не видел. Он говорил тихо, чтобы другие не слышали. Его глаза были темными и серьезными. —Это просто… что умею, — пожала я плечами, отпивая воду. —Не «просто», — настаивал он. — Это… красиво. И страшно. И здорово одновременно. Мы смотрели друг на друга. И в этот раз не было злости, не было насмешки, не было даже легкой дразнящей улыбки. Было понимание. Признание. Что-то настоящее. Клыки, конечно, полезли. От его пристального взгляда, от его слов, от этого странного, нового тона. Я попыталась отвернуться, но он уже заметил. И улыбнулся. Не той своей победной ухмылкой, а мягкой, искренней улыбкой. —И вот эти, — сказал он, почти шепотом. — Они… завершают образ. Героической спасительницы кошек. Я фыркнула, не в силах сдержать смех, и клыки окончательно выдали меня. —Заткнись, Харрингтон. —Ни за что, — он ответил, и его глаза блестели. — Ни за что. Позже, когда мы все шли назад, Робин нагнала меня и прошептала на ухо: —Видела, как он на тебя смотрел, когда ты спускалась? Как будто увидел что-то священное. Или суперсексуальное. Сложно сказать. Но определенно восхищенное. —Робин! —Что? Это факт! Держи пари, сейчас пойдет отращивать усы, чтобы быть как ты в форме пантеры. Я рассмеялась, толкнув ее плечом. Но внутри все пело. Он видел. Видел самую дикую, самую нечеловеческую часть меня. И она ему… понравилась. __________________________________________ «Семейное видео» и война взглядов На следующий день я зашла в «Family Video» за обещанным новым выпуском журнала про фотографию для Джонатана. Робин за кассой что-то бурчала, разбирая накладные. — Он в подсобке, — сказала она, не глядя. — Извлекает застрявшую кассету из древнего VCR священными ритуалами и грубой силой. Я кивнула и направилась к стеллажам с журналами. Через пару минут из-за двери подсобки вышел Стив, вытирая руки. Он увидел меня, и его лицо озарилось мгновенной, непроизвольной улыбкой. И мои губы сами потянулись в ответ. Клыки, предатели, начали свой медленный выход на поверхность. — Привет, — сказал он. —Привет, — ответила я, стараясь говорить, не слишком открывая рот. —За журналом? —Ага. Для Джонатана. Мы стояли в узком проходе между стеллажами. Близко. Снова. Воздух, казалось, вибрировал между нами. — Ты в порядке? После вчерашнего? — спросил он, понизив голос. —Да, нормально. Просто… сильно выматывает, полная трансформация. —Должно быть, — он покачал головой. — Представить не могу, каково это. Чувствовать себя настолько… другим. — Это не «другой», — неожиданно для себя возразила я. — Это больше я. Или… другая часть той же меня. Как твое… умение быть лидером для этих дурней. Ты же не всегда думаешь об этом, но оно есть. И проявляется, когда нужно. Он замер, глядя на меня с новым интересом. Такого сравнения он явно не ожидал. —Ты думаешь, у меня есть… скрытая сила лидера? — в его голосе зазвучала легкая, но теплая насмешка над самим собой. —Я знаю, что она есть, — сказала я твердо. — Иначе они бы за тобой не бегали. Дастин не слушал бы никого так, как слушает тебя. Мы смотрели друг на друга. Это уже не было перемирием. Это было что-то вроде… взаимного разоружения. Признание качеств друг друга без злости и защиты. И вот тогда я поняла, что смотрю не просто в карие глаза бывшего короля школы. Я смотрю в глаза человека, который видит меня. И которому я, кажется, начала видеть в ответ настоящего Стива. Это осознание было таким острым и пугающим, что я инстинктивно сделала шаг назад. Моя спина уперлась в стеллаж с комедиями. Он увидел мое движение, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на разочарование, но также и понимание. — Боишься? — спросил он тихо, не делая шага вперед. —Нет, — ответила я честно, глядя прямо на него. Клыки, почуяв смесь страха и притяжения, окончательно вылезли. — Не боюсь. Просто… не привыкла. Он медленно кивнул, его взгляд упал на мои губы, на клыки, и снова встретился с моим. —Я тоже, — признался он. — Не привык, что кто-то видит… ну, ты знаешь. Не только волосы и дурацкие шутки. Мы застыли в этом напряженном, тихом моменте. Шум города за стеклом, бормотание Робин у кассы — все это отошло на второй план. Существовал только этот узкий проход и два человека, которые наконец-то перестали притворяться, что ненавидят друг друга. — Эй, любовные птицы! — раздался голос Робин. — Прерву ваш немой диалог взглядами! Алекс, твой журнал. Стив, клиенты ждут, а ты тут стоишь как вкопанный. Мы вздрогнули, словно очнувшись ото сна. Я быстро взяла журнал из ее рук, чувствуя, как лицо полыхает огнем. Стив прошел мимо меня к кассе, и его плечо слегка задело мое. Искра. Всегда эта искра. — Увидимся, — бросила я, не глядя на него, и почти побежала к выходу. —Увидимся, Алекс, — донеслось мне вслед. И в его голосе была улыбка. Та самая, мягкая. На улице, прислонившись к стене, я пыталась отдышаться. Пантера внутри мурлыкала от глубокого удовлетворения. Ангел радостно трепетал крыльями где-то в районе сердца. А я, обычная Алекс, просто стояла и понимала, что точка невозврата пройдена. Что бы ни было дальше — это уже не война. Это что-то другое. Что-то очень опасное, волнующее и чертовски романтичное. И мои глупые клыки, торчащие на всеобщее обозрение, были тому живым доказательством.