Новогодний план

Следующее утро начинается слишком странно. И первая странность – это то, что Аси кажется заснула рядом с обогревателем, который почему-то… Дышит? Открыв глаза, она в панике оценивает, как рука Алаза обнимает её за талию, а нос утыкается прямо в шею, прожигая дырку горячим дыханием. Но не успевает она его толкнуть, как дверь комнаты распахивается. И на пороге появляется странность номер два. — Ох, я думала, вы уже проснулись, — говорит мать Алаза звонким голосом, кажется даже не почувствовав неловкости. Её сын ещё потирает глаза, не понимая, что происходит, а Аси тем временем мечтает раствориться в воздухе от стыда. — Мам, сколько раз говорить, чтоб ты стучала? — наконец-то приходит в себя парень и повышая голос, говорит с раздражением. — Простите, я не хотела. Но все уже позавтракали и собираются на шоппинг… — Мы не поедем. И выйди уже наконец-то! — шипит Алаз, и она, не став спорить, слегка хлопает дверью. — Прости. Такое больше не повторится, — стягивает одеяло и от стыда накрывается им с головой, все еще лежа на ее половине. — Зато теперь я понимаю, в кого ты такой? — издает коротки смешок Аси. — Какой? — Любитель нарушать границы, — берёт его подушку и перекидывает на другую половину кровати, следом толкает и его. — Какого чёрта ты перебрался ночью ко мне? — Я не специально, правда. Извини. Скорее всего без подушки было неудобно спать и это вышло само собой, — пока он подбирает оправдания, ее локоть толкает его в бок. Но он не обращает на это внимание, потому что умиляется от ее заспанного вида в мятой пижаме. Ее волосы торчат во все стороны, а на щеке остался след от подушки. Опустив чуть ниже глаза, замечает красное пятно на шее, которое спровоцировало его дыхание. От этих мыслей внутри что-то приятно защекотало. И ему даже не хочется отбиваться от нее, а наоборот схватить за талию и повалить на кровать. Запустить одну руку в эти спутанные кудряшки, а вторую под такую лишнюю пижаму и провести пальцами по плоскому животу вверх. Так. Стоп. Найди кнопку включения и запусти мозг. Только тот, который в черепной коробке. — Ладно. Ты избавил нас от дурацкого новогоднего шоппинга. Считай, что прощён, — хлопнув по плечу, она перебирается на свою половину кровати. — Если я организую тебе сейчас завтрак в тишине, то следующей ночью тоже смогу рассчитывать на обнимашки? — не успел он договорить, как в его лицо прилетела подушка. Ожидаемо… — И не надейся! Следующий раз окажешься на полу, а завтрак ты и так мне приготовишь, я ведь твой гость, — вздернув подбородок и взмахнув волосами, она идёт умываться, непроизвольно покачивая бёдрами, заставляя его не отрывать взгляд, и с грустью вздыхать.

***

Вечерняя неловкость вместе с утренним конфузом испарились, а вкусный омлет и вовсе вернул в их отношения прежнюю непринуждённость. После завтрака, пока в доме ещё тихо, они занялись решением рабочих вопросов. Только вот Алаз никак не мог сконцентрироваться на работе, потому что созвон Аси сопровождается звонким смехом. А уж когда он услышал знакомый голос её собеседника, то и вовсе напрягся. Им оказался Серхат. Не знал , что у Аси испортилось чувство юмора, раз шутки этого бабника ей заходят. — Мы ведь сегодня идём в кино? — спрашивает мужчина, пока девушка, опомнившись, виновато замешкалась. Алаз же и вовсе чуть не подавился собственной слюной. — Прости, я уехала из города на все праздничные дни. И забыла тебя предупредить. — Ладно, с наступающим, — обиженно говорит тот и отключается. Алаз закрывает свой ноутбук, потому что слишком занят только что подступившей к горлу ревностью. Он замечал его взгляды на неё, но уж никак не думал, что Аси нравятся такие парни. Хотя он вообще об этом старается не думать. Видимо зря. — Получается, из-за меня сорвалась твоя свиданка? — делает вид, что прямо сейчас в его горле нет противного комка, который не даёт нормально дышать, и подходит к ней. — Получается, ещё одна жертва ради тебя, прямо сейчас пополню список, — она показательно открывает заметки на телефоне и вносит этот пункт, пока Алаз, кусая щеку, пытается удержаться от смеха, не веря, что эта сумасшедшая говорит серьёзно. — Мне так жаль, Аси. Прости. Нет! Нет! Нет! И ещё раз НЕТ! И мне ни капельки не стыдно за враньё. Но она проигнорировала его слова, опустив глаза в свой планшет, ловко пальцами дорисовывает что-то на экране, не желая развития данной темы. Только вот у Алаза переключиться не получилось. — Не понимаю, чем он тебе мог понравиться. Тот ещё бабник, — не удалось сказать это слишком равнодушно, голос задрожал. Успокаивает только то, что всегда это можно списать на дружескую заботу. — Не помню, чтоб я говорила о том, что он мне нравится, — поднимает на него глаза, и взгляды встречаются. Опять невидимое напряжение повисло в воздухе. — Думаешь, я забыла бы про свидание, которое очень важно для меня? Он сейчас кажется немного растерянным и просто пожимает плечами. — Наивный. Я бы уже рисовала стрелки, а не участвовала в бесконечном новогоднем квесте. В котором, не факт, что выживу, — попытка разрядить обстановку провалена, потому что смеяться Алаз не собирается. Ещё бы, ком в горле не удалось прогнать, и он всё ещё сгорает от противной ревности, на которую даже не имеет права. — А зачем согласилась пойти в кино? — само вырвалось у него, а её сердце почему-то подпрыгнуло слишком интенсивно. — Решила социализироваться, — старательно уводит глаза, чтобы не выдать волнение, появившееся от этого странного допроса. — Но ты предоставил мне вариант получше, привезя в свою семью, — попытка номер два провалена также, и Аси уже ёрзает от большого скопления неловкости. — А тебе вообще сейчас нравится кто-нибудь? — ещё один вопрос, сбивающий с толку, и, думая над нужным ответом, она выдержала паузу. — Ты сегодня слишком любопытный. Но я тебе ничего не скажу. — Почему? — снова внутри него напряжение от мысли, что ей всё-таки нравится какой-то... Обойдемся без нецензурной лексики в этой истории. Но вы поняли, как я его назвал. — Пусть у нас будет немного секретов, а то вдруг ты решишь, что у меня дурной вкус на мужчин, — взяв планшет, она решает сбежать из комнаты, оставив его с кучей неприятных вопросов наедине.

***

Два с половиной часа тишины пролетают слишком быстро, и шумная толпа семейства Сойсаланов врывается в дом с кучей пакетов. Алаз услышал голоса внизу тут же поспешил в гостиную, пока его фальшивая девушка, не схватила настоящую паническую атаку. — Зря вы не поехали, там всё так празднично и красиво, — восторженно говорит Чагла, забирая у своего мужа пакет и подбегает к ним. — Но я купила для вас парную новогоднюю пижаму с Гринчем. Не благодарите, — потрепав холодной рукой брата по щеке, она возвращается к толпе. — Я просто сейчас умру от счастья, — слащаво улыбнувшись, протягивает Аси. — За какие грехи мне эти страдания? Лучше бы ты взял какую-нибудь свою подружку из отдела маркетинга. Опа. А это интересно… Мне же не показалось, что нотки ревности прозвучали? — Мне уже можно начать думать, что ты ревнуешь? — сократив между ними расстояние, он нагло дышит ей в затылок, от чего губы девушки тут же встречаются с зубами, прокусывая розовую кожу до крови. — Ахахах. Смех какой-то фальшивый. Надо собраться. Голова идет кругом от его запаха с примесью мяты и бергамота. И зачем я подарила ему только эти духи? — Не мечтай. Просто лучше бы страдала та, кто хочет затащить тебя в постель, так хотя бы это всё было оправдано. Ведь ее цель была бы достигнута в первую ночь, — шепчет слишком эмоционально, и осекается, вспоминая, что они не одни, и вообще не стоило этого говорить вслух. — Всё-таки зря вы не поехали с нами. Мы купили всем подарки и отлично провели время, — присаживается рядом Неслихан, даже не подозревая, что спасает в данный момент свою фальшивую невестку от эмоционального взрыва. — Мы всё закажем онлайн, Аси не любит ходить по торговым центрам, да и вообще находиться в людных местах. Даже работа в нашем офисе для неё настоящий стресс, — не успевает договорить, как чувствует боль в правом боку от пощипывания. И её гневный взгляд, в котором читается: «Не обязательно всем это рассказывать, придурок». — Уф. И как вы вообще тогда познакомились? Расскажите нам свою историю любви, — иронично интересуется мать семейства подзывая всех присесть. Что-то в ее взгляде пробегает скептическое и Алаз решил на этот раз сказать как есть. Примерно 3,5 года назад Лекция по философии. Аси, как примерная девочка- отличница, очень внимательно слушает лектора, стараясь все законспектировать. Ее покой нарушил негромкий, но настойчивый дзыньк откуда-то справа. Спустя минуту дзыньк повторился, на этот раз сопровождаемый тихим смешком. Она медленно повернула голову. На соседнем стуле, развалившись так, будто это его личная гостиная, сидел парень с растрепанными каштановыми волосами и наглой ухмылкой. Это и был Алаз. — Можно потише? — прошептала Аси, стараясь не эмоционировать. Алаз поднял на нее глаза, слегка прищурившись. — Что? — он вытащил один наушник. — Телефон, — Аси кивнула на мерцающий экран. — Не все приходят сюда, чтобы листать ленту. Алаз усмехнулся, убирая телефон в карман, но не без театральной задержки. — Ой, извини. Забыл, что мы в библиотеке. Я думал, это лекция, где можно иногда дышать. — Дышать можно, а вот отвлекать других – нет, — парирует Аси, ее щеки слегка порозовели, а кудряшки смешно падают на лицо, пока она трясет головой. — Лучше бы сказала спасибо, что я внес разнообразие в твои серые будни и скучные лекции, — пробормотал Алаз, демонстративно отвернувшись и скрестив руки на груди. Он снова вставил наушник, не желая дальше спорить. Но время от времени его взгляд возвращался к ней и однажды, она даже обернулась посмотреть на него, но встретившись взглядами тут же одернулась. Неделю спустя преподаватель объявил о начале работы над групповыми проектами по "Античной философии". Аси уверенно направилась к доске, ожидая увидеть свое имя рядом с кем-то из знакомых, с кем обычно эффективно работала. Но когда ее взгляд упал на группу номер три, она расстроилась. Группа 3: Аси Алтун, Алаз Сойсалан, Мелис Йылмаз... Никого из ребят она не знала. Но тут же ее внимание привлек, тот самый наглец, и, чтоб он ее не заметил Аси отвернулась к стене выводя ногтем текстуру. — Видимо судьба решила, что мы еще недостаточно поспорили, Аси Алтун, — приятный мужской голос возле ее уха, напряг все нервные окончания от неожиданности. — Я кстати, Алаз Сойсалан. Но Аси не нашла что ему ответить, и молча пожав руку в честь знакомства сбежала. Их первое совместное собрание группы было катастрофой. Они бесконечно спорили: из-за выбора темы, из-за шрифта презентации, из-за очередности выступлений. Мелис, их третья сокурсница, порой просто выходила из аудитории. — Твой подход слишком занудный, Аси! Мы же не пишем диссертацию, а делаем презентацию! — кричит Алаз, когда она в десятый раз отвергла его "креативную, но несерьезную" идею. — А твой подход слишком... легкомысленный, Алаз! Это не стендап-комедия, а философия! — огрызнулась Аси. — Подожди, откуда ты знал мое имя? Мы ведь учились в разных группах, — словно забыв обо всем перебивает рассказ Аси. — Ммм. Это самое интересное. Попросил преподавателя поставить нас в один проект, а узнал имя, у девчонки, с который ты переговаривалась после лекции, пришлось правда сходить с ней в кафе, — намерено добавляет последнюю фразу. — И зачем такие жертвы? Потому что ты мне понравилась, зануда. — Ну, я сразу понял, что ты отличница, а кто упустит такой шанс, — врет в очередной раз. — Ну и дам вам спойлер. Защитили мы наш проект лучше всех, и даже обошлось без драки. — Делает паузу и зачем-то добавляет. — Получается наша любовь началась с ссоры… — На слове «любовь» в груди все предательски сжалось, и мысль закончить не вышло. — Стоп. Но как же вы сошлись? Просто такие разные, — вмешивается жена Ямана, которую Аси до сих пор не может вспомнить по имени. — На самом деле, мы с Алазом – идеальная команда, — неожиданно в диалог вступает Аси, говоря с легкой улыбкой от нахлынувших воспоминаний. — Я дотошна до мелочей, нахожу тончайшие нюансы и безупречно всё структурирую. А он... — Она бросает на Алаза быстрый взгляд. — Он обладает невероятно острым умом, способным уловить самую суть сложнейших идей и облечь их в яркую, запоминающуюся форму. Порознь мы и близко не так эффективны, как вместе. Он действительно вносит краски в мои серые будни. Его взгляд задерживается на ней, боясь даже моргнуть. Эти слова звучали слишком искренне, и он почти верит что это не игра, или, по крайней мере, хочет верить. Чтобы не смущать свою "самую близкую подругу", он незаметно убирает руку с её плеча и чуть отодвигается. Но абстрагироваться от собственных мыслей становится всё сложнее; они цепляются, не желая отпускать. Он ведь упустил самые важные детали. Не рассказал, как влюбился в неё почти сразу, как ему показалось, что чувства взаимны, и как один неосторожный шаг навстречу обернулся провалом. Как пришлось надеть маску равнодушия, сделать вид, что ничего не было, лишь бы сохранить дружбу. И как мучительно сложно все эти годы играть роль друга, когда сердце тайно желает гораздо большего. Воздух в комнате вдруг кажется невыносимо тяжелым, или это ком в горле начинает воровать последний кислород. Алаз прочищает горло, делает вид, что ему просто жарко, и торопливо выходит на улицу, вдыхая прохладный воздух. На крыльце лежит открытая пачка сигарет, и он достаёт одну. — Ты же бросил, — голос двойняшки за спиной звучит слишком удивленно, но Алаз игнорирует его, щёлкая зажигалкой. Сделав одну глубокую затяжку, он начинает кашлять, морщась от едкого привкуса дыма, который царапает горло. — Чего тебе, Чагла? — Почему ты снова куришь? Мне показалось, что у тебя все хорошо и ты наконец-то счастлив. Алаз истерически хихикает, бросая сигарету под ноги, где она тухнет маленькой красной точкой. — Значит, мы отлично справляемся с поставленной задачей, — сквозь смех цедит он, уже поворачиваясь, чтобы уйти обратно в дом, раз уж в одиночестве ему не дали побыть. Но сестра цепко хватает его за рукав. — Что это значит? — она слишком крепко держит его и в глазах много вопросов, сбежать от которых не получится. — Значит, что мы отлично играем влюблённую пару, чтобы наша мать наконец-то от меня отстала. Это всё игра. Ничего нет. Так что сильно не впечатляйся, — Алаз резко выдёргивает руку, пряча глаза. — Не знала, что ты такой трус, — неожиданно говорит сестра. — Что? — Взгляд вернулся, а вместе с ним и противное раздражение, от ее дальнейших слов, ведь и так понятно, куда она ведет. — То! — Чагла повышает тон, активно жестикулируя руками. — Тот брат, которого я знала, всегда был смелым, и он бы точно признался девушке в своих чувствах. Но ты уже не тот. Как хочешь. Жди, терпи, — показательно хлопает ему. — Она так и замуж выйдет, — собирается уходить, но оборачивается, добавляя едким шёпотом: — Не. За. Тебя. Не то, чтоб Чагла сейчас открыла Америку, но все же, слышать это со стороны гораздо омерзительнее, чем гонять в своей голове. Каждое свидание Аси заканчивается для него стаканом виски, а это пока она ещё никого не нашла. Но ведь всё может измениться. Эти мысли начинают ещё сильнее перетягивать все внутренности, скручивая их в тугой узел, так что хочется орать во всю глотку. И он бы сделал это, но на его плечо опускается чья-то ладонь, он резко сбрасывает её, думая, что это снова Чагла. — Да чего тебе ещё? Не всё сказала? — раздражённо бросает, не оборачиваясь. — Я тебе бомбер принесла, чтобы ты не замёрз. Аси? Кажется, он еще не отошел от разговора и морально не готов к встрече с ней, но всё же медленно поворачивается. Видя её саму, дрожащую на ветру, с его курткой в руках, всё внутри одновременно ликует и умирает. Алаз берёт бомбер, едва заметно улыбнывшись, накидывает на плечи Аси, а затем переплетает обе их руки, крепко сжимая ее холодные ладони своими вспотевшими от волнения. На этот раз не ища никаких оправданий своим действиям. Он встречается с её красивыми глазами, в которых под взмахами длинных ресниц читается множество вопросов. Ведь его поведение сегодня мягко говоря странное, и это логично. Но ответы он сейчас дать не может, не хочет, не готов. — Пошли в дом. Нас ещё ждёт продолжение новогодней программы. — Я бы предпочла здесь замерзнуть, — в своём привычном стиле шутит Аси, и он выдыхает, впервые искренне улыбнувшись за последние десять минут, даже несмотря на все внутренние переживания, которые рвут его на части.

***

И если первая часть дня для Аси прошла более-менее спокойно, то после обеда она сама не понимает, как оказалась на кухне, в фартуке и со скалкой в руках. Выпечка имбирных пряников –радостная традиция для женской половины семейства Сойсаланов. — Аси, ты ещё не знаешь, но каждый год мы устраиваем конкурс на «самый идеальный пряник». Мы с Яманом чемпионы уже несколько лет, — с гордостью говорит идеально ухоженная брюнетка, имя которой Аси так и не вспомнила. Но теперь придётся это сделать, ведь чемпионов надо знать. — Поздравляю с таким важным достижением в жизни, думаю, в этом году вы снова будете с золотой медалью. Я в этой сфере не конкурентоспособна, — не веря, что смогла сказать это серьёзно, она жует щеку, чтобы сдержать смех. Переводит взгляд на сестру Алаза, которая тоже краснеет от сдерживаемого смеха. Тут же решает скооперироваться с ней, потому что из всех присутствующих она кажется самой адекватной. И пока, глядя на Чаглу, девушка машинально повторяет все манипуляции с ингредиентами, внутри всё-таки что-то щемит от этой картины. Глубоко внутри она мечтает, чтобы у неё в детстве тоже так было, хоть и заставляет себя считать это все глупым и бесполезным. Эти дурацкие пряники даже в сыром виде аппетитно пахнут имбирём, корицей и мускатным орехом. Но я не попробую. Не хочу снова жалеть своего внутреннего ребёнка. Я давно выросла, и мне это не нужно. — Аси, ты неправильно делаешь. Нужно присыпать скалку мукой, и тогда тесто прилипать не будет, — раздражённо говорит мама Алаза прямо на ухо. Только сейчас она понимает, что все вокруг выложили своих новогодних уродцев на противень и ждут её. Неловко хмыкнув, Аси вытирает руки и под пристальным вниманием делает новую попытку раскатать тесто. На этот раз всё получилось, и она смотрит на рядом лежащие вырубки, ища глазами самую неновогоднюю. — Этот пряник — любимчик Алаза, — с улыбкой протягивает форму человечка Чагла. — Когда мы были маленькими, всегда ждали, когда мама испечёт их, а папа заварит нам какао. А потом весь вечер объедались пряниками, смотрели фильмы и дурачились. Её слова царапнули что-то внутри Аси, и невыплаканная обида подбирается всё ближе и ближе к глазам. Она старается чаще дышать и снова не слышит никого вокруг. Порадую тогда внутреннего ребенка Алаза. Раз ему это приносит такое удовольствие. И запишу еще одну жертву… Взяв на заметку слова его сестры, она заваривает огромную чашку какао, добавляет туда маршмеллоу и выкладывает своих неидеальных человечков. А если быть точнее, они выглядят съедобными лишь на 20%. И пока старший брат Алаза наслаждается со своей женой очередным триумфом, она подносит Алазу своё творение. — Прости. Мы сегодня на первом месте с конца. — Да я в шоке, что ты вообще их делала. Я думал, ты сбежишь или прочитаешь им лекцию про вред глютена, — облизав губы, он смотрит на печенье, которое выглядит, мягко говоря, так себе, и на неё. Лицо девушки вымазано мукой, и хорошо, что эта «мисс идеальность» этого не знает. А он может позволить себе несколько минут умиления, а потом аккуратно пальцем отряхивает её нос и щеку, заставив немного смутиться. — Но всё же, как видишь, я выбрала вариант порадовать тебя и отложила, как ты говоришь, занудство, хотя я всё ещё считаю... — замечая, как его губы растягиваются в хитрой улыбке, и зная, что сейчас будет очередная шутка, она останавливается. — Приятного аппетита. — Я думал, что ты только мечтаешь меня убить за все новогодние мучения, — на этих словах Аси закатила глаза и, чуть наклонившись, прошептала: — Не исключено. Как думаешь, почему я не ем эти пряники? Она звонко смеётся, впервые за всю их поездку. Алаз дотрагивается до её запястья и притягивает к себе на диван, обнимая за плечи. Её волосы завязаны в хвост, и на шее открываются все родинки, которые он так давно мечтал поцеловать, а одежда пропахла выпечкой. Сейчас перед ним нет той идеальной картинки, которую обычно рисует Аси. И нужно признать, что теперь она нравится ему ещё больше. Их такое вынужденное сближение плохо влияет на него, и мозг уже наполовину выключен. Иначе как объяснить тот факт, что его рука посмела спуститься на талию и, найдя оголённый участок кожи между рубашкой и джинсами, устроилась именно там. А примерно через минуту, совсем обнаглев, его пальцы даже скользнули немного по изгибу вперёд, обводя шершавыми подушечками её пресс. Аси втягивает живот, пытаясь избавиться от щекотливого чувства, похожего на трепет, которое появляется от его движений. Её лицо лежит на его груди, а глаза пытаются настроить фокус на экран. Но это состояние, когда тебе одновременно хорошо и плохо, сводит с ума, заставляя прикрыть веки и нервно грызть собственные губы. Крошки от съеденного им печенья падают в её волосы, но, на удивление, это ни капли не раздражает. — Пряники супер. Даже вкуснее, чем у мамы, — наклонившись, шепчет он ей в макушку. — Ты мне льстишь. Я не расстроюсь, если скажешь правду. Это не то, в чём я хотела бы преуспеть, — подняв на него глаза, шепчет в ответ. — Нет, попробуй, — он берёт один и подносит к её губам, но она уклоняется. — Я не ем такое вечером. — Мои пальцы исследовали твой пресс. Он настолько твёрдый, что ты можешь съесть все пряники в этом доме, — на этих словах его подушечки продолжили скольжение по напряжённому животу, и она, кажется, забыла, как дышать и думать. Раз не убрала его руку, а резко наклонившись, откусила голову пряничному человечку. Её тёплые губы коснулись его пальцев, оставив едва влажный след, но он старается об этом не думать. Этот день и так слишком странный. — Ну как? — спрашивает, заметив, с каким удовольствием она жует. Но Аси не спешит отвечать, наклонившись берет на столике его чашку с какао и делает глоток, чем еще раз удивляет. Ведь его брезгливая подруга Аси так никогда не сделала бы. А затем она возвращается и с грустью смотрит в глаза. — Не заставляй меня все это хвалить… А он и не собирался. Лишь молча притягивает ее к себе, вернув обратно руку на талию. Весь остаток фильма, решил наслаждаться ее теплом и запахом, стараясь лишний раз не напоминать себе, что через два дня все вернется на круги своя. По ощущениям фильм закончился слишком быстро. После чего Аси пошла помочь женской половине семейства отнести все на кухню. Алаз же не став ее дожидаться, пошел к себе в комнату, день выдался слишком эмоциональным. Он падает на кровати, вытянувшись во весь рост и закрывает глаза. В беспроводных наушниках играет музыка, изолируя его от внешнего мира и от собственных мыслей, которые после разговора с Чаглой ему совсем не нравятся. Аси тихонько заходит в комнату. — Моя социальная батарейка полностью разряжена, — вздыхает девушка, но ответа не последовало. Она смотрит на него, такого расслабленного, и в груди что-то сжимается. Хочется прямо сейчас развернуться и сбежать. Как всегда струсить и спрятаться от себя, от чувств, от него. Но вместо этого она делая неуверенные шаги подходит к кровати, нависая над ним. Легким движением вынимает один наушник из его уха и вставляет в своё. И в ту же секунду жалеет о содеянном. Сердце замирает. Кажется, даже воздух в комнате становится плотнее. Это та самая песня. Та, под которую они когда-то, давным-давно, на какой-то университетской вечеринке, неловко и неумело, но так искренне танцевали. И под которую случился их первый, неожиданный, затянувшийся на целый вдох поцелуй. После которого они решили не продолжать, чтоб не портить дружбу. Bi' kasırga aldı gitti elimden sana dair (Всё, что связано с тобой, ускользает сквозь пальцы) Важное уточнение : Он решил. Bi' küs, bi' barışık bu aralar (Миримся, ссоримся, всё вперемешку) Она такая красивая. Как и тогда. Aramız biraz limoni (Между нами что-то неладное) Ama çözebiliriz, çözebiliriz (Но мы можем это решить, можем решить) Eğer istersek (Если захотим) Этот танец. Этот поцелуй. Тогда, два года назад. Словно вчера. Sen benim başıma gelen en güzel şey (Ты самое лучшее, что случалось со мной) Моя рука, несмело скользнувшая по её талии. Её задорный смех, когда я чуть не наступил ей на ногу. Взмахи ресниц и дрожь тел. Трепет и страх, который не смог победить силу притяжения. Мягкость губ и вкус который помню до сих пор, когда разрешаю думать об этом. Anlamı yok, anlamsız sen yoksan her şey (Всё бессмысленно, не имеет значения без тебя) Интересно, он вообще помнит? Или эта песня рандомно попала в его плейлист… Beni yine sev, beni yine sev, beni yeniden sev. (Полюби меня снова, полюби меня снова, полюби меня заново) Интересно, она помнит? Или для нее это совсем ничего не значило? Sensiz bu dünya gözümde hiçbir şey (Без тебя этот мир – ничто) Конечно, это так. Иначе не сбежала бы тогда… Они просто лежат рядом и смотрят друг на друга, под ту самую песню, которая каждому кажется до боли личной. И кажется, что границы их фиктивных отношений становятся такими тонкими, такими прозрачными, что вот-вот лопнут, обнажив всё, что они так старательно прячут. Наконец, Аси слабо улыбается, пытаясь разрядить обстановку. — Серьёзно, Сойсалан? Ты до сих пор слушаешь это? — говорит она, и тут же жалеет, потому что дрожащий голос наверняка выдал подлинные эмоции. Но зря волнуется. Его мысли, как и её, заняты другим. И в данный момент он старается выполнить ту же самую задачу — делать равнодушный вид. — Я однолюб. И если что-то западает в моё сердце, остаётся там навсегда, — приподнимает он одну бровь, стараясь выглядеть невозмутимым. — Значит, я твоя подруга навсегда? — какой-то неуместный вопрос. — Да... — слишком неуверенный ответ. Она натягивает улыбку и показывает ему лайк в воздухе, затем отворачивается, укрываясь с головой одеялом. Он тоже пытается уснуть, но не получается. Рука тянется к телефону, и пальцы набирают ей сообщение: Балбес: «На самом деле, я чувствую к тебе… Пару минут размышлений и он все же стирает сообщение. Аси тоже взяв телефон, и заметив бегущий карандашик, снова грызет от волнения свои губы. Вибрация, и взгляд на экран. Балбес: « Спокойной ночи» В воздухе повис ее тихий выдох, но не облегчения, и летит ответ. Зануда: « Спокойной ночи»