Начнём сначала

Гермиона обходит помещение, с трудом понимая, зачем притащилась сюда с Малфоем. Последнее время они общаются как старые друзья, разговаривают, подшучивают. В ту ночь, когда он забрал её из бара, что-то между ними начало меняться. Она не хочет признаваться в этом даже себе, но ей интересно с Драко. Ей нравятся их разговоры обо всём на свете. Иногда они говорят о ерунде, а потом вдруг начинают откровенничать. Ей приятно с Драко. Её к нему тянет, глупо это отрицать. Хочется узнать его, потому, Гермиона не упускает возможности и сегодня, проводя свой выходной с ним. — Чей это гараж? — Гермиона прогуливается вдоль стеллажей и полок с разными инструментами. Такие же она видела в мастерской отца с самого детства. Её не смущает ни запах бензина и масла, ни заляпанные всякой смазкой столы и пол. — Сириуса, — отвечает Драко у неё за спиной. — Когда я был младше он иногда таскал меня сюда, но мне было не очень интересно, да и отцу это не нравилось. — И как так вышло, что теперь ты ковыряешься в моей машине добровольно? — Она оборачивается и застывает на месте, потому что он снова без футболки. — У тебя какое-то непреодолимое желание раздеваться передо мной? Хитрая улыбка расплывается на его губах. Гермиона закатывает глаза и держится изо всех сил, чтобы не смотреть на оголённый торс. — У меня непреодолимое желание не испачкать одежду. — Может стоило надеть то, что не жалко испачкать? — Гермиона, ты сама напросилась со мной, чтобы посмотреть на свою малышку, — он медленно идёт в её сторону, ступая осторожно, как хищник, который движется к добыче. Он останавливается непозволительно близко и опирается руками на край рабочей столешницы позади Гермионы, заключая её в плен. — Что ты делаешь? — Она едва может дышать от такой близости, от горячего взгляда и жара его тела. Малфой ухмыляется, наклоняется ещё ниже, и по коже Гермионы бегут мурашки от его дыхания у её уха. — Делаю так, чтобы тебе было комфортно, — шепчет Драко и отстраняется, делает несколько шагов назад, затем надевает майку без рукавов. — Так лучше? Гермиона оборачивается и видит позади себя полку, на которой лежат вещи, очевидно те, в которых можно работать, не боясь испачкать. Она снова переводит взгляд на Малфоя, а он разводит руки в стороны, демонстрируя свою одежду. — Гораздо лучше, спасибо, — отвечает она и подходит к открытому капоту машины, чтобы переключиться и перестать думать о том, что Драко ей больше нравится без футболки. — И как она? — Жить будет, — отвечает он, открывая чемоданчик с инструментами. — Итак, история, которую ты жаждала услышать. Когда я сказал отцу, что не пойду в Оксфорд, он взбесился. Орал, что я идиот и не достоин быть его сыном. Сказал, что не будет платить за мою учёбу в другом месте и за жильё. Мне было плевать. Страшно, конечно, но я устал от жизни по его плану. И я был гордым уверенным в себе мелким засранцем. Квартиру, где я живу сейчас, я попросил в подарок у мамы на шестнадцатилетие. Она хотела подарить мне машину, а я мечтал о месте, где я мог бы быть один и рисовать. Я специально выбрал именно эту квартиру. В старом доме, где-то на окраине. Он начинает крутить что-то под капотом, а Гермиона молчит, слушая его рассказ. — Он превратил мою жизнь в ад. У меня никогда не было выбора. Я любил футбол, но вместо того, чтобы наслаждаться игрой, мне приходилось снова и снова оправдывать ожидания отца. Ты должен быть капитаном, ты должен быть лидером, ты должен быть лучшим, — Драко перестает работать и просто опирается руками о кромку открытого капота, опустив голову вниз. — Я хотел рисовать, но это не вписывалось в представления отца о том, чем я должен заниматься по жизни. Он ругал меня за оценки, за взгляды на мир, за собственное мнение обо всем, за вкусы в одежде. Я хотел просто жить, быть подростком, идти к мечте. Оказалось, что я не имел на это права. Он поднимает взгляд и Гермиона не может сдержать тяжёлый вдох. — В итоге, мне всё надоело. Я не поехал в Оксфорд, отец снова орал на меня, угрожал, ударил по лицу, — он поворачивает голову и указывает на маленький шрам на скуле, едва заметный. — Его фамильный перстень оставил мне подарок на всю жизнь. Но даже это не смогло остановить меня. Он заблокировал мои карты, запретил матери давать мне деньги, но она сделала мне новую карту. Переводила деньги туда, но они до сих пор там и находятся. Я не тратил их. У меня были кое-какие сбережения, но надолго их не хватило. Путь до колледжа, квартира, еда...короче, мне очень быстро стало не на что жить. Отсюда навыки работы официантом и барменом. Я хотел доказать себе, что могу всего добиться сам. Не брал денег ни у матери, ни у Сириуса. — А ремонт машин? — натянуто улыбается Гермиона, хотя внутри всё дрожит от его рассказа. — Мой сосед по квартире подрабатывал в мастерской своего дяди и позвал меня. Я ничерта в этом не понимал, но потом мне стало интересно и вот вчерашний аристократ копается под капотом. А мистер Такер возился со мной, разговаривал, слушал, приглашал на семейные ужины. Он сразу понял, что у меня не простые отношения с отцом. Примерно через пол года моей работы в сервисе я поймал себя на мысли, что хотел бы, чтобы моим отцом был этот мужик. Грубоватый, простой, не богатый, но добрый и понимающий. Каким бы я был, если бы меня растил такой человек? Каким бы я был, если бы мой отец любил меня хотя бы в половину так, как этот чужой мужчина? — Мне жаль... — Не надо, — Драко делает пару шагов и замирает перед Гермионой. — Не смей меня жалеть. Только не ты. — Не указывай мне, что чувствовать, Малфой, это во-первых. А во-вторых, ты же не плохой человек. Да ты был тем ещё козлом в школе, но подростки вообще не слишком приятные существа, — она видит его улыбку и улыбается в ответ. — Но ты там, где должен быть. Всё, что было в прошлом делает тебя тобой. Жаль, что у вас с отцом не лучшие отношения, но это то, через что ты должен был пройти, чтобы стать этим человеком. И мне правда жаль, потому что ни один ребёнок не должен проходить через такое. Она тычет ему пальчиком в грудь и Драко улыбается. Смотрит на неё так, словно она святая. Но сейчас она просто может понять его злость на весь мир. — Если бы ты не запретила мне целовать тебя без разрешения, то я бы поцеловал тебя сейчас, — говорит он, но всё же быстро наклоняется и целует её в щёку, едва-едва и пости невесомо. — Спасибо за твои слова. Он снова возвращается к машине, а Гермиона просто стоит на месте, пытаясь унять мурашки, которыми покрывается её тело от прикосновения его губ к щеке. Одно касание, лёгкое, как пёрышко, а она уже вся трепещет. Это не к добру. — И всё же ты не спросил разрешения, — бормочет она. — И не стану за это извиняться, — улыбаясь, отвечает Драко, продолжая копаться под капотом. Гермиона какое-то время наблюдает за работой Драко. За движением мышц под кожей, за тем, как он хмурится, рассматривая детали, как стирает пот со лба. — Ты пялишься, Гермиона, — говорит он, не отрывая взгляд от какой-то металлической детальки в своей руке. — Ты выглядишь сексуально, — отвечает она и запрыгивает на рабочую столешницу, к которой прижималась поясницей последние двадцать минут. Драко поднимает голову и вопросительно выгибает бровь. Удивляется так, будто она сказала, что колесо квадратное. Грейнджер закатывает глаза. — О, да брось, ты же знаешь, что неотразим, Малфой. — Знаю, — хмыкает он, — но приятно слышать это от тебя. — Дурак, — хихикает девушка, заливаясь краской. — Это какая-то важная деталь? Он снова смотрит на Гермиону с этой своей фирменной усмешкой на губах. Она пожимает плечами и начинает болтать ногами, как маленький ребёнок. Драко качает головой и выпрямляется. Подходит ближе и опирается плечом на металлическую стойку. — У твоего отца мастерская? — Да. — Но ты понятия не имеешь, что за детали есть в машине? — Я знаю, какие есть детали, но понятия не имею что и где находится, — она фыркает. — Я проводила много времени в гараже отца, но либо играла в уголке на гитаре, либо болтала о всякой ерунде, либо жаловалась на то, какой ты козёл. Я никогда не лезла под капот. — Ясно. Почему не показала машину отцу? Он бы наверняка подлатал её быстрее меня, — он хмурится и внимательно смотрит ей в глаза. — Именно поэтому и не обратилась. Он бросит всё и кинется помогать мне. Не хочу, чтобы он тратил на меня время, — Гермиона опускает взгляд. Слышит тяжёлый вдох, но не поднимает глаз, чтобы не видеть жалость, которой Малфой несомненно её одарит. — Его дела не слишком хорошо идут? — в голосе парня звучит мягкость и осторожность. Она кивает и закусывает щёку, затем поднимает голову, встречаясь с глазами цвета пасмурного неба. Драко тоже кивает и возвращается к открытому капоту. Гермиона благодарна ему за то, что он не говорит слов, которые ничем не помогут и ничего не изменят. — Итак, откровенность за откровенность, — довольно бодро начинает Малфой. — Я рассказал тебе о своём увлечении ремонтом машин, а теперь твоя очередь. Грейнджер тихо смеётся и кидает в парня цветастую тряпку, которая лежала рядом с ней. Драко ловит её и укоризненно качает головой. — Не балуйся в гараже, кудряшка, — он подмигивает ей, когда Гермиона удивлённо вскидывает брови, слыша прозвище. — И что ты хочешь знать? — Что не так с твоей одеждой? Она хмурится, оглядывает себя и снова смотрит на парня. — С ней всё нормально. — Нет, не нормально. Она открывает больше тела, чем закрывает. Причём всегда, — он поднимает руку, останавливая попытку Гермионы возразить. — У тебя отличная фигура, я уже говорил, так что да, смотрится всё это на тебе отлично. — Тогда в чём проблема? — всё же спрашивает Грейнджер. — В том, что это, — он обводит её рукой с ног до головы, — не ты. Это костюм, маска, прикрытие — называй как хочешь. Ответ Драко её почти оглушает. Она хлопает ресницами, пытаясь осмыслить не показалось ли ей это. Хочет сказать, что он понятия не имеет, какая она на самом деле, но не успевает. — И не говори, что я не знаю тебя. Я знаю достаточно. Не забывай, что я постоянно обращал на тебя внимание все годы учёбы. И да, возможно, люди меняются и их вкусы тоже, но не в твоём случае, — он обводит взглядом её тело. — Ты бойкая и упрямая. Язвительная. Бываешь напористой и грубоватой, если нужно. Но ты добрая, чуткая и ранимая. Ты любишь уют и порядок. Ценишь себя, свою свободу и отстаиваешь своё мнение. И я очень сомневаюсь, что выставлять напоказ все свои прелести это твой стиль. Может ты и не школьница, чтобы ходить в свитерах, блузках и юбках ниже колен, но ты и не девица, готовая ради внимания к себе огаляться. Так в чём дело? Гермиона прикрывает глаза, до боли стискивает пальцами край столешницы и тяжело дышит. — Гермиона... — Ладно, да, это не тот стиль одежды, который мне нравится. — И почему ты тогда одеваешься так? Она открывает глаза, смотрит на Драко и грустно улыбается. — Тебе не понравится ответ. — А ты рискни. Она вздыхает, собираясь с силами. — После школы я очень хотела избавиться от клейма серой мышки. Хотела нравится парням, но я знала, что не являюсь красавицей, — она отводит взгляд и закусывает нижнюю губу, прежде чем продолжить. — Мне же столько лет чуть ли не ежедневно напоминали, что я страшила и уродина. И я поверила в это. И верила долгое время. Потому, я решила, что откровенная одежда это выход. Ведь парни любят сиськи и задницы, да? Драко останавливается и замирает. Он выглядит так, словно его окатили ледяной водой. Гермиона не хотела говорить всё это, но он сам настоял. — Слушай, дело было не в тебе, — она морщится от очевидной лжи. — Ладно, не только в тебе. Я всегда была зубрилой и умницей, но никто не говорил мне, что я красивая. Кроме мамы и папы, но они же родители, конечно их ребёнок самый красивый. А Гарри и Рон после очередной твоей выходки обычно говорили: "Да брось, Гермиона, ты не страшила и не уродина". Она усмехается. — Но не говорили, что я красивая или хотя бы симпатичная. Моя самооценка в плане внешности была на нуле. Ты просто подливал масло в огонь. А я была подростком. Впечатлительная и всё такое. Так что, закончив школу, я пыталась компенсировать отсутствие симпатичной мордашки так, как могла. А потом...я просто привыкла одеваться так. — То есть, эта привычка? — спрашивает Драко, заглядывая в её глаза. Кажется, что он видит её насквозь. Каждую капельку неуверенности, которая ещё остаётся в ней. Она отводит взгляд и пожимает плечами, не желая подтверждать то, что он уже и так понял. — Подожди минутку, — говорит Малфой и идёт к раковине. В полной тишине тщательно моет руки и вытирает их полотенцем. Он возвращается и встаёт напротив. Внимательно осматривает её и подходит ближе. Касается её подбородка и аккуратно поворачивает лицо так, чтобы она смотрела в его глаза. — Мне жаль, что я говорил всё это. Я был злым мелким придурком. Но дело в том, что в моих словах не было и капли правды, — он обхватывает её лицо ладонями и гладит скулы большими пальцами. — У тебя невероятные глаза цвета карамели, но особенно прекрасны они, когда светит солнце и в них появляются отсветы янтаря. Твои веснушки очаровательны и когда ты морщишь носик выглядят ещё милее. У тебя самая искренняя улыбка из всех, что я видел в жизни. И когда ты улыбаешься, хочется улыбаться в ответ. Ты словно солнце. А твои волосы? Они великолепны. Твоя фигура... Я вообще должен что-то об этом говорить? Гермиона неотрывно смотрит на Драко. В его глазах нет притворства или лжи. У неё перехватывает дыхание от того как он произносит все эти слова. С какой нежностью и трепетом прикасается к ней. Сердце стучит так быстро, что становится трудно дышать. — И ещё кое-что, — продолжает он, — ты красивая, Гермиона. Ты очень красивая. Не только твоя фигура. Твоё лицо, твои волосы, твоя душа. Ты прекрасна вся, кудряшка. Не позволяй никому и никогда заставить тебя думать иначе. Особенно напыщенных высокомерных идиотов вроде того мальчишки, которым я был. И тебе не нужны все эти вещи, которые едва что-то прикрывают, чтобы на тебя обратили внимание. Ты яркая, ты заметная и ты прекрасна. Слышишь? Она едва сдерживает слёзы и совершенно не может говорить. Дар речи просто пропал. Драко всё ещё держит её лицо в своих ладонях и его губы совсем рядом с её губами. Нужно просто слегка пошевелиться, потянуться и утолить желание, которое буквально накрывает с головой. Малфой тяжело дышит и его тёплое дыхание касается губ Гермионы. Одно движение и... — Эй, Белоснежка, ты тут? — мужской голос заставляет их двоих вздрогнуть. Драко тут же делает шаг назад, убирая руки с её лица. — Вот же блядство, — он морщит нос и чешет затылок. — Прости, Гермиона. — За что? — недоумевает она. — За тот цирк, который сейчас начнётся. — А вот и ты, — Тео Нотт появляется из-за машины и окидывает хитрым взглядом парочку. — Вау, Грейнджер, не ожидал, что ты тоже тут. Привет-привет, девушка с которой мой лучший друг проводит всё свободное время.