Фриедтад

Поздним вечером, поднявшись к себе в комнаты, Стефано первым делом снял китель, бросил его на широкую кровать и хотел было рухнуть следом, пренебрегая ужином и умыванием, но в дверь постучали. И Стефано всем нутром почувствовал, что это была не горничная с подносом еды. Он открыл дверь, едва ли удивившись при виде Дэмиэно, отошел в сторону, без слов разрешая зайти. – Не нашел дел поприятнее на этот вечер? – с усмешкой спросил Стефано, закрыв дверь, и, забыв о приличиях, расстегнул три верхних пуговицы на рубашке. – Не принижай себя. Мне весьма приятно проводить время с тобой, – насмешливо ответил Дэмиэно, бесцеремонно завалившись на кровать, и потянулся всем телом. – Но не так приятно, как с молодым мужем, – Стефано, присев в кресло, закатывал рукава рубашки и мечтал о том мгновении, когда скинет сапоги и заберется в бадью с горячей водой, смывая с себя весь ужас прошедшего дня. Или хотя бы рухнет на кровать, забывшись сном. – Даниэль ждет меня дома. И крайне недоволен тем, что пропустил сегодня учебу. Необходимость увидеться с тобой – отличный повод, чтобы провести немного времени вдали от его ворчания. – И вроде бы Дэмиэно говорил с недовольством, но в каждом его слове чувствовалась любовь. Стефано рассмеялся. – Тебе до безумия нравится его одержимость учебой. – Что есть, то есть. Я всегда любил умных, ты же знаешь. Во времена учебы Дэмиэно разбил не одно сердце, прикрываясь фальшивыми отношениями именно со Стефано. Никто, кроме ректора, не знал, что именно их связывало, поэтому они с легкостью делали вид, что вместе. – Что ты хочешь узнать? – спросил Стефано, решив перейти уже к цели столь позднего визита. – Что произошло утром. Это и вправду убийство? – Дэмиэно сел, в мгновение став серьезным, именно таким, каким его знали и привыкли все видеть. – Сомневаюсь, что возможно самому сотворить с собой такое. У нее все лицо изуродовано, да там и лица нет. Загляни в морг, тебе не откажут и покажут тело. Возможно, ты когда-то такое и видел, но я – нет. А даже если бы и видел… – Стефано провел рукой по волосам, растрепал их и, встав, прошелся по комнате. – Магия защищает Фриедтад от убийств. Не мне тебе рассказывать, что здесь просто невозможно убить. Даже себе невозможно до такой степени навредить. И кто-то или что-то смогло обойти все наложенные на город заклинания. Меня прислали сюда, чтобы понять, как это сделали. Найду ли я одновременно с этим убийцу, выясню ли причины убийства – никого не волнует. – Я зайду. Может, и правда встречал подобное. Хотя сомневаюсь. Из того, что рассказал Даниэль, твари и черная магия здесь не причем. – Да, я так же подумал. И доктор Макензи уверен в этом. – Наше Высочество в курсе? – Наше Высочество сняло меня с другого расследования и отправило сюда. Ему доложили настолько быстро, насколько возможно, учитывая порядки местного управления. Первый советник даже таиться не стал, пытаясь все по-быстрому уладить. Ты бы его видел – бледный, как сама смерть. Это было бы даже забавно, если бы не случившееся. – Ежедневные отчеты? – Хорошо, что не ежечасные, – усмехнулся Стефано и, присев на край стола, растер ладонью лицо. Мысли его сейчас занимал далеко не Мелвин Шульц – мелкий, вертлявый проныра. И не неуместное предложение Арнкелла. И не воспоминания. И даже не расследование. А то, как он устал. Предыдущее следствие тоже было трудным. Стефано быстро нашел убийцу, но, когда выяснил причины, – подумал, что лучше бы не находил. Или сделал бы вид, что не нашел. Ему приказали незамедлительно явиться к королю как раз тогда, когда он готовил бумаги с материалами дела для судьи, надеясь прояснить все обстоятельства и пытаясь смягчить приговор. Теперь же все оказалось в руках главы городской стражи, который хоть и был лучше Гахарита, но не отличался состраданием и умом. Весь день голова Стефано была забита другим, а сейчас на него нахлынуло все разом. И захотелось просто тишины, спокойствия, горячей еды и теплой постели. – Тебе не пора? – Думаешь? А как же совместный ужин? Я и остаться бы мог, кровать у тебя шикарная, – насмешливо произнес Дэмиэно, даже не шелохнувшись. Стефано рассмеялся, с искренней любовью и признательностью посмотрев на него. Дэмиэно всегда умел буквально парой фраз как выводить из себя, так и приводить в чувство. Пусть и использовал для этого то резкие слова, то идиотские шутки. – Ты когда-нибудь прекратишь это? – Только на смертном одре, брат мой, только там. – Что-то я в этом сомневаюсь. На этот раз в дверь постучали громко и уверенно. Это точно была не горничная, не мог женский кулачок бить с такой силой. Да и ни один работник таверны, опасаясь потревожить жильцов, не стал бы так громыхать. Нахмурившись, Стефано взглянул на Дэмиэно – тот спокойно пожал плечами, без слов отвечая на не заданный вопрос, знает ли кто это. Стефано надеялся только, что это не стражник и не гонец короля с какой-нибудь ужасной новостью. Он прошел к двери, распахнул ее и даже не удивился. Наверное, все же ждал. Или, в чем страшно даже самому себе признаться, надеялся, что настойчивость не была мимолетной и еще проявит себя. На пороге с огромным подносом, доверху набитом едой, стоял Арнкелл. Широкая улыбка, сияющий взгляд и розовая челка, выскользнувшая из-за уха и прикрывшая правый глаз. Стефано с трудом сдержался и не улыбнулся в ответ, молча отошел в сторону, позволив занести поднос. Аппетитный аромат ударил в нос, отчего сразу же заурчало в животе, напомнив, что последний раз ел Стефано еще вчера. Арнкелл прошел в комнату, бросил раздраженный взгляд на лениво поднимавшегося с кровати Дэмиэно и, поставив поднос на стол, деловито принялся расставлять блюда. Дэмиэно настороженно осмотрел его, неодобрительно покачал головой, подошел к Стефано, крепко обнял и тихо сказал: – Если нужна будет помощь – зови. – Обязательно, – Стефано прекрасно знал, что имелось в виду и расследование, и Арнкелл. И, закрыв дверь, обратился уже к нему: – Что ты здесь делаешь? – Вы забыли про официальность! – Арнкелл резко обернулся, сияя словно начищенный золотой на солнце. – Можно и мне? – Будь добр, ответь на вопрос. – Ужин. Это же очевидно. Правда, я немного задержался, обошел несколько таверн и постоялых дворов, прежде чем нашел вас. Зато вы как раз успели уладить дела. – Улыбка исчезла с его лица, взгляд стал колючим. – Дела же? – ревностно уточнил он. Стефано тяжело вздохнул, подошел к одному из стульев, выдвинул его и кивнул Арнкеллу, приглашая сесть, а в ответ получил улыбку – снова ослепляющую. – Я не знал, что вы любите, поэтому взял все, – сев, радостно проговорил Арнкелл. Да уж. На столе действительно стояло все, что мог предложить трактир на ужин. Два вида хлеба – светлый и темный; запеченная на углях рыба; отваренный картофель; тушеное с шафраном мясо; фасоль; несколько видов сыра; запеченный окорок; открытый пирог с вишнями, закрытый – с заварным кремом; кувшин с вином; чайничек с горячим травяным напитком. Стефано обошел стол, взял тарелку и доверху наполнил ее рассыпчатым картофелем и мясом, отломил половину круглого белоснежного, еще теплого хлеба и занял место напротив Арнкелла. – И чего ждешь? Не голоден? – Так вы меня не выгоните? – Выгоню. – Стефано едва заметно улыбнулся. – Обязательно выгоню. Сразу после ужина. Ты же хотел поужинать вместе? – Ну не совсем, – Арнкелл закинул в рот кусочек сыра. – Но начинать надо с малого. Верно? Верно. Стефано кивнул и приступил к трапезе, задумавшись, что в их ситуации «малое»? Если ужин, то Арнкелл предлагал совсем не секс, и Стефано не ошибся с первоначальными выводами. Если секс, то к чему ужин и все видимые приготовления? Чего именно хотел и добивался Арнкелл? Секса? Совместной ночи? Чего-то большего, но боялся сказать прямо? Но самое главное, чего сам Стефано хотел от Арнкелла? И хотел ли чего-то вообще? Он уже мимолетно думал, что в другое время и в другом месте, они могли бы приятно провести время вместе. Но желал ли его на самом деле? Объективно Арнкелл был красивым, умным и смелым. Он радовал глаз. Поражал настойчивостью. Но тело Стефано молчало. То ли из-за возраста Арнкелла не допускал подобных мыслей, то ли настолько погряз в службе и устал, что вообще ни на кого бы сейчас не отреагировал. Арнкелл уминал за обе щеки одновременно рыбу и мясо с такой скоростью, будто тоже сутки не ел. Он был очарователен в своей непосредственности, скрытой силе и показной беззаботности. Стефано с трудом сдержал улыбку и, не отвлекаясь от еды, продолжал рассматривать его. При всей видимой расслабленности, плечи Арнкелла были чуть напряжены, да и во взглядах, которые он бросал как будто бы случайно, читались настороженность и беспокойство. Он утверждал, что хотел соития, но не пытался соблазнить. Вел себя так, будто решил поужинать с однокурсником, а не пришел в номер к незнакомому мужчине для совокупления. Не верилось ни в его скрытые мотивы, ни в то, что поспорил с кем-то. Хотя бы потому, что никаких скрытых мотивов у него быть не могло. А сделать предметом спора королевского коронера мог только безумец, не думавший о последствиях. Остальные бы попросту испугались. Стефано одернул себя. Он опять рассуждал об Арнкелле, его поступках, мотивах, желаниях, а не о своих. Стефано собрал куском хлеба подливу с тарелки, закинул его в рот и, откинувшись на спинку стула, скользнул ленивым, оценивающим взглядом по Арнкеллу. Отметил длинные, изящные пальцы, обманчиво казавшиеся хрупкими; широкие плечи и подтянутый торс, скрытые ученическим кителем; длинную шею, которую плотно обхватывал черный воротник кителя; гладкий подбородок и чуть впалые щеки; прямой нос и пухлые губы. Вновь поймал себя на мысли, что Арнкелл красив. Но не понимал, хотел ли поцеловать его. Хотел ли ласкать, обладать и позволить овладеть собой. Тело по-прежнему молчало, а все фантазии сводились к чему-то совершенно невинному. Стефано с легкостью представил, как подошел бы к Арнкеллу со спины, положил руки ему на плечи и поцеловал в макушку. Он с удовольствием разделил бы с Арнкеллом постель, даже обнял бы его, погрузился в его тепло, но не овладел его телом и уж точно не позволил бы овладеть собой. Стефано хотелось близости, а не соития. Долгих, тихих вечеров. Совместных спокойных ужинов. Ласковых улыбок. Крепких объятий. Чего-то постоянного с кем-то, кого знаешь лучше, чем себя, и всецело доверяешь. Возможно, поэтому тело никак не реагировало на присутствие красивого парня. Возможно, просто сказывалась усталость. Но соития сегодня в любом случае не будет. Встретившись с Арнкеллом взглядом, Стефано не поспешил отвести свой, как делал всегда при общении с драконами. Говорили, что они способны узнать сокровенное, если позволить им смотреть в глаза дольше пары мгновений. И если это так, то пусть Арнкелл увидит правду и примет решение о продолжении этого вечера. Они долго сидели, позабыв о еде, и смотрели друг другу в глаза. Стефано просто любовался завораживающим светло-серым цветом радужки и не задумывался о том, считал ли что-то Арнкелл или тоже просто любовался. Поинтересоваться бы, но пока это казалось лишним. – Ты хотел близости или провести вместе ночь? – наконец, нарушил тишину Стефано. Арнкелл моргнул, отвел взгляд и дерзко, в противовес румянцу, появившемуся на щеках, ответил: – Знаете, как говорят у нас: совокупление – не повод узнавать имя. Нет, у драконов говорили иначе: секс – не повод для знакомства. Стефано прекрасно знал эту фразу и даже мог без запинки и акцента произнести ее на драконьем языке, слишком уж часто слышал ее во времена учебы. Однако Арнкеллу стоило отдать должное за попытку перевести на общедоступный язык. – Ты не ответил. – А, по-моему, ответил. И теперь уже он поймал взгляд Стефано и не позволял отвести, удерживал дерзостью и открытым вызовом. Мол, как вам такое, мессер? Насколько хорошо, вы умеете читать других и понимать их без слов? Сумете ли раскусить меня? Арнкелл будто бы хотел донести сокровенное. Стефано будто бы его понял. Он кивнул, отпил вина и положил себе половину пирога с кремом. Все под внимательным, любопытным взглядом. – Любите сладкое? – Не отказываю себе в нем. Арнкелл усмехнулся, с удовольствием доедая жуткую на вид рыбно-мясную смесь, и просто придвинул к себе тарелку с остатками пирога. – А я обожаю. Целый бы съел. – Я не отдам тебе свою половину. – Я и не просил. Они одновременно улыбнулись друг другу, и оба, наконец, смогли расслабиться.