Разбитые реальности. Рай

...

...

...

— Ау-у-уч! — Чёрт, Ларри! Я не хотел! Прости, пожалуйста! — Да всё в порядке, бро… Однако нехерово ты так приложил меня этой штуковиной! — Я… Я не хотел… Просто застёжка вдруг расстегнулась… и я… — Эй, ну ты чего? Со мной всё в порядке, говорю же. — Я… я не… — Сал… Ты плачешь?

…

…

…

— Что ты делаешь? — Собираюсь это выбросить. — С ума сошёл? Лучше отдай мне! — Но он некрасивый. Просто мазня. — Настоящее искусство не обязательно должно быть красивым. Главное — чтобы оно передавало настоящие эмоции. А здесь обосраться сколько эмоций, чел, вот серьёзно!

…

…

…

— Если мы отсюда не выберемся… Я… я люблю тебя, чувак! — Я тоже тебя люблю. Ты мой самый лучший друг в мире! — А ты — мой, приятель.

…

…

…

— Как ты думаешь, кто-нибудь сможет однажды полюбить меня? — Да кто тебя не полюбит? Не неси чушь, тупица! Ты же Салли-кромсали! Ты идеален, чувак.

...

...

...

***

Сейчас, вспоминая прошлое, я удивляюсь тому, как мог долгое время не замечать очевидного. Хотя и сам тогда был подростком, запутавшимся в своих чувствах. Я даже предположить не мог, что кто-то полюбит меня. Нет… Я был уверен, что вообще не достоин любви. После нашего знакомства мы быстро сблизились. У нас оказалось на удивление много общего, а своими различиями мы только дополняли друг друга. Я всегда был немного перфекционистом, в то время как в его комнате вечно царил хаос; я был отличником, а он никогда не делал домашку; я всегда думал, что говорю, а он — всегда говорил то, что думал. И на самом деле меня восхищало это его беззаботное отношение к жизни. Поначалу мы проводили вместе почти всё свободное время: за видеоиграми, просмотром телевизора или просто дурачась. Ларри даже подарил мне рацию, чтобы мы могли быть на связи в любое время. Я был счастлив — оттого что у меня наконец появился настоящий друг. А позже он познакомил меня с Тоддом и Эш. Сомневаюсь, что я бы смог с ними сблизиться, если бы не он. Вместе мы пережили многое: обнаружили призраков, изгнали Красноглазого из апартаментов, узнали, из чего миссис Пакертон делала колбасу, а ещё нашли секретный проход в загадочное подземелье в подвале. Все эти приключения сблизили нас ещё сильнее. Ларри доверился мне и рассказал о своём отце, а я впервые в жизни рассказал о матери и том инциденте, поделившем мою жизнь на «до» и «после». Перед ним я даже снимал свой протез. Помню, первый раз он увидел моё лицо случайно — застежка расстегнулась не в самый подходящий момент. Я тогда был уверен, что его отношение изменится, как менялось у всех, кто видел меня. Но этого не случилось. Через какое-то время, когда мы зависали вместе в его комнате, он спросил: — Почему ты не снимаешь маску? Я ведь всё равно уже всё видел, а кроме нас тут никого. Его вопрос поначалу ввел меня в ступор. Зачем он хочет снова это увидеть? Это ведь не самое приятное зрелище. — Ты… эм… ты хочешь, чтобы я снял? — Ну так жарко же. Вообще не представляю, как ты в ней дышишь. Я замешкался. В протезе и правда было невыносимо душно: кожа под ним чесалась, а есть было неудобно. Но я давно свыкся с этими трудностями. Гораздо важнее для меня было спрятать то, что вызывало у людей эти странные, неприятные взгляды. Гораздо страшнее было однажды увидеть на нём такой взгляд… — Но если тебя это напрягает, то я не настаиваю, бро, — уточнил Ларри, заметив моё замешательство. Он взял джойстик и придвинулся к экрану телевизора, всем видом показывая, что ему это и правда неважно. Не знаю, что на меня нашло тогда, но я всё же решился: распустил хвостики, прикрыл лицо волосами, как мог, расстегнул ремешки и, положив протез рядом на всякий случай, присоединился к игре. Ларри посмотрел на меня и улыбнувшись сказал: — Чувак, ты крут — что в маске, что без. Так что вообще не парься. «Крут?» — мысленно повторил я. «Он думает, что я крут?» — Кстати! Давно хотел спросить… — я напрягся, готовясь к очередному неудобному вопросу, а он совершенно неожиданно продолжил: — Как думаешь, если Халк будет драться с Суперменом, то кто победит? — Эм… Супермен, конечно. Но они же из разных вселенных. — А если у Халка будет криптонит? — Кто угодно победит с криптонитом. — Хех, твоя правда. Тот вечер мы провели как обычно: за играми и разговорами ни о чём. И он не стал смотреть на меня иначе, а я окончательно понял: для Ларри я никогда не был человеком в протезе. Я был просто Салом — его другом. И от этого факта мне стало легче дышать.

***

В выпускном классе мы узнали, что наши родители встречаются. Для меня это стало приятным сюрпризом, ведь если они поженятся, то мы с Ларри станем братьями. По правде говоря, я и так давно считал его своей семьёй, и теперь появился реальный шанс это закрепить. Я был счастлив, а вот Ларри, узнав эту новость, начал потихоньку отдаляться. Он перестал звать меня в гости после школы, стал на удивление молчалив за обедом, а по выходным вечно оказывался чем-то занят. Я пытался поговорить с ним об этом, но он лишь отмахивался, твердя, что всё в порядке, что мне просто кажется. А я не решался давить сильнее, потому что в глубине души до ужаса боялся узнать причину. Может, я ему надоел? Или ему не нравится мой отец в роли отчима? Или он вообще не хочет, чтобы мы становились семьёй? Но почему? Последней каплей стала его реакция на предложение Тодда всем вместе переехать в дом неподалёку после выпускного. Это была чудесная идея, и я был обеими руками «за», а вот Ларри замялся и лишь бросил: «Я, наверное, ещё не готов». Он даже жить со мной не хочет, — подумал я тогда. — Что уж говорить о семье. Осознавать это было горько и обидно. Вскоре дошло до того, что мы проводили время вдвоём, только когда отец и Лиза устраивали свидание и просили меня остаться у Ларри на ночь. Я любил такие вечера, потому что ненадолго всё становилось как прежде: мы играли в приставку до утра, объедались чипсами и пиццей, разговаривали обо всём на свете… кроме самого главного. В остальные дни он старательно избегал меня, ссылаясь то на дела, то на усталость. Причину такого поведения мне предстояло узнать совсем скоро. Это случилось за пару месяцев до выпускного. В город приехала наша любимая группа — «Смысловая Фальсификация», и мы ни за что на свете не могли пропустить это событие. Даже Эш и Тодд захотели пойти. В итоге всей нашей бандой мы отправились в клуб, и поначалу отлично проводили время. Я даже не особо выделялся среди толпы неформалов, набившихся в зале, и никто не приставал ко мне с дурацкими вопросами. Ларри удалось раздобыть две пластинки с автографами — для себя и меня, и я искренне обрадовался такому жесту. Может, ещё не всё потеряно? — подумал я тогда. Вот только потом он ушёл от нас к бару, где и провёл весь вечер, попивая ром с колой в гордом одиночестве. Ребята даже спросили, не поссорились ли мы, а я не знал, что ответить, и соврал, что всё в порядке. После концерта Ларри еле стоял на ногах. О вреде алкоголя я знаю не понаслышке — мою семью не обошла эта напасть, и пьяных людей я не выношу совершенно, а уж вид пьяного Ларри злил меня до трясучки. К тому же в эту ночь я должен был остаться у него, ведь отец и Лиза снова устроили свидание в нашей квартире. Перспектива вырисовывалась не самая приятная… С концерта нас забрал отец Эшли, и всю дорогу до апартаментов я молился, чтобы Ларри не заблевал заднее сиденье. К счастью, молитвы сработали. До подвала его мне помог дотащить Тодд. Пытаться вести куда-то пьяную вусмерть каланчу вроде Ларри — та ещё затея, но каким-то чудом мы справились. — Смотри, чтобы на спину не перевернулся, и поставь рядом тазик на всякий случай, — дал указания Тодд, когда мы водрузили Ларри на кровать. — Ага… Знаю. Тодд с сочувствием посмотрел на меня, а я устало уставился на Ларри: он то и дело извивался на матрасе, как червяк, бормоча что-то нечленораздельное. — Удачи. Если что, зови на помощь, — сказал мне напоследок Тодд, когда я закрывал за ним дверь. Едва я его проводил, из комнаты Ларри послышался странный шум, похожий на падение огромного мешка с картошкой. Зайдя к нему, я понял, что не ошибся: Ларри лежал на полу, пробуя самые нелепые способы подняться на ноги. Понаблюдав за этими тщетными попытками не то прыгнуть из положения лёжа, не то оттолкнуть от себя землю, я всё же сжалился и подставил ему плечо, чтобы вернуть на кровать. Ларри широко улыбнулся, увидев меня, крепко обнял и промычал что-то вроде: — Саааал!! Дружище, я так рааад тебя… ик… видеть!! — А я-то как рад, чел. Ты даже не представляешь, — совсем не радостно ответил я. Я попытался толкнуть его на кровать, но не учёл, что Ларри совершенно не собирался разжимать руки, а потому в лежачем положении оказались мы оба. — Ларри! Отпусти! — сердито крикнул я, поняв, что угодил в ловушку. — Не уходи, чувак, ну пожалуйста!! — умолял он, сжимая руки на моей спине ещё крепче. Объятия Ларри не были мне противны сами по себе, но запах перегара в купе с поведением, нарушающим всякие границы, вызвал панику. Я пытался вырваться изо всех сил, мне даже удалось перевернуться к нему спиной и облокотиться одной рукой о край кровати, чтобы вытянуть себя из этого капкана, как вдруг… — Останься, Сал… — промямлил он уже с отчаянием, а после прислонился губами к моему уху и прошептал: — Ты так вкусно пахнешь, просто… просто с ума сойти… Почувствовав чужое дыхание так близко к коже, я покрылся мурашками и оцепенел. Такого поворота я точно не ожидал и понятия не имел, что делать. И пока я пребывал в замешательстве, Ларри решил продолжить. Краешек его носа скользнул ниже по моей шее, а рука, крепко державшая в объятиях, опустилась на бедро, слегка поглаживая. — Чёрт… Если бы ты только знал, как мне нравишься… — прошептал он перед тем, как поцеловать кожу в районе сонной артерии. Насколько я ему нравлюсь, мне стало достаточно понятно, когда что-то подозрительно твёрдое упёрлось чуть ниже спины. В тот момент я буквально физически ощутил, как от шока у меня сузился зрачок в глазу. Голоса в голове начали ожесточённый спор: один кричал, что нужно всё остановить, пока не стало слишком поздно, а другой… другой хотел остаться и узнать, как далеко это может зайти. И как бы мне ни было стыдно, второй голос победил. Ларри жадно дышал мне в затылок, иногда прикасаясь к нему влажными, мягкими губами, а его рука медленно сдвинулась с бедра и заползла под край свитшота. Я почувствовал холодные пальцы на своём животе и сделал пугающее открытие — меня это возбуждает. Никто и никогда не прикасался ко мне так. От новых, волнующих ощущений в голове помутнело, а голос разума окончательно потерял силу. Проклиная себя, я расслабился и чуть подался назад, разрешая продолжить. И кто знает, как далеко это могло зайти, если бы буквально через минуту этих ласк он не уснул… Его рука обмякла и опустилась, дыхание стало ровным, странные движения прекратились. Я неуверенно обернулся и, увидев его спокойное, спящее лицо, с облегчением выдохнул. Что же… Он лежит на боку, тазик на всякий случай подставлен. Значит, оставаться в его комнате не обязательно, — подумал я, устраиваясь на диване в гостиной. Поспать мне, конечно, не удалось — мысли после случившегося разрывали на части. Что это было, чёрт возьми? Мы ему нравимся? Он правда хотел… Нет! Не верю! Ларри нравятся девочки, это точно! Точно? Мы никогда не видели его с девушкой… С парнем не видели тоже! А что тогда только что было, а? Он, должно быть, просто перепутал меня с девушкой, потому что в стельку пьян. Вот и всё! Ох, правда? Перепутал с девушкой с таким же именем? Как удобно! Блять! Ты совсем не помогаешь! А с чем именно я должен помочь? Определиться с его ориентацией? Или с нашей? Вопрос, заданный самому себе, поставил меня в тупик. С одной стороны, мне с первой встречи нравилась Эш. Она добрая и красивая, в неё невозможно не влюбиться. Но мои фантазии о ней были по-детски наивными и совершенно несбыточными. Они ограничивались держанием за руку, неловкими поцелуями и разговорами до утра. С Ларри же я ощутил желание совершенно другого рода. Шея и живот всё ещё горели от его прикосновений, и почему-то каждый раз, прокручивая в голове тот момент, воображение дорисовывало немного больше, чем было на самом деле. А помнишь Рона из школы в Джерси? Он нам тоже нравился. Рон просто был красивым, и я иногда на него смотрел. Это ещё ничего не значит! Сал… Зачем врать самому себе? Мы не просто смотрели. Мы запоминали, чтобы потом… Так! Хватит! Не понимаю, зачем отрицать очевидное — парни нам нравятся тоже. В данном случае это не важно, потому что я на сто процентов уверен, что Ларри не гей! А даже если бы и был, то точно выбрал бы кого-то получше! А что, если он поэтому решил отдалиться от нас? Потому что не надеется на взаимность… Глупости. Ларри как открытая книга — он ничего не держит в себе. Если бы это было так, мы бы знали. Может, мы просто не замечали? Или не хотели замечать… Тогда утром просто спросим у него. Да, ты прав. Просто спросим. Просто спросить оказалось сложнее, чем я предполагал. Утром Ларри ожидаемо проснулся с жутким похмельем, сопровождаемым головной болью, и первыми его словами при виде меня были: — Я что-то натворил вчера, да? Очень позорное? Блять… Всё как в тумане, чел, но чтобы я ни сделал, прости меня, пожалуйста! Я вдруг представил, каково ему будет услышать, что в пьяном угаре он облапал лучшего друга. Мне показалось, что если я не унесу эту тайну с собой в могилу, то Ларри попросту сгорит со стыда и больше никогда не захочет разговаривать со мной. А мне этого совсем не хотелось… — Ничего, всё в порядке. Мы с Тоддом дотащили тебя до дома, а потом ты уснул, — ответил я, умалчивая часть правды. — Реально? Как-то слабенько, я от себя большего ожидал. — Даже не думай повторять такое! — высказал я строго, отчего Ларри вмиг весь сжался. — Не буду. Не знаю, что на меня нашло, бро, но так нажираться больше не хочу. Я так и не рассказал ему. Никогда. Вместо этого стал наблюдать в надежде подкрепить или опровергнуть свои догадки. И чем дольше я наблюдал, тем больше сам тонул в неоднозначных чувствах. Я начал задавать себе вопросы, о которых раньше не задумывался: Это дружеская забота или симпатия? Он всегда так подолгу смотрит на меня? Может, мне просто кажется? Интересно, каковы на вкус его губы… Мысли о последнем появлялись всё чаще, но я изо всех сил прогонял их. Я боялся, что нафантазирую себе всякого, а на деле окажется, что ошибся, и тогда даже этой хрупкой дружбы лишусь навсегда. Но ночью мой же собственный разум предавал меня. В полудрёме, на грани сна, наваждение возвращалось с удвоенной силой. Я снова чувствовал вес его тела, шершавость ладоней, скользящих под футболкой. В воображении лёгкие, почти невесомые поцелуи в шею перерастали в жадные, влажные укусы, а его руки, исследующие меня, доводили до исступления. Из мира грёз я выходил с пульсом в висках и сжимающимся от стыда животом. Мне было мучительно стыдно, но чем сильнее я пытался подавить эти мысли, тем назойливее они становились. Они просачивались в самые обыденные моменты: когда наши руки случайно соприкасались, когда он смеялся, запрокинув голову и обнажая шею, когда я ловил на себе его взгляд. И чем дальше, тем больше я понимал, что хочу не спасения от этих мыслей, а их воплощения.

***

Вместе с тем, пока Ларри продолжал держать дистанцию, я сильнее сблизился с Эш. Мне нравилось проводить с ней время: она учила меня рисовать, а я помогал ей с физикой и алгеброй, а ещё мы часто гуляли по городу, обсуждая школьную жизнь и любимые сериалы по ТВ. Перед выпускным мы вместе отправились искать ей платье, и я поймал себя на мысли, что ужасно завидую девчонкам — у них такой богатый выбор, в то время как у пацанов на все случаи жизни существуют штаны, рубашка и пиджак. Я засмотрелся на одно милое чёрное платье с длинными рукавами и, пока никто не видел, прямо на вешалке поднёс его к себе перед зеркалом. — Тебе идёт, — Эш всё же увидела. — Эм… Просто интересно стало. Ты не подумай, — начал оправдываться я. — Но тебе правда идёт. — Думаешь? — Ага. Может, примеришь? — Но ведь это для девчонок. — Кто сказал? — улыбнулась она. А ведь и правда… Кто решил за меня, что мне можно носить, а что нет? В конце концов, про мою причёску тоже постоянно так говорят, а это всего лишь хвостики. Я ушёл в примерочную, натянул платье и, повернувшись к зеркалу, обомлел: передо мной стояла совершенно другая версия меня. Казалось бы, всего лишь одежда, но как она меняет всё! Мой невысокий рост и худые, тонкие конечности больше не выглядели нескладно — в этом образе они казались хрупкими и изящными, естественной частью чего-то цельного, а не досадной ошибкой природы. Я вдруг позволил себе подумать о том, как всё было бы проще, будь я девушкой. Девушкой с настоящим лицом… Интересно, как бы тогда сложились наши отношения с Ларри? Чёрт… Ещё недавно все мои мысли занимала Эш, а сейчас, даже находясь рядом с ней, я думал о нём. Эта неопределённость сводила с ума. Я должен был поставить точку в этом вопросе и твёрдо решил, что сделаю это на выпускном. Я купил платье и на школьный бал пошёл в нём. Правда, надев его поверх джинс — всё-таки идти в одной юбке было слишком непривычно. Мне показалось, что, увидев меня в этом образе, Ларри слегка покраснел, и я осмелился предположить, что ему всё же понравилось. В тот вечер все были такими нарядными… Даже Ларри приоделся, хотя, наверное, это мама его заставила. Кажется, я впервые видел его не в мятой одежде, и ему на удивление шёл костюм. Но всех превзошла Эш — пусть я и видел её платье раньше, на примерке, но сейчас оно заиграло во всей красе: атласное, с юбкой до пола, облегающее и на тонких бретельках. Она была похожа на суперзвезду, вышедшую на красную дорожку. А ещё на ней был кулон с зелёным камнем, повторяющим цвет её глаз. Идеальный образ. После долгой и утомительной церемонии прощания началась вечеринка. Все разбрелись кто куда. На сцене выступала местная студенческая кавер-группа, уже бывшие чирлидерши репетировали номер, какие-то весельчаки подливали в пунш алкоголь — всё как положено на выпускном. Когда в зале стало душно от набившейся толпы, я решил выйти подышать. Там, на заднем дворе школы, где многие тусовщики курили за углом, я заметил Эш. Она стояла, прислонившись к стене немного поодаль от всех, смотрела на звёзды и осторожно сжимала кулон на шее. Я залюбовался ею, и вдруг меня посетила странная мысль: а почему бы не поговорить с ней? В конце концов, я долго скрывал свои чувства, но как бы она отреагировала, узнай она о них? Раньше я бы побоялся заговорить на такую тему, но сейчас, будучи измотанным этими тайнами, я всё же решился. — Привет. Неужели решила сбежать? — Сал! Боюсь, уже не получится — ты ведь меня нашёл! Эш засмеялась, но по взгляду было видно, что мыслями она витала где-то далеко отсюда. — Что-то случилось? — спросила она, наклоняя голову. — А что? Так заметно? — подумав, что она увидела мои дрожащие руки, я на всякий случай спрятал их за спину. — Мне просто показалось, ты о чём-то хотел поговорить. — Нет… Да. Не знаю. — Я сглотнул ком, внезапно подступивший к горлу. — Эш, я… мне нужно спросить. Гипотетически. — О-о-о, — протянула она, продолжая играть кулоном. — Люблю гипотетическое. Валяй. — Представь, что… какой-то твой близкий друг. Самый близкий. Скажет тебе, что ты ему… Ну… Что ты ему не просто друг. Что ты ему очень нравишься. Как бы ты отреагировала? Казалось, я несу бессвязную белиберду, но смысл Эш всё-таки уловила. Она перестала вертеть кулон и внимательно, с лёгким испугом посмотрела на меня. — Это… ты сейчас про меня? — Нет! — вырвалось у меня слишком резко. Блять, мы всё провалили! Отступай! — Нет, Эш. Честно. Это… я просто хотел понять, что люди делают в таких ситуациях. Она вздохнула и, не сводя с меня глаз, ответила мягким, но в то же время серьёзным тоном: — Сал… Давай так: если бы это был кто-то из вас — ты, Ларри или, чем чёрт не шутит, Тодд, то я бы… сказала спасибо. Это же огромный комплимент, правда? Но… — Она сделала паузу, подбирая слова. — Я люблю вас, ребята. Безумно. Вы — моя семья. И я ни за что на свете не хотела бы это терять. Но романтика… она всё сломает. Испортит то, что есть. А то, что у нас есть — бесценно. Мир вокруг слегка качнулся. Её слова были на удивление близки к тому, о чём я и сам размышлял. — А если бы этот друг… если бы он тебе тоже нравился? — выдавил я. — Тогда тем более, — Эш положила руку мне на плечо. — От этого только страшнее. Страшно сделать больно. Страшно увидеть разочарование в его глазах. И страшнее всего — потерять. Поэтому я бы, наверное… отступила. И попробовала бы найти кого-то другого. Не среди друзей. Я заглянул ей в глаза и увидел целое море сочувствия, от которого хотелось провалиться сквозь землю. — Я… кажется, понимаю, — прошептал я. — Сал, — её голос дрогнул. — Мне жаль… Но ты должен знать: у меня скоро начнётся другая жизнь. Я хочу продолжить учёбу в Трентоне. А ещё… меня там ждёт парень. Уезжает. Парень. Трентон. Слова падали одно за другим, и я не мог в них поверить. Я представлял, как вся наша банда будет держаться вместе. В конце концов, мы дали клятву. Но в этот момент мне пришлось столкнуться с жестокой реальностью. — Я рад за тебя, — автоматически выдавил я, и звучало это очевидно фальшиво. — Спасибо. Я пока никому не рассказывала. И… на самом деле больше всего боялась рассказать именно тебе. — Почему? — Потому что из всех ты мой самый близкий друг. Это было приятно слышать. В отличие от всего остального. Я кивнул, не в силах произнести в ответ ни слова. Она обняла меня за плечи, улыбнулась и медленно пошла обратно в зал. В тот момент, стоя в полумраке, я представил, как то же самое сказал бы мне Ларри. И это казалось в тысячу раз больнее. Сердце сжалось от леденящего страха, что он тоже однажды уйдёт. Что всего одним вопросом я разрушу нашу дружбу навсегда. Тогда я окончательно решил для себя, что ни за что на свете не задам ему этот «гипотетический вопрос».