Разбитые реальности. Рай

Он стоял прямо передо мной. Такой, каким я его и запомнил. Разум отказывался верить, но сердце упорно твердило: он жив, он жив! Сначала я замер, разглядывая его, считывая каждую чёрточку, каждую деталь на его лице, пока он с недоумением смотрел на меня в ответ. А затем, не в силах сдерживаться, подбежал и обнял, уткнувшись носом в футболку. Мне до боли захотелось снять этот мешающий протез, вдохнуть его родной запах поглубже, почувствовать кожей живое тепло, вжаться в плечо сильнее. — Я так скучал по тебе… — выдохнул я, едва сдерживая слёзы. — Эм… Мы знакомы? Неожиданный вопрос мигом вернул меня с небес на землю. Я поднял голову и посмотрел ему прямо в глаза: — Ты шутишь? Это же я — Сал. — Не хочу тебя расстраивать, чел, но тут типа каждый второй «Сал», — ответил он, разведя руками. Я огляделся и понял, о чём он. Сначала взгляд выцепил толстяка в белом лицевом протезе, затем девчонку в точно таком же. Один парень прошёл мимо, и я разглядел ближе — это был не просто протез, а точная копия моего. С такой же розовой приклеенной частью, с такими же чертами. Куда мы попали? Что здесь вообще происходит? — Сал! Какого чёрта?! — крикнул внезапно вынырнувший рядом незнакомец в сером деловом костюме. — До выступления считанные минуты, а ты, блять, проветриться решил? — Я… Эм… — И кто это такой? Он к тебе пристаёт? — Погоди, ты что, реально Сал Фишер? — спросил Ларри, ошеломлённо распахнув глаза. — Ну… Насколько я знаю, да. — Парень, получишь свой автограф позже, ладно? — снова вклинился человек в костюме. — Только дай нам пройти без лишних проблем. — Я вообще-то и не думал… — попытался оправдаться Ларри, но его уже отодвинули в сторону двое охранников. — Ребята, ведём к гримёрке, тихо и незаметно, — скомандовал тот тип. Я и опомниться не успел, как охрана подхватила меня под локти и потащила вперёд, расталкивая прохожих. Незнакомец двинулся следом, передавая по рации: — Да, он у нас… Нет, всё в порядке… Возвращаемся. — Отпустите! — крикнул я что есть сил. — Мне нужно поговорить с Ларри! Двое охранников замерли как вкопанные, а человек в костюме побледнел и умоляюще прошептал: — Сал, только не привлекай внимания, прошу тебя. — А то что? — А то эти люди начнут подозревать, что ты не просто фанат в маске, — он склонился к моему уху, — и разорвут нас на кусочки. Люди вокруг и правда зашевелились, бросая на нас настороженные взгляды и перешёптываясь. Кто-то тыкал пальцем в мою сторону, кто-то, наоборот, отворачивался, делая вид, что не замечает. Это было странно, но внутреннее чутьё подсказывало, что стоит послушаться. — Я приведу тебе того парня, обещаю. — Голос незнакомца дрогнул. — Я тебе вообще кого угодно приведу, только пальцем покажи. Но сейчас нужно уходить. Я согласился, и мы пошли дальше в сопровождении охраны. Этот человек заметно нервничал, да и меня самого пробрала дрожь, когда толпа начала смыкаться вокруг по мере приближения к сцене. Благо выступающая группа привлекала куда больше внимания, и мы без проблем свернули за кулисы к железной лестнице, оказавшись в длинном техническом коридоре. Вокруг суетились люди в одинаковых чёрных футболках с аббревиатурой SF. Какая-то девушка, заметив меня, подбежала и протянула стакан колы со льдом и трубочкой. — Вот, как вы и просили. Если нужно будет что-то ещё, только скажите! — произнесла она, с сияющими глазами. Я продолжал тупо кивать, пытаясь сообразить, что происходит и за кого они меня принимают. А в это время музыка со сцены приобретала узнаваемые мотивы. Это же… Погоди… Я знаю эту группу! — Это «Смысловая Фальсификация»! — обрадованно выпалил я вслух. — Ну а кто же ещё? — отозвался человек в костюме. — Ты сам выбрал их выступать у вас на разогреве. — У нас… на разогреве?! Не успел я осмыслить эту фразу, как мы остановились у одной из гримёрок. И надпись на табличке окончательно расставила все точки над i. Прямо рядом с большой золотой звездой чёрными гравированными буквами красовался логотип: «Sally Face». Нет… Этого не может быть… Охранники встали рядом, а человек в костюме открыл дверь и подтолкнул меня внутрь. Мы оказались в просторной комнате с усиленной звукоизоляцией — во всяком случае, здесь я слышал лишь вибрацию басов, которые доносились со сцены. На одной стене висело огромное зеркало, а в самом центре, под приглушённым светом, располагался стол, полный закусок, и два больших красных дивана напротив друг друга. Когда мы вошли, там сидели трое ребят: два парня весьма неформального вида и девушка с каре и яркой розовой чёлкой. Они что-то увлечённо обсуждали, но замолкли, едва я появился перед ними. Девушка внимательно оглядела меня, затем затянулась сигаретой и на выдохе спросила: — Ну как? Нашёл своё вдохновение? — Он нашёл там какого-то мужика и обнимался с ним, пока мы его не забрали! — пожаловался человек в костюме. — Мужика? — повторила она с усмешкой. — А я тебе говорила, что долгое воздержание ни к чему хорошему не приведёт. Остальные ребята захохотали вместе с ней, и мне стало неловко. Отчего-то сразу вспомнились насмешки одноклассников, которые приходилось терпеть в школе. Я решил пропустить мимо ушей её подколку и повернулся к человеку, который привёл меня сюда. Стараясь говорить очень тихо, я напомнил ему: — Ты обещал, что приведёшь его ко мне. — Того волосача? — уточнил он таким же шёпотом. — Я приведу, но не прямо сейчас. — Почему? — Потому что вам скоро выступать! — от возмущения его шёпот стал громче. — Кстати, насчёт этого… А что делать, если я не могу выступать? — Что?! — вскрикнул он. — Что значит не можешь выступать? Тебе плохо? Что-то болит? Ты что-то принял?! Все присутствующие уставились на меня. В их глазах читалось беспокойство. Я растерялся и просто сказал как есть: — Я… кажется… не знаю наших песен. Комната моментально наполнилась смехом. Даже мой заметно побледневший собеседник издал пару нервных смешков. — Чёрт, Сал, пожалей Фрэнка, — сквозь хохот произнёс лысый парень с обилием пирсинга на лице. — Да, пусть ещё немного побудет нашим менеджером, прежде чем сляжет с сердечным приступом, — добавил другой, с дредами. — Ой, да ладно вам! — убирая ладонь от сердца, ответил им человек в костюме. — Я не такой нежный. И шутки у вас дурацкие! — Это всё он! — улыбаясь, возразила девушка, показывая на меня пальцем. Рация в руке того, кого они назвали Фрэнком, зашипела. Он принял сигнал, и из динамика послышалось: «Двадцать минут». — Слышали? Готовность двадцать минут! И давай вспоминай свои песни, Фишер, — бросил он мне, выходя из гримёрки. Я остался один на один со своей новообретённой группой. Казалось, моё странное признание их ничуть не встревожило — очередная выходка рок-музыканта, не более. Я опустился на свободный край дивана и глубоко вздохнул, пытаясь собрать мысли в кучу. Всего мгновение назад я был привязан к жуткому аппарату смерти доктора Фромма, а сейчас нахожусь в странном мире, где все считают меня какой-то звездой. Я провёл ладонью по лицу, нащупав прохладный пластик протеза. Ну… Хоть что-то осталось неизменным. Итак, я — Сал Фишер, участник группы «Sally Face», и название явно отсылает к моему давнему прозвищу. Через двадцать минут мне нужно выйти на сцену, но я не знаю ни одной песни. Меня окружают люди, которые считают меня своим другом, но я вижу их впервые в жизни. А где-то там, в толпе, бродит Ларри, который, скорее всего, понятия не имеет, что за ним охотится демон. И я должен его предупредить. Но как, если меня вот-вот вышвырнут на сцену перед тысячами зрителей? Или, что ещё хуже, поймут, что я не тот, за кого себя выдаю, и вызовут полицию. Тогда-то Ларри мне уж точно не видать… От осознания всей абсурдности происходящего сердце заколотилось быстрее. Я по привычке сжался, подтянул колени и обнял их руками. — А ты и правда сейчас попросил у Фрэнка привести тебе мужика? — скривившись, спросил парень с пирсингом. — Это не просто мужик. Мы знакомы, — попытался оправдаться я. — Не знала, что в этом городе у тебя есть знакомые, — с подозрением произнесла девушка, выдохнув в мою сторону клуб дыма. — Ну… Мы давно не общались, — ответил я, отмахиваясь. — Я думала, что знаю всех твоих друзей. — Видимо, не всех. Мой ответ ей явно не понравился. Она нахмурила брови и пристальнее всмотрелась в меня. — Ты какой-то странный. Даже страннее, чем обычно. Не знай я тебя как облупленного, подумала бы, что ты реально чем-то упоролся. — А может, Фрэнки нам не того Сала привёл? — в шутку предположил парень с дредами. — Вон их сколько там в масках ходит. Они снова рассмеялись. Все, кроме девушки. Она потушила окурок в пепельнице, встала с дивана и подошла ко мне ближе. Её глаза уставились в прорези моей маски, словно выискивая там ответ на неозвученный вопрос. — Снимай, — сказала она, и в воздухе моментально повисло напряжение. — Чего? — Я сказала: снимай, — она постучала пальцем по протезу, подойдя вплотную. Внутри всё сжалось, едва её пальцы коснулись пластика. После всех пережитых ужасов я уже забыл, как раньше больше всего на свете боялся снять это лицо, и сейчас то неприятное липкое чувство вернулось. Я не знал, кто она для меня в этом мире, но нутро кричало: не смей! И что ещё более странно, в этот момент я буквально услышал свой собственный голос в комнате: «Не снимай. Она просто блефует. Шенни никогда не видела моего лица. Никто не видел». Я, сам не понимая зачем, произнёс эти слова вслух: — Ты никогда не видела моего лица, Шенни. Девушка удивлённо приподняла брови, а затем снова улыбнулась и с облегчением выдохнула: — У тебя и правда дурацкие шутки! Я просто должна была проверить. — Да ты просто повелась! — прыснул парень с пирсингом. — Ой, иди ты, Чак! — ответила она. Гримёрка снова наполнилась хохотом. В этот раз и я рассмеялся вместе с ними. Шеннон вернулась на своё место, похлопав меня по плечу — словно ничего не случилось, — и мне стало чуточку спокойнее. Правда, совсем ненадолго… Скоро менеджер снова появился в дверях и скомандовал: — Пора! Выход на сцену через пять минут! Сердце ушло в пятки. Ребята засобирались. Шеннон достала из-за дивана бас-гитару. Парень с пирсингом похлопал по карманам шорт, из которых торчали барабанные палочки, проверяя, все ли на месте. — Чего встал как вкопанный? — спросил парень с дредами. — Бери гитару и пойдём. Я бросил взгляд на чёрный Ibanez, стоящий рядом, и потянулся к нему. — Эм… Сал, — остановил меня он. — Не мою, а свою. — А где она? — В твоей гримёрке, как и всегда, — подсказала Шеннон. — И реально, завязывай уже. — Ага, да… Только после её подсказки я заметил ещё одну дверь в комнате и, подойдя к ней ближе, прочёл на табличке собственное имя. Чёрт! Я ещё и фронтмен?! И у нас есть отдельная гримёрка. Неплохо… Сейчас не время этому восхищаться! Я это к тому, что можно было бы спрятаться в ней. Я шагнул внутрь, на полном серьёзе обдумывая план закрыться здесь до тех пор, пока мне не приведут Ларри. Комната была заметно меньше общей: в ней едва умещался стол с подсвеченным зеркалом, шкаф и поставленные друг на друга чёрные кофры. Рядом с зеркалом стояла гитара, и я сразу узнал её — тот самый Fender, который подарил отец на моё шестнадцатилетие. Я подошёл и коснулся грифа. Последний раз я держал её в руках той ночью… Даже став известным музыкантом, мы всё ещё играем на этом старье? Это на нас похоже. — Слушай, парень, может, всё-таки будет лучше, если я выйду? — внезапно спросило у меня моё же отражение. — Не пойми неправильно, но меня малость напрягает, что ты не знаешь песен. Я уставился в зеркало, пытаясь понять, не кажется ли мне это. На всякий случай махнул рукой — отражение за мной не повторило, лишь посмотрело на меня как на идиота. — Ты… Эм… Ты настоящий? — спросил я у него. — Это довольно философский вопрос. Смотря что ты имеешь в виду. — Ты настоящий Сал Фишер? Из этого мира? — Ну да. — И ты так спокоен?! Тебе не кажется всё это странным? — Просто очередной припадок, — отмахнулся он. — Я уже к этому привык. Пожалуй, на его месте я подумал бы точно так же. К тому же меня самого раньше посещали двойники, и, несмотря на все странности, я был уверен, что они лишь видение, отдалённо связанное с реальностью. — Боюсь, это не припадок. Знаю… Это будет нелегко принять, но я пришёл из другого мира. — Ага. Дай угадаю — чтобы рассказать мне о грядущем конце света? — ничуть не удивившись, предположил он. — Расслабься. Культа нет. По крайней мере здесь. — Ты просто не знаешь, где искать. Есть один городок под названием… — Нокфелл, — договорил он за меня. — И там в стрёмном старом здании живёт зло… да, да. Я сколько себя помню, вижу кошмары о том месте. Думаешь, я не пытался его отыскать? Но здания нет. Его снесли, когда я ещё под стол пешком ходил. — И ты ни разу не встречал ничего сверхъестественного? — Если не считать собственных мёртвых двойников и навязчивых видений, то нет. В дверь гримёрки настойчиво постучали: «Фишер! Пора выходить!» — напомнили с другой стороны. — Так что…? Сам пойдёшь туда или всё же я? — Я понятия не имею, как вернуть тебе тело. — Тебе не нужно возвращать мне тело — я из него никуда и не уходил. Нужно просто переключить управление, — сказал он, приложив ладонь к поверхности зеркала. — Давай, повтори за мной. — Но я должен поговорить с Ларри. — Ты про того парня из зала? — Да. Он в опасности, и мне нужно предупредить его об этом. — Его я тоже часто видел во снах… — задумался Сал. — Не думал, что он и правда существует. — Как видишь, существует. — Ладно, давай так — ты даёшь мне без проблем отыграть концерт, а после я даю тебе ещё немного порулить. Ты все-равно не встретишься с ним, раньше, чем Френки приведёт его, так что это сейчас лучший для тебя вариант. Договорились? Он прав. Придётся нам довериться самому себе. — Договорились, — сказал я, протягивая руку в ответ. — И спасибо, что помог. Там… с Шеннон. — Не за что. Просто не хотел, чтобы ты реально показал ей моё лицо. Как только наши ладони оказались напротив друг друга, стеклянная поверхность зеркала исчезла. Я почувствовал прикосновение, а вместе с ним в голову хлынул поток его воспоминаний. Обрывки дней, которые я никогда не проживал, люди, которых я никогда не видел. Чужие лица, чужие слёзы, чужой смех врезались в моё сознание, наслаиваясь поверх моих собственных. Я увидел другую жизнь, в которой мы с отцом остались в Джерси. Увидел путь к признанию, который мне пришлось преодолеть, увидел одиночество и отчуждение, с которыми пришлось столкнуться. Боль от разбитого сердца и отчаянное желание заполнить внутреннюю пустоту… Всё это вдруг стало частью меня. Это было похоже на вспышку, на яркий сон, который начал забываться, едва я открыл глаза. Комната за это мгновение сильно изменилась. И едва ли теперь это место вообще можно было назвать комнатой. Вокруг простиралась бесконечная космическая пустота, кое-где вспыхивали далёкие звёзды, а рядом, совсем близко, плыли обрывки реальности: кусок стены с обоями, половина кровати, угол стола — словно что-то вырвало их из привычного мира и бросило сюда. Я стоял на невидимой поверхности, не ощущая толком ни ног, ни остального тела. Всё казалось нереальным и в то же время реальным, как никогда. — Кажется, я уже бывал здесь раньше. — Конечно бывал. Это ведь твоя голова. Ну… Или моя голова, — ответил другой Сал. — Ты знал, что так будет? — Говорю же, ты не первый, кто явился из другого мира. Правда… Обычно они были мертвы. А ты, как я понял, одной ногой здесь, другой там. — Значит, ты тоже видел мою жизнь, когда мы поменялись? — Ага. И знаешь… Это было довольно жутко. Словно все мои кошмары разом сбылись. Но то, что ты победил монстра, играя на гитаре, было просто охерительно круто! Не против, если я эту идею для песни возьму? — Эм… — Выходи немедленно! Я не шучу! — дверь гримёрки снова затряслась под чьим-то кулаком. — Ладно, поговорим позже, другой я. А сейчас мне пора зажигать. Сал подхватил гитару и отправился к сцене, и, пока он шёл, я продолжал видеть его в отражениях, проплывающих мимо зеркал. Постепенно я начал понимать, что грань между наблюдением и присутствием стирается. Тяжесть гитарного ремня на плече, вибрация звука, жар софитов — всё это ощутил и я, когда он вышел из-за кулис. Закрыв глаза, я почувствовал, как зажужжал глубокий, проникающий бас, как воздух наполнился электричеством и почти осязаемым предвкушением, почувствовал тысячи прикованных ко мне взглядов и услышал, как толпа кричит моё имя. А когда снова посмотрел вперёд, то увидел это огромное море людей, простирающееся до самого конца гигантского зала. Каждый махал рукой, каждый смотрел на него. И на меня… Он стоял перед ними, ничего не боясь. Готовый открыть им самое сокровенное, поделиться тем, чем не делился ни с кем. Его пальцы легли на струны, взяли первый аккорд, и звук, усиленный гигантскими машинами, ударил в самую душу. А потом он запел… I'd love to see a different ending play Я бы хотел видеть другой исход But night after night, you're the only one in my dreams Но раз за разом вижу только тебя во сне You promise me you won't leave me on my own, come what may Ты обещаешь мне, что не оставишь меня одного, что бы ни случилось I swear I'll find you wherever you are Я обещаю, что найду тебя, где бы ты ни был Каждая строчка отзывалась во мне, била по старым ранам, выдёргивала из недр болезненные воспоминания. Он пел про мою жизнь, даже не зная этого, а тысячи голосов ему подпевали. На глазах проступили слёзы, но вместе с тем в сердце словно что-то зажглось. Впервые за долгое время мне не было стыдно за свою слабость. Even when the everywhere evil takes it all — my breath, my light Даже когда вездесущее зло заберёт всё — моё дыхание, мой свет There's one thing left that's mine to own: myself, my spite Останется одна вещь, которой я владею: я сам, моя злость Я посмотрел на Сала, стоящего в центре сцены, и увидел, как под его пальцами, на кончиках струн, начинают вспыхивать искры. А потом бледные голубые языки пламени побежали по его рукам, обвили предплечья и поднялись к плечам. Это и есть тот огонь, о котором мне рассказывал Ларри? Так красиво… Пламя разгоралось, освещая зал, а я чувствовал, как начинаю гореть вместе с ним. Поначалу это было приятное чувство, как если бы меня заново наполняла жизнь. Но вскоре что-то сжалось внутри. Я опустил глаза на свои руки и увидел, как под моей собственной кожей, подсвеченной голубоватым сиянием, начала пульсировать чернота. Извиваясь, она собиралась в узлы, пыталась уползти обратно вглубь, спрятаться от света, но огонь настойчиво выгонял её наружу. В конце концов она стала проступать сквозь поры — сначала маленькими каплями, потом густыми, маслянистыми струйками. Чёрная жижа вылилась и скопилась у моих ног, зашипела, сжалась в тугой комок и начала менять форму. Она вытягивалась, уплотнялась, обретая очертания вытянутого мерзкого создания. — Что за… — выдохнул я, глядя на это существо. Так вот про какой крючок говорил Красноглазый. Они вкачали в меня скверну в надежде, что она отреагирует на призрак Ларри, когда он окажется рядом. Но мы встретили не призрак, а живого. И потому оно не смогло сразу зацепиться за него. Чёрная субстанция продолжала извиваться и, кажется, не собиралась сдаваться. Она метнулась в сторону, скользнула по воздуху и с глухим, мокрым шлепком врезалась в большое зеркало, что висело на стене за сценой. Стекло дрогнуло, треснуло, и тварь просочилась внутрь. Я перевёл дыхание и поднял глаза на зал. Тысячи людей продолжали петь и танцевать, ничего не подозревая. О нет… Нужно найти и добить эту хрень. Уверен, далеко она не уйдёт. Огонь, который испускает Сал в этом мире, очень силён. Он сказал, что не встречал ничего сверхъестественного, но, возможно, это только потому, что его музыка уже сама по себе всё уничтожила. Я снова взглянул на сцену. Сал продолжал играть, и голубое пламя вспыхивало на кончиках его пальцев каждый раз, когда струны отдавали вибрацию в зал. Оно разгоралось ярче на припевах, опадало в куплетах, но никогда не гасло полностью. Нет, тварь точно сюда не сунется, пока есть этот свет. Я обещал, что дам отыграть концерт полностью, — я понимал, как для него это важно. Сцена была единственным местом во вселенной, где он чувствовал себя живым и настоящим. If I'm in pain — that means I'm still alive Если мне больно — значит, я жив My beginning will become your end Моё начало станет твоим концом If you're in pain — that means you didn't survive Если тебе больно — значит, ты умер Your ending is only the start, my friend Твой конец — это только начало, мой друг Этот Сал проживал совершенно другую жизнь, лишённую тех угроз, с которыми пришлось столкнуться мне. Но всё же… Кое-что не давало мне покоя. «Везде, где есть Ларри — есть Красноглазый» — так сказал другой я тогда в больнице. Теперь я понимал, что он имел в виду: само существование Ларри уже говорит о том, что здесь был и Джим, а если на нашу планету попал Джим, значит, его собственную сожрали тени. Как бы ни был уверен Сал в том, что монстров и культа не существует, прямо сейчас в зале стояло доказательство обратного. И мне оставалось лишь надеяться, что я смогу спасти хотя бы эту версию… Я продолжил всматриваться в зал, надеясь разглядеть знакомый силуэт, но в этой огромной толпе это казалось невозможным. A fire is raging inside my chest В груди бушует пожар It's getting hot in here — for real Здесь и правда становится жарко I'll drag you with me down to hell Я заберу тебя с собой в ад And make you taste the way pain feels И заставлю почувствовать, каков на вкус боль Последняя песня отгремела, и зал взорвался овациями. Я почувствовал, как пот стекает по лицу под маской, как руки дрожат от усталости, как гудят мышцы под кожей. Сал помахал толпе на прощание, бросил последний взгляд в море поднятых рук. А затем развернулся и ушёл за кулисы, провожаемый рёвом тысяч голосов. В коридоре за сценой его настигла тишина — резкая и почти оглушающая после двух часов непрерывного шума. Ребята из группы устало улыбались и подбадривающе хлопали его по спине, проходя мимо. Фрэнк, как всегда неожиданно, появился рядом и почти прокричал ему в ухо: — Прямо в гримёрку? — Что? — не понял Сал. — Того парня. Тебе его привести прямо в гримёрку? — А-а-а… Да, и давай поживее. Сал взял у помощницы полотенце, вытер взмокшие волосы и, толкнув плечом дверь, вошёл в общую комнату. — Это было здорово. — Сам себя не похвалишь — никто не похвалит, — усмехнулся он. — Нет, правда. Я никогда не испытывал ничего подобного. Спасибо, что показал, каково это… — Быть звездой? — Скорее… Быть тобой. А где все? — спросил я, глядя на отражение пустой комнаты в большом зеркале. — Обычно они сразу идут в автобус, чтобы свалить до того, как фанаты оцепят выезд. Я же предпочитаю задержаться. — Почему? — Люблю эту странную атмосферу в зале после концерта. — И не любишь тишину, в которую возвращаешься дома… — добавил я, снова нырнув в его воспоминания. Слова задели его за живое — я это сразу почувствовал, как на себе. — Прости. Я не хотел… — Забей. Моя жизнь — просто сказка по сравнению с твоей. — К слову об этом… Боюсь, ты ошибался, когда говорил, что культа в этом мире нет. Ведь кто-то же напал на нас с мамой? — Я сказал, что культа нет, а не что его никогда не было. То, что сборище безумных сатанистов убивало детей по всей Северной Америке, ни для кого в нашем мире не секрет. Но с ними давно покончено. Массовые убийства им скрыть не удалось. Когда общественность узнала, большинство членов культа покончили с собой, некоторых удалось посадить за решётку и допросить. Они называли себя «Пожиратели Бога» — довольно смело для таких упырей-неудачников. — К сожалению, в моём мире они не были неудачниками. Интересно, что помешало им стать такими и в вашем… — Кто знает, — пожал плечами Сал. — Может, ты это выяснишь и расскажешь уже остальным? А то я немного устал принимать гостей в собственной голове. Он зашёл в свою гримёрку, повернул замок на двери и с облегчением снял протез, чтобы протереть лицо. Я вспомнил, что он и правда его ни перед кем не снимал. В его жизни так и не появилось людей, рядом с которыми он мог бы полностью открыться. — Надо же… — произнёс я вслух, рассматривая его. — Что? — удивился Сал. — Разве у тебя не такое же? — Почти. Просто тебе повезло — у тебя челюсть не западает так сильно. — «Повезло» тут ни при чём. Я целое состояние потратил на то, чтобы исправить её, — улыбнулся он. — Знаешь, как с ней неудобно петь? — Да уж, догадываюсь… Мы рассмеялись. Конечно, кто еще поймёт тебя лучше, чем ты сам? Пусть даже он прожил совсем другую жизнь. — Так что… Готов увидеться со своим Ларри? — спросил он, приложив ладонь к зеркалу. — Только чур, в рамках приличия — это всё-таки моё тело. — К сожалению, это не мой Ларри. В этом мире мы даже не знакомы. — Это легко исправить, — улыбнулся Сал. — Вроде бы он неплохой парень. Может, мы даже смогли бы подружиться, когда ты уйдёшь. — Поверь, ты не пожалеешь, — сказал я, положив руку в ответ. Мир снова перевернулся, и я оказался в гримёрке аккурат к моменту, как в дверь постучали. — Он здесь, — сообщил Фрэнк с той стороны. — Я буду ждать в коридоре — дашь знать, как закончите. — Хорошо, — ответил я, надевая протез. Я коснулся ручки двери и почувствовал, как ладони вспотели. Что я скажу ему? Как объясню, кто такой? Будет ли он таким, как мой Ларри, или совсем другим? Я провёл рукой по волосам, поправил футболку, потом снова провёл. Сделал глубокий вдох и наконец вышел в общую комнату. Ларри уже стоял там, держа руки в карманах и разглядывая стену с автографами звёзд. Он обернулся на звук шагов. А я… Я просто замер, впиваясь в него взглядом. Должно быть, со стороны это выглядело жутковато, но я ничего не мог с собой поделать. Он пару раз сглотнул, дёрнул плечом, пытаясь то ли отвернуться, то ли улыбнуться, а я продолжал рассматривать, подмечая различия. У этого была серьга в ухе, татуировка, одежда другая и ростом казался повыше. Но в остальном — тот же Ларри и от этого сердце сжималось в тиски. — Эм… Очень крутое выступление, — запинаясь, выговорил он. — Ты прям зажёг. — Спасибо. — Прости, что не узнал сразу. Там, в зале. Я бы никогда не подумал, что знаменитости ходят вот так… — На это и расчёт. Спрятаться на виду. — А… Ну да, — сказал он и нервно провёл рукой по волосам. — Так ты… Что-то хотел от меня? — Да. Эм… Наверное, это будет тяжело объяснить. Но ты просто напомнил мне одного человека. И мне хотелось ещё раз увидеть его. Хотя бы так… — Оу… На самом деле, я понимаю. — Правда? — Ну да. Когда умер мой батя, мне тоже иногда казалось, что я вижу его на улице в случайных прохожих. И я каждый раз подбегал к этим людям, хотя прекрасно понимал, что это не мой отец. Добрый и понимающий. Совсем как мой Ларри… — Ты сказал «умер»? Не пропал? — Да… — ответил он, неловко почесав затылок. — Но это давно было. Ещё в детстве. Несчастный случай. Газ в доме взорвался. Ну конечно! Вот причина их неудачи — Джим. Он и в нашем мире пытался остановить культ, но не смог. А в этом, значит, всё получилось, хоть и такой ценой… — Соболезную. — Да всё путём, — улыбнулся Ларри. — Говорю же, это было давно. — А Красноглазый? — Эм… Кто? — Ты его когда-нибудь встречал? — Там в коридоре есть один красноглазый с косяком, если ты об этом. — Нет, я про… хотя ладно, не важно. Я выдохнул и опустился на диван. Значит, в этом мире действительно нет опасности. Культ уничтожен. Демон не охотится за Ларри. Я зря так переживал. — На самом деле, я даже в самой смелой мечте не мог представить, что окажусь перед тобой вот так, — вдруг сказал Ларри, краснея. Как и я… — Но мне всегда хотелось сказать тебе спасибо. — Спасибо? — Да. За твои песни. Тебе, наверное, такое часто говорят, но иногда кажется, что они словно бы про меня. А ещё твоя музыка помогла мне пережить довольно хреновый период в жизни. Реально, я не представляю, что делал бы без «Sally Face». — Я рад, что помог тебе хотя бы так. — Твоя охрана не разрешила взять с собой вещи, но если ты не против… Я там принёс с собой в рюкзаке несколько твоих портретов… — Ларри замялся, опустил глаза в пол и глубоко вздохнул, прежде чем продолжить. — Короче… Могу я попросить тебя расписаться на них? — Конечно. Даже здесь он рисует меня… В голове мелькнула шальная мысль: интересно, мог бы я остаться в этом мире? Хотя бы молчаливым зрителем в чужой голове. Хотя бы так, но быть с ним рядом… Внезапно в комнате послышался треск и звон разбившегося стекла. Я обернулся и увидел трещину на большом зеркале. — Что это такое?! — удивился Сал из отражения. — Ты видел? Я поднял голову и случайно поймал взглядом шевеление прямо за плечом Ларри. Склизкий чёрный червь извивался и подбирался к нему из тени. — Не шевелись, — сказал я ему. — Я ничего не делал, — начал оправдываться Ларри. — Понятия не имею, почему оно разбилось. — Знаю. Просто не шевелись, — повторил я, медленно поднимаясь с места. Существо подбиралось ближе, сворачиваясь в тугую пружину. — Мне нужен твой огонь, — сказал я Салу в зеркало. — Огонь? — удивился он. — О чём ты? Он не знает… Ларри покопошился в карманах и достал зажигалку, подумав, что я говорю ему. — Держи, — сказал он, протягивая её. Червь метнулся к нему — то ли почувствовав движение, то ли услышав голос. В одно мгновение он обвился вокруг его шеи. — Нет! — вскрикнул я. — Эм… Ладно… Как скажешь. — Просто стой на месте. Не двигайся! — Хорошо. Мерзкое создание обвилось кольцом, пережимая сонную артерию. Похоже, оно решило любым способом достать из него душу. Ларри же его не видел, но начал тяжело дышать и пытаться отодвинуть край футболки от шеи. — Здесь как-то душно стало… — Молчи, — сказал я, подойдя вплотную. Я попытался схватить червя, но пальцы просто прошли сквозь чёрное тело, коснувшись шеи. — Я… эм… — Ларри уставился на меня с испугом. — Просто на всякий случай скажу, что предпочитаю девушек. — Хорошо. — Ну… То есть я не имел в виду, что считаю тебя геем или… — он запнулся, то ли от того, что существо пережало кислород, то ли от собственных мыслей. — Что я несу… Забудь! — Сейчас это неважно, — ответил я, сосредоточившись на твари. — Главное — дыши. — Я не могу… Что-то… Кхм… мешает… Ларри захрипел, его лицо побагровело, он начал хватать ртом воздух, но каждый вдох давался ему с трудом. Нет… Только не снова! Я не потеряю его! — Сделай что-нибудь! — крикнул Сал из зеркала. — Он же сейчас… Я положил ладонь на его грудь и почувствовал, как сильно стучит сердце. Перед глазами снова пронеслась та ночь. Взмах ножа, кровь на полу, его тело, обмякшее в моих руках. Мной овладели боль, страх и вместе с тем отчаянное желание защитить. — Я больше не потеряю… — сказал я вслух. И в тот же миг под моей рукой вспыхнул свет. Огонь вырвался из моих пальцев, лизнул чёрную тварь, и та зашипела, распадаясь в клочья. Ещё секунда — и червь исчез, оставив после себя лишь едкий запах серы. Ларри рухнул на колени, хватая ртом воздух. Я хотел помочь ему подняться, но вдруг почувствовал, что пол уходит из-под ног. Комната поплыла, и низкий скрипучий голос крикнул издалека: — Разряд!! А затем меня выдернуло. Мир схлопнулся. Знакомый запах дезинфекции ударил в нос. Боль вернулась. Казалось, что в меня впиваются одновременно тысячи игл. Было трудно дышать. Я открыл глаза и понял, что снова лежу на кушетке в процедурной, привязанный ремнями, с электродами на висках. Рядом стоял Фромм, вытирая платком пот со лба и укладывая на стол дефибриллятор. — Ух… Ещё бы чуть-чуть, — выдохнул он. — Почему связь разорвалась?! — прокричал Красноглазый. — Я чувствовал его совсем близко! — Если бы мы промедлили, то потеряли бы пациента. Он и так был мёртв больше четырех минут! — Мне плевать, сколько он был мёртв! — не унимался демон. — Почему он вернулся без души?! — Я без малейшего понятия, — доктор вздрогнул перед ним. — Клянусь, это должно было сработать. Красноглазый вцепился когтистыми лапами в кушетку и склонился надо мной: — Ты что-то сделал, не так ли? Я посмотрел на него. Казалось, перед глазами повисла пелена. Всё выглядело немного иначе: в воздухе плыли чёрные точки, а сам демон уже не выглядел как Ларри. Он был тем, кем и являлся на самом деле, — сгустком тьмы с красными глазами. — Запускай снова, — скомандовало чудище. — Боюсь, он сейчас не выдержит ещё одной процедуры, — с опаской ответил ему Фромм. От злости Красноглазый ударил по железному столу с инструментами, и тот прогнулся под его кулаком. — Дайте пару дней восстановиться! Он крепкий, мы совсем скоро сможем повторить! — испугавшись, пообещал доктор. Я чувствовал ненависть, исходящую от демона — она была почти осязаемой. Казалось он хотел разорвать меня на куски, но сдержался. Скрипнул зубами и медленно разжал когти, впившиеся в край кушетки. — Два дня. Не больше, — сказал он, уходя в темноту дверного проёма. Доктор проводил его взглядом, чуть отдышался и, не позволив себе больше проявлять слабость передо мной, выпрямился. Он подошёл к шкафчику с препаратами, достал одну ампулу и набрал вещество шприцем. — А вам пора спать, мистер Фишер, — сказал он, вколов что-то в вену на моей шее. Пора… Спать…

ХХХ

— Он сказал, что пирамид было три, а значит, если одна была в храме Эдисона, вторая — в храме под фабрикой, то третья совершенно точно должна быть в храме Фелпса! Но для чего они нужны… Мяяяяу — послышалось в ответ. Весь вечер Гизмо наблюдал за тем, как Тодд ходит из угла в угол, что-то бормоча себе под нос. В какой-то момент у кота от этого даже закружилась голова, и он отвернулся к тёплой лампе, сердито махнув хвостом. — Ты прав! Если Сал о них сказал, то это не случайно. Для чего они нужны — разберёмся позже. У Тодда горели глаза. Он то и дело подходил к огромной пробковой доске на стене и булавкой прикалывал очередную идею, нацарапанную на клочке бумаги. Ему казалось, что загадка, решение которой они так и не смогли найти с Салом и Ларри, вот-вот раскроется перед ним. И тогда у него снова будет шанс спасти если не всех, то хотя бы одного... Он давно знал, что эти пирамиды не так просты. Особенно, когда к первой, найденной в подземелье, добавилась вторая, которую как утверждал Сал, ему передал мёртвый двойник. К тому же они были единственным, что уцелело, когда Тодд избавлялся от улик. После пожара они лежали поверх золы, без каких-либо повреждений. И вот теперь это сообщение… Электронные часы Моррисона издали короткий сигнал. Он незамедлительно подскочил к компьютеру, забегал пальцами по клавиатуре и на экран вывелась картинка. Тодд давно искал способ незаметно следить за церковью, но только недавно на перекрёстке напротив правительство установило камеру, чтобы ловить нарушителей дорожного движения. И так удачно, в кадр попадал кусочек нужного здания. Конечно, за взлом государственного имущества могло последовать наказание, но Моррисон зашёл уже слишком далеко, да и это никогда бы не беспокоило его сильнее, чем жизнь друга. Благодаря этой камере он точно знал: с культом не покончено. Среди прихожан мелькали и полицейские, задержавшие Сала, и один из детективов, и даже журналистка, бравшая у него интервью. Самим церковным хозяйством после гибели предыдущего владельца заведовала Кая Фелпс — мать Тревиса, а помогали ей дочери. И Тодд ни секунды не сомневался, что они продолжили дело своего безумного папаши. Тодд внимательно вгляделся в видео на экране. Как он и предполагал — охраны сегодня не было. В былые времена церковь стерегли куда лучше. Не проходило и дня, чтобы у заднего входа не торчала парочка подозрительных лиц. Но после кровавой расправы в апартаментах то ли последователей поубавилось, то ли все силы решили бросить на что-то другое. Как бы там ни было — Тодда это полностью устраивало. Он отодвинулся от стола и принялся собирать рюкзак: фонарик — обычный и ультрафиолетовый, набор отмычек, хлороформ и на самый крайний случай — складной нож, который он сунул в боковой карман. Когда он уже затягивал верхнюю стяжку, к рюкзаку бесшумно подкрался Гизмо. Кот принюхался, потрогал лапой лямку, а потом одним ловким прыжком забрался внутрь и начал сворачиваться калачиком. — Нет, дружочек, — улыбнулся Тодд, доставая откормленную рыжую тушку обратно. — Ты побудешь дома. Боюсь, для тебя там слишком опасно. Кот недовольно фыркнул, усевшись рядом, и принялся обиженно вылизывать лапу. — Не переживай. Если со мной что-то случится — о тебе позаботятся, — пообещал Моррисон, задумчиво взглянув на свой мобильный телефон. Тодд был полон решимости найти эту последнюю пирамиду и узнать, как это может помочь. Пусть даже это призрачный шанс, но он не собирался его упускать. Ещё раз посмотрев на трансляцию с камеры, он убедился, что путь открыт, набросил лямку рюкзака на плечо и отправился в самое сердце культа.