Разбитые реальности. Рай

Первое время мы не произносим ни слова. Словно боимся, что этот хрупкий момент в любую секунду снова разрушится. Я пытаюсь прижаться к нему сильнее, почувствовать его тепло, обнять, как раньше, но ловлю лишь полупрозрачный силуэт. И даже без привычного стука сердца, без дыхания, без ощущения живого тела я всё равно понимаю, что он наконец-то рядом. Впервые за долгое время я чувствую себя счастливым. — Я так скучал по тебе, чувак… — тихо говорит Ларри. — Я тоже… Я думал, что больше никогда тебя не увижу. — Но я же обещал, что буду ждать тебя. Я чуть отстраняюсь и внимательно разглядываю его лицо. Ларри выглядит так, будто прошло лет тридцать, не меньше. В его глазах столько тоски и усталости, что вопрос вырывается сам собой: — Когда ты успел так постареть? — Ну… Я бродил в пустоте о-о-очень долго. Просто охренеть как долго, если честно. И, кажется, это не прошло бесследно. — Но с твоей смерти прошло чуть больше года. — Чуть больше года?! — повторяет он, ошарашенно глядя на меня. — Я думал, прошла уже целая вечность! Серьёзно, лет сто — не меньше! — И ты ждал меня всё это время? — Конечно, — произносит он так, будто это само собой разумеется. — Я бы ждал тебя сколько угодно, Сал. Но почему ты умер так рано? Я понимаю, что он совсем ничего не знает о том, что происходило со мной после его смерти. Не знает о тюрьме, не знает о Красноглазом и о том, что у нас так и не вышло одолеть культ. Я решаю пожалеть его и не вдаюсь в подробности: — Так вышло. Мне и самому хочется поскорее забыть всё, что было до этого момента. Это больше не имеет значения. Мы наконец-то вместе, и пусть впереди раскинулась безграничная вселенная, весь мой мир теперь умещается в одной точке, той где он рядом. Я подношу ладони к его лицу. Хочу прикоснуться, откинуть прядь волос с его щеки, но вдруг понимаю, что продолжаю меняться. Каждая частичка моего призрачного тела будто существует одновременно в разных мирах и переключается, как каналы на сломанном телевизоре. — А когда ты успел стать таким… разным? — наконец подбирает он нужное слово. — Понятия не имею, — отвечаю я, рассматривая свои меняющиеся руки. — Думаешь, это плохо? — Хм… Думаю, тебе надо кое с кем поговорить. — С кем? Вместо ответа Ларри сжимает в руке фиолетовый амулет, и в космическом пространстве прямо перед нами раскрывается портал. — Будет проще показать, чем рассказать, — говорит он с улыбкой, протягивая мне руку. Я без раздумий хватаюсь за его ладонь, и мы влетаем в образовавшуюся воронку. С той стороны мои призрачные ноги внезапно касаются твёрдой поверхности. Мы оказываемся где-то, где снова существуют низ и верх. Перед нами открывается невероятный пейзаж: множество гигантских светящихся белых сфер парят в чёрной, непроницаемой пустоте. Они хаотично рассыпаны в пространстве, а между ними тянутся тонкие серебристые нити, похожие на паутину. Я понимаю, что никогда не мог видеть ничего подобного раньше, и всё же это место кажется до странного знакомым. — Значит ты теперь крутой волшебник? — спрашиваю я, глядя, как Ларри с совершенно невозмутимым видом закрывает портал за нами. — А, ты об этом? — уточняет он, показывая амулет. — Это всё Камень Смерти. Мне его дала Розенберг, чтобы я мог сопротивляться Красноглазому. Ну а потом я начал использовать его, чтобы не дать демону просочиться сюда из других миров. — Так вот почему ты там оказался. — Ага. На самом деле я совершенно не ожидал встретить тебя. Вроде как эта дверь вела в мир, захваченный Тенями. — Ларри вдруг осекается и резко поворачивается ко мне. — Погоди… Только не говори, что это был наш! — Нет. Вернее, не совсем. Он был очень похож на наш, но я попал туда случайно. — Уф… Прям гора с плеч. Вернее жаль, конечно, что где-то это случилось. Но я рад, что ты цел. — Я мёртв. — Не, это ещё не конец, чел. Я видел настоящую смерть: когда души растворяются в пустоте прямо на глазах. Звучит жесть как бесповоротно, но это так. — Хорошо, что ты не растворился. Ларри устало улыбается мне и тянет за собой. Я делаю пару шагов, но так и не ощущаю привычной тяжести тела. Движения даются без всяких усилий, и, несмотря на то что мы идём, кажется, будто всё ещё парим. Наверное, так себя чувствовали космонавты на Луне. — Где мы вообще? — Если честно, я и сам до конца не понял. Однажды я просто вышел из пустоты к огромному дереву с такими, типа, космическими корнями. Вокруг него собирались всякие создания и поклонялись ему. Они называли его Матерью Сущего. До сих пор не понимаю как, но оно помогло мне найти дорогу сюда. — Кажется, я тоже видел какое-то дерево перед тем, как умер. — Конечно видел — ты же с ним связан. Мы все связаны. — Ладно. И зачем мы здесь? — Тут живёт тот, кто точно знает ответы на все вопросы. Ну, может, не прям на все, но сто пудов он сможет пояснить, за то что с тобой случилось. Ларри указывает пальцем, и прямо перед нами из ниоткуда вырастает дом, сильно похожий на тот, в котором я жил с родителями в Джерси. С той лишь разницей, что сейчас он кажется таким же призрачным, как я сам: с едва уловимыми контурами и дрожащими прозрачными стенами. — Вот как, — отвечаю я, осматривая домик. — Хорошо, тогда идём. Я шагаю к двери и уже собираюсь открыть её, как вдруг понимаю, что Ларри остался на месте. — Без обид, чел, но я лучше подожду тебя здесь. — Чего?! Почему? — Просто поверь. Так надо. Не нравится мне это. Мы только встретились, я не хочу идти без него. Но если Ларри говорит, что так надо, значит, на то есть причины. Я ещё раз смотрю на него перед тем, как войти. Он широко улыбается в ответ, обнажив щербинку между зубов, и поднимает большой палец вверх. Совсем не изменился… Внутри домика вместо привычных комнат и коридоров меня встречает пустое тёмное пространство, в котором проступают два узких высоких проёма и лестница между ними. Она уходит вверх так далеко, что её конец теряется во мраке. Я решаю сначала осмотреть проёмы. Один источает яркий, почти ослепляющий белый свет, второй ведёт в глубокую, непроглядную тьму. Стоит мне приблизиться к ним, как из света внезапно раздаётся голос: — Ты должен обрести равновесие. Победить хаос внутри. Не дай своим кошмарам просочиться в реальность, Сал. Найди опору. Наперекор ему из темноты звучит другой: — Не слушай его, Сал. Поддайся своим снам. Поддайся хаосу. Только так ты сможешь найти себя. Следуй зову сердца, дитя. — Нет! Прислушайся к голосу разума! — Кто вы? — спрашиваю я. — Мы всё, — отвечает голос из света. — И ничего, — добавляет голос из тьмы. — Где я? — Ты везде. — И нигде… — Я здесь уже был? — Ты был здесь всегда, — отвечают они вместе. — А, да чёрт с вами… Очередные голоса, говорящие загадками, доверия у меня не вызывают. Я решаю всё-таки посмотреть, куда ведёт длинная лестница, но едва ступаю на первую ступень, как уже оказываюсь наверху. Слава богу… Не люблю лестницы. Интересно, где мы и что вообще происходит… Я без понятия. Может, спросим у того мужика? В огромной комнате, за столом, водружённым на груду какого-то хлама и поломанных механизмов, сидит странного вида человек. Если его вообще можно назвать человеком. Он огромного роста, с фиолетовой кожей и непропорционально длинными руками. Из его головы и плеч куда-то ввысь тянутся светящиеся нити, а сам он неотрывно собирает какое-то устройство и даже не поднимает на меня взгляд, когда я появляюсь. — Эм-м… здрасьте? — пытаюсь я обратить на себя внимание. — Вы знаете, что это за место? — На этот вопрос так просто не ответить, — говорит он, продолжая возиться с деталями на столе. — Понятных тебе слов, чтобы описать его, просто не существует. Оно одновременно и выдумка, и реальность. Оно в твоём разуме и в разумах всех существ. Оно бесконечно, но имеет предел. Оно тьма, и оно свет. Оно… — Вы что, тоже собираетесь говорить загадками, как те голоса? — Я рад, что ты не забыл, где меня искать, Сал. — Я вас знаю? — Мы разговаривали много раз. — Понятно… Загадки мне обеспечены. — Разочарованно выдыхаю я, но вдруг до меня доходит. — Погодите… Джим?! — Когда-то я был им. Часть меня была. — Что с вами случилось? — Ты знаешь, что однажды, случайно открыв для себя новый мир, я нашёл в нём любовь и умер, пытаясь её защитить. Мой человеческий облик был утрачен, а душа веками скиталась по пустоте. Пребывая в бескрайней тьме, я стремился вернуться домой. Но когда понял, что это невозможно, нашёл способ проникать в другие миры. Пока я пользовался мостом, моя душа продолжала меняться и развиваться. Теперь я больше не человек. — Мне очень жаль. — Мне тоже было жаль. Раньше. Мне казалось, я могу спасти всех, изменив будущее. Я желал только этого. — Ларри… Простите, что мне пришлось это сделать. — Я не считаю, что ты виноват в его смерти. Ты тоже многое потерял в тот день. — Только всё это было зря. Культ никуда не делся. Я не смог их остановить. Я зря умер… Я зря убивал… — Ты всё ещё можешь их остановить, если захочешь. Более того, ты ключ к их уничтожению. — Вы опять про то дурацкое пророчество? Да что я вообще могу теперь сделать? — Когда ты умер, твоя душа раздробилась. Это происходит очень редко, но, учитывая обстоятельства, этого следовало ожидать. — Я вот точно не ожидал. — Благодаря этому ты обрёл способность путешествовать между мирами. Только так ты сможешь одолеть Пожирателей Бога и что-то изменить. — Но почему я? — Потому что ты выбрал такую судьбу. От этих слов во мне снова просыпается ярость. Выбрал судьбу… Как же. Я не выбирал смерть мамы и точно не выбирал всю оставшуюся жизнь носить напоминание о том дне на собственном лице. Не выбирал становиться целью для целого грёбаного культа. Даже убить Ларри выбрал не я, а что-то живущее в моей голове. — Я ничего не выбирал! Слышите? Вся эта чушь ко мне не относится! Я никакой не герой и не избранный! — Не бывает избранных и героев. Бывают лишь люди, которые выбирают героические поступки. Победа или проигрыш, добро или зло, свет или тьма… Это больше не имеет для меня значения. Но я всё равно помогу тебе, если ты захочешь. Его слова звучат как укор, ведь в реальности мой выбор не был героическим. Я хотел сбежать и сделал это, как только появилась возможность. Я поступил как трус, а не как герой. Эта мысль заполняет меня, просачиваясь в каждую трещину сознания и злость сменяется ядовитым чувством стыда. — Простите… — произношу я тихо и ухожу прочь. Я иду, не разбирая дороги, лишь бы подальше от этого места. Спускаюсь по лестнице, прохожу мимо голосов и двигаюсь дальше, наружу из странного дома. Я не смотрю по сторонам, просто иду вперёд, пока не оказываюсь на самом краю этой призрачной поверхности. Впереди только глухая тьма и сферы, танцующие в пустоте. Я останавливаюсь, опускаю взгляд на свои мерцающие ладони, снова и снова задавая себе вопрос, на который не получаю ответа. Почему? Почему именно я? — Сал! Голос звучит издалека, но быстро нагоняет меня. В следующую секунду Ларри уже оказывается рядом. — Сал! Ты чего? Всё в порядке? — Я не понимаю… — спрашиваю я, продолжая смотреть на ладони. — Почему это должен быть я? — Эм… Ты о чём? — Он сказал, что я ключ к спасению мира. Что я должен уничтожить Пожирателей Бога и всё изменить. Но разве это могу быть я, если уже так облажался… — Как облажался? Сказать Ларри правду оказывается больнее, чем я ожидал, но все же я заставляю себя произнести это вслух: — Я не смог их остановить… Прости, но твоя смерть оказалась напрасной. Они просто нашли себе другого монстра и теперь поклоняются Красноглазому. Я оказался совершенно беспомощным перед ним. Меня посадили в тюрьму, а после использовали, чтобы добраться до твоей души. — Что?! Почему ты сразу не сказал? — Потому что мне было стыдно! Ведь я просто сбежал, Ларри. Я выбрал самый лёгкий путь, поэтому я здесь. Я сам попросил себя убить… Глаза Ларри широко открываются, в них отражается смесь ужаса и злости. Он стискивает зубы, явно останавливая себя чтобы не перебить. Но даже рассказав ему всё, я не чувствую облегчения. Только ещё больший стыд. Я опускаюсь на землю, подтягиваю колени к груди и закрываю лицо руками. Жаль, что мёртвые глаза больше не могут плакать. — Я слаб… Я просто одно сплошное разочарование. Я, должно быть, самая худшая версия себя! И я точно не спаситель… Ларри ничего не отвечает. Вместо этого осторожно присаживается рядом, и какое-то время мы оба молчим, глядя на проплывающую в черноте сферу. Она движется медленно, почти невесомо, будто огромная луна, заблудившаяся между мирами. Её мягкий белый свет скользит по нашим прозрачным телам, цепляется за дрожащие нити вдалеке и растворяется в бездонной пустоте. — Красиво тут, да? — вдруг говорит он. Я не сразу нахожу силы поднять голову. — Наверное. — Я много лет ничего не видел кроме темноты. Иногда вообще забывал, кто я и зачем куда-то иду. Если совсем честно, то я столько раз хотел просто лечь и дать этой пустоте сожрать меня к чёртовой матери. Но не дал. Знаешь почему? — Почему? — спрашиваю я почти шёпотом. — Потому что каждый раз думал о тебе. Ты никогда не был для меня разочарованием, тупица. Слышишь? Никогда. Ты был моей опорой. Моим светом во тьме. Так что я вообще не удивлён, что именно ты должен спасти мир. Кто ещё, если не ты? — Но мне так страшно… — Чувак, я боялся почти всего, что с нами происходило. Призраков, культа, демонов, того грёбаного храма в подвале… Да я после Меган ещё долго нормально спать не мог. А ты... Я всегда смотрел на тебя и не понимал, как в одном человеке может быть столько храбрости. Ты видел такую жесть, от которой любой другой давно бы крышей поехал. Но всё равно пытался разобраться во всей этой чертовщине. Пытался защитить людей, даже ценой собственной жизни. — И твоей жизни, — напоминаю я. — У тебя тогда не было выбора. Зато сейчас есть. — О чём ты? — Мы можем просто остаться здесь. Хоть на целую вечность. Никто не вправе заставлять тебя снова сражаться, Сал. Ты и так сделал достаточно. И я бы никогда не осудил тебя за это. — Но… — его предложение и правда сбивает меня с толку. — Я не могу так поступить. Там ведь остались все, кого мы знаем. Наша семья, наши друзья, тысячи невинных жизней. Если ещё есть шанс им помочь, я должен это сделать. — Знаю, — говорит он, и по его лицу расплывается добрая улыбка. — В этом весь ты. Ты даже не рассматриваешь такой вариант, вот и думаешь, что выбора нет. А он у тебя есть, просто ты давно его сделал. Потому что выбрал такую судьбу… Ларри поворачивается ко мне и берёт за руку. Я смотрю, как мои пальцы продолжают меняться в его ладони, а потом поднимаю взгляд на него. Он смотрит на меня с той самой теплотой, по которой я невероятно скучал. — Позволь мне кое-что показать тебе. Он осторожно обхватывает моё лицо ладонями, потом чуть тянет к себе и прижимается лбом к моему лбу. — Закрой глаза, — тихо просит он. — И постарайся ни о чём не думать. Да, звучит тупо, но попробуй. Я едва заметно улыбаюсь и слушаюсь. Сначала ничего не происходит. Я почти физически ощущаю тишину вокруг нас и легкое покалывание от его прикосновений. Но вдруг в голове само собой всплывает воспоминание, которое принадлежит не мне. Я смотрю глазами Ларри. Чувствую то, что чувствовал он. Поздняя осень. Домик на дереве. Холод пробирается под одежду. Там пахнет сырой древесиной и старым пледом. Ларри кутается в него и дрожит, упрямо делая вид, что всё в порядке. Я стою перед ним. — И давно ты ночуешь в домике?! — С тех пор, как узнал, что прямо под моим домом грёбаный культистский храм, чувак! Мне до чёртиков страшно! Я протягиваю ему Гирбой не раздумывая. — Вот, возьми. С его помощью ты будешь знать, есть рядом что-то опасное или нет. — А ты? — Не парься. Уверен, Тодд скоро соберёт что-нибудь новое и для меня. В любом случае, тебе сейчас нужнее. И, пожалуйста, не спи здесь больше. Я не хочу, чтобы ты заболел. — Спасибо, друг. Чувство благодарности и доверия наполняет меня. Я невольно улыбаюсь. Воспоминание сменяется другим: подворотня возле школы, злость, тяжёлое дыхание. Я чувствую, как в нём поднимается ярость, готовая вот-вот вылиться на моего обидчика. Он заносит кулак для удара. — Остановись! — Что?! Почему? — Ты не должен его бить! Ему же больно! — Он не думал об этом, когда сам бил тебя! — Вот именно! Не становись таким же, умоляю. Я уверен, что у него есть причины быть таким. Просто оставь его. — Да, послушай своего парня, Ларри. — Иди нахер, Трэвис! Лучше скажи спасибо, что он спас твои зубы. Он думает о том, что я слишком добрый. И о том, что нужно быть очень сильным, чтобы уметь прощать. Ему хочется однажды научиться так же. Новая вспышка: мы в его комнате, за окном зима, мой протез снят. Мы только начали отношения. Я чувствую неловкость и привычное желание прикрыться, но Ларри продолжает смотреть на меня. — Ты можешь не разглядывать меня? — Но мне нравится на тебя смотреть. — Как такое может нравиться? — Мне нравится любая часть тебя, Сал. Если бы ты только видел себя так, как я вижу. Теперь я вижу. Он и правда находит в моём лице особую красоту. Ту, которую нельзя увидеть в обычных лицах. Ту которую может понять лишь посвященный. Ему хочется снова и снова разглядывать всю эту неправильность, рассматривать меня, как любимую картину. Он заворожен и не может отвести взгляд. От этого внутри всё замирает… Следующее воспоминание вызывает во мне желание отвернуться, но Ларри не дает мне этого сделать. Он хочет, чтобы я посмотрел… Апартаменты. Дым. Нож в моей руке. Ларри говорит мне: — Обещай, что будешь бороться с тьмой до конца. Несмотря ни на что. Мои глаза смотрят сквозь него, совершенно отрешенные. — Обещаю… — тихо произношу я и резким движением вонзаю нож в его сердце. Горячая волна боли разливается по груди. Я чувствую, как жизнь медленно угасает. Я вижу себя, снова и снова повторяющего: — Прости… прости… Ларри хочет сказать, что я не виноват, но уже не может. Его сердце больше не бьется. Он жалеет только о том, что нашим мечтам не суждено было сбыться. Он отпускает меня, и видение прекращается. У меня уже нет сердца, но я все-равно чувствую, как оно болит. — Я думал, что поступаю правильно в ту ночь… — Тихо говорит Ларри. — Надеялся, что ты проживёшь долгую жизнь, прежде чем мы снова встретимся. И что эта жизнь не будет таким дерьмом. Мне жаль, что так вышло. Но теперь, что бы ни случилось, я больше никогда тебя не оставлю. Слышишь? И тебе не придется сражаться в одиночку. Я смотрю на него и какое-то время не могу произнести ни слова. Во мне всё еще живёт, всё, что он показал. Все эти чувства и переживания наслаиваются на мои собственные, показывая мне то, что я отказывался видеть. Оказывается мы не так уж плохи, да? По крайней мере в его глазах. Но это уже многого стоит. Это стоит всего. Может, я правда не избранный и не герой из пророчества, но если выбор всё ещё за мной, то я сделаю его снова. Я чуть отстраняюсь от Ларри, беру в руки обе его ладони и решимо произношу: — Тогда пойдём. — Куда? — Надерём жопы этим ублюдкам.

***

Подземелье пахло сыростью, ржавчиной и старым камнем. Моррисон сидел на холодном полу, оглядывая свою камеру: низкий кирпичный свод, тяжёлые стены, покрытые тёмными разводами плесени, тусклый факел за решёткой. Старый матрас у стены, усеянный подозрительными тёмными пятнами, удручал его даже больше тяжёлой ржавой цепи, прикованной к кольцу в кладке. Второй её конец плотно обхватывал лодыжку Тодда. Металл натёр кожу до боли, но Моррисон старался не обращать на это внимания. К тому же боль служила своеобразным способом держать себя в тонусе. Тодд понимал: главное — не давать мозгу поддаваться панике. Нельзя позволять страху расползаться внутри. Нужно занимать сознание чем-то конкретным. Например, анализом ошибок, из-за которых он оказался здесь. Ошибка первая: потеря бдительности. Культисты явно поджидали его, когда он проник в храм. А это значило, что всё то время, пока Тодд следил за церковью, они следили за ним. Стоило догадаться раньше, но Моррисон был слишком увлечён спасением Сала и не обращал внимания ни на машину, выезжающую следом, ни на странного соседа, прогуливающегося вечером вдоль его забора, ни на одного и того же посетителя, сидящего в очереди в клинике всякий раз, когда Тодд туда приходил. Теперь-то всё казалось очевидным. Ошибка вторая: действовать без плана. Снаружи охраны действительно было мало, и Тодд без особых проблем проник в церковь. Он даже нашёл тот самый секретный вход в подземелье, который по счастливому совпадению оказался открыт. Но, что делать дальше он не продумал. И уж тем более не предположил, что храм представляет собой целый лабиринт, совсем не похожий на тот, что был в апартаментах. К тому же, в отличие от прежнего, этот не был заброшен и изобиловал ловушками, в одну из которых Моррисон угодил. Глупо… Очень глупо. Ошибка третья: действовать в одиночку. Но с этим Тодд не мог ничего поделать. Рядом не осталось людей, которым он мог бы доверять и уж тем более не было никого, кого он позволил бы втянуть в настолько опасное дело. Ему оставалось полагаться только на самого себя. — И вот я здесь… — выдохнул он, закончив с анализом. Все эти ошибки говорили Тодду о том, что он действовал импульсивно и вполне логично за это поплатился. А ещё был вопрос, который сильно его беспокоил: почему его не убили на месте? Более того — ему начали приносить еду и воду три раза в день. А значит он был им для чего-то нужен живой и здоровый. Он знал, что быть нужным культу куда хуже, чем быть ненужным. Он уже однажды побывал в их цепких лапах и слишком хорошо помнил, чем это закончилось. От этого на коже до сих пор возникали мурашки. — Нет… Нельзя поддаваться панике! Тодд взглянул на пустую тарелку, оставшуюся после скромного ужина, взял мелкий камушек и нацарапал третью линию на кирпиче перед собой. Судя по тому сколько раз приносили пищу, прошло три дня. Значит, Эш уже получила автоматическое сообщение — то самое, которое Тодд подготовил на случай своей пропажи или гибели. Ради её же безопасности он не указал, где его искать и что с ним могло случиться, лишь попросил заботиться о Гизмо. Конечно, он мог просто отвезти кота родителям, но, во-первых, не доверил бы им даже рыбку (особенно после того, как однажды доверил), а во-вторых, Гизмо будет лучше с тем, кого он знает. Тодд понимал, что Эш, скорее всего, позвонит в полицию и попросит найти его, но её заявление затеряется на столе какого-нибудь детектива во славу культа. И это к лучшему. Пусть хотя бы она уцелеет. Из размышлений его выдернул скрип открывающейся двери, за которым последовали тяжёлые шаги. Судя по звуку, как минимум троих человек. Тодд напрягся и машинально потянул цепь на себя, чтобы подойти ближе к решётке и разглядеть пришедших. В проходе показались люди в длинных тёмных мантиях. Капюшоны скрывали их лица, не давая ни шанса увидеть что-то, кроме черноты. Они тащили кого-то. Ноги пленника волочились по полу, голова безвольно свисала вниз, а руки были заведены за спину. Один из культистов остановился у камеры напротив и достал связку ключей. Решётка протяжно заскрежетала. Пленника без всякой осторожности забросили внутрь, после чего они так же молчаливо ушли. Тодд несколько секунд не двигался, прислушиваясь к удаляющимся шагам. Потом медленно поднялся и подошёл ближе к решётке, насколько позволяла цепь. Прищурился, пытаясь разглядеть человека в соседней камере. Факельный свет скользнул по знакомому профилю, спутанным волосам и худому лицу. — Не может быть… — вырвалось у него. Пленник пошевелился. Медленно повернул голову, приоткрыл глаза и сухим от жажды голосом спросил: — Тодд? Дружище, это ты?! — Ларри?.. — спросил он, всё ещё не веря собственным глазам. — Как ты можешь быть жив? — Это долгая история… — Он попытался усмехнуться, но тут же поморщился от боли. — Меня не так-то просто убить. Ты же знаешь. Ларри поднял взгляд, и его глаза в темноте ярко сверкнули красным цветом. Радость от неожиданной встречи быстро сменилась подозрением. — Ты всё ещё одержим? — Да, но этот демон не такой уж и сильный. Оказалось, я вполне могу его контролировать. Тодд кивнул, показывая, что его устраивает такое объяснение, хотя внутри напрягся. — И давно ты здесь? — С той самой ночи… А ты как здесь оказался? — Пытался добыть одну вещицу. Впрочем, уже не важно, — уклончиво ответил Тодд. — А где все остальные? Где Нил и Эш? — Не знаю. Мы больше не работаем вместе. — Как же так? Они ведь твои друзья. И твои, — подумал Тодд, но вслух не сказал. — С Нилом мы разошлись, а Эш… Она пошла своей дорогой, и я не вправе её во всё это впутывать. — Значит, ты остался совсем один? — В голосе Ларри послышалось что-то такое, от чего по спине Тодда пробежал холодок. — Теперь уже нет. Правда? — спросил он, сделав вид, что ничего не заметил. — Ну конечно! Ты даже не представляешь, как я рад тебя видеть! Я столько раз пытался сбежать отсюда, но они всегда ловили меня и избивали. Тодд всмотрелся внимательнее. Губа разбита совсем недавно — на это указывает тонкая струйка крови, застывшая у подбородка. Одежда испачкана грязью и пылью, но при этом почти не имеет следов носки. Волосы спутаны, но вымыты. Нет. Что-то здесь не так. — Я хорошо успел изучить эти лабиринты. Если выбраться из темницы, то справа будет коридор ведущий наверх, но чтобы открыть проход, нужны двое, — продолжил Ларри. — У них тут почти всё так работает. Забавно, да? — Забавно... — Но теперь нас как раз двое, так что всё получится. — Ты уверен, что здесь больше нет других пленников? — Уверен. Если только их держат в соседней темнице, но я не знаю, как туда попасть. — А Сал… — произнёс он осторожно. — Ты знаешь, где он сейчас? Ларри опустил взгляд. — Боюсь, он умер… Как бы он ни старался сыграть печаль, выходило плохо. Его голос оставался слишком холодным и равнодушным для столь печальной новости. А вот Моррисон сдержать эмоции не смог: — Что?! Как? Эш ведь только недавно его навещала! — Они убили его прошлой ночью. Но у нас ещё есть шанс вернуть его. — Каким образом? — Я слышал, как они говорили о пирамидах Асинтмы. Мол, они могут его воскресить. Я сразу подумал о тех странных пирамидах, которые ты нашёл, но не знал, для чего они. Помнишь? Воскресить? Так вот почему Сал о них говорил… — Помню… Но у меня было только две, а Сал сказал, что их три. — Да! Всё верно! — НеЛарри радостно заулыбался, быстро позабыв о всякой печали. — Третья находится здесь. Я её видел. — Даже если мы их соберём, я не знаю, как провести такой ритуал. — Не переживай об этом. Я знаю, что делать. — Может, поделишься? На случай, если не получится сбежать вдвоём. После этих слов тишина в темнице стала плотнее. Даже факел будто притих, перестав потрескивать. НеЛарри медленно поднял на Тодда взгляд, и Моррисон испугался, что сказал лишнее. В красных глазах мелькнул холодный, оценивающий интерес. — А ты всё такой же, — наконец произнёс он. — Просчитываешь всё наперёд. — Не люблю класть все яйца в одну корзину, — ответил Тодд, нервно поправив очки на переносице. — Нужно возложить пирамиды к его телу и установить связь с душой. Ну… и ещё кое-что. — Что же? — Принести кровавую жертву. — Чего?! — Кровь за кровь — таков порядок. Но не переживай, мы просто убьём кого-нибудь из культистов. Тодд раньше читал о ПТСР и о том, как некоторые слова или действия могут вызывать слишком яркие болезненные воспоминания, но прямо сейчас он ощутил это на собственной шкуре. Перед глазами появилось подземелье, крики, горячие брызги крови на лице. Ларри разрывающий культистов голыми руками. Хруст костей, влажный треск плоти, красные глаза, в которых нет ничего человеческого. Тодд зажмурился и сглотнул. Сжал пальцы в кулак, впиваясь ногтями в кожу почти до крови и через силу произнёс: — Боюсь… ничего не выйдет. — Почему? — Я уничтожил пирамиды. НеЛарри выпрямился и выражение на его лице резко переменилось: глаза стали холодными и внимательными, как у змеи, почуявшей кролика. Он деловито смахнул грязь с плеча, расправил край рубашки и тихо сказал: — Ты лжёшь. — Как и ты. В следующее мгновение воздух возле решётки дрогнул и НеЛарри оказался рядом. Моррисон даже не успел отступить. Цепь звякнула, резко натянувшись. — Мне всегда нравился твой незамутнённый разум, — сказал демон, медленно приближаясь. — Ты один из немногих, кто действительно мог бы сопротивляться мне. — Спасибо за комплимент. А ещё — иди нахер, — ответил Тодд, изо всех сил стараясь не показывать страх. — Как грубо. Это ведь совсем на тебя не похоже. — Чего бы ты ни хотел от меня, ты этого не получишь! — Даже если нам нужно одно и то же? — Красноглазый склонил голову набок. — Я ведь не врал насчёт Сала. Прошлой ночью его сердце не выдержало мощного разряда тока. Он умер в муках. Могу показать тебе его труп, если хочешь. Тодд почувствовал, как внутри что-то оборвалось. — Раз так… Всё кончено. И для меня тоже. — Вовсе нет. Нужно только, чтобы ты сказал, где пирамиды. Говорю же, у нас одна цель — воскресить его. — Зачем тебе это? — Ты же не думаешь, что я открою перед тобой все карты? — Почему? До этого момента ты именно это и делал. Демон нахмурился, шагнул вплотную и сжал горло Тодда одной рукой. Моррисон захрипел, вцепился в его запястье, но не смог даже сдвинуть. — Где ты их спрятал? — Ты… этого… никогда… не узнаешь, — хрипло ответил Тодд. — Я достаточно вас изучил. Вы все такие смелые по одиночке. Чуть что — готовы пожертвовать собой. Но стоит пригрозить кому-то из близких, как вы послушно делаете всё, что вам скажут. Во взгляде Тодда все же мелькнул испуг и демон это заметил. — Посмотрим, как ты заговоришь, когда в соседней камере окажется твоя подруга. Демон довольно улыбнулся и разжал пальцы. Моррисон рухнул на колени, судорожно хватая ртом воздух. С трудом он заставил себя поднять голову, но Красноглазый уже исчез. Ещё какое-то время Тодд просто сидел, прижимая ладонь к шее и пытаясь восстановить дыхание. Рациональная часть сознания судорожно цеплялась за факты, но это уже не помогало. Этот демон всё же выбил его из равновесия. Нашёл точку давления. Эш… От отчаяния Тодд ударил кулаком по стене. Боль вспыхнула в костяшках, но не принесла облегчения. — Нет… Второй удар оказался сильнее. Потом третий. Кожа на пальцах лопнула, на кирпиче остался тёмный кровавый след. Тодд бил снова и снова, уже не разбирая. Ему хотелось просто слить всю эту боль, страх и беспомощность. — Нет, нет, нет… Кулак вновь врезался в кладку и вдруг с другой стороны стены раздался ответный стук. Тодд замер. Сначала он решил, что ему показалось. Что мозг выдает желаемое за действительное, но через пару секунд звук повторился. Тук. Тук. Моррисон медленно выпрямился и прижал окровавленную ладонь к холодному кирпичу. Он ответил одним коротким ударом. С той стороны снова постучали. Тодд закрыл глаза и с облегчением выдохнул: — Я не один…

***

— Так он сказал тебе, почему ты выглядишь как ходячий калейдоскоп? — спрашивает Ларри, пока мы идём обратно к дому. — Да. Моя душа раздробилась, и теперь я могу попадать в параллельные миры. — Ого! Это звучит охерительно круто! — Ну… может, немного, — улыбаюсь я на мгновение, сам впервые подумав об этом так. — Теперь я понимаю, почему видел своих мёртвых двойников. Наверное, они тоже путешествуют по мирам в поисках спасения. — То есть вас типа целая куча? — Наверное. Я и сам до конца не понимаю, как всё это устроено. — А вы все одинаковые или есть какие-то различия? — Однажды я видел Сала, который был рок-звездой. — Реально?! Чёрт, а я говорил, что мы должны были сколотить группу! Веселая улыбка резко исчезает с лица Ларри, когда перед нами снова возникает призрачный дом. Он будто сам того не понимая останавливается и замирает глядя на вход. — Ты не захотел идти туда из-за отца, да? — спрашиваю я, заметив эту резкую перемену. — Ага. Ты ведь видел… ну… какой он сейчас. Он произносит это и хмурится, словно вспоминает что-то жуткое. Я киваю в ответ, и он продолжает: — Это так странно… Я знаю, что это он, и какая-то часть меня чувствует, что это правда. Но каждый раз, когда я смотрю на него, я не могу до конца принять это. Потому что мой отец был человеком, понимаешь? Он смеялся, любил маму, слушал крутую музыку и постоянно шутил. Я столько лет мечтал найти его, услышать его голос, спросить, почему он исчез, сказать, что скучал… А нашёл вот это. Существо, которое говорит о смерти так просто, будто погоду обсуждает. Я смотрю в его глаза и вижу что-то древнее и равнодушное, а не своего батю. Как будто он прожил уже тысячу жизней и потерял так много, что в какой-то момент просто перестал считать. — Ларри… — Я знаю, он не злой. И, может, правда всё ещё любит меня где-то там, в глубине своей космической башки. Но мне страшно, потому что смотрю на него и думаю: а что, если однажды стану таким же? Он обнимает себя руками, будто пытается успокоить несуществующие мурашки. Я очень хочу подобрать нужные слова, успокоить его, но мне это по-прежнему не даётся. Вместо слов я просто кладу руку на его плечо. — Вот поэтому я и начал охранять двери, — продолжает он. — Сначала думал, что делаю это только потому, что надо остановить Красноглазого. И это правда надо было. Но ещё… мне нужно было доказать самому себе, что я не такой. Что мне не всё равно. Что я не пройду мимо с видом мудрого космического хрена, который всё понял про баланс вселенной. — Ты точно не станешь таким, Ларри, — заверяю его я. — Я не дам тебе стать таким. — Спасибо, Сал. По моей руке, лежащей на его плече, проходит импульс, похожий на то щекотливое чувство, когда касаешься того, кто тебе нравится. Он поворачивается и смотрит на меня с такой теплотой, словно между нами не было всех этих лет разлуки. Я понимаю, что хочу сделать, но он произносит это раньше меня: — Я бы так хотел тебя поцеловать… Но не думаю, что призраки могут это делать. К тому же твоё лицо постоянно меняется. — Да… Это может стать проблемой. Без тел многие вещи нам больше недоступны, в том числе физическая близость. Хотя я согласен провести вечность и без неё, лишь бы Ларри был рядом. Однако я не могу не думать о том, как хорошо нам было раньше. Неожиданно в голову приходит идея. — Закрой глаза и наклонись ко мне поближе, — говорю я ему. Он удивлённо приподнимает брови, но всё же выполняет просьбу. Я тянусь к нему, и, когда наши лбы соприкасаются, изо всех сил стараюсь вспомнить хотя бы один из многих наших поцелуев. Оказывается, это не так просто. Особенно после того, как научил себя бежать от подобных мыслей. Сначала все они сливаются в сплошное сладко-приторное месиво — выбрать что-то одно никак не выходит. Но после пары попыток воспоминание наконец становится чётким. Мы лежим в кровати и болтаем о всякой ерунде. Моя голова лежит на его груди, и я чувствую, как она колышется, когда Ларри смеётся. Я поворачиваюсь, чтобы о чём-то спросить, но тут же забываю, когда встречаю его взгляд. Мы оба затихаем, затем он тянется ближе и нежно, сквозь улыбку, касается моих губ. Я отвечаю, чуть облизывая кончиком языка его нижнюю губу. Мои пальцы путаются в его волосах, его ладонь ложится мне на щёку. Мы столько раз делали это, а я всё ещё испытываю трепет, и с каждым разом он только усиливается, потому что время добавляет свой особый акцент. Время говорит мне о том, что наши чувства настоящие. Я вкладываю в этот поцелуй всё то, что не могу выразить словами. Всю глубину, всю нежность, всю свою любовь. Воспоминание согревает нас изнутри. Ларри улыбается, открывает глаза и шепчет: — Я тоже тебя люблю. После этих слов меня совсем не пугает вечность. На мгновение мне даже кажется, что я снова живой. — А можешь что-нибудь погорячее вспомнить? — вдруг добавляет он. — Ну вот! Такой момент испортил! — Да ладно тебе! — отмахивается он. — Хотя так мы можем надолго тут зависнуть… Но когда вернемся, займёмся этим в первую очередь! Совсем… Совсем не изменился… Ларри снова смотрит на призрачный дом. Наверное, для него не так просто в него зайти и снова увидеть отца, но всё же он делает это, переступает порог и протягивает мне руку. — Кстати, ты не знаешь, что это за голоса в тех странных комнатах? — Спрашиваю я, когда мы заходим внутрь. — Хм… Наверное, что-то вроде света и тьмы. Знаю только, что некоторые души попадают в белую комнату, другие в чёрную, и не все находят из них выход. Так что лучше не заглядывай туда и слушай всякие голоса поменьше. А это хороший совет. Вообще-то у меня тоже есть чувства! Когда мы оказываемся перед Джимом, он наконец отрывается от деталей и поднимает свою огромную космическую голову. Я смотрю в его глаза и понимаю, о чём говорил Ларри. Этот взгляд действительно ужасает и вместе с тем завораживает. В этой зелёной бесконечности будто вращаются целые галактики, гипнотизирующие своей безмятежностью. — Я рад снова видеть тебя здесь, — говорит он мне и переводит взгляд на Ларри. — И тебя, сын. — Ага, — отвечает тот, отворачиваясь. — Вы сказали, что я всё ещё могу защитить свой мир. Что я должен сделать? — спрашиваю я без лишних предисловий. — Для начала тебе нужно найти способ вернуться в него. Когда твоя душа оказалась раздроблена, ты утратил возможность находиться в родном мире, но я подготовился к твоему приходу и смастерил устройство, которое тебе поможет. Ты должен найти три пирамиды Асинтмы там, где я их спрятал. — Если вы сами спрятали их, неужели не можете просто принести? — Это невозможно. Я больше не могу вмешиваться в такие дела. К тому же я стёр из своей памяти их местонахождение, на случай, если кто-то попытается украсть пирамиды. Но могу показать тебе, где они находятся. — Звучит как начало херового квеста, — подмечает Ларри. — Как они мне помогут? — Пирамиды соединят кусочки твоей души, и часть тебя вновь сможет существовать. — Ладно. И с чего мне начать? — Хм… Раньше здесь была дверь. Минуточку. На тёмной прозрачной стене проступает едва заметное очертание, которое резко обретает форму и цвет. Перед нами возникает настоящая белая дверь, настолько обычная, что выглядит здесь совершенно инородно. — А вот же она. Твой путь начнётся за ней, но будь начеку. Те миры лишь с виду похожи на твой. — Ага, знаю. Я уже в них бывал. — Любопытно… Меня напрягало это странное чувство близости, но, похоже, мы с тобой всё же разные. — Я ведь могу пойти туда с ним? — спрашивает Ларри, впервые обращаясь к отцу напрямую. — Можешь, если Сал станет твоим проводником. Однако у тебя такой способности не будет. Если ты потеряешь его, то потеряешь и возможность вернуться. — Понял. Меня устраивает. — А меня нет! Это слишком опасно. — Расслабься, бро. Я же сказал, что буду рядом. Значит, ни на шаг от тебя не отойду, что бы ни случилось. — Но… — И никаких «но». Мы пройдём этот путь вместе и никак иначе. Его взгляд полон решимости, и я понимаю, что вряд ли смогу убедить его остаться. Маленький червячок страха заползает в сердце и начинает потихоньку грызть его. Это страх снова потерять Ларри. Мне хочется защитить его всеми возможными способами, но я понимаю, что это его выбор. И мне остается только принять его и надеяться, что в этот раз всё будет хорошо. Я киваю ему и открываю дверь.

*

*

*

Первое, что я вижу — яркая вспышка света и странное воспоминание из другой реальности. В нём я разговариваю с Трэвисом, сидя на балке под мостом. Там, где раньше я любил сидеть с Ларри после уроков. — Ты не обязан быть таким, как хочет твой отец. — Ой, ну спасибо, что открыл мне ебучую истину! — Почему ты просто не поговоришь с ним? — Поговорить? Ты блять вообще не понимаешь, что предлагаешь! Он не из тех, с кем можно “просто поговорить”. Он… Он просто убьёт меня… — Не убьёт. Мы тебя защитим. — С какой это стати? — С той, что ты мой друг. — Ты реально тупой… — говорит он, отворачиваясь. — Я тебе никакой не друг. — Ладно. Но я всё равно хочу помочь тебе. — Я тебя совсем не понимаю. — А хотел бы? — Хотел бы, что? — Понять… Трэвис замолкает и смотрит куда-то вдаль, но уголки его губ чуть заметно подрагивают. Видение исчезает. Я открываю глаза и делаю громкий вдох, чувствуя, как лёгкие впервые за долгое время наполняются кислородом. Привстаю в кровати, пытаюсь сообразить кто я и где нахожусь. — Опять кошмар? — спрашивает недовольный голос рядом. Я вздрагиваю. Это не голос Ларри. Внутри всё леденеет, когда я медленно поворачиваю голову и вижу светлые волосы на подушке рядом. Нет… Только не это!