и это главное.
25 декабря 2025 г., 04:30
носоглотку ужасно дерёт от сухости, каждый вдох отдаётся болью, и это больше не даёт Антону нормально спать. впрочем, этот сон и так сложно назвать крепким, тот просыпался каждые два часа.
в это время Арсений мирно сопел на соседней подушке, собираясь проснуться только через два часа по будильнику, уже на рассвете.
Шастун в который раз промывает нос до самого горла и идёт на кухню за чаем с имбирём, от фарингита помогает на ура.
— как ты меня уже заебал, — говорит Антон лимону и решает пить чай без него. то же самое он решает и насчёт мёда, обходясь обычным сахаром.
погремев ложками и чашкой, он возвращается в комнату не только с хорошим самочувствием, но и с чётким пониманием, что уснуть сегодня больше не сможет. а это отличный повод устроить залипание на спящего Арса.
нырнув к любимому под одеяло, он нежно обнял его, поглаживая руки и иногда проходясь по щекам, рискуя всё-таки разбудить Арсения, который явно не будет от этого в восторге. и всё же, какой бы ни была у Антона выдержка, он решается поцеловать это невероятное лицо.
Арсений лежал на спине, и это было очень удобно чтобы оставить как можно больше лёгких поцелуев. первый пришёлся на лоб, потом на висок, затем на щёки и шею, и всё же он дошёл до губ, задерживаясь дольше, чем следовало.
— думаешь, я не чувствую, что ты уже всего меня обцеловал? — начал слабо возмущаться Попов, потому что ещё не до конца отошёл ото сна.
— прости, Арс, — почти виновато извинился Шастун и вновь чмокнул его в губы. — ты просто очень красивый.
— и что теперь? надо будить меня из-за этого? — уже разлепив глаза, он язвительно посмотрел на парня сбоку.
— ну а-а-Арс, извини, — Антон окончательно навис над Арсением, снова начал гладить щёки. Попов старательно делал вид, что ему на это равно, лишь иногда моргая дольше обычного.
— а если не извиню?
— а ты не извинишь?
— а ты всегда будешь вопросом на вопрос отвечать?
— а ты?
— а ты всегда будешь вопросом на вопрос отвечать?
— да, а ты?
— а ты не хочешь слезть с меня?
— нет, а ты долго будешь баловаться?
— а ты?
— может, ты хочешь на мой вопрос ответить?
— а может, ты хочешь на мой вопрос ответить?
— а ты ещё долго будешь сучить?
— то есть ты назвал меня сукой?
— а тебе это нравится?
— а тебе?
— а тебе?
— а тебе?
— а тебе?
не выдержав, оба начали смеяться с этого невероятно интеллектуального диалога, но Антон всё так же держал ладонями щёки Арсения. успокоившись, Шастун вдруг начал покрывать мокрыми поцелуями его шею.
— эй, чё началось-то? — Арс не успел толком удивиться, как Антон поднялся поцелуями к уху.
— так тебе нравится? — горячим шёпотом, вызывая тысячу и ещё одну тысячу мурашек.
— что? — Арсений начал глубоко и шумно дышать, грудная клетка быстро поднималась и опускалась, кровь разгонялась, а температура тела постепенно становилась выше 36,6-ти. если бы Шаст это подметил, Арс бы просто ответил что-нибудь вроде: "это всё потому что ты меня заразил, козёл".
— когда я называю тебя сукой.
и, если быть честным, вот прямо сейчас это ему очень понравилось, мышцы на ногах напряглись и затвердели что, конечно, было заметно. глаза резко опустились вниз, кожа наверняка начала краснеть, но кто в темноте это увидит?
— мне больше нравится, когда меня хвалят, — всё-таки осилил Попов и смог что-то ответить.
— хорошая сучка? — прыснул Шаст. — фраза, как из дешёвого порно.
— ладно, как пойдёт. — пожал Шастун плечами.
Антон прикусил кожу за ухом, вынуждая Арсения мычать от удовольствия, и начал спускаться ниже, по пути целуя плечи и оставляя красные следы на груди, отчего Арс каждый раз дёргался и подавался вперёд. он хотел прижать Шастуна ближе и тянулся рукой к его кудрявой голове, успев только крепко сжать волосы, но затем почувствовал обжигающий шлепок по предплечью и послушно, даже резко убрал руку, закинув её за голову и сцепив пальцы с другой.
в это время руки Шаста вовсю гладили бёдра, щипая внутреннюю сторону, отчего Попов каждый раз сжимал ягодицы и пытался сбежать от этих пальцев, при этом срываясь на редкие короткие стоны.
— ну, Антон, — тянет умоляюще.
— ну что? — пародирует козёл и тут же получает ногой в бок. "Арсений он же больше лошадь", вспоминается в этот момент шутка, наверное, у обоих в голове.
— не дерись, дурак.
— а то что? — хитро улыбается Арс, хлопая глазками.
— а то кончить не дам, — не разделяя игривый настрой, пригрозил Шаст.
улыбка с лица Арсения мигом пропала, а тело снова стало податливым. и он соврёт, если скажет, что ему это не нравится.
— ты болеешь вообще-то. что нашло на тебя? — самое время вспомнить о здоровье, хотя он просто умело переводит тему, чтобы снизить уровень сметения.
волнение конечно тоже присутствует, не дай боже этот дурак потом разболеется.
но Антон умело проигнорировал вопрос, вновь поднялся поцелуями к шее, а рука напротив двинулась ниже, оглаживая как можно больше участков тела, с его лапищами это совсем не проблема.
Арсений всё жался ближе, ногами обхватывал талию и тянул к себе, приподнимал грудь, чтобы чувствовать прикосновение кожи к коже, чтобы потереться сосками о тело напротив, зажмурив глаза. он втягивал живот, когда Антон проводил подушечками пальцев по нему, обводя линии пресса, а после ладони с нажимом проходились по косточкам.
продолжать мешала преграда в виде одежды, так что пришлось нехотя оторваться друг от друга. спасибо отоплению, благодаря ему оба спали только в нижнем белье, и не нужно было тратить лишние секунды на снятие пижамы,
хотя Антон, похоже, и не торопился никуда.
сжимая уже полностью голого Арсения, сам Шастун сел, поджав под себя стопы, и отвлёкся на чужие ноги, гладя лодыжки большими пальцами, после поднимаясь выше и, к великому счастью, опустил руку на давно жаждущий внимания член, отчего Арсений облегчённо выдохнул.
пальцы медленно обводили его, иногда растирая до боли уздечку, пока Арс не начинал шипеть и уводить таз от рук. сам Попов без конца то сгибал, то разгибал ноги в коленях, то пытался вновь безуспешно притянуть Антона к себе, то пробовал стопами дразнить в ответ его член, но ноги вовремя перехватывали, шлёпая по икрам. и оба знали, что именно поэтому Арс продолжал эти попытки снова и снова, каждый раз срываясь на сладкие стоны от такой приятной боли, а ладони Шаста ещё фантомно ощущались минуты две после.
Шастун жадно наблюдал за реакцией Арсения, прожигал его взглядом, облизывался, когда рот того вновь раскрывался, а иногда нижняя губа страдала от прикусывания зубами, чтобы скрыть стон. брови то ползли вверх домиком, то сходились к переносице. волосы растрёпанные, где-то липли к затылку и лбу, глаза влажные, но до слёз пока не дошло. ключевое слово: пока.
Антон упивался своей властью над чужим удовольствием и тем, что самого Арсения от этого кроет не хуже, потому что, когда звучит жалобное: "Антон, прошу тебя", член дёргается у обоих.
решив пока прекратить эту пытку, но начав другую, Шастун резко ускорился, дроча насухую, и гадко ухмылялся, когда Арсений сначала гортанно стонал, а после начинал скулить от неприятно-приятного трения. он напрягался всем телом, и Антон вдруг подался вперёд, не сбиваясь с ритма, мокро поцеловал его в губы, всасывая нижнюю, языком рвясь внутрь, но Арсений не дался, укусил, а после откинул голову назад, справляясь с несколькими тихими стонами.
— мы зубы не чистили, нечего… ох, блять, — говорить дольше четырёх секунд оказалось невероятно сложной задачей, поэтому пришлось делать ещё несколько пауз, пока
Антон вновь смеялся над ним.
— нечего языком лезть, — всё-таки закончил Попов фразу и тут же выругался шёпотом:
— твою ж мать, что творишь?
второй рукой Шаст сжал его яйца, пока другой стал нежно обводить вены на члене, лишь усугубляя ситуацию.
— отпусти, пчелакоз.
— и поз?
новое обзывательство отправилось в копилку. Шаст рассмеялся, подкидывая шутку, и Арсений тоже подхватил смех, красиво разлившийся по комнате, но, не забывая о желании разрядки, снова обиженно застучал ногами по матрасу.
— подрочи уже нормально, хватит мучить меня, — попросил он, глядя в глаза, ломая брови, в то время как пальцы Антона то больно тёрли и сжимали, то исчезали вовсе.
потому что Антону пока не хватало сочувствия для выполнения этой просьбы. но ведь ключевое слово: пока.
Арсений надеялся, что чем больше он повторит «пожалуйста», «молю» и «прошу», тем выше будут шансы. и это работало, ведь слушать эти мольбы тоже становилось своего рода мукой, кончить от этого хотелось невероятно.
так что, прихватив смазку и стянув с себя трусы, Антон сжал оба члена вязкой рукой. второй он больше не хватал за яйца, просто гладил тело, да в итоге уложил ладонь до локтя у лица Арсения, чтобы сохранить равновесие.
Шастун старался отдалить оргазм и отвлекался, расцеловывая плечи и шею Арса, но заметив, что тот из вредности пытается прятать стоны, сжимая губы, Шаст прикусил его соски, и Арсений резко и высоко зазвучал любимой буквой Антона, каждый раз при этих действиях.
зализывая укусы, он вновь двинулся к уху, прикусывая кожу то за левым, то за правым, иногда замирая от ярких ощущений, вызывавших судорожные стоны. Попову было невыносимо слушать это прямо в ухо, так что для облегчения он всё-таки позволил себе опустить руки и сжимать широкую спину, порой затыкая их обоих поцелуями.
Когда терпение лопнуло, Анттн срываясь уже на бешеный темп подводил их обоих к долгожданной разрядке. от хлюпающих звуков Арсения вновь накрывало горячим смущением, сделавшим оргазм ещё более кипящим, он до иголочки чувствовал, как тот прокатывается по венам и нервной системе, обжигая тело хлёсткими импульсами. Антон же ловил удовольствие, наблюдая за ощущениями Арса. осознание, что всё это он сделал сам, грело гордостью, страстью и любовь. эти мысли ударили в голову, прошибали тело электричеством, а громкий жалобный стон Арсения в оргазме добил окончательно.
сильно прикусив кожу ближе к загривку, Антон кончил спустя две секунды после Арса и тут же перевалился на другую сторону.
переведя дыхание спустя минуты три, Шастун поднялся с постели и пошёл за чистым полотенцем, смочив одно в тёплой воде, вернулся в спальню. уселся рядом с Арсением и начал вытирать последствия их потной и плотной работы.
Арс влюблённо смотрел на лицо Антона в этот момент и, когда его кожа стала чистой, сам убрал полотенце в сторону, притягивая своего заботливого к себе за шею, легко сжимая кудряшки, он снова тянулся к любимым губам наверняка уже уставшим, просящим о спасении, садня и ноя от бесконечных поцелуев, но сами целующиеся, кажется, не устали. и это главное.
— люблю тебя — шепчет Антон, прижимаясь лбом ко лбу, когда они смогли перестать терзать губы друг друга.
— люблю тебя – не моргая дарит нежнейший взгляд, то же отвечает Арсений.
спасение губ целующихся —
дело самих целующихся.
© Вайрос.
