Волчонок

Больше недели. Счёт потерян. Важно только «до» и «после». Томас — бегун. Он выходит за стены почти каждый день. Приходит усталый, иногда с новыми царапинами, иногда — с тем же пустым взглядом, что и у всех, кто ищет то, чего, кажется, не существует. Большинство здесь уже сдались. Смирились. Видят в стенах не преграду, а границу мира. Я не могу. Не хочу. Но каждый день, встречая рассвет над этими серыми камнями, чувствую, как внутри что-то тихо гаснет. Как тлеющий уголёк, на который дуют. Я не спрашиваю его ни о чём. Вижу, как он вглядывается в карты, как сосредоточенно молчит. Не хочу быть ещё одним голосом, который требует ответов. Хочу быть тихой гаванью, куда он может вернуться. Хотя бы такой. --- Вечер. Встретила его у ворот. Он стоял, поправлял обмотки на руках — кожа под ними стёрта в кровь. Кивнула Минхо, подбежала. «Привет!» — обняла. Он пахнет пылью, потом и холодом камня. Мы ушли к озеру, прихватив еды. Сидели у воды, ели, смеялись над чем-то незначительным. Но тишина между шутками становилась всё глубже, пока я не проговорилась, глядя на багровое отражение заката в воде: «Знаешь,иногда мне кажется, что выхода просто нет…» Он замолчал. Доедал свой хлеб медленно, методично, глядя куда-то сквозь волны. Лицо — каменная маска. Но когда проглотил последний кусок, сказал. Твёрдо. Без тени сомнения: «Нет.Выход есть. Выход есть всегда. Мы выберемся отсюда, Волчонок. Обещаю». Потом он встал, отряхнул крошки с рук и полез в карман. Вынул… что-то. Небольшой, холодный предмет, слегка поблёскивающий в последних лучах. Не наша работа. Не из Глейда. На поверхности — странные насечки, узоры. «Это наша первая зацепка,— сказал он, протягивая мне. Дал подержать. Металл был холодным и необъяснимо чужим. — И я уверен, она нам поможет. Это не просто железка. Это ключ. Настоящий». Он снова обнял меня. Крепко. В этом объятии не было ни капли сомнения, только стальная решимость, которая исходила от него, как тепло. Я закрыла глаза, прижалась к его плечу, запаху лабиринта и упрямой вере. Он верит. Искренне, фанатично. И пока он верит, я могу зацепиться за эту веру. Хотя бы на один день. Хотя бы до следующего рассвета. Может, это и есть тот самый ключ — не железный, а человеческий. Его упрямство. Наша хрупкая, отчаянная надежда друг в друге.