Тобирама Учиха

      Селение встретило его небольшой суматохой у лечебницы, Шиноби те ещё сплетники, многим было интересно, куда делся глава и почему не прибыл с основной группой. Но сейчас это мало волновало Таджиму, он сильнее укутал свёрток в свой плащ. Он не был уверен, стоило ли вообще приносить малыша сюда и как отреагируют его люди, если узнают, где мужчина его нашёл. Не спеша идя по главной улице, он и не заметил, как глубоко погрузился в свои мысли, потому удивлённо уставился на порог собственного дома, будто не ожидая увидеть его так скоро. Вокруг уже было несколько шиноби, что обеспокоенно смотрели на своего главу, на деревянном пороге его дома стояла старейшина Хана и его сын.       — Таджима-сама… с вами… всё хорошо?       Спросила куноичи, с беспокойством поглядывая на главу, тот неспеша кивнул, будто вспомнив, зачем он здесь. Тяжело вздохнул и, вернув лицу прежний уверенный вид, осмотрел присутствующих.       — Как Шин? — Таджима был уверен, что с близким другом всё в порядке, но убедиться в этом было не лишним.       — Айко-сан за ним присматривает, Таджима-сама — старейшина Хана мягко улыбнулась, давая понять, что с вернувшимися всё в порядке и о людях позаботились.       — Мадара, зайди в дом, Хана-сан, пожалуйста, пройдите в зал совета, Ямато, сообщи старейшинам о начале открытого слушания, – подчинённый кивнул и буквально испарился, торопясь выполнить поручение Таджимы. Остальные любопытные потянулись к дому собраний, дав главе возможность переговорить со старейшиной.       Открытое слушание не требовало явки каждого Учиха, но любой желающий мог прийти послушать, что обсуждает совет, и даже выразить свое мнение.       — Таджима-сама, полагаю, речь будет связана с тем, что у вас в руках? – пожилая женщина с интересом смотрела на плащ главы, свёрнутый в аккуратный кулек. Мадаре тоже хотелось посмотреть, что же такого там принес отец, однако ослушаться его слова не мог, потому побежал обратно в родительские покои, чтобы рассказать маме и братику, что отец вернулся живым и здоровым.       — Верно, – вздохнул мужчина, смиряясь с бурей, что поднимется, когда он продемонстрирует клану свою находку. — ...Я не знаю, как поступить, и думаю, хороший совет старейшин и клана мне поможет. – собственный спокойный голос казался чужим, ведь мысли о небольшом свёртке в руках казались ему тяжелее наковальни. Женщина понимающе кивнула и, придержав капюшон плаща, поспешила скрыться от непогоды в доме совета.       Мужчина, не желая больше морозить ребёнка на улице, зашёл в дом, снял обувь и, тихо отодвинув плотные фусума, прошёл в спальню, откуда уже раздавался увлечённый детский голос, что-то оживлённо рассказывающий Аяме.       — ...А ещё у него в руке что-то непонятное! Ка-сан, может, это отрубленная голова Сенджу? Она, наверное, очень страшная! – удивительно, с каким интересом и радостью этот ребенок говорил о таких страшных вещах, вот она, жестокая наивность, которая ещё не видела истинного лика войны, с горечью подумал любящий отец семейства.       — Мадара, не говори глупостей, тебя пугает вид собственной крови, уверен, увидев отрубленную голову, ты упадешь в обморок! – поддразнил сына Таджима и улыбнулся, увидев жену и обоих своих детей. Его драгоценная семья. Аяме в неярком свете свечей выглядела бледно и устало, но, даже несмотря на свой недуг, крепко держала маленького Изуну на руках.              — Ото-сан! Ничего я не боюсь… просто… кхм… это же моя кровь, я не хочу, чтобы она текла! Вдруг я умру! – возмущённо пробурчал Мадара, скрестив руки на груди. После его слов Аяме, полушутя, схватилась за сердце.       — Милый! Прошу, не говори таких ужасных вещей! – она действительно была обеспокоена такими словами сына, после тяжелых родов и ослабленного состояния Изуны ей мучительно не хотелось слышать о возможной потере своего сына. Даже в шутку.       — Прости, Ока-сан. – Мадара опустил свою голову, явно чувствуя стыд за свои слова, отчего у Таджимы невольно вырвался облегчённый выдох. Он прошел ближе к футону, садясь на пол, рядом со своей семьей.       — Скоро начнется собрание совета, но прежде, чем выслушать их мнение, я хотел бы узнать ваше. – тихо и интригующе начал отец семейства, неспеша разматывая плащ, чтобы показать своей семье необычную находку. Малыш в таком теплом коконе уже давно дремал, явно ничего не опасаясь, и чуть слышно посапывал, даже не подумав проснуться от всех манипуляций. Увидев ребенка, Мадара и Аяме удивлённо застыли.       — Д-дорогой… это... – женщина не могла подобрать слов, увиденное казалось нереальным, а Мадара так и вовсе застыл, словно статуя, удивлённо разглядывая бледное тельце.       — Я нашел его на берегу Нака, видимо, от него хотели избавиться… Я не смог оставить там младенца. - с лёгкой досадой сказал Таджима, будто его милосердие на миг стало слабостью, ведь, возможно, он принёс ребенка их врага прямо в сердце родного дома.       — Ото-сан, почему он такой белый? Он тоже болеет как Изуна? – Мадара, наконец очнувшись от шока, удивлённо осмотрел родителей и вернул свой взгляд к младенцу, однако ответ ему дала его мама, успокаивающе положив свою руку на чёрную макушку сына.       — Нет, милый, он просто… особенный… Таджима, что ты будешь с ним делать? – Аяме обеспокоенно посмотрела на мужа, а тот аккуратно коснулся красноватой щёчки чужого ребенка.       — Не знаю, может, кто-то из клана захочет его приютить. – мужчина пожал плечами, смотря, как малыш в его руках начал морщить крохотное личико, реагируя на прикосновение.       — Он не будет жить с нами? – удивлённо спросил Мадара, смотря на отца. Таджима отрицательно качнул головой.       — К сожалению, нет, Изуне и твоей ока-сан нужно уделить больше внимания. Хотя я уверен, для обоих малышей ты был бы отличным старшим братом. — подбодрил сына Таджима.       Лёгкая грусть, промелькнувшая в глазах Мадары, отозвалась радостью в душе Таджимы, однако он понимал, что такая эмоциональность сына может стать его слабостью, стоит ли быть строже с ним?       — Мне пора идти, но я обещаю, что не позволю никому его обидеть… — отец семейства плавно поднялся на ноги, снова укутывая ребенка в свой плащ. — Мадара, если хочешь, можешь пойти со мной, но чтобы вел себя как достойный наследник клана! — со всей строгостью посмотрел на сына Таджима, вмиг став главой великого клана Учиха, а не просто любящим отцом. Получив от Мадары довольную улыбку и уверенный кивок, они вместе пошли в зал совета. Таджима не стал снимать пластины ёрой сейчас, судьба малыша в его руках, сейчас была важнее удобства.       В просторном помещении уже собралось много народу, среди них были и заинтересованные шиноби, и обычные гражданские, которые хотели погреть свои уши. В самом центре на дзабутонах уже сидели старейшины, ожидая главу клана, сам он сел за невысокий столик, на котором уже было несколько свитков, но сейчас они его мало интересовали. Все в помещении с интересом смотрели на главу, и многие уже догадались, что именно в его руках, вызывая удивленные взгляды.       — Благодарю, что пришли, понимаю, что собрание состоялось неожиданно, но вопрос требует срочности. – мужчина аккуратно взял свёрток с младенцем, чуть приоткрыл тёплый плащ, давая возможность рассмотреть бледное тельце.       По помещению поползли боязливые, взволнованные и обеспокоенные шепотки:       — Ками, какой бледный…       — Он точно здоров?       — Он мёртв?       Вернув малыша в более удобную позицию, Таджима продолжил.       — Нет, этот ребенок жив и, насколько я могу судить, здоров, но явно слаб. – его голос был твёрдым и громким, чтобы его точно было слышно каждому присутствующему. – Я нашёл этого малыша после нашей стычки с Сенджу, на берегу Нака, судя по свежим следам на снегу, его оставили как раз в разгар сражения за свиток, что нёс Шин-сан.              — То есть вы хотите сказать, что это выходец Сенджу? Тогда я не понимаю, зачем вы притащили это отродье сюда! Его надо было прикончить на месте! – старейшина Такеши всегда был груб. Сейчас же казалось, он, в своем гневе, готов был кинуться на ребенка и самого Таджиму. Однако сдержался, решив бить словами, как оружием. Его способности и боевой опыт не раз помогали придумать стратегии, приводившие их к победе в битвах. И старейшина был уверен: клан должен был принять его сторону!       — Нет! – по всему помещению раздался громкий мальчишеский голос. Мадара, сидевший у стенки, позади отца, тут же вскочил. – Его нельзя убивать! Он же ещё маленький!       Взгляды взрослых устремились к юному наследнику, Таджима серьезно посмотрел на сына, однако останавливать его не стал, было интересно, как проявит себя Мадара.       — Он Сенджу! Его смерть принесет нам облегчение! Его клан был нашей головной болью ещё с начала времён! Они принесли нам столько бед и страданий! — не унимался Такеши, смотря на наследника и пытаясь продавить взглядом.       — Но! Такеши-сан! Он же… он же не сделал ничего такого! – было видно, как тяжело Мадаре придумать веские аргументы в противовес ужасным словам старика. – Он же младенец! Он никого ещё не убил! И он не виноват в том, что сделал его клан! Он не должен умирать, просто потому что кто-то поступил неправильно!       Такеши хотел ответить, однако негромкий, но весомый, уверенный голос главы прервал его.       — Хватит. Мадара, если не будешь проявлять уважения, вернёшься домой! – он строго посмотрел на сына, тот явно хотел сказать что-то ещё, но слова не сумели вырваться наружу. Мальчик лишь открывал и закрывал свой рот, словно рыба, желая взыскать все, что думает о старике.              Покраснев до самых ушей, юный наследник сел обратно на свое место, его глаза горели упрямством и непонимаем.       Наблюдавшему за спором Таджиме даже показалось, что где-то в глубине глаз сына проскользнуло разочарование. И, хоть мужчина хотел дать наследнику побольше опыта в спорах, отстаивании своего мнения и права голоса, ему пришлось вмешаться, ведь на кону была маленькая, но ценная жизнь.       – Такеши-сан, я понимаю ваше стремление отомстить за своих родных, но мы не можем знать точно, является ли этот ребенок отпрыском клана Сенджу. Несколько человек согласно кивнули и, убедившись, что глава договорил, в разговор влилась старейшина Хана.       — Даже если малыш является выходцем ненавистного клана, это была бы пустая месть. Только подумайте, они сами пытались избавиться от этого ребенка, мы бы просто закончили начатое и никаких страданий для Сенджу не принесли. Даже наоборот, поспособствовали их жестокости к собственному дитю! – присутствующие Учиха, услышав эти слова, согласно закивали.       Получившая негласную поддержку клана, старейшина Хана продолжила вкрадчивым и примеряющим тоном, способным настроить на мирный лад даже злющую змею. Но не Такеши.       – Мы должны быть выше наших противников, они радушно принимают в свой клан всяких проходимцев, позволяя им влиться в свой род, однако проявить то же милосердие к своему выходцу они не смогли. Думаю, это перечёркивает всю их показную благодетель. Да, мы, Учиха, с опаской относимся к чужакам, но проявить милосердие к брошенному и ослабленному дитя мы способны!       Такая воодушевляющая речь старейшины вызвала одобрение у большинства соклановцев, и они согласно закивали, подтверждая, что такое их устраивает.       Хана незаметно для остальных подмигнула Мадаре и продолжила свою речь, подводя людей к нужной мысли.       — Думаю, если мы примем младенца и вырастим, как одного из нас, он станет Учиха, может и не по крови, но по огню в своей душе!..       — Лишний рот!.. - упрямо гнул свою линию Такеши, чувствуя общие настроения, и недовольный тем, что в клан притащили мерзкого Сенджу.       — Наших запасов хватит для всего клана и еще одного ребенка. — спокойно возразил глава Учиха.       Окружающим стало очевидно, что мужчина принял решение, и ребёнку быть в клане.       — Но Таджима-сама, вы не можете приютить этого малыша у себя, ваш младший сын всё ещё нуждается в особом внимании, не говоря уже о вашей жене! –встревоженно влез Ямато, что до этого старался сохранять молчание, выслушивая самых уважаемых и самых непримиримых старейшин клана.       — Верно, именно поэтому я сделал это собрание открытым, может ли кто-нибудь из Учиха приютить этого ребенка?       Вопрос главы был встречен молчанием, шиноби явно не спешили взять себе выходца из предположительно вражеского клана, к тому же такого слабого и странного на вид.       Таджима, поняв это, тяжело вздохнул:       — В любом случае, этот вопрос остаётся открытым, если кто-то всё же решится, пусть приходит к моему дому, малыш пока будет там, на сегодня собрание окончено, спасибо, что пришли. – Таджима встал со своего места, так же, как и старейшины, попрощавшись должным образом, они с сыном неспеша вернулись домой. Уже там Таджима передал ребенка на попечение прислуги, видимо, малыш совсем слаб, раз на постоянную «смену рук» не отреагировал даже писком.       — Мадара – строго начал глава, посмотрев на сына.       — Да, ото-сан... — неуверенно ответил мальчик, понимая, что его ждёт наказание за свое выступление на совете.       — О чем мы с тобой говорили?       Они с сыном пришли в кабинет Таджимы, где он закрыл сёдзи и сел за низкий, но очень широкий стол, Мадара же сел на колени перед столом, виновато опустив лохматую голову.       — Что я буду вести себя тихо на совете, как и подобает наследнику, но Ото-сан! Такеши-сан хотел убить малыша! — сыновьей покорности у Мадары хватило ненадолго. И он, вскинув на отца пылающие негодованием глаза, выпалил. — Ты же обещал, что он… Таджима, сидя перед сыном, даже не изменил позы, неуловимо изменившись, и сразу стало ясно: перед Мадарой был глава клана. Тот, кто приказывает и не потерпит пререканий. Мальчишка сразу замолк и неосознанно вытянулся в струнку.       Старший Учиха, добившись нужного внимания и эффекта, заговорил ровно, не повышая голоса, но каждое его слово было весомым и придавливало сына неподъемной плитой.       — Никогда не позволяй своим эмоциям взять над тобой вверх, Мадара, не важно, в битве или на совете. Ты должен научиться контролировать свои эмоции, как будущий глава клана, ты не можешь допустить, чтобы тебя вывели из равновесия простыми словами.       Вспыльчивый и непокорный наследник с каждым словом все ниже опускал голову, понимая, что сидящий перед ним мужчина прав. Но от этого не было менее обидно!..        — Как глава, ты должен будешь принимать тяжёлые решения с холодной головой и непомутнённым рассудком, иначе ты просто превратишься в куклу, которой сможет управлять каждый. – голос Таджимы был твёрд и строг, он понимал чувства сына. Рождение младшего брата и его последующее ослабленное состояние очень сильно отразилось на Мадаре. Даже в таком юном возрасте он понимал состояние братика и до поздней ночи сидел у его кроватки, прислушиваясь к тихому дыханию, надеясь, что оно не остановится, смотрел, как Изуне дают лекарства, помогал, принося подогретую воду, и как мог заботился о своей маме... а найденный малыш был младше Изуны...       Он слишком добрый для мира шиноби, с тревогой в сердце рассуждал Таджима, наставляя своего ребенка. – Завтра подойдёшь к Такеши-сану и попросишь у него прощение, со всем уважением. Так же, как с завтрашнего дня мы начнем твои тренировки.       Мадара сжал свою челюсть сильнее, было видно, как ему трудно даётся осознание своего провала.       — Да, Ото-сан…       — А теперь отправляйся спать, завтра разбужу тебя на рассвете.       Таджима же устало потёр переносицу, не так он планировал начинать тренировки с сыном. Мальчик кивнул, после чего спешно встал и покинул комнату, сдерживая рвущиеся слезы. Вытерев глаза, Мадара зло шёл в направлении своей комнаты, пока не услышал какой-то шум из свободных комнат.       — Ну же, малыш, тише, не кричи, я просто поменяю тебе пеленку! – вздыхала молодая девушка, пытаясь успокоить ребенка, которого только-только вытащила из теплого и мягкого плаща главы клана.              Младенец явно не хотел успокаиваться, хныча и ворочаясь в чужих руках. Пока в один момент вдруг плач не замолк, сменившись тяжелым сопением и всхлипами. Служанка удивлённо на него посмотрела, тот явно был увлечён чем-то. Посмотрев по направлению его взгляда, она увидела в проёме пухлое личико с непослушной копной черных волос, как у нее самой. Как малыш смог увидеть Мадару, для нее было большой загадкой.       — Ой, Мадара-сама, вы разве не должны готовиться ко сну?       Мадара вздрогнул, когда понял, что слишком увлёкся разглядыванием младенца.       — Я… просто хотел увидеть его. — вышло очень неловко, скрываться более не было смысла, потому он тихо подошёл поближе.       — Он... такой белый и… ой! Смотрите! Онэ-тян! У него Шаринган!       Мальчик удивлённо указал пальцами на младенца, не веря своим глазам! Он же такой маленький, как у него он может быть? Даже у Мадары его ещё нет!       — Что? – девушка обеспокоенно посмотрела на ребенка, после чего облегчённо выдохнула. – Мадара-сама, это не Шаринган, у него просто глаза такие.       — Как, глаза такие? Разве глаза могут быть красными?       — Ну конечно! Глаза могут быть разными: чёрными, голубыми, карими. Этот малыш особенный, думаю, сами Ками хотели, чтобы он был похож на Учиха! Как и говорила старейшина Хана! – слова девушки повергли Мадару в шок, он снова посмотрел на малыша, что с интересом разглядывал старшего, его взгляд красных глаз казался таким серьезным, будто глупым здесь был сам Мадара.       — А как его зовут? – Мадара только сейчас понял, что всё это время ребенок, принесённый отцом, был просто ...малышом.       — Ой, точно, я здесь видела… вот!— служанка подала Мадаре одеяльце из корзинки, что уберегло ребёнка от холода до того, как его нашел Таджима. Когда-то белоснежное, оно уже не было таким же чистым и мягким, отсырев и покрывшись уродливым пятнами грязи.       Наследник с сомнением взял ткань, на внутренней стороне которой были кляксы от чернил, и неровными, уродливыми, будто детскими буквами было написано «Тобирама». Мадара был очень горд тем, что смог прочитать чужое имя сам.       — Тобирама… — словно пробуя слово на вкус, сказал Мадара. – Тобирама Учиха… Нет! Совсем не звучит! Может, выберем ему новое имя?       — Например, какое? – почтительно уточнила девушка.       — Мадара-младший! – серьезно и с восторгом сказал Мадара, и служанка не смогла сдержать смешка.       — Думаю, лучше будет, если мы оставим ему это имя, Мадара-сама.       — Но мне не нравится, как оно звучит, как-то… сложно… — насупился расстроенным ежонком Мадара-старший.       — Может, тогда будете звать его Тора?       - -Тора?.. То-о-о-о-ора... Тора! – снова прислушиваясь к словам протянул Мадара. – Да! Вот так намного легче, да, малыш Тора?! — от удовольствия от нового имени мальчишка аж подпрыгнул перед лицом заинтриговано щурящегося младенца.       Бурная реакция наследника Учиха слегка напугала ребенка, и он снова захныкал, из-за чего Учиха спешно начали успокаивать маленького белоснежного малыша, служанка аккуратно запеленала его в пеленки Изуны, а Мадара выпросил возможность помочь покормить Тору. После чего с чувством выполненного долга ушел рассказывать Изуне и маме о Торе, совете и гадком Такеши!