Синдром Одри

ОДРИ Я стояла в прихожей, застегивая молнию на сапогах, и чувствовала, как внутри разливается то самое волнующее чувство предвкушение нормальной жизни. Университет. Лекции. Рут. Кофе в студенческой столовой. Боже, как я по всему этому соскучилась. — Малек, я решила, — сказала я, не оборачиваясь, но чувствуя его присутствие за спиной. — Сегодня еду в универ. Тем более я обещала Рут. Он появился в дверях прихожей, уже в пальто, с ключами в руке. И, судя по лицу, спорить со мной он всё-таки собрался. — Рут и до завтра может подождать, — его голос звучал ровно, но я знала этот тон. Тон «я-старший-и-мне-виднее». — Сегодня вечером я тебя познакомлю с телохранителем. Я замерла с не застегнутым сапогом и медленно выпрямилась, поворачиваясь к нему. В груди закипало знакомое раздражение. — Малек, давай не будем спорить. Я понимаю, ты переживаешь. Правда. Но не стоит. Угроз больше нет, Лора уехала, Виктор тоже. Я хочу жить нормальной жизнью. Он смотрел на меня долгим, тяжёлым взглядом. Я видела, как в нём борется его собственническая натура с желанием дать мне свободу. Это было почти мило, если бы не бесило так сильно. Наконец он тяжело вздохнул. Сдался. — Ладно, — сказал он, и я едва не захлопала в ладоши. — Я отвезу тебя и заберу. И без меня никуда. Ни в кафе с Рут после пар, ни в библиотеку, никуда. Ждёшь меня поняла? Я подошла к нему, притянула за воротник пальто и поцеловала. Долго, глубоко, благодарно. — Поняла, — прошептала я в его губы. — Ты лучший. — Я знаю, — усмехнулся он, обнимая меня в ответ. Мы вышли из квартиры, и я чувствовала себя почти счастливой. Почти потому что его рука на моей спине была одновременно защитой и напоминанием: он рядом. Всегда. Но сегодня я хотя бы выйду в люди. И это уже победа. Мы вышли на улицу, и морозный воздух обжёг лёгкие. Я глубоко вздохнула, наслаждаясь этим чувством, свежесть, утро, свобода. После недели затворничества даже обычный выход из дома казался маленьким приключением. Мы шли к машине, и вдруг по спине пробежали мурашки. Не от холода от чего-то другого. Неприятное, липкое ощущение, будто за мной кто-то наблюдает. Я невольно поёжилась, оглядываясь по сторонам. — Замёрзла? — Малек тут же обнял меня за плечи, прижимая ближе. — Немного, — соврала я. Не хватало ещё нагружать его своими параноидальными ощущениями. Мы остановились у машины, и он снова притянул меня к себе для поцелуя. Я закрыла глаза, отдаваясь этому моменту, и снова этот взгляд. Буквально физическое ощущение чужих глаз на своём затылке. Я резко обернулась, разрывая поцелуй. Никого. Только машины, припаркованные вдоль дороги. Пустая улица. Замёрзшие деревья. И тишина. — Что случилось? — нахмурился Малек, проследив за моим взглядом. — Ничего, — я попыталась улыбнуться. — Показалось. Он посмотрел на меня внимательно, но ничего не сказал. Только открыл дверь машины, помогая мне сесть. Я забралась в тёплый салон и постаралась выкинуть эти мысли из головы. Просто паранойя. После всего, что случилось, нервные клетки ещё не восстановились. Вот и мерещится всякое. Малек сел за руль, завёл двигатель. Машина мягко тронулась с места. — Всё хорошо? — спросил он, бросая на меня короткий взгляд. — Да, — я положила руку ему на колено. — Теперь да. Мы поехали в сторону университета. Я смотрела в окно на мелькающие дома и старалась не думать о том странном ощущении. Но где-то глубоко внутри маленький холодок остался. АЛИСА Я сидела в машине, припаркованной в трёх домах от его элитного комплекса. Сжимала руль так, что костяшки побелели. Они вышли вместе. Она. Опять эта тварь. Смотрела на неё в бинокль и чувствовала, как внутри закипает жгучая, липкая ненависть. Они целовались. У машины. Долго, смачно, не стесняясь. Она улыбалась, он смотрел на неё с такой нежностью, от которой у меня сводило скулы. Я видела, как она вдруг обернулась. Прямо в мою сторону. Я пригнулась, хотя тонировка должна была меня скрыть. Сердце колотилось где-то в горле. Она не могла меня видеть. Не могла. Но взгляд... этот её взгляд... будто прошил машину насквозь. Они уехали. Я выдохнула и откинулась на сиденье. Ничего. Скоро она перестанет улыбаться. Скоро он поймёт, кто на самом деле ему нужен. Я завела мотор и поехала за ними на безопасном расстоянии. Посмотрим, куда ты повезёшь свою драгоценную девочку, Малек. Посмотрим. ОДРИ День пролетел удивительно быстро. Лекции, которые раньше казались бесконечными, сегодня воспринимались как что-то почти родное. Я ловила на себе взгляды кто-то смотрел с любопытством, кто-то с сочувствием, кто-то просто скользил глазами, не узнавая после недели отсутствия. Но мне было всё равно. Я была здесь. Я дышала. Я жила. Рут светилась от счастья. Она буквально не отходила от меня, то обнимала, то дёргала за руку, то заглядывала в глаза с немым вопросом «ты точно в порядке?». Я только смеялась и кивала. — Одри, пойдём в кафе после пар! — затараторила она, когда мы выходили из аудитории. — Там такое кофе с карамелью, ты просто обязана попробовать! И я тебе всё-всё расскажу про того парня, ну помнишь, с Рождества? Мы с ним... — Рут, — остановила я её, мягко улыбаясь. — Я не могу. Я обещала Малеку, что без него никуда. Она закатила глаза, но беззлобно. — Ну конечно. Этот твой... — она вздохнула. — Ладно, понимаю. Но в следующий раз без вариантов! — Договорились. Прозвенел звонок. Последняя пара закончилась. Я попрощалась с Рут и остальными, на ходу доставая телефон. «Пары закончились. Жду тебя» — написала Малеку. Ответ пришёл почти сразу: «У меня пациент. Минут 20-30. Подожди меня в холле, там тепло» Я улыбнулась. Заботливый мой. «Хорошо» — ответила я и спрятала телефон. Попрощавшись со всеми, я вышла на улицу. Холл университета был слишком душным после недели в четырёх стенах, мне хотелось воздуха. Я решила, что подожду его на парковке. Подышу, посмотрю на небо, наслажусь моментом. Я вышла на улицу, глубоко вдыхая морозный воздух. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая всё вокруг в мягкие золотисто-розовые тона. Было красиво. Спокойно. Я прислонилась спиной к стене, наблюдая за редкими прохожими, за машинами, за тем, как ветер играет с ветками деревьев. В наушниках играла любимая музыка, и на душе было удивительно легко. После всех этих событий, неделя молчания, разговор с Малеком, его признания, наша ночь я вдруг почувствовала, что всё налаживается. Да, он не идеален. Да, его методы пугают. Но он любит меня. А я люблю его. И, кажется, этого достаточно. Я закрыла глаза, подставляя лицо последним лучам солнца, и улыбнулась своим мыслям. Я не видела, как на другой стороне улицы, в припаркованной машине, чьи-то глаза неотрывно следили за мной. Краем глаза я заметила движение. Из припаркованной неподалёку машины вышла девушка. Я не сразу узнала её расстояние было слишком большим. Но что-то в её силуэте, в походке показалось знакомым. Она приближалась. С каждым шагом моё сердце начинало биться быстрее. Нет. Не может быть. Но когда она оказалась в нескольких метрах, сомнения исчезли. Алиса. Та самая пациентка Малека. Та, что смотрела на меня с такой ненавистью в его кабинете. Та, что писала ему сообщения о любви. Та, от которой он хотел избавиться. Что она здесь делает? Откуда она знает, где я учусь? Страх холодной змеёй обвился вокруг позвоночника. Я вжалась спиной в стену, не зная, бежать или оставаться на месте. Она остановилась в нескольких шагах. На её лице странное, неестественное спокойствие. Будто она контролирует каждую мышцу. — Привет... Одри? — произнесла она, и в её голосе прозвучал вопрос. Уточняла. Будто не была до конца уверена. — Алиса? — мой голос дрогнул сильнее, чем мне бы хотелось. — Что ты здесь делаешь? Она улыбнулась. Слишком широко. Слишком натянуто. — Я хочу с тобой поговорить. Я моргнула. Она хочет со мной поговорить? О чём? О Малеке? О чём вообще можно говорить с человеком, который смотрит на тебя как на врага? — О чём? — спросила я осторожно, не двигаясь с места. — Может, в другом месте? — она повела плечом, будто замёрзла. — Здесь как-то не очень, да и холодно. Вон моя машина. Она кивнула в сторону припаркованного автомобиля. Я проследила за её жестом и снова посмотрела на неё. Внутри всё кричало: не ходи. Это ловушка. Она ненормальная. Ты же видела её взгляд. Но другой голос, более тихий, говорил: а вдруг она действительно хочет поговорить? Вдруг это шанс понять, что у неё в голове? Вдруг она просто запутавшаяся девушка, которой нужна помощь? — Я не хотела бы никуда идти, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо. — Пойдём в машину, — предложила она. — Просто поговорим. Я не кусаюсь. Она улыбнулась. И в этой улыбке было что-то почти нормальное. Почти человеческое. Я молчала, лихорадочно оценивая ситуацию. Малек будет только через полчаса. Парковка почти пустая. Если я пойду с ней, никто не увидит. Если не пойду она может просто уйти, и я никогда не узнаю, что ей нужно. А вдруг она опасна? Вдруг у неё что-то с собой? Но она выглядела спокойной. Не агрессивной. Просто девушка, которая хочет поговорить. — Хорошо, — выдохнула я, удивляясь собственному решению. — Пойдём. Она кивнула и развернулась, направляясь к машине. Я пошла за ней, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Не бойся, — бросила она через плечо, открывая дверь. — Я правда просто хочу поговорить. Я села на пассажирское сиденье и захлопнула дверь. Машина пахла духами и чем-то ещё, неуловимо знакомым. Алиса села за руль, повернулась ко мне и улыбнулась той самой своей улыбкой. — Спасибо, что согласилась, — сказала она. — Я знаю, ты мне не доверяешь. И правильно. Но я хочу, чтобы ты кое-что поняла. — Что именно? — спросила я, готовая в любой момент выскочить из машины. — Что он никогда не будет твоим, — её голос вдруг стал ледяным. — Он мой. Всегда был моим. И ты просто... помеха. Я похолодела. Её глаза изменились. Тот самый безумный взгляд, который я видела в кабинете, вернулся. — Алиса... — Ты думала, я просто поговорить пришла? — она усмехнулась, и в этой усмешке не было ничего человеческого. — Глупая маленькая Одри. Она нажала на кнопку блокировки дверей. Щелчок прозвучал как выстрел. Я дёрнула ручку бесполезно. — Что ты делаешь? — выкрикнула я, чувствуя, как паника затапливает сознание. — Мы просто поедем, покатаемся, — она завела двигатель. — Поговорим. Ты мне всё расскажешь про Малека. Всё-всё. А потом... потом посмотрим. Машина рванула с места. — Останови машину! Немедленно останови! — мой голос сорвался на крик. Я дёргала ручку двери, била по стеклу, но всё было бесполезно. Машина набирала скорость, выезжая с парковки. Алиса смеялась. Этот смех высокий, истеричный врезался в уши, смешиваясь с грохотом моего сердца. — Кричи громче, — сказала она, не оборачиваясь. — Мне нравится. Я увидела, как её рука тянется к бардачку. Что там? Нож? Пистолет? Ещё какая-то дрянь? — Нет! — закричала я, пытаясь оттолкнуть её, схватить за руку. Она дёрнулась, машина вильнула, и в этот момент я почувствовала удар. Резкий, ослепляющий, обрушившийся на меня откуда-то сбоку. Боль взорвалась в виске, разлилась по голове горячей волной. В глазах потемнело. Я попыталась вдохнуть, но тело перестало слушаться. Краем сознания я услышала её голос будто издалека, будто сквозь толщу воды: — Дура. Сама виновата. А потом тишина. Темнота. Ничего. МАЛЕК Я припарковался у университета и сразу набрал Одри. Гудок. Ещё один. Сброс. Странно. Она всегда отвечает, особенно когда знает, что я приехал. Я набрал снова. Тишина. Вышел из машины, быстрым шагом направился к зданию. Внутри уже начинало закипать знакомое, липкое беспокойство. То самое, которое не давало мне покоя с Рождества. Гардеробщица подняла глаза, когда я подлетел к ней. — Девушку видели? Одри? Такая... темнве волосы, худая очень... — А, ваша девушка? — она узнала меня. — Так она вышла с однокурсниками на улицу, давно уже. И не заходила обратно. Сердце пропустило удар. — С однокурсниками? С кем? — Не знаю. Я не всматривалась. Я вылетел на улицу, заметался взглядом по пустой парковке. Никого. Только ветер гонял обёртки от снеков. Рут. Нужно позвонить Рут. Она ответила после первого гудка. — Алло? — Где Одри? — выпалил я без приветствий. — Она... она осталась на парковке ждать тебя. Я звала её в кафе, но она сказала, что обещала тебе. А что? Я сбросил вызов. Паника накрывала с головой, холодная, липкая, выбивающая почву из-под ног. Одри в беде. Я чувствовал это каждой клеткой тела. Так же, как в тот вечер на Рождество. Только хуже. Потому что тогда я знал, где искать. А сейчас нет. Телефон. Геолокация. Мы никогда не отключали эту функцию я настоял после того случая. Сейчас я готов был целовать землю за эту предусмотрительность. Я открыл приложение, ввёл данные. Карта загрузилась, и я увидел точку. Какой-то дом. На другом конце города. В частном секторе, судя по карте. Что она там делает? Как туда попала? Вопросы не имели значения. Важно было только одно, успеть. Я влетел в машину, завёл двигатель и выжал педаль в пол. Светофоры, знаки, встречные машины всё исчезло. Осталась только дорога и пульсирующая в висках мысль: я должен успеть, я должен, я должен... Город мелькал за окном размытыми огнями. Я мчался, нарушая все мыслимые правила, и молился всем богам, в которых никогда не верил, чтобы она была жива. — Держись. — прошептал я сквозь зубы, вдавливая педаль газа. — Я уже еду. Я остановился на достаточном расстоянии от того дома. Достаточном, чтобы меня не заметили, если кто-то смотрит в окна. Достаточном, чтобы оценить обстановку. Но сердце рвалось вперёд, туда, где, возможно, была моя девочка. Руки дрожали. У меня, блять, руки дрожали. Я не мог ворваться туда вслепую. Не знал, что внутри. Я достал телефон и нашёл контакт, который надеялся никогда больше не использовать. Один из моих бывших пациентов. Айтишник. Хакер. Гений, который когда-то чуть не угробил свою жизнь, взламывая банковские системы, а потом пришёл ко мне за помощью. Я вытащил его. И он был благодарен. Очень благодарен. Трубку взяли после второго гудка. — Док? — удивлённый голос. — Какими судьбами? — Александр, — перебил я без приветствий. — Мне нужна помощь. Срочно. — Что случилось? — Адрес. Я скину. Пробей по базам. Всё, что сможешь. Кто владелец, кто прописан, были ли вызовы полиции, всё. — Док, я... — Пожалуйста. — В моём голосе было столько отчаяния, что он замолчал на секунду. — От этого зависит жизнь человека. — Понял. Жди. Я сбросил звонок и уставился на дом. Старая постройка, частный сектор, глухой забор. Окна тёмные, но в одном мерцает слабый свет похоже, из глубины комнаты. Машина стояла у ворот. Та самая, которую я видел тогда, у своего дома. Это её дом. Всё сходилось. Но я не мог ждать. Каждая секунда бездействия могла стоить Одри жизни. Я уже выбрался из машины, готовый ломиться в ворота, когда телефон зазвонил. — Док, — голос Александра был напряжённым. — Я пробил. Дом принадлежит Алисе. Двадцать три года. Прописана одна. Родители в другом городе. — Ещё что-то? — Есть кое-что странное. Полгода назад был вызов полиции. Соседи жаловались на шум. Приехал наряд, но никого не нашли. — Спасибо. Я потом отблагодарю. — Док, ты куда? Что там происходит? Может, полицию вызвать? — Поздно. Сам разберусь. Я сбросил звонок и набрал номер психиатра, к которому направил Алису. Гудки тянулись бесконечно. — Слушаю, — наконец ответил женский голос. — Это Малек Синнер. Извините за поздний звонок. У меня срочный вопрос по пациентке, которую я к вам направил. Алиса. — Ах да, Алиса, — в голосе врача послышалось что-то странное. — Малек, честно говоря, я сама хотела вам звонить. Она была у меня только один раз, на первичном приёме. На повторные не явилась. На звонки не отвечает. Я уже собиралась ставить вопрос о принудительном лечении, но... — Что? — Но она просто исчезла. Я пыталась связаться, но телефон отключён, по месту регистрации её нет. Я выдохнул. Весь воздух из лёгких вышел разом. Исчезла. Алиса исчезла из поля зрения врачей. И появилась здесь. С моей Одри. — Спасибо.— Я сбросил звонок и посмотрел на дом. Теперь я знал достаточно. Алиса одна. Психически нестабильна. Склонна к агрессии. И у неё моя девочка. Я достал пистолет из бардачка. Да, у меня было разрешение. Да, я умел им пользоваться. И сейчас, глядя на этот тёмный дом, я знал, что не остановлюсь ни перед чем. ОДРИ Темнота. Тёплая, вязкая, почти уютная. Я плыла в ней, не чувствуя ни боли, ни страха. Там было спокойно. Там ничего не было. А потом удар. Ледяной, обжигающий, вырывающий из небытия. Я задохнулась. Резко вдохнула, и вода хлынула в рот, в нос, в лёгкие. Закашлялась, забилась, пытаясь вдохнуть, но вместо воздуха получала только новые порции этой ледяной гадости. — Очнулась наконец. Голос. Знакомый. Нет, не знакомый тот самый, от которого у меня внутри всё сжималось от страха. Алиса. Я открыла глаза. Всё плыло, но постепенно обретало очертания. Какая-то комната. Грязная, захламлённая. Единственный источник света тусклая лампа под потолком. И она. Алиса. Стоит надо мной с пустым ведром в руках. Я попыталась пошевелиться и поняла не могу. Руки заломлены за спину, стянуты чем-то жёстким. Ноги тоже связаны. Я сидела на холодном полу, прислонённая к чему-то твёрдому кажется, к старому дивану. — Очухалась? — Алиса отбросила ведро в сторону. Оно с грохотом покатилось по полу. — А то я уж думала, ты решила проспать всё самое интересное. Я снова закашлялась, выплёвывая остатки воды. В лёгких жгло, в голове гудело, но главное я была жива. Пока жива. — Где... где я? — прохрипела я. — У меня дома, глупышка, — она улыбнулась. Этой своей жуткой, неестественной улыбкой. — Добро пожаловать. Давно хотела пригласить тебя в гости, но ты как-то не шла на контакт. Пришлось проявить инициативу. Я смотрела на неё и пыталась унять дрожь. Не только от холода и страха. Эта девушка была безумна. Совершенно, окончательно безумна. — Чего ты хочешь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрже. — О, много чего, — она присела на корточки передо мной, оказавшись почти вплотную. — Например, я хочу узнать, что такого особенного в тебе нашёл Малек. Она произнесла его имя с такой интонацией, что у меня мурашки побежали по коже. — Ты... ты его пациентка, — выдавила я. — Он тебя лечил. Это просто перенос... — Заткнись! — рявкнула она, и в её руке откуда-то появился нож. Небольшой, но острый. Она приставила его к моей щеке, и я замерла, боясь дышать. — Не смей говорить о том, чего не понимаешь. Я люблю его. Я! Не ты! Ты просто... просто шлюха, которая влезла между нами! — Между вами ничего не было, — прошептала я, чувствуя, как лезвие холодит кожу. — Он никогда не был твоим. — Был, — её глаза расширились, в них заплясали безумные огоньки. — Будет. Когда ты исчезнешь, он поймёт. Он придёт ко мне. Потому что я единственная, кто понимает его. — Ты сумасшедшая, — вырвалось у меня. Она улыбнулась. Широко, почти радостно. — Знаю. Но ему это и нужно. Он же психиатр. Он любит таких, как я. А ты... ты слишком нормальная. Слишком скучная. Ему будет с тобой скучно. Я молчала, боясь спровоцировать её на резкое движение. Нож всё ещё был у моего лица. — Но не волнуйся, — продолжила она, убирая нож и вставая. — Я не буду тебя убивать. Пока. Ты мне нужна для одного дела. — Для какого? — спросила я, хотя уже догадывалась. — Он придёт за тобой, — она рассмеялась. — Конечно придёт. Такие, как он, всегда приходят за своими женщинами. И тогда... тогда мы все вместе поговорим. По-семейному. Она подошла к окну, отдёрнула занавеску и посмотрела на улицу. — А он уже близко. Чувствуешь? Я не чувствовала ничего, кроме страха и холода. Но где-то глубоко внутри затеплилась надежда. Малек. Ты идёшь. Я знаю. Стук в дверь разорвал тишину, как выстрел. Громкий, настойчивый, требовательный. Таким стучат только те, кто не привык ждать. Те, кто пришёл за своим. Моё сердце подпрыгнуло и забилось где-то в горле. Малек. Это Малек. Я знала. Чувствовала каждой клеткой своего измученного тела. Алиса медленно повернула голову к двери, и на её лице расцвела та самая жуткая, неестественная улыбка. Улыбка человека, который давно ждал этого момента и теперь предвкушал представление. — О, — пропела она сладко. — Кажется, гости. Она посмотрела на меня, и в её глазах плескалось такое безумие, что мне захотелось провалиться сквозь пол. Она явно что-то задумала. Что-то, что мне точно не понравится. — Не скучай, — бросила она и направилась к двери. Я дёрнулась, пытаясь освободить руки, но верёвки только сильнее впились в запястья. Боль обожгла, но я не обратила внимания. Я смотрела на дверь, за которой был он. Мой Малек. Моя защита. Моя жизнь. — Малек! — закричала я изо всех сил. — Малек, она здесь! Она... Алиса обернулась. В её руке снова появился нож. Тот самый, которым она касалась моего лица. — Ещё один звук, — сказала она тихо, но в этом шёпоте слышалась сталь, — и я подарю ему твоё ухо. Поняла? Я замерла. Слова застряли в горле. Я знала она сделает это. Без колебаний. Безумные всегда делают то, что говорят. Она удовлетворённо кивнула и продолжила путь к двери. Стук повторился. Ещё громче. Ещё требовательнее. — Алиса, — раздался голос из-за двери. Голос, от которого у меня сердце разрывалось на части. — Открой. Я знаю, что ты там. И знаю, что Одри у тебя. Алиса прильнула к двери, почти касаясь её губами. — Малек, — прошептала она с такой нежностью, что меня едва не стошнило. — Ты пришёл. Я так ждала. — Открой дверь, Алиса. Спокойно. Никто не пострадает. — Конечно не пострадает, — она рассмеялась. — Если ты будешь умницей. Щелчок замка. Дверь медленно открылась. Я затаила дыхание. МАЛЕК Я шагнул в дом, держа руки на виду. Алиса закрыла дверь и прислонилась к ней спиной, перекрывая выход. Нож в её руке поблёскивал в тусклом свете. — Ну вот мы и встретились, — сказала она с той самой жуткой улыбкой. — Все вместе. Как одна большая семья. Я медленно обвёл взглядом комнату, фиксируя каждую деталь. Одри сидела на полу у старого дивана, связанная, бледная, с мокрыми волосами и расширенными от страха глазами. Жива. Слава богу, жива. — Отпусти её, Алиса, — сказал я как можно спокойнее, хотя внутри всё кипело. — Это не твоя война. — Ещё какая моя! — она вдруг рассмеялась, и в этом смехе не было ничего здорового. — Ты думаешь, я просто так тебя выбрала? Из тысячи? Я нахмурился. Что-то в её голосе изменилось. Появились новые нотки не просто безумие, а какая-то давняя, выстраданная одержимость. — Ты даже не помнишь меня, да? — она покачала головой, и в её глазах мелькнула обида. — А я тебя помню. Пять лет назад. Ты вёл семинар в университете. Я тогда на первом курсе была. Пять лет назад. Я лихорадочно перебирал в памяти, но не мог вспомнить. Лекции, семинары, сотни студентов... — Я сидела в последнем ряду, — продолжила Алиса, и её голос стал мягче, почти мечтательным. — И смотрела на тебя. Ты рассказывал про пограничные состояния, про психозы, про то, как важно слышать пациентов. А я думала только об одном вот он. Тот самый. Единственный. Она сделала шаг ко мне, и я инстинктивно напрягся, но не двинулся с места. — Я тогда пыталась к тебе подойти после лекции. — В её голосе появилась горечь. — А ты даже не посмотрел. Прошёл мимо, как будто меня не существовало. Разговаривал с каким-то профессором и даже не заметил меня. Я помнил тот день. Вернее, помнил, что после той лекции меня действительно перехватил завкафедрой. Но девушку в последнем ряду... нет. — А потом, — Алиса повысила голос, — я узнала, что ты работаешь с такими, как я. С больными. С теми, кого общество списывает со счетов. И я подумала вот шанс. Он увидит меня настоящую. Он поймёт. — Поэтому ты пришла ко мне в пациенты? — спросил я тихо. — Да! — её глаза вспыхнули. — Я специально! Специально добилась направления, специально притворялась хуже, чем есть, чтобы ты меня лечил! Чтобы ты видел меня каждую неделю! Чтобы говорил со мной! Чтобы смотрел на меня! Она перевела дух, и в её голосе послышались слёзы. — А ты даже тогда смотрел сквозь меня. Профессионально. Отстранённо. Как на очередной случай. Я для тебя была просто пациенткой. А потом... — она резко повернулась к Одри, и нож в её руке описал дугу, — появилась ОНА! — Алиса, не надо... — начал я, делая шаг вперёд. — Стоять! — рявкнула она, снова направляя нож на Одри. — Или я её прямо сейчас... Я замер. Сердце колотилось где-то в горле. — Посмотри на неё, — Алиса кивнула на Одри, и в её голосе звучало искреннее недоумение. — Что в ней такого? Обычная. Серая. Ни мозгов особых, ни красоты. А ты на неё смотришь так, как я мечтала, чтобы ты смотрел на меня! — Алиса... — Нет, ты ответь! — выкрикнула она. — Почему она? Почему не я? Я столько лет тебя ждала! Я специально сделала себя такой, чтобы ты меня лечил! Я всё для тебя сделала! А она просто пришла и взяла тебя! Её голос срывался на истерику. Я видел, как дрожит её рука с ножом, и боялся даже дышать, чтобы не спровоцировать резкое движение. — Ты не понимаешь, — сказал я тихо. — То, что ты чувствуешь — это не любовь. Это болезнь. Идеализация. Перенос. — Не смей! — закричала она. — Не смей называть это болезнью! Это любовь! Самая настоящая! — Любовь не делает больно другим, Алиса. Любовь не крадёт людей и не угрожает им ножом. Она замерла. В её глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение. Но всего на секунду. — Ты просто не понимаешь, — прошептала она. — Ты никогда не понимал. ОДРИ Я слушала этот безумный монолог, прижимаясь спиной к дивану, и во мне боролись ужас и... почти жалость. Эта девушка была сломана. Сломана задолго до того, как пришла к Малеку. Она построила в своей голове целый мир, где он был центром вселенной, а она его единственной избранницей. И реальность разрушила этот мир. Но жалость быстро ушла, когда я увидела, как она смотрит на меня. С такой ненавистью, что у меня кровь стыла в жилах. — А ты, — Алиса вдруг перевела взгляд на меня. — Молчишь? Боишься? Правильно. Бойся. Она подошла ко мне и присела на корточки. Нож оказался в опасной близости от моего лица. — Знаешь, что я с тобой сделаю? — прошептала она. — Я сделаю так, что он тебя разлюбит. Я вырежу на тебе такие узоры, что он смотреть на тебя не сможет без отвращения. — Алиса! — рявкнул Малек, и в его голосе появились металлические нотки. — Тронешь её и ты никогда не получишь того, чего хочешь. Она замерла, потом медленно повернулась к нему. — А чего я хочу? — спросила она почти кокетливо. — Чтобы я был с тобой, — ответил он. — Но если ты причинишь ей боль, между нами навсегда будет кровь. Ты этого хочешь? Она колебалась. Нож дрожал в её руке. Я смотрела на Малека и видела, как он балансирует на грани. Одно неверное слово и всё рухнет. Но он держался. Ради меня. — Положи нож, Алиса, — сказал он тихо. — Положи, и мы поговорим. По-настоящему. Я выслушаю тебя. Всё, что ты хочешь сказать. — Правда? — в её голосе мелькнула надежда. — Правда. Она смотрела на него долгую, бесконечную секунду. А потом... Что-то щёлкнуло в её глазах. Надежда исчезла, сменившись прежним безумием. — Ты врёшь, — выдохнула она. — Ты всегда врёшь. Ты хочешь, чтобы я отпустила её, а сам уйдёшь с ней. И я снова останусь одна. — Алиса... — Нет! — закричала она, вскакивая. — Хватит! Хватит меня обманывать! Она заметалась по комнате, размахивая ножом, и я зажмурилась, ожидая, что в любой момент лезвие может вонзиться в меня. Но вместо этого раздался звук, от которого у меня сердце остановилось. Громкий звук. Хрип. И тишина. Я открыла глаза. Малек стоял над Алисой, которая мешком осела на пол. В его руке был пистолет. Дымок ещё вился от дула. — Ты... — выдохнула я. — Я не мог рисковать, — сказал он, глядя на меня. — Прости. Алиса лежала на полу, не двигаясь. Я не видела крови, не понимала, жива она или нет. Но Малек уже подбегал ко мне, разрывая верёвки. — Жива, — шептал он. — Моя девочка жива. Всё хорошо. Я здесь. Я прижалась к нему, чувствуя, как слёзы текут по щекам. А за его спиной лежало тело той, чья любовь обернулась безумием.