Ilya Rozanov Gets Railed | Или как Шейн Илью отжарил

———

Если вернуться на несколько лет назад, то Шейн не помнит, чтобы ему когда-то хотелось трахнуть Илью. Ему никогда особо не нравилось трахать кого-то, он любил, когда трахали его, и такое положение дел их обоих вполне устраивало. Так зачем было что-то менять? Но тогда Шейн не знал, как сказать «на колени» по-русски, и не знал, как быстро Илья подчинится. Он не осознавал, насколько ему понравится выражение лица Ильи, когда он толкнёт его спиной на кровать и будет скакать на нём, пока тот не начнёт призывать таких святых, о которых Шейн никогда даже не слышал. В те года они ни разу не сыграли вничью с «Монреалем» на домашнем матче. Не было такого, чтобы Шейн еле вытерпел тридцать минут, выпив пару бокалов пива в баре отеля, прежде чем практически затащить Илью в их номер, раздеть его, не потрудившись включить свет, и трахнуть его между плотно сжатыми бёдрами так жёстко, что они оба немного удивились. За прошедшее время Шейн многому научился, в том числе тому, как сильно ему нравится наблюдать за тем, как Илья превращается в бессвязное, отчаянное существо. Так что, да. Шейн решил, что, наверное, было бы неплохо отжарить своего мужа.

———

Будучи самим собой, он всё же потратил несколько часов на то, чтобы втайне погуглить что-то вроде советов по анальному сексу для вашего первого раза. И пусть он не узнал ничего нового, зато такая предусмотрительность помогла ему унять волнение.

———

На экране темноволосый мужчина в костюме, похожем на металлический, вре́зался в здание, а затем сполз по стене на землю. К нему подошёл другой темноволосый мужчина и угрожающе навис над ним. — Мне казалось, они в одной команде, — сказал Шейн, отрываясь от переписки с Роуз по телефону. Илья прижался головой к его плечу и смотрел фильм, держа в руке свой светящийся телефон. — Тот чувак, что стоит, был шпионом. Он тайно передавал нанотехнологии «Солнечного света» плохим парням, чтобы те могли использовать их в лазере, который уничтожит Луну, — объяснил он. Шейн моргнул. — Они пытаются уничтожить Луну? — спросил он. Чёрт, видимо он вообще не следил за сюжетом. — Очевидно же, — сказал Илья, и в его голосе прозвучало такое самодовольство, что у Шейна возникли подозрения. — Ты не можешь уследить за таким простым сюжетом? Шейн вздохнул и приподнялся. Они оба развалились на огромном диване в гостиной: Шейн сидел прямо, положив ноги на пуфик, а Илья прислонился к нему, положив руку Шейна себе на плечо и грудь. Каким-то образом он занял собой весь диван. — Большую часть фильма какие-то люди тихо переговариваются в конференц-зале, — проворчал Шейн. — И как я… Так, ладно, ты жульничаешь, — сказал он, когда на экране телефона Ильи появилось сообщение. — Ты просто попросил Хейса объяснить тебе это. Илья лишь пожал плечами и открыл сообщения, в которых Хейс прислал несколько эмодзи и гифок. — У него получается гораздо лучше, чем у создателей фильма, — сказал Илья. — Давай просто попросим его кратко пересказать остальное? — Нет. Это вопрос поддержки, — настаивал Шейн. — Роуз в этом фильме даже нет. — У неё камео, — сказал Шейн, когда Илья устроился поудобнее, из-за чего его футболка немного задралась. Шейн прижал ладонь к его животу и зачем-то опустил взгляд. — Мы это уже пропустили? — Кажется, это будет в конце, — признался Шейн. — Так может поищем эту сцену в интернете? — предложил Илья. — Никто не узнает. — Думаю, предыстория важна, — упрямился Шейн. — Премьера через три недели. Мы же не можем заявиться туда, даже не зная, в чём суть. Роуз пригласила их на премьеру «Солнечной вспышки» — пятого фильма про Команду Солнечного Света — в качестве своих спутников, и, судя по всему, никто не набрался храбрости сказать ей, что концепция «+1» предполагает лишь одного сопровождающего. Они с Ильёй уже обменялись множеством сообщений о нарядах для красной ковровой дорожки, а Шейн по нескольку раз на дню жалел, что не может отказаться. В основном он смирился, потому что Илья был так взволнован. — Холландер, — сказал Илья. — Ты всерьёз думаешь, кто-то будет проверять твои знания сюжета первых четырёх фильмов? Вроде того.  — Нет, — пробормотал Шейн. — Я просто хочу быть в курсе. На экране парень — Шейн был на девяносто процентов уверен, что это и есть главный герой — бежал под дождём, перелез через сетчатый забор и остановился перед табличкой с надписью: «Лаборатории Даркбэт». Его белая рубашка промокла до нитки, облепив торс. — Кажется, я начинаю понимать твою настойчивость в отношении просмотра этого фильма целиком, — поддразнил Илья. — Ты просто считаешь, что он секси. Шейн почувствовал, как краснеет, и не стал с этим бороться. Он был обречён.  — А ты, типа, нет? — Хм-м. Мне больше нравится помощник злодея. В очках. — Его футболка задралась ещё сильнее, и кончики пальцев Шейна коснулись обнажённой кожи, и теперь он действительно не обращал внимания на фильм. — А ещё его девушка. Все в этом фильме горячие, почему же он такой нудный? Мокрый парень нашёл какой-то подземный туннель и собирался пробраться в лабораторию, по всей видимости, положив начало важному сюжетному повороту, но большой палец Шейна нащупал полоску мягких волос под пупком мужа, и его гораздо больше интересовало то, как едва заметно подрагивают бёдра Ильи, пока он играет с ними, чем пробирки со светящейся зелёной жидкостью. На штанах Ильи была завязка, и когда Шейн накрутил её на палец, тот резко вдохнул, и поддразнил:  — Сосредоточься, Холландер. — С чего ты взял, что я не сосредоточен? — С того, что ты ужасно плохо справляешься с несколькими задачами одновременно. — Я смотрю фильм, — сказал Шейн. — Чем ещё мне заниматься? Возможно, наблюдать за ворчливым и возбуждающимся Ильёй не делало Шейну чести. Но Илья издавал эти невнятные недовольные звуки и ёрзал на диване, пытаясь незаметно сместить руку Шейна поближе к своему члену, поэтому Шейну было сложно испытывать чувство вины. Он медленно развязал шнурок. Илья старался не двигаться, но в его дыхании появились знакомые хриплые нотки. Забавы ради Шейн потянул за шнурок и увидел, как член Ильи набухает под серой тканью спортивок. Не в силах сдержаться, Шейн опустил руку и прижал ладонь к стволу. Илья с шумом выдохнул, словно до этого задерживал дыхание, и его голова расслабилась на плече Шейна. Чтобы ему было удобнее, Илья приподнялся на диване, и его футболка так и осталась задранной. Шейн погладил его член через ткань. Это выглядело необъяснимо грязно: тонкая ткань прилипала к члену, который Шейн полуобхватил в кулаке. Звук, который издал Илья, был определённо грязным, как и то, как он подавался бёдрами вперёд в поисках большего трения, которого Шейн ему не давал. Он нечасто оказывался в таком положении и хотел насладиться моментом: наблюдать за тем, как Илья нервничает, пока он шепчет ему на ухо «ты вообще смотришь фильм?» и в ответ слышит лишь ворчание. Довольно скоро он просунул руку под пояс штанов Ильи и как следует его погладил, почувствовав, как тот вздрогнул, когда он провёл большим пальцем по его истекающей смазкой щелке. Вскоре после этого Илья уже лежал у него на коленях, закинув руку за голову и натянув штаны на бёдра, и смотрел на Шейна из-под полуопущенных век. Милостивый боже, он был великолепен. Распростёртый на Шейне и диване, растрёпанный, задыхающийся и двигающий бёдрами в такт медленным, нежным поглаживаниям Шейна, с раскрасневшимися щеками и приоткрытыми губами. Илья никогда не отличался стыдливостью, а в такие моменты — особенно: он совершенно не стеснялся своих желаний. Шейну это в нём и нравилось. Всегда. — Приятно? — пробормотал Шейн, запуская пальцы в волосы Ильи и наблюдая, как тот закрывает глаза. В ответ он услышал лишь долгий, низкий стон, но его было легко истолковать, как и движения бёдер Ильи, когда тот толкнулся в его кулак, когда Шейн слегка сжал его. Наверное, он мог бы заниматься этим вечно. Он был неебически возбуждён, его собственный твёрдый член упирался в плечо Ильи, но это могло подождать окончания фильма. Тогда Илья опустится на колени и... Или.  Или. — Ты всё ещё хочешь, чтобы я тебя трахнул? — спросил Шейн, слегка царапая ногтями кожу головы Ильи. Тот открыл глаза, приподнял бровь и подождал достаточно долго, чтобы уже можно было сообразить. Он действительно это сказал, я же не ослышался?.. Но потом Илья улыбнулся своей дурацкой кривоватой, но такой красивой улыбкой, закинул руку Шейну за голову, и они начали целоваться, страстно и жадно, пока Илья не прервал поцелуй, чтобы раздеться, перевернуться и сползти с дивана, чтобы достать смазку из тумбочки и бросить её Шейну, продолжая ухмыляться. — Я уже начал думать, что ты никогда не спросишь, — сказал он, подкладывая под голову декоративную подушку и устраиваясь на диване так, чтобы Шейн оказался у него между ног. — Ты правда думал, что я тебе откажу? — спросил Шейн, стоя над ним на коленях. Он провёл рукой по внутренней стороне бедра Ильи, нежной и горячей, и его член упёрся в живот. Илья снова ухмыльнулся и обхватил его рукой, медленно и с силой поглаживая и приподнимая бёдра.  — Я знал, что ты не сразу согласишься. Просто это заняло меньше времени, чем я думал. Шейн закатил глаза и ткнул большим пальцем в едва заметный синяк на внутренней стороне бедра Ильи. Это был знак того, что лето почти закончилось и им снова придётся соблюдать приличия. — Что? Я очень убедителен, — сказал Илья, и Шейн не смог с этим поспорить, поэтому просто поцеловал его, глубоко и с чувством.  Илья убрал руку с члена, и Шейн (всё ещё одетый) опустился на него, качнув бёдрами и уперевшись одной рукой в его бедро. Когда он оторвался от губ Ильи, чтобы поцеловать его вдоль линии челюсти и провести зубами по шее, тот запрокинул голову, обхватил ногами бёдра Шейна и издал идеальный гортанный стон, который отозвался прямо в члене Шейна. — Тебе нравится? — спросил Шейн, касаясь губами мочки его уха. В ответ Илья схватил его за задницу и выгнулся ему навстречу, пока Шейн оставлял на его шее засос — последний за это лето. Через неделю начинались хоккейные сборы. Шейн на секунду огляделся в поисках смазки — может быть, им действительно нужна была целая бочка, тогда бы она, по крайней мере, не затерялась между диванными подушками, — а затем провёл смазанными пальцами по дырочке Ильи. Илья напрягся, как всегда в начале, и Шейн поцеловал его в шею и стал нежно поглаживать его дырочку, пока Илья не расслабился. Дальше всё было просто. Илья снова положил руку на свой член и тихо выругался, когда Шейн погладил его простату сначала одним, а потом и двумя пальцами. Он раскраснелся и его веки отяжелели, пока он медленно ласкал себя. При виде этого Шейн почувствовал странную ностальгию по первым годам их совместной жизни: по тихому тайному сексу по телефону, по тем временам, когда он смотрел, как Илья дрочит в гостиничном номере, и мечтал оказаться с ним рядом. — Ещё? — спросил он и лизнул Илью в ухо. Илья сглотнул и кивнул. Шейн закатил глаза и прикусил его мочку. — Чёрт! Да, — наконец произнёс Илья, используя настоящие слова. — Спасибо, — пробормотал Шейн, поцеловал Илью в ухо и ввёл ещё один палец. В нём было влажно, горячо и тесно, и Илья резко вдохнул, задержав дыхание и напрягаясь всем телом. И, может быть, это была плохая идея и Илье все-таки не понравилось, что неудивительно, ведь раньше он этого не хотел. Шейн открыл рот, чтобы спросить, не хочет ли он остановиться… — У тебя так хорошо получается, — услышал он свой хриплый голос и резко замолчал.  Глаза Ильи расширились, зрачки сузились, и на долгое мгновение не было слышно ничего, кроме их тяжёлого дыхания и фильма, который, судя по всему, всё ещё шёл на заднем плане. Илья с трудом сглотнул. — Правда? — промурлыкал он и снова погладил свой возбуждённый член. — Да, — заверил Шейн и уткнулся носом в его шею. — Просто расслабься, я тебя держу. — Илья выдохнул, и пальцы Шейна проскользнули в него по костяшки, отчего Илья снова выругался и напрягся. — Сделай глубокий вдох, — подсказал Шейн, чуть вынув пальцы. Он провёл большим пальцем свободной руки по щеке Ильи, и тот открыл глаза. — Ну же, давай. Дыши для меня. Я знаю, это тяжело. Илья медленно расслабился, и Шейн смог нежно трахать его пальцами, следя за тем, чтобы они задевали простату при каждом неглубоком движении, и продолжая говорить всё, что приходило ему в голову. С одной стороны он думал, что Илья попросит остановиться, с другой — что тот захочет кончить вот так, не переходя к сексу, потому что теперь он вошёл во вкус, дроча себе и постанывая, откинув голову и покраснев, и даже немного насаживался на пальцы Шейна. — Боже, — прошептал Шейн, проводя большим пальцем по его влажному от слюны соску. — Только посмотри на себя. — Тебе нравится? — спросил Илья хриплым и страстным голосом, напрягая пресс при каждом движении. — Что? Да, — ответил Шейн. У него вышло не так развратно, как у Ильи. — Тогда дай мне свой член, — сказал Илья, и да, именно этим они и занимались. Шейн наклонился и поцеловал Илью, вытаскивая пальцы, услышав тихий стон в ответ. — Точно, — сказал Шейн. — Дай мне только... И Шейн Холландер, профессиональный спортсмен мирового уровня, чуть не свалился с дивана, когда попытался одновременно снять футболку и потянуться к ящику тумбочки. Ему удалось раздеться, и затем он наклонился над диваном, едва не вытащив ящик из пазов. — Смазка здесь, — в недоумении напомнил Илья. — Да, но я хотел... — Шейн замолчал, перебирая всякую всячину в ящике, среди которой были упаковка влажных салфеток, сухие салфетки, DVD-диск с «Рататуем», три почти пустых флакона с разными лубрикантами и пара зажимов для сосков, которые не зашли ни одному из них. — Ага! Илья приподнял бровь и закинул руку за голову, продолжая лениво поглаживать себя. — Доверься мне, — сказал Шейн, снова устраиваясь между бёдер Ильи и разрывая пакетик с презервативом. — Я доверяю. Шейн закусил губу, надевая презерватив. Он только сейчас прикоснулся к себе, и его член пульсировал от болезненного возбуждения. Илья — потный и с растрёпанными волосами — уже держал смазку. Он приподнялся на одной руке, прижался губами к губам Шейна и смазал его член. Шейн вздрогнул от прикосновения. — Мы остановимся, если тебе не понравится, — сказал он, толкнувшись в кулак Ильи и крепко сжимая его шею сзади. — Только скажи, и... — Расслабься, Холландер, — ухмыльнулся Илья, и Шейн толкнул этого придурка обратно на диван. На мгновение он снова почувствовал себя подростком, вспомнив свои ощущения во время первого раза с девушкой. Ему не было так неловко смотреть на неё сверху вниз и спрашивать «и теперь я просто вставляю его туда?», но он чувствовал себя так, словно должен был заранее прочитать инструкцию, но не сделал этого. Но сейчас это был Илья, и если бы существовало руководство, то его автором был бы Шейн, поэтому он приставил головку ко входу и надавил. Внутри Илья был тёплым и податливым, и Шейну пришлось прикусить губу, чтобы не двигаться слишком быстро, потому что это было так приятно. Держась за его талию, Илья закрыл глаза и откинул голову, и Шейн видел, как движутся мышцы его горла. — Хорошо? — спросил Шейн, когда вошёл полностью, чувствуя, как по спине пробегают искры. Илья крепко обхватил его за талию, впиваясь в неё пальцами, что было яснее ясного. — Хорошо, — сказал он, и Шейн не пошевелился, хотя какая-то низменная, животная часть в нём кричала, что пора начинать. Вместо этого он наклонился и влажно поцеловал Илью сначала в ключицу, затем в шею, и почувствовал, как тот снова сглотнул.  — Дыши, — пробормотал Шейн, и Илья издал тихий звук, от которого у Шейна дёрнулись бёдра. Он отстранился и посмотрел ему в лицо. Тот выглядел... неуверенным. — Скажи мне. — Это… странно, — сказал Илья, и он был таким… раскрасневшимся, смущённым, немного нерешительным и чертовски очаровательным, что Шейн опустил голову на его плечо и расхохотался. — Ага, — сказал он, отчего Илья фыркнул и немного напрягся, а Шейну пришлось прикусить губу. — Что? Это полезное слово, — сказал Илья, и в его голосе всё ещё звучало веселье, когда Шейн поднял на него глаза. — Хочешь остановиться? — Нет. Я не сказал плохо, просто странно. — Не плохо, — сухо сказал Шейн. — Супер. Он наклонил голову, и Илья потянулся к нему, чтобы поцеловать — нежно, медленно и глубоко. Его руки расслабились на талии Шейна, большие пальцы скользнули по нижней части грудной клетки, и Шейн, не раздумывая, отодвинулся на пару сантиметров и слегка толкнулся, почувствовав, как по спине побежали мурашки, а затем повторил движение под стон Ильи. Илья расслабился. Он начал двигаться вместе с Шейном, издавая тихие стоны, и это было уже лучше, но не то, чего хотел Шейн. Он хотел, чтобы у Ильи остекленели глаза, чтобы он ругался по-русски — бесстыдно и грязно. Он снова вышел из него, оставив внутри только головку, приподнял колено Ильи и снова вошёл… — Чёрт, — выдохнул Илья, зажмурившись и крепче сжимая свой член. Шейну не нужны были указания, он просто сделал это снова и увидел, как Илья подаётся ему навстречу. Это было хорошо: звуки, которые издавал Илья, то, как он двигал бёдрами навстречу Шейну, но угол был неудобным, и Илья был где-то рядом, но не там, а Шейн никогда в жизни не соглашался на не плохо. — Вот, — сказал он и вытащил. — Давай сюда. Илья подчинился без вопросов. Он сбросил половину диванных подушек на пол, а Шейн швырнул куда-то вторую половину, пока Илья не оказался в нужном положении и Шейн не смог прижать ладонь к его пояснице, выливая на себя очередную тонну смазки, а затем медленно, но уверенно вошёл в него. В конце он остановился, впился большими пальцами в мышцы спины Ильи и неожиданно для самого себя прошептал: — Чёрт, ты так хорошо выглядишь. Так было лучше: проще найти правильный угол, проще услышать сдавленное «Боже, блядь, Холландер», когда Илья оперся на предплечья. — Тебе это нравится, Розанов? — выдавил из себя Шейн и в ответ услышал поток русских ругательств. Когда он обхватил бёдра Ильи, чтобы удержать его на месте и, может быть, немного отодвинуть назад, потому что тот издавал восхитительные сдавленные стоны, Илья протянул руку назад и переплёл их пальцы, а мышцы на его спине напряглись. Едва убедившись, что попадает в ритм, Шейн взял член Ильи в руку. Тот был чертовски возбуждён, с него капало, и он просто сказал да, когда Шейн начал поглаживать его, стараясь попадать в такт своим толчкам. После этого всё произошло очень быстро. Шейн был рад, что уже знал русское слово для жёстче, а также для вот так, не останавливайся. Илья закричал, кончая, его член дёрнулся в руке Шейна, а дырочка сжалась вокруг его члена. Шейн никогда не испытывал ничего подобного, трахая его во время оргазма, чувствуя, как тот становится податливым. — Илья, — выдавил из себя Шейн, чувствуя, как по его спине разливается жар. — Чёрт возьми, Илья, ты... Илья вскрикнул и выругался по-русски, схватив Шейна за бедро. — Стой! Чёрт. Стой, — выдохнул он, и Шейн, тяжело дыша, отстранился. — Прости. Это уже слишком. — Можно я... — Да. Чёрт. Давай, — сказал Илья и лёг на диван, а Шейн снял презерватив, сделал несколько движений рукой по члену и кончил ему на спину. На какое-то время вокруг не осталось ничего, кроме звуков их дыхания и шума драки из фильма, который они забросили. Затем Шейн наклонился вперёд, упёрся лбом в затылок Ильи и попытался отдышаться. — Ты тоже лежишь в луже, не так ли, — сказал он через минуту. — Ага, я — сэндвич со спермой, — отозвался Илья, и Шейн невольно фыркнул. — Это самое отвратительное, что ты когда-либо говорил. Илья поднял голову и ухмыльнулся. Шейн его простил. — Вытри меня, чтобы я мог перевернуться и поцеловать тебя, — потребовал Илья. Шейн ещё раз поцеловал его в спину и взял влажные салфетки. Как следует вымывшись в душе, они вернули подушки на диван, и Илья притянул Шейна к себе спиной, положив руку ему на грудь. Шейн просунул пальцы между пальцами Ильи. — Было весело, когда мы разобрались, — сказал Илья, уткнувшись лицом в волосы Шейна. — Тебе понравилось? — Тебе пришлось использовать штук шесть салфеток для мебели, — заметил Илья, потому что любил говорить самые грубые вещи на свете. Шейн вздохнул. — Мне тоже, — сказал он, подумав с минуту. — Не так сильно, как… обычно. — Ты имеешь в виду не так, как когда тебя трахают? — спросил Илья, и Шейн закатил глаза, хотя Илья не мог его видеть. — Нет, но хорошо, когда есть варианты. На экране пошли титры, но пульт находился в другом конце комнаты, а Шейн не собирался двигаться. — Хейс объяснил конец? — спросил он вместо этого. — Наверное. Он всё ещё объяснял, когда ты меня отвлёк, — сказал Илья, когда титры резко оборвались.  Они оба замолчали, глядя, как женщина в чёрном бежит по какому-то лабиринту из живой изгороди под проливным дождём. Через некоторое время она подошла к… люку? С лицом на нём? Шейн понятия не имел, что происходит, но тут она повернулась к камере. — О, это, должно быть, камео Роуз, — сказал он. — Мы идеально рассчитали время. Илья фыркнул.  — Жаль. Она могла бы посмотреть, как мы занимаемся сексом, как в твоей фантазии. Шейн поежился, вздохнул и почувствовал, как его лицо внезапно залилось румянцем. — Моя фантазия не о Роуз, это было бы странно. Илья что-то пробормотал, уткнувшись ему в затылок, и притянул Шейна к себе чуть ближе, а Роуз... указала на люк и сорвала его с петель. Из него вылетел рой пчёл, чему Роуз, похоже, обрадовалась. — Спасибо, — сказал Илья чуть позже, когда снова зазвучали титры. — Я знаю, что перемены тебя тревожат. — Нет, не тревожат, — солгал Шейн. Илья поцеловал его в макушку. — Эта конкретная, — да. Сильно, — пояснил он. — Что ж, я был прав, — продолжил Илья, придвигаясь к Шейну сзади, словно хотел зарыться в него. — Было горячо, когда мой муж меня отжарил. Шейн рассмеялся, поднёс руку Ильи к губам, чтобы поцеловать его пальцы, и уже собирался встать, чтобы взять пульт и выключить телевизор, но не стал. Ему было слишком хорошо.

———

— Может, я стану экстрасенсом, — сказал Илья, проводя пальцами по волосам Шейна. — Ты не можешь просто взять и стать экстрасенсом, если на самом деле им не являешься, — заметил Шейн. Илья вздохнул.  — Никто не является экстрасенсом на самом деле, Холландер. — Уж точно не ты. — Экстрасенс — это тот, кто умеет считывать людей, — объяснил Илья, машинально перебирая волосы Шейна и легонько поглаживая его по голове, пока Шейн лежал у него на коленях на причале и любовался закатом над озером. — Ты водишь руками над хрустальным шаром и говоришь что-то вроде Я чувствую, что тебя беспокоит проблема, которая начинается на букву Р, а потом человек удивляется и рассказывает тебе про все свои романтические неудачи, потому что ты прочитал его мысли. — Значит, завершив карьеру хоккеиста, ты станешь мошенником? — спросил Шейн, не открывая глаз. В этом году они чаще говорили об этом. Илья месяц не играл из-за травмы колена, плечо Шейна стало чаще беспокоить его по утрам, а новички выглядели как дети. Шейн знал, что у них впереди ещё много лет в хоккее, но он также знал, что позади осталась бо́льшая часть.  И… Шейн сам удивился, что не боится этого. Он не был в восторге от такого расклада, это точно. Хоккей был частью его жизни почти столько, сколько он себя помнил, и он любил его, но это было не единственное, что он любил. Там, за пределами катка, был целый мир. Наступит следующий сезон, и Илья будет играть вместе с ним, и пусть Шейн не мог знать, как этот сезон пройдёт, но он знал, что он будет хорошим. — Экстрасенсы — не мошенники, — возразил Илья. — Они помогают людям решать их проблемы. Это как терапия, только с магией. — Ты заставляешь людей отдавать тебе деньги, говоря, что можешь читать их мысли, — сказал Шейн. — Где в этом терапия? — А в чём разница? Шейн наконец открыл глаза и прищурился, глядя на Илью, который улыбался ему сверху. — Я могу сказать, о чём ты сейчас думаешь, — произнёс Илья, и Шейн приподнял брови. — Ты думаешь о том, как сексуально я буду выглядеть с подводкой для глаз и хрустальным шаром. Шейн фыркнул и поёрзал на дощатом настиле, впивающемся ему в спину.  — Ну теперь — да, но это не считается, — сказал он. — Ты и мантию прикупишь? — А я буду секси в мантии? — Наверное. Илья согласно хмыкнул и продолжил играть с волосами Шейна, слегка напрягая мышцы бедра, когда болтал ногами в воде. Это была их последняя неделя в коттедже тем летом, последний долгий период затишья перед хоккейным лагерем, тренировками, предсезонной подготовкой и возобновлением всего этого захватывающего дух цикла — единственного ритма, который Шейн знал всю свою взрослую жизнь. Странно было думать о лете без этого предвкушения в конце. — Я мог бы поступить в колледж, — сказал он. — Ты этого хочешь? — Может быть, — ответил Шейн, глядя в небо. — Не знаю. Над головой пролетали птицы, а редкие облака отливали закатным оранжевым. — Ты когда-нибудь думаешь о том, чего лишился из-за хоккея? — спросил он, потому что в последнее время часто об этом думал. — Ну, не знаю, о вечеринках в студенческих братствах? — Тебя поэтому в колледж потянуло? — спросил Илья и рассмеялся, когда Шейн толкнул его в бок. — Конечно, я думаю о том, что упустил, но… я также многого избегал. Шейн повернул голову так, что его щека оказалась на бедре Ильи, а рука Ильи всё ещё была в его волосах. Илья не стал вдаваться в подробности. Шейну это было и не нужно. — Думаю, — медленно произнёс Илья, глядя на Шейна сверху вниз, — в колледже ты был бы бабником. Шейн поморщился, и Илья рассмеялся. — Впервые в жизни сам по себе, да еще и такой, каким ты был в девятнадцать, — продолжил Илья. — Каким – «таким»? Похожим на ребёнка? — Похожим на милого, невинного канадского парня, который только и ждёт, чтобы его совратили. Шейн вздохнул и сделал вид, что не краснеет. — Вы с Харрисом снова обменивались любовными романами? — Я думаю, что очередь из желающих совратить тебя растянулась бы на кварталы, —сказал Илья, понизив голос. — Ты должен перестать произносить «совратить». — Видимо, каждый останется при своём. Шейн снова поерзал на причале, опустив одну ногу в воду. — Ты бы переспал с кучей парней? — спросил он, потому что всегда задавался этим вопросом. Он помнил, как его когда-то задело то, что Илья, похоже, отдавал предпочтение женщинам. — Если бы не хоккей? — спросил Илья. — Наверное. Но ты всё равно был бы моим любимчиком. — Даже после того, как меня совратил бы каждый в той очереди? — спросил Шейн, и Илья фыркнул. — А кто, по-твоему, был бы первым в этой очереди, если не я? — сказал он. — Погоди, так вот почему ты хочешь поступить в колледж? — Ага, — сухо ответил Шейн. — Чтобы пускаться во все тяжкие на вечеринках братств. — Ты такой придурок иногда, — пробормотал Илья, и Шейн рассмеялся.  Они помолчали несколько минут. Илья всё ещё перебирал волосы Шейна, а перистые облака над ними меняли цвет с оранжевого на розовый и фиолетовый. Ещё один день прошёл, ещё одно лето, ещё один год. Если бы Шейн мог, он бы остановил время, хотя бы ненадолго, но он не мог. Всё, что он мог, — это держаться за то хорошее, что имел, пока оно у него было. — Знаешь, что самое лучшее в хоккее? — сказал он много позже, когда над озером сгустились фиолетово-синие сумерки. — Что ты в нём очень хорош? — Что он подарил мне тебя. — Ох, — сказал Илья и замер. Его глаза расширились, и Шейн мог бы поклясться, что тот покраснел. — Думаю, это самое романтичное, что ты мне когда-либо говорил. И теперь они оба залились румянцем. — Неправда, — сказал Шейн. — Ты только что сказал, что любишь меня больше, чем хоккей. — Ну… Илья пожал плечами и посмотрел на небо, но Шейн знал этот взгляд: он появлялся, когда Илья был так доволен чем-то, что у него кружилась голова. От этого он всегда чувствовал себя лёгким, как облако. — Эй. Иди сюда, — сказал он, садясь и придвигаясь ближе к Илье. — Что? — Я люблю тебя больше, чем хоккей, — сказал Шейн и поцеловал его, медленно, нежно и ласково, положив ладонь ему на щёку. Когда они на мгновение отстранились друг от друга, Илья ответил ему тем же по-русски, и Шейн попробовал повторить за ним, позволив звукам, которые он так и не научился произносить, сорваться с языка, а затем они снова поцеловались, пока вокруг них сгущались сумерки. Это было похоже на то, как проясняется небо. Как открывается дверь. Раньше всё было в порядке, но слова, произнесённые вслух привели к осознанию, что это правда и что так оно и есть, было всегда, — и «будет» стало похоже на обещание. Илья дал ему это.

———

Когда они вернулись в Оттаву, то обнаружили на обеденном столе плоскую картонную коробку, оставленную, должно быть, сотрудниками клининга. Шейн нахмурился, потому что ничего не заказывал. Когда он поднял коробку, она оказалась очень лёгкой, и Шейна осенила тревожная догадка. — Что мы будем с этим делать? — спросил он Илью, заходя в спальню, где Илья бессистемно раскладывал одежду. — Уже доставили! — воскликнул тот и выхватил её у Шейна из рук. — Идеально. Шейн вздохнул и притворился, что он не того цвета, что и палец-перчатка из поролона, на которой было написано: «Я <3 член Шейна Холландера». И где только, чёрт возьми, Илья достал нечто подобное? — Думаю, нам стоит повесить это над камином, — продолжил Илья, ухмыляясь при виде результата своих трудов. — В гостиной. Шейн лишь закатил глаза и достал из чемодана рубашку. — В столовой, — поторговался Илья. Шейн бросил на него взгляд. — Ладно, в спальне. — Ещё один взгляд. — В шкафу? Шейн вздохнул, потому что, честно говоря, он умел заключать выгодные сделки. — Хорошо, — сказал он. — Шкаф в спальне, и ты не напиваешься с Хейсом и не показываешь ему это. — Договорились, — сказал Илья, подошёл к нему и поцеловал.

———