На голову выше остальных | Класс Превосходства х Повар-боец Сома

Покинув кухню, я попрощался с Сомой и Мегуми, унося с собой свой «улов» — нашу первую попытку, сорванную саботажем, аккуратно упакованную в несколько пластиковых контейнеров. Вместе с письмом о зачислении в Тоцуки я получил официальный документ, в котором описывались условия моего проживания. В отличие от Кодо Икусей, где ученики были заперты в кампусе, а контакты с внешним миром ограничены, Тоцуки работала иначе. Большинство студентов либо снимали квартиры неподалеку, либо, если происходили из богатых семей, приезжали на роскошных автомобилях из дома. Что касается меня? Я вставил банковскую карту в ближайший банкомат. На экране высветился баланс: 2000 иен. Это было всё. Вся сумма, которой я располагал. Очевидно, об аренде собственного жилья не могло быть и речи. К счастью, в документах была пометка — возможность проживания на территории кампуса. Общежитие «Полярная звезда», единственное на территории школы. Для заселения требовалось пройти простой тест: приготовить блюдо, которое заслужит одобрение коменданта. Всё предельно ясно. Разумеется, я не мог рассчитывать на то, что кухня общежития будет забита продуктами. Возможно, там и были базовые ингредиенты, но полностью полагаться на это было бы безрассудно. Если я хотел получить крышу над головой, мне нужно было принести основные продукты для своего блюда с собой. А значит, придется потратить последние деньги. Я снял 2000 иен и направился в ближайший продуктовый магазин. В отличие от Кодо Икусей, где на территории был полноценный торговый центр, Тоцуки исходила из того, что студенты живут за пределами школы, а потому подобных заведений внутри не предлагалось. Когда я вошел в магазин, кассирша поприветствовала меня жизнерадостной улыбкой. — Добрый день, добро пожаловать! Я коротко кивнул ей и быстро пошел вдоль рядов, сканируя взглядом полки. Я выбирал только самое необходимое. Идя на риск, я брал лишь то, без чего нельзя было обойтись, пропуская даже некоторые базовые позиции. Я принес охапку продуктов — рис арборио, пармезан, куриный бульон, моцареллу с низкой влажностью, чиабатту и одну бутылку белого вина — к кассе. Девушка снова тепло и вежливо улыбнулась мне, начиная сканировать товары один за другим. Как только ее рука потянулась к бутылке вина, я непринужденно произнес: — Этот оттенок помады вам очень идет. Редко встретишь кого-то, кто так удачно сочетает его с цветом глаз. Тонкая, хорошо отработанная фраза, отточенная за время моих разговоров с Каруизавой. В конце концов, она ясно дала мне понять, какие комплименты попадают в цель, а какие — пустые клише вроде «мне нравятся твои глаза». Реакция последовала незамедлительно. Она на долю секунды замерла, ее щеки залил нежный румянец. Уголки губ растянулись в застенчивой улыбке. — Ах... с-спасибо! — запнулась она, часто моргая и пытаясь сохранить профессиональный тон. Смутившись, она неосознанно пробила бутылку вина, даже не спросив удостоверение личности. — С вас 1938 иен. Вам нужен пакет? — Да, было бы замечательно. Спасибо. — Я коротко кивнул. Всё еще немного красная, она быстро упаковала продукты, стараясь не встречаться со мной взглядом, когда протягивала пакет. В этот краткий миг потери самоконтроля ее подсознание заполнило пробелы. Оказавшись во власти лести, ее исполнительная функция уступила место привычной памяти — автопамяти. Задача по сканированию товаров стала настолько повторяющейся, что она обошла рациональные проверки, такие как верификация возраста при покупке алкоголя. Ее когнитивный фокус временно сместился с процедурного протокола на эмоциональный отклик. С пакетом в руке я еще раз вежливо кивнул ей и вышел под лучи заходящего солнца. 𓌉◯𓇋 Проходя по территории академии, я молча рассматривал пейзаж. Помимо возвышающегося главного здания школы, кампус был усеян множеством уникальных построек, каждая из которых обладала своим архитектурным стилем. Казалось, каждое здание возводилось под конкретную кулинарную задачу. Путь от главных ворот до центра кампуса занял почти сорок минут. Судя по письму, общежитие находилось еще в двадцати минутах ходьбы отсюда. — Эта дорожка отлично подошла бы для утренней пробежки, — пробормотал я, отмечая длинный извилистый маршрут, обрамленный деревьями и редкими скамейками. Я даже заметил площадку для воркаута, спрятанную между двумя зданиями — идеально для поддержания формы. Кулинария может быть в приоритете, но это не значило, что я собирался запустить свою физическую подготовку, как это случилось в Кодо Икусей. В конце концов, потребовалось немало усилий, чтобы достичь такого состояния, и позволять телу регрессировать было бы совершенно нелогично. Наконец, после размеренной прогулки, я подошел к величественному особняку, увитому плющом и окруженному высоким забором. Потертая табличка у ворот гласила: Общежитие «Полярная звезда». Значит, мне сюда. Скрип старых ворот за спиной отозвался тихим эхом, когда я ступил на каменную дорожку, ведущую к входу в «Полярную звезду». Других студентов не было видно. Либо они уже были внутри, либо в общежитии просто жило мало народу. Это было мне на руку. Я подошел к массивной деревянной двери и дважды размеренно постучал. Ответа не последовало. Подождав еще несколько секунд, я взялся за ручку и осторожно толкнул дверь. Дверь распахнулась с протяжным стоном петель, и я вошел внутрь. Интерьер меня удивил. Несмотря на обветшалый фасад и заросшую зелень, внутри всё содержалось в образцовом порядке. Сразу за прихожей находилась парадная лестница, ведущая на верхние этажи. Деревянные полы были отполированы до блеска, в воздухе витал слабый аромат старого кедра, и всё вокруг было пропитано ностальгическим шармом. Однако тишина в доме была какой-то неестественной. Солнце уже начало садиться, и без включенного света пространство казалось мрачным и странно жутким. Тени растянулись по стенам, а атмосфера была тяжелой от неподвижности. Внезапно сверху, с лестницы, повалило густое облако дыма, расползаясь под потолком, словно туман. Пожар? Нет, не совсем... пахло скорее древесной щепой и гарью, а не горящими стенами. Копчение? Прежде чем я успел развить эту мысль, воздух прорезал резкий голос, острый, как тесак: — Комната 208! Ты опять превратил одну из пустых комнат в коптильню, не так ли?! Ответа не последовало. Только тишина и еще больше дыма. — Как насчет того, чтобы я вздернула тебя и закоптила на твоей собственной щепе на этот раз?! — снова рявкнул голос. Прежде чем я успел как-то отреагировать, началось истинное безумие. Стадо животных вырвалось в коридор прямо передо мной. Куры, хлопающие крыльями, кролики, мечущиеся между мебелью, и даже гусь, возмущенно гогочущий на бегу. Следом за ними неслась девушка, босиком пробегая по коридору в легкой панике. Ее янтарные волосы были завязаны в два аккуратных пучка по бокам головы, а в бирюзовых глазах читались тревога и спешка. — Усако! Камосукэ! Шиканошин! Перестаньте выбираться из клеток! Прежде чем абсурдность ситуации успела полностью осознаться, тот же старческий голос снова прогремел на всё здание: — Комната 118! Прекрати разводить дичь в своей комнате! Сделаешь это еще раз — и я сама сдеру с тебя шкуру и повешу сушиться! Так вот оно какое... общежитие «Полярная звезда». Я невольно медленно моргнул. Интересно. Звук приближающихся шагов отвлек меня от раздумий. Справа в холл вошла пожилая женщина, ее седые волосы были зачесаны назад и удерживались красной повязкой. В ее позе чувствовалась уверенность, взгляд был острым — так смотрит человек, который давно закрепил за собой право владения этим местом. — Ты Аянокоджи Киётака, верно? Тот самый переведенный, которому нужна комната? Я коротко кивнул в ответ. Многозначительная ухмылка тронула уголки ее губ. — Я комендант этого общежития «Полярная звезда». Зовут Фумио. Будешь звать меня госпожа Фумио... также известная как Мария Полярной звезды, — добавила она с театральным пафосом. Я предпочел проигнорировать последнюю часть. Она слегка прищурилась. — Продукты принес, а? Я поднял пакет в правой руке, показывая ей. — Хорошо. Провожу тебя на кухню. Хотя должна сказать, ты чертовски долго сюда добирался. И ни слова не обронил о другом новом студенте. Мои глаза слегка сузились. — Вы имеете в виду Юкихиру Сому? — Именно. Этот шумный сопляк. — В ее тоне слышались нотки веселья. Значит, Сома тоже будет жить здесь. Это было неожиданно... но неплохо. Фумио повела меня по узкому коридору, шагая довольно бодро, несмотря на возраст. Наконец мы достигли кухни. Она разительно контрастировала с остальной частью винтажного особняка — сверкающие столешницы, современная техника и профессиональная планировка. — Ладно, парень... ну, судя по тому, как ты выглядишь и держишься, может и не совсем парень, но ты сейчас передо мной, так что ты такой же малец, как и остальные. Она скрестила руки на груди, выжидающе вскинув бровь. — Так скажи мне — что ты собираешься приготовить, чтобы заслужить место в этом общежитии? Не говоря ни слова, я начал распаковывать пакет, методично выкладывая каждый предмет на стол, включая бутылку белого вина. Как только ее взгляд упал на вино, она прищурилась. — Вино?! Откуда у школьника вроде тебя алкоголь? — Это подарок от моего отца, — плавно произнес я, соврав на ходу. — Он дал мне его специально для этого блюда; он доверяет мне и знает, что я использую его ответственно и по назначению. Это, кажется, на время уняло ее любопытство. — Я приготовлю полноценный итальянский ужин, — заявил я спокойным и ровным голосом. — Брускетту на закуску, ризотто в качестве основного блюда и забайоне на десерт. Ее брови поползли вверх, впечатленные моим выбором. — Итальянская кухня? У тебя семья оттуда или вроде того? Может, твои родители держат тратторию? Ее предположение было логичным, учитывая, насколько бегло я произнес названия блюд. Но одна лишь мысль о «том человеке» в фартуке, с любовью помешивающем пасту на сковородке, заставила меня внутренне содрогнуться. — Нет, — отрезал я. — Просто эта кухня показалась мне интересной. Что более важно, ингредиенты были доступными по цене и достаточно универсальными для полноценного меню. Вот и всё. — Ладно тогда, малец. Покажи, на что способен. — У вас есть вино марсала или какое-нибудь ликерное вино? Фумио вскинула бровь. — Марсала? Ликерное? Парень, у нас тут только обычное красное. Я знаю тебя всего пять минут, но уже поняла, что у тебя какая-то нездоровая тяга к готовке на вине. — ... Оставив ее комментарий без внимания, я вернулся к делу. Раз подходящего вина не было, придется немного изменить рецепт десерта. Для начала я наполнил кастрюлю водой и поставил ее на средний огонь. Затем я отделил пять желтков в большую миску, добавил сахар и крошечную каплю ванильной эссенции для аромата. Взяв венчик, я начал взбивать смесь в мерном ритме, пока она не начала густеть, становясь бледной и слегка кремообразной. Когда всё было готово, я установил миску над кипящей кастрюлей, позволяя пару мягко прогревать ее снизу. Я осторожно продолжал взбивать без остановки, меняя угол и скорость, чтобы смесь не свернулась. Постепенно она превратилась в гладкий густой крем. Удовлетворенный текстурой, я снял миску с огня. Я взял прозрачный бокал и перелил в него теплый забайоне, позволяя ему лечь шелковистыми складками. Затем, быстро осмотрев кухню, я нашел несколько ягод голубики. Я выложил их поверх десерта для цвета и контраста. Забайоне можно подавать как теплым, так и комнатной температуры, именно поэтому я начал с него. Пока десерт остывал, я переключил внимание на закуску — брускетту. К счастью, мой риск оправдался — помидоры черри, чеснок и свежий базилик оказались в наличии. Если бы их не было, мне пришлось бы полностью менять закуску или вовсе отказаться от нее. Я начал с нарезки помидоров черри. Сначала пополам, затем эти половинки еще раз, и, наконец, выстроил их в ряд, чтобы сделать финальный чистый срез по всей партии. Эта техника позволяла кусочкам оставаться мелкими, на один укус, что делало трапезу более приятной. Повторив процесс с остальными помидорами, я собрал всё в миску и сбрызнул небольшим количеством оливкового масла. Затем я раздавил зубчик чеснока прямо в миску, его резкий аромат быстро вплелся в общую палитру вкусов. Следом отправилась горсть мелко порубленных листьев базилика. Наконец, добавив щепотку соли, я перемешал всё чайной ложкой, оставив смесь настаиваться, чтобы вкусы могли соединиться и раскрыться. Оставалось только подготовить чиабатту и ризотто. 𓌉◯𓇋 Аянокоджи нарезал чиабатту ровными ломтиками, аккуратно разложил их на противне и отправил в духовку поджариваться. Не теряя ни секунды, он переключился на лук-шалот, шинкуя его быстрыми, отточенными движениями. Следом пошел чеснок, измельченный до состояния почти однородной пасты. Он двигался эффективно: взял другую кастрюлю и влил в нее купленный ранее куриный бульон. Поставив ее на плиту, он включил сильный огонь, постепенно доводя жидкость до слабого кипения. Тем временем он поставил сковороду на соседнюю конфорку и налил слой оливкового масла, терпеливо дожидаясь, пока оно начнет мерцать. Как только масло разогрелось, он добавил нарезанный шалот и чеснок, слегка обжаривая их в течение трех минут, пока они не размягчились, а кухня не наполнилась их ароматом. В этот момент тихий ритм его готовки был прерван звуком приближающихся шагов. Вошел молодой человек; его лицо обрамляли кудрявые каштановые волосы средней длины. Он подошел к Фумио и взглянул на кухонный стол. Фумио посмотрела на вошедшего как на старого знакомого. — Иссики, что тебя сюда принесло? — Пришел на запах, — ответил он с расслабленным видом. — Не ожидал, что кто-то будет на кухне так рано. Обычно народ начинает подтягиваться гораздо позже. У плиты Аянокоджи оставался невозмутимым, спокойно всыпая рис арборио в сковороду. Зерна тихо зашипели, и он начал обжаривать их, помешивая размеренными, ритмичными движениями. Затем он взял бутылку белого вина, с легкостью откупорил ее и влил примерно полстакана. Жидкость зашипела, встретившись с жаром, и аромат вина поднялся в воздух. Когда оно почти полностью испарилось, он убавил огонь и без паузы зачерпнул половником кипящий бульон. Добавил полполовника в сковороду и снова начал мешать — медленно, контролируемо, без лишней спешки и суеты. Глаза Иссики заинтересованно сузились. — Так это и есть Аянокоджи Киётака, а? Один из двух переведенных... — пробормотал он, скрестив руки. — Кажется, в общежитии станет еще веселее. Фумио едва заметно ухмыльнулась. — Говоришь так, будто он уже получил здесь место. Мне еще предстоит вынести вердикт, знаешь ли. Иссики тихо рассмеялся. — Фумио-сан, вы ведь и сами видите, верно? Посмотрите, как он двигается: никаких лишних усилий, ни одного напрасного движения. Каждое помешивание выверено. Не слишком быстро, не слишком медленно. В самый раз. Такое мастерство не каждый день встретишь. Фумио позволила себе короткий кивок в знак согласия . — Если тебя так впечатлило то, как он мешает рис, тебе стоило видеть его работу ножом чуть раньше. Иссики мягко усмехнулся, не сводя глаз с Аянокоджи, который продолжал работать с плавной точностью. — Теперь мне еще любопытнее. Переведенный студент с таким самоконтролем на кухне? Фумио оставалась на месте, скрестив руки на груди и сосредоточенно наблюдая. — В нем есть что-то необычное. Ни бахвальства, ни ошибок. То, как он двигается... это не похоже на готовку, это похоже на выполнение четкого плана. Губы Иссики растянулись в любопытной улыбке. — Значит, стратегическая кулинария? Интересно... большинство студентов выставляют эмоции напоказ, вкладывая сердце в каждое блюдо. А он — полная противоположность, тихий омут, скрывающий глубокие воды. Как только Аянокоджи закончил вливать последний половник бульона, он проверил текстуру ризотто. Видимо, оставшись довольным, он взял кусочек несоленого сливочного масла, бросил его в сковороду и осторожно помешивал, пока оно не растаяло, соединяясь с рисом. Иссики, продолжая наблюдать со стороны, негромко заметил: — Он ни разу не отвел взгляда. Ни на часы, ни на что-либо еще. Фумио коротко кивнула. — С самого начала. Словно весь процесс уже расписан у него в голове по секундам. Тук. Тук. Внезапный стук эхом разнесся по коридору. — Хм? — Иссики недоуменно наклонил голову. — Кто это решил заглянуть в общежитие в такой час? Фумио тихо рассмеялась. — А вот и второй переведенный. Чертовски долго он добирался. Иссики подавил смешок. — В этом общежитии станет еще шумнее... в самом лучшем смысле этого слова. С этими словами он выскользнул из кухни, а Фумио направилась к главному входу, оставив Аянокоджи наедине с финальными штрихами его ужина. 𓌉◯𓇋 Когда Фумио и студент Иссики — как я понял из их разговора — вышли из кухни, я снова полностью сосредоточился на плите. Ризотто достигло идеальной консистенции. Я всыпал тертый Грана Падано и мешал, пока сыр не растаял, придав рису кремовый, насыщенный вкус. Закончив, я снял сковороду с огня. В этот самый момент мой внутренний таймер и таймер духовки прозвенели в унисон. Чиабатта была готова. Я вынул золотистые хрустящие ломтики из духовки и начал собирать брускетту — выкладывая яркую смесь из помидоров, чеснока и базилика на каждый кусочек. Затем я выложил порцию ризотто на чистую плоскую тарелку, слегка постучав по дну, чтобы рис естественным образом распределился ровным кругом. В качестве финального штриха я добавил свежую порцию тертого Грана Падано и щепотку черного перца сверху. Вот так, полный ужин был готов. Пока я доводил блюда до совершенства, из коридора донесся громкий голос: — Разве это не очевидно?! Каждый, кто хочет здесь остаться, должен пройти наше знаменитое вступительное испытание! — Правило простое, — резко добавил голос Фумио. — Кандидаты должны приготовить еду, и только те, чья стряпня пройдет проверку, получат право жить в общежитии. Раздался знакомый голос Сомы, полный недоверия: — Постойте, мне об этом никто не говорил! — Значит, ты провалился по умолчанию, — безжалостно заявила Фумио. — Я не позволю кому-то с неизвестным талантом переступить этот порог. — ...И что же мне, черт возьми, делать сегодня ночью? — спросил Сома, не веря своим ушам. — Спи на улице, полагаю, — невозмутимо ответила она. — Вы издеваетесь! Вы хоть представляете, насколько холодные ночи в апреле?! — Твои проблемы, малец. Ты пришел неподготовленным. Другой переведенный всё продумал заранее. На кухне осталось только немного объедков и почти закончившееся продукты. Наступила пауза, а затем голос Сомы прозвучал удивленно: — Стойте... другой переводник? Вы хотите сказать, что Киётака живет здесь?! Я молча вышел из кухни, поймав взгляд Сомы. Легким взмахом руки я поприветствовал его: — Привет. — ... Он моргнул, уставился на меня на секунду, а затем коротко рассмеялся. — ...Пожалуйста, не делай так больше, ха-ха-ха! Фумио усмехнулась. — Ну вот, началось. Сома снова повернулся к ней. — Вы упоминали объедки, верно? Если там есть хоть что-то пригодное, я принимаю вызов. Он засучил рукава, и его ухмылка стала шире. — Неважно, что осталось — я из этого что-нибудь да сотворю. С этими словами я вернулся на кухню, Фумио и Сома последовали за мной. Как только Сома вошел и увидел готовые блюда, аккуратно расставленные на столе, его глаза загорелись от удивления. — Ого! Еще одно неяпонское блюдо? Это итальянская кухня, да? — спросил он, поворачиваясь ко мне с искренним любопытством. — Да, — подтвердил я кратко. — Полный итальянский ужин. Брускетта на закуску, ризотто как основное блюдо и забайоне на десерт. Пока я давал краткое объяснение, Фумио подошла к нам. Как только ее взгляд упал на еду, она без колебаний оттолкнула Сому, явно горя желанием попробовать. Застигнутый врасплох, Сома пошатнулся и отступил на шаг, моргая от изумления. — А у этой старушки полно энергии, а? — пробормотал он, тихо посмеиваясь. Его взгляд впервые начал блуждать по кухне, оценивая планировку и инструменты. — Погоди-ка... а кухня-то здесь весьма приличная. Не ожидал увидеть такое, судя по внешнему виду дома. Я взглянул на него. — У тебя уже есть что-то на примете? Он помедлил, осмотрел оставшиеся ошметки и обрезки продуктов, а затем на его лице расплылась уверенная улыбка. — Ага, — кивнул он. — Этого более чем достаточно! Я точно знаю, что буду готовить. Юкихира Сома. Молодой человек из маленького ресторанчика, но держится он так, будто привык стоять в центре сцены куда более масштабной, чем его окружение. Судя по моим наблюдениям, он, скорее всего, работал на кухне своего отца с тех самых пор, как научился держать нож. Опыт — это не то, чем он щеголяет; он просто вплетен в ритм его движений. Из того, что я видел до сих пор, за его жизнерадостным и энергичным поведением скрывается уверенность, основанная на чем-то реальном. Он доверяет своему мастерству, своим инстинктам и, в отличие от большинства студентов здесь, которые цепляются за традиции, Сома готовит с долей свободы, граничащей с безрассудством. Но это блестяще работает. Он гибкий, изобретательный и не связан условностями. Вместо того чтобы следовать жестким процедурам, он адаптируется, импровизирует и прокладывает собственный путь к решению задачи. Именно эта творческая жилка позволяет ему действовать решительно там, где другие колеблются. Это было отчетливо видно на сегодняшнем уроке. Когда время поджимало, он не запаниковал, а без лишних раздумий использовал мед для размягчения мяса. Нетрадиционный подход, но невероятно эффективный. И есть еще его... другая сторона. Та, что ответственна за блюда, которые можно описать только как кулинарные преступления. Дьявольские творения, создаваемые с тем же энтузиазмом, что и его изысканные шедевры. Одно это показывает, насколько раскрепощена его кухня на самом деле. То, чего мне пока не хватает. Соме не нужны идеальные условия. Даже сейчас, имея под рукой обрезки и остатки, он уже выбрал блюдо и работает с полной убежденностью. Его разум всегда устремлен вперед. Юкихира Сома. Я с нетерпением жду возможности провести следующие несколько лет в этой академии рядом с таким человеком. Приход в Тоцуки и уход из Кодо Икусей... Это был правильный выбор. ... Вернувшись к реальности, я увидел, как Сома завязывает фартук и надевает свою фирменную повязку на лоб — привычный ритуал, который он совершал каждый раз, попадая на кухню. Тем временем Фумио уже потянулась к первому кусочку брускетты. Она откусила. Ее глаза мгновенно расширились. Рот слегка приоткрылся. Нет. Пожалуйста, нет. Мысленно взмолился я. Только не как Накири. Но было уже слишком поздно. Выражение блаженства овладело ее лицом, когда она начала жевать; ее лицо расплылось в чистом экстазе. Боже, нет. Не говоря ни слова, она схватила вилку и набросилась на ризотто. Один укус. Затем другой. Ее черты лица искажались в восторге всё сильнее, пока она металась между двумя блюдами, словно не могла решить, какое ей нравится больше. Затем, наконец, она добралась до десерта. Ложка забайоне вместе с гарниром из голубики. — А-а-а-ах... великолепно, — простонала она от удовольствия. Она только что... застонала, как Накири? Прежде чем я успел это осознать, ее глаза затуманились, она зажмурилась и бросилась вперед, широко раскинув руки. — Обними меня! Я инстинктивно сделал шаг в сторону, едва избежав столкновения. К сожалению, кому-то другому повезло меньше. Этот «кто-то» как раз закончил формировать котлету из макрели, лука, панировочных сухарей и яйца и осторожно обжаривал ее на сковороде. Он обернулся в последний момент, привлеченный шумом, только чтобы встретить летящего коменданта. — Обними меня! Согрей меня! — кричала она, вцепившись в него. — А-а-а! Отпусти меня, старая карга! — заорал Сома, пытаясь стряхнуть ее с себя, как дикое животное. Сома выглядел взлохмаченным, его глаза округлились от шока. В конце концов ему удалось отлепить ее от себя, и Фумио, пошатываясь, отступила с довольным вздохом, мгновенно приходя в норму, будто ничего и не было. Она откашлялась, пытаясь сгладить вспышку эмоций. — Кхм. Отлично сработано. Думаю, я определю тебя в... комнату номер 304. Она повернулась ко мне, протягивая ключ. — Аянокоджи Киётака, я официально одобряю твое заселение в общежитие «Полярная звезда». Я просто кивнул, забирая ключ без лишних церемоний. Пока я прятал его в карман, Сома уже заканчивал свою готовку. На столе перед ним стояло аккуратно выложенное трио: золотисто-коричневая котлета, тарелка блестящего яичного супа и порция риса. Фумио прищурилась, подходя ближе, чтобы осмотреть еду. — На этой кухне не было ни грамма говяжьего или свиного фарша. Так скажи мне, что это за колдовство? — Ее тон был полон любопытства. — Как тебе удалось сделать бургер таким толстым и сочным? Сома вытер руки, ухмыляясь. — Это «Мак-бургер». Я не использовал говядину или свинину. Это консервированная макрель. Ее брови взлетели вверх. — Консервированная макрель? Ты хочешь убить меня рыбной вонью? Ни один нормальный человек не станет... — Она замолчала на полуслове, как только кусочек бургера коснулся ее языка. Ее глаза расширились. Нет, пожалуйста, только не снова. Опять это выражение лица. Затем последовал суп. Один осторожный глоток — и ее лицо озарилось потрясенным восторгом, сменившимся неверием. — Что это, черт возьми, такое?! Откуда ты это взял, малец? Я знаю, что на этой кухне нет ни кусочка ламинарии или бонито, или чего-либо еще, что можно использовать для даси! — О, это? — небрежно переспросил Сома. — Просто у меня кое-что было при себе. — Он закинул в рот кусочек сушеного кальмара, слегка щелкнув по нему пальцами. У Фумио отвисла челюсть. — Ты приготовил бульон... из вяленого кальмара?! — Ага, — сказал Сома с ухмылкой. — Я называю это «Оригинальный макрелевый Мак-бургер-ассорти от Юкихиры»! Я отступил на несколько шагов, уже предчувствуя, что сейчас произойдет. И, как и ожидалось, Фумио вскрикнула от восторга и снова бросилась на Сому. Лицо Сомы исказилось от ужаса, он попятился, размахивая руками. — С-стойте, только не снова! Он повернулся ко мне. — Киётака, помоги! Я встретил его панический взгляд непроницаемым взором. — ...Ты справишься, — спокойно ответил я. Глаза Сомы округлились от чувства предательства. — Что это за напарник, который бросает товарища в пылу сражения?! — Я верю в твою способность справляться с проявлениями нежности пожилых людей, — отрезал я, скрестив руки. — Э-это не проверка способностей, это проверка на выживание! — завопил он, пытаясь отодрать Фумио от своего торса, пока та цеплялась за него, как голодная коала, впервые обнаружившая бамбук. Я отвернулся, позволяя хаосу идти своим чередом, словно это меня не касалось, хотя в глубине души я испытывал мимолетную тень сочувствия к участи Сомы. В конце концов, после того, что показалось вечностью объятий и мольб о личном пространстве, ему удалось вырваться из железной хватки Фумио. Он стоял, сгорбившись и взъерошенный, выглядя как солдат, только что вернувшийся с войны. Сома простонал: — После такого мне понадобится терапия... Фумио откашлялась, поправляя волосы как ни в чем не бывало. — Кхм. Ты прошел тест, — объявила она теперь уже официальным тоном. — Добро пожаловать в общежитие «Полярная звезда». Ты будешь жить в комнате номер 303. Сома выпрямился, затем с ухмылкой развязал свою повязку и обмотал ее вокруг запястья. — Рад стараться, — произнес он с легкой улыбкой. Он бросил на меня взгляд, в котором смешались недовольство и веселье. — В следующий раз я затащу в эти объятия и тебя, так и знай. Затем он с энтузиазмом потянулся. — Ладно! Первым делом, прежде всего остального... ванна! С ухмылкой он повернулся ко мне. — Пошли, Киётака! Сказал он, уже направляясь к выходу из кухни прыгающей походкой. Тихо вздохнув, я последовал за ним. Ванна сейчас звучала совсем неплохо.