Глава 7: Развертывание хаоса
7 февраля 2026 г., 08:24
Мегуми нежилась в теплой ванне. Пар мягко окутывал ее лицо, а вода мерно плескалась у плеч. Нежный аромат мыла и минералов дарил столь необходимый контраст с хаосом прошедшего дня. Ее тело постепенно расслаблялось под воздействием жара, и с каждой секундой напряжение уходило в воду.
Однако ее разум продолжал бодрствовать.
Она прокручивала в голове всё, что произошло: с того момента, как ее поставили в пару с единственными двумя переведенными, до того, как они чудесным образом спасли испорченное блюдо и получили «отлично» от самого Шапель-сенсея. То, чего она боялась как своего худшего кошмара, обернулось... странной удачей.
Киётака-кун и Сома-кун...
При этой мысли выражение ее лица смягчилось — но лишь на мгновение.
Вода слегка всплеснула, когда она заметно вздрогнула.
Хотя Сома... — вздохнула она.
Она безучастно уставилась на резиновую уточку, плавающую перед ней.
— Он заставил меня перепробовать все эти свои новые «рецепты», — пробормотала она вслух, толкая уточку пальцем. — От одних только реакций на них я вымоталась в край.
Уточка согласно покачнулась, или так ей по крайней мере показалось.
— Он сущий кошмар, правда? — сказала она, снова легонько ткнув игрушку.
Слабая улыбка тронула уголок ее рта. Она подняла взгляд на деревянные балки потолка; из окон доносилось приглушенное стрекотание цикад. Это общежитие... «Полярная звезда»... оно хоть и старое, но теплое и уютное.
— Хотя госпожа Фумио меня немного пугает... — добавила она вполголоса. — Еще со средней школы это общежитие было единственным местом, где я могла расслабиться и отдохнуть. Здесь нет строгих учителей, дышащих в затылок... и уж точно нет никаких глупых Сом.
Она закрыла глаза, мягко выдохнула и позволила теплу окутать себя, словно одеялом.
По крайней мере, сейчас она могла отдохнуть.
Как раз в тот момент, когда Мегуми окончательно разомлела в теплой воде, а ее веки начали смыкаться от комфорта, мирная тишина была разорвана слишком знакомым голосом, эхом отозвавшимся снаружи.
— Хе-хе, наконец-то ванна..! — раздался безошибочно узнаваемый голос Сомы, бодрый и беззаботный, как и всегда.
Глаза Мегуми распахнулись, зрачки расширились от ужаса, и как раз в тот миг, когда она хотела их предупредить, донесся спокойный голос Киётаки.
— Погоди. Фумио не сказала, есть ли здесь...
Но было слишком поздно. Дверь с грохотом распахнулась.
Мегуми застыла, как испуганный олененок.
Сома стоял в проеме во всем своем неосведомленном величии, с полотенцем, перекинутым через плечо, совершенно не готовый к тому, что предстало перед его взором.
— Э?
Его мозг залагал на целую секунду. Он замер, полностью обнаженный, занеся ногу над окутанной паром водой.
Лицо Мегуми медленно приобретало цвет спелого томата. Прошло три секунды сокрушительной тишины.
А затем —
— В-В-В-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!
ВСПЛЕСК! Вода взметнулась вверх, когда Мегуми, точно субмарина под вражеским огнем, ушла на дно.
— КЬЯ-А-А-А!! ПОШЕЛ ВОН, ИДИОООООТ!!! — завопила она; ее голос исказился, но в нем всё равно слышался нескрываемый ужас.
Сома издал пронзительный вскрик, вскидывая руки, словно преступник, пойманный с поличным.
— Прости! Я не знал! Клянусь, я думал, там пусто! Я ничего не видел... ну, может, совсем чуть-чуть... но это не нарочно!
— УХОДИ!! ВОН-ВОН-ВОН-ВОН-ВОН!!
Визг Мегуми разносился подобно вою банши, и в панике она швырнула в Сому резиновую уточку. Банная игрушка со свистом прорезала густой пар, точно снаряд, и с комедийной точностью влепилась Соме прямо в лоб.
— Ой.. — выдавил он, пятясь назад в отступлении.
К несчастью, путь к отходу вел прямо на Киётаку, который молча стоял позади него, скромно обмотав полотенце вокруг талии.
Фьють.
Полотенце с тихим шелестом отказалось выполнять свой долг, упав на пол, словно трагический финальный занавес забытой пьесы.
В этот самый миг Мегуми снова показалась на поверхности, осторожно выглядывая одним глазом из-под воды в надежде, что опасность миновала.
Вместо этого ее глаза округлились еще сильнее.
Воздух покинул ее легкие.
До этого обзор ей закрывал Сома, из-за чего Киётака оставался почти не виден. Но теперь преград не осталось. Никаких укрытий.
В поле ее зрения Киётака предстал во всем своем невольном величии — невозмутимый, статный, полностью открытый свету ванной комнаты, словно ожившая греческая скульптура. Однако имелось одно разительное отличие.
В отличие от тех греческих статуй, чье достоинство либо изображалось подчеркнуто скромным, либо скрывалось за высеченным листом, здесь всё было... очевидным.
Не маленьким.
Даже близко нет.
Сказать «впечатляюще» — значит ничего не сказать.
И ничего это не прикрывало.
Глаза Мегуми в невероятном, недоверчивом мерцании метались между внушительным достоянием Киётаки и его рельефным торсом. Ее лицо пылало пунцовым, выходя за рамки человеческих возможностей, и пар в ванной никак не мог скрыть ее смятения.
С раздражающим спокойствием Киётака поднял упавшее полотенце, закрепил его на бедрах и сухо заметил:
— Мегуми, мои глаза выше.
Это замечание разрушило ее оцепенение.
Настала пауза.
А затем из пылающего лица Мегуми извергся гейзер пара.
Всё ее тело с шумом рухнуло назад в воду; она начала яростно барахтаться, а на поверхность вырвались пузыри.
— Я-Я-Я... НЕ ХОТЕЛА... ПОЧЕМУ Я ПОСМОТРЕЛА?! В-А-А-А-А-А-А!!
От ее душераздирающего крика задрожала плитка, а снаружи стая птиц в панике покинула свои насиженные места. В своем неистовом бегстве она погрузилась так бурно, что добрая половина воды выплеснулась на пол.
Сома, всё еще потирая место удара уточкой, ошарашенно наблюдал за развернувшимся хаосом. Его взгляд медленно переместился на Киётаку, затем вниз — к области, прикрытой полотенцем, после чего он совершенно искренне выдал:
— ...М-да, я ее не виню. В смысле, я по девушкам, но даже меня этот монстр впечатлил.
Киётака вздохнул, потирая переносицу.
— Нам обязательно это обсуждать?
Тем временем под бурлящей водой Мегуми свернулась калачиком, отчаянно пытаясь стереть этот образ из памяти — и терпя в этом деле сокрушительное фиаско.
𓌉◯𓇋
После насыщенного событиями похода в ванную я вошел в свою новую комнату под номером 304. Мой новый дом.
Комната Сомы, 303-я, находилась прямо по соседству.
По сравнению с моей комнатой в Кодо Икусей, эта была заметно меньше. Раньше у меня были собственная кухня, санузел и больше пространства, чем мне когда-либо требовалось. Но здесь, в общем общежитии с удобствами в коридоре и тонкими стенами... обстановка была иной. Не обязательно хуже, просто... непривычной.
Я опустился на кровать; матрас слегка спружинил под моим весом. Мой пакет остался на кухне вместе с остатками продуктов, которые я убрал в холодильник. Я подумал, что стоит пойти и немного доработать блюдо, пока оно не простояло слишком долго.
Таков был план... до тех пор, пока —
— Ы-Ы-А-А-А!
Громкий крик донесся из-за стены. Этот голос был безошибочен.
Сома.
Я замер, прислушиваясь. Последовала какая-то возня, глухой удар или два, а затем тишина. Мгновение спустя я услышал, как открылась его дверь.
Странно.
Прежде чем я успел встать, мое внимание привлек шум сверху. А затем...
Часть потолка скрипнула, панель сдвинулась, и в образовавшемся проеме показалось лицо.
Это был тот самый студент, что раньше разговаривал с Фумио — Иссики.
— Привет, переведенный! Живее. Мы закатываем приветственную вечеринку в твою честь!
Я безучастно уставился на перевернутую голову чрезмерно восторженного парня, который ухмылялся мне так, словно подобный способ общения был совершенно нормальным.
Так вот почему Сома закричал.
Разумеется.
Улыбка Иссики стала еще шире, когда я не сразу ответил.
— Хватит валяться с отсутствующим видом! — бодро сказал он. — Ты и Юкихира Сома — почетные гости!
— Это здесь в порядке вещей? — спросил я, адресуя вопрос скорее мирозданию, чем ему лично.
— Абсолютно! — ответил он, совершенно не заметив сарказма в моих словах. — Постоянно так делаем. Привыкнешь!
С этими словами он втянул голову обратно, и потолочная панель с грохотом захлопнулась, будто ничего и не было. На ее месте лениво кружились несколько пылинок.
— ...Ясно.
Я сел и провел рукой по волосам. Не прошло и двадцати четырех часов с моего перевода. Я столкнулся с саботажем, заселился в общежитие с собственным животным миром, едва не был сбит с ног эмоционально нестабильным комендантом, предстал голым перед девушкой, которую знал меньше дня, а теперь меня вызывают через потолок, как в шпионском триллере.
Жизнь удалась.
Я встал и направился к выходу.
Открыв дверь, я увидел Сому, который непринужденно прислонился к косяку своей комнаты, скрестив руки на груди и глядя на меня с забавным выражением лица.
— Чувак, как ты умудряешься сохранять такое спокойствие после всего этого? — спросил он, ухмыляясь так, будто хаос последних часов ничуть его не смутил. — К тебе этот парень тоже из потолка вылез, верно?
Я медленно кивнул.
— Да.
Сома рассмеялся.
— Этот тип — просто ходячая угроза. У меня чуть инфаркт не случился.
— Орал ты достаточно громко, — сухо ответил я.
— Эй, любой бы заорал, если бы чья-то голова внезапно высунулась из потолка без предупреждения!
Мы пошли по коридору в сторону доносившегося смеха; наши шаги негромко отдавались на деревянных половицах.
— Так, — продолжил он, — как думаешь, на что будет похожа эта вечеринка?
— Я перестал пытаться что-либо здесь предсказывать.
Он снова рассмеялся.
— Справедливо.
Короткий спуск по лестнице привел нас к источнику шума.
Комната 205. Дверь уже была приоткрыта, и в тот миг, когда мы вошли, над общим гулом зазвучал раздраженный голос.
— Почему вы вечно вваливаетесь именно в мою комнату ради таких дел?! Серьезно, в этом здании полно пустых комнат! Мне нужно готовиться к тесту!
Жалоба исходила от студента, стоявшего у заваленного вещами стола и в сердцах поправлявшего очки. У него были короткие черные волосы, и он выглядел как человек, который предпочел бы зарыться в учебники, нежели находиться в шуме.
Девушка, развалившаяся на кровати, ответила, даже не взглянув на него.
— Ну, других нормальных вариантов нет, сам понимаешь. Твоя комната — самая большая в общаге. — Она небрежно рассматривала свои ногти, ее тон был легкомысленным и ничуть не извиняющимся.
Это была та самая девушка, устроившая стадо животных, когда я только прибыл.
Я обвел взглядом остальных присутствующих.
Мегуми тихо сидела на полу и выглядела как тень самой себя; на ее лице застыло выражение травмы после инцидента в ванне. Ее взгляд был устремлен куда-то вдаль, она едва следила за происходящим вокруг.
Рядом с ней, приобняв ее за плечи в утешительном жесте, сидела другая девушка. У нее были длинные волосы цвета фуксии, доходящие до талии, и глаза в тон. От нее веяло спокойствием и теплой энергией старшей сестры. Судя по мягкому взгляду, она пыталась вернуть Мегуми к реальности.
В дальнем углу комнаты двое парней находились в разгаре бурного спора. У одного были русые волосы, слегка вьющиеся на концах, а у другого — черные волосы с длинными бакенбардами. От обоих веяло духом бунтарства; их позы были расслабленными, но вызывающими.
А у стены сидел еще один парень; его каштановые волосы были всклокочены и достаточно длинны, чтобы полностью скрывать глаза. Он не проронил ни слова и никак не реагировал на шум. Просто сидел, засунув руки в карманы, и наблюдал за развитием ситуации.
Наконец, очкарик, который жаловался, всё еще стоял у стола, уже заметно взвинченный.
— Вы сидите на моей кровати! Не надо плюхаться без спроса, и не трогайте мои...
Прежде чем он успел закончить, девушка на кровати резко повернула голову и заметила нас в дверях. Ее глаза загорелись.
— О, привет! Наконец-то переведенные добрались!
Одним ловким движением она спрыгнула с кровати и направилась к нам; ее энергия внезапно подскочила, словно кто-то щелкнул выключателем. Мы с Сомой переглянулись — он был непривычно притихшим, тоже изучая комнату и ее странную химию. Хотя его улыбка уже начала снова проявляться.
Она остановилась в паре шагов от нас, уперев руки в бока, а ее лицо расплылось в ухмылке.
— Долго же вы, — сказала она, переводя взгляд с одного на другого. — Вы пропустили момент, когда у Маруи чуть сердце не остановилось.
— Эй! — огрызнулся парень в очках, которого, видимо, звали Маруи. — Я вообще-то здесь!
Девушка отмахнулась от протеста Маруи небрежным жестом, даже не обернувшись.
— Я Йошино Юки! — заявила она, гордо выпятив грудь. — Моя специализация? Дичь. Если оно шевелится, я смогу это приготовить.
Она игриво подмигнула.
Я слегка кивнул.
— Хм.
Не дожидаясь никакой реакции на свое представление, она обернулась и указала пальцем на двух парней, которые всё еще препирались в углу.
— Те двое, что всё еще спорят, как старая супружеская пара? Это Сато Шоджи... — она кивнула на блондина, — ...а это Аоки Дайго. — Она указала на черноволосого парня с бакенбардами. — Ты никогда не увидишь их порознь. Или молчащими.
Как по команде, парочка прервала перепалку, улыбнулась и быстро помахала нам рукой... только чтобы секунду спустя снова накинуться на Йошино.
— Неправда! — гавкнул Сато.
— Возьми свои слова назад! — добавил Аоки, тыча в нее пальцем.
Йошино лишь ухмыльнулась, поворачиваясь к нам.
— Видите, о чем я?
— В любом случае, — непринужденно продолжила Йошино, закинув руки за голову, словно вела экскурсию, — тот парень, что сидит вон там, и у него волосы глаза закрывают? Это Ибусаки Шун. Именно он был виноват в том утреннем хаосе.
Мои брови слегка приподнялись.
Сома наклонил голову.
— Хаосе?
— Ах да, тебя же еще не было. — Йошино постучала пальцем по подбородку, изображая глубокую задумчивость. — К тому моменту объявился только Аянокоджи-кун.
— А? Погоди, откуда ты уже знаешь его имя? — спросил Сома.
Йошино расплылась в такой самодовольной улыбке, что та граничила с театральностью.
— Прошу тебя. После того эффектного появления, что вы устроили на церемонии? Уверена, теперь вся школа знает ваши имена.
Сома сконфуженно рассмеялся, потирая затылок.
— Полагаю, мы и впрямь устроили сцену, да?
Я едва заметно пожал плечами.
— Это было неизбежно.
Йошино драматично указала на меня пальцем.
— А ты особенно! Та речь? Холодно. Безжалостно. Мне понравилось!
Маруи простонал из угла:
— Понравилось? Да он практически объявил войну всей школе!
— Именно! — просияла Йошино. — Это было круто!
— Пугающе, — мягко вставила девушка с волосами цвета фуксии со своего места рядом с Мегуми, которая всё еще выглядела так, будто ее душа наполовину покинула тело. Несмотря на реплику, она тепло улыбнулась и слегка помахала нам рукой. — Я Сакаки Рёко. Приятно познакомиться.
— Похоже, мы официально знамениты, — сказал Сома, ухмыляясь и слегка наклоняясь ко мне.
— Ты имел в виду «печально известны», — сухо поправил я.
Сакаки тихо хихикнула, а Йошино откинула голову назад и громко расхохоталась.
— Печально, знаменито — какая разница! По-моему, это потрясно! — Она показала нам большой палец, ее глаза практически светились от восторга. — Кто бы мог подумать, что оба переведенных окажутся именно здесь?
Она драматично оглядела комнату, словно подготавливая почву для чего-то грандиозного.
— В этом году в «Полярной звезде» будет жарко, — заявила она. — Я чувствую!
— Ну да ладно, последний по списку, но не по значению, — продолжила Йошино, поворачиваясь, чтобы указать на Мегуми, сидевшую рядом с Сакаки. — Девушка рядом с Рёко — это...
— Мегуми, — закончил за нее Сома, слегка улыбаясь.
Йошино моргнула.
— А? — Теперь настала ее очередь удивляться.
— Нас поставили в пару на сегодняшнем уроке, — пояснил он, продолжая улыбаться. — Вместе с Киётакой.
В этот момент Мегуми слегка оживилась, словно упоминание ее имени вернуло ее к реальности. Дымка в ее глазах начала рассеиваться, осознание происходящего возвращалось к ней.
Сначала она заметила Сому, а затем меня. В тот миг, когда наши взгляды встретились, ее лицо вспыхнуло пунцовым.
Ее плечи напряглись, но сделав вдох — словно собирая всё мужество в кулак, — она подняла дрожащую руку в робком жесте.
— Добрый вечер... — пробормотала она, почти неслышно.
Сома помахал ей в ответ, не раздумывая. Я кивнул в ее сторону в знак приветствия.
Глаза Йошино загорелись озорным блеском, она приоткрыла рот, явно собираясь отпустить какую-то колкость — скорее всего, по поводу внезапного румянца Мегуми, — но прежде чем она успела проронить хоть слово, из коридора за нашими спинами донеслись шаги.
Я слегка обернулся и увидел приближающегося Иссики с расслабленной улыбкой; его беззаботная энергия тянулась за ним, как солнечный свет на ветру.
Я подтолкнул Сому локтем. Он выпрямился, и мы оба прошли глубже в комнату, освобождая ему место.
— Похоже, все в сборе, — бодро произнес Иссики, входя внутрь.
Не теряя времени, он подошел к нам и протянул руку. Сначала он пожал руку Соме, затем повернулся ко мне.
— Меня зовут Иссики, — сказал он с легкой ухмылкой. — Второй год обучения в Тоцуки. Можете звать меня Иссики-сенпай!
— Все остальные в этой комнате — первогодки, как и вы двое, так что это делает меня вашим старшим! — добавил он с улыбкой, драматично прижав руку к груди, после чего снова ослепительно улыбнулся.
— Добро пожаловать в общежитие «Полярная звезда»!
Остальные студенты в комнате ответили улыбками и кивками; в пространстве воцарилась расслабленная, гостеприимная атмосфера.
«Это общежитие не похоже на другие», — молча подумал я, осматриваясь.
Сакаки похлопала по месту рядом с собой, приглашая нас присоединиться к ней и Мегуми. Мы с Сомой послушались, усаживаясь на пол вместе с остальными.
— Итак, народ! Давайте поднимем тост! — весело выкрикнул кто-то из глубины комнаты.
Сакаки наклонилась вперед и достала большую стеклянную бутылку с написанной от руки этикеткой; жидкость внутри была бледного, мутного цвета. Она разлила содержимое в две чашки и с мягкой улыбкой протянула их мне и Соме.
Сома взял чашку, с любопытством разглядывая ее.
— Э-э... а нам точно можно устраивать вечеринки так поздно?
— Всё в порядке, — успокоила его Сакаки, поудобнее устраиваясь, чтобы дотянуться до остальных. — Вокруг только лес и еще раз лес. Жаловаться некому.
— А как же комендант? — снова нерешительно спросил Сома.
Прежде чем кто-то успел ответить —
— ЭЙ, ВЫ, МАЛЯВКИ!
Внезапный рев из мегафона прорезал комнату, точно гром. Несколько студентов слегка подпрыгнули. Сома замер рядом со мной. Остальные, впрочем, и бровью не повели. Судя по всему, это было обычным делом.
— Я ПРИГОТОВИЛА РАГУ ИЗ ЛАКЕДРЫ И ДАЙКОНА. КТО-НИБУДЬ, ЖИВО СПУСКАЙТЕСЬ И ЗАБИРАЙТЕ!
Не теряя ни секунды, Сато и Аоки с энтузиазмом вскочили.
— Серьезно? Госпожа Фумио, вы лучшая! — заорали они в унисон, кидаясь к двери.
Сома недоверчиво моргнул, всё еще сжимая нетронутый напиток.
— Ей... всё равно?
— Главное — вернитесь до того, как она начнет разглагольствовать о старом Совете Десяти! — крикнула им вдогонку Йошино с ухмылкой.
В комнате по-прежнему стоял гул легкой беседы и негромкого смеха. Я всматривался в свою чашку.
Хмм... Это домашний алкоголь, может быть, сладкое саке, судя по аромату?
Я уже собирался спросить, когда Сома опередил меня. Однако его вопрос был совсем не о том, о чем думал я.
— Так, э-э... а что это за «Совет Десяти» такой?
Сакаки, всё еще сидевшая рядом со мной, удивленно моргнула.
— А? Ты серьезно спрашиваешь?
Йошино подалась вперед, не вставая с кровати.
— Вау, ты и впрямь пришел сюда, не зная о Тоцуки ровным счетом ничего. — Она перевела взгляд на меня. — А ты, Аянокоджи-кун? Ты-то о них знаешь, верно?
Элитная Десятка... Я знал о них. В конце концов, это было частью цели, которую я поставил перед собой в этом заведении, цели, которой я рассчитывал достичь: занять высшую позицию в академии и, вместе с тем, первое место в Элитной Десятке.
Я спокойно кивнул.
— Да. Насколько я понял, Элитная Десятка — это правящий орган, состоящий из десяти лучших студентов академии, отобранных по внутренним оценкам. Они обладают огромным влиянием, настолько, что даже инструкторы считаются с их авторитетом. В иерархии они стоят сразу за директором академии. — Я сделал короткую паузу, прежде чем продолжить. — На данный момент мне известно только одно имя, связанное с Советом — Накири Эрина.
При упоминании ее имени Сома, внимательно слушавший, заметно отреагировал.
— Накири... Эрина? — повторил он, словно проверяя, правильно ли расслышал.
Его реакция не осталась незамеченной. Йошино оживилась, и на ее губах заиграла многозначительная ухмылка.
— О? Похоже, ты о ней слышал.
Сома почесал затылок, что-то пробормотав себе под нос.
— Ну, «слышал» — это еще слабо сказано, хе-хе, — произнес Сома, потирая шею.
Я быстро оглядел комнату. Иссики, прислонившийся к стене у двери, казался особенно заинтригованным сменой темы. Когда наши взгляды встретились, он одарил меня едва заметной, забавной улыбкой.
Йошино и Сакаки, заинтригованные репликой Сомы, с горящими глазами начали подталкивать его к подробностям.
— И? Давай, не томи нас! — настаивала Йошино.
— Да, что произошло? — добавила Сакаки; ее тон был мягким, но интерес — неподдельным.
Сома выдохнул, и его ухмылка вернулась в более сконфуженном виде.
— Она принимала вступительный экзамен у меня и Киётаки.
Это мгновенно приковало к себе всеобщее внимание.
— Погоди, твой экзамен принимала сама Накири Эрина — Божественный Язык? — Йошино вытаращила глаза.
— И ты прошел? — добавила Сакаки, явно впечатленная. — Должно быть, ты приготовил что-то невероятное. Я имею в виду, заставить ее признать блюдо — это настоящий подвиг...
Сома на мгновение взглянул на меня, прежде чем криво улыбнуться и почесать щеку.
— ...Не совсем так.
По комнате прошелся шепоток недоумения.
Мегуми часто заморгала и подалась вперед.
— Погоди. Сома, что значит «не совсем так»?
Я тихо выдохнул.
— Формально мы провалились, — сухо сказал я. — По крайней мере, по ее решению.
— А?! — Йошино чуть не подавилась газировкой.
— ЧТО?! — в замешательстве переспросила Сакаки.
— Тогда как вы здесь оказались? — озадаченно спросила Мегуми.
Я тщательно взвесил ответ. Я не мог прямо сказать, что какой-то старик шпионил за нашей готовкой из шкафа, а потом решил отменить решение Накири Эрины, и по чистому совпадению этот старик оказался директором Тоцуки.
Поэтому я выдал максимально «чистую» версию.
— Кто-то, стоящий выше по цепочке командования, вмешался и изменил решение.
— ...Выше, чем Накири Эрина? — медленно повторила Сакаки.
— Это же только директор, получается? — сказала Йошино, ее голос колебался между шоком и весельем.
— Ну, в данном случае, я думаю, да, — подтвердил я. — Хотя индивидуальный голос Накири не несет в себе всей полноты власти Элитной Десятки, я сомневаюсь, что многие преподаватели рискнули бы оспорить решение кого-то из них, не говоря уже о внучке директора.
— Ты, похоже, много знаешь о том, как здесь всё устроено, — заметил Иссики, слегка наклонив голову. — Разбираться в политике академии вот так — это впечатляет, особенно для переведенного.
Я сохранил нейтральное выражение лица и ровно встретил взгляд Иссики.
— Просто сопоставляю факты.
Иссики не выглядел убежденным. Напротив, его улыбка стала шире — не от веселья, а в знак молчаливого признания.
На другом конце комнаты Мегуми переводила взгляд с одного на другого, чувствуя смену атмосферы, но не до конца понимая ее сути. Сома просто кивнул.
— Вполне логично!
Затем он пожал плечами.
— Ну, этому «кому-то», будь то директор или кто-то еще, наша еда пришлась по вкусу. Видимо, нам повезло.
Йошино драматично указала на меня.
— Так, дайте мне уложить это в голове: Накири Эрина, Божественный Язык, завалила вас... а потом директор всей школы такой: «Не, эти ребята — то, что надо»?!
— Примерно так.
— Без обид, — пробормотал Аоки, который к этому времени вернулся вместе с Сато, — но в каком, черт возьми, ситкоме вы двое живете?
Сома рассмеялся.
— В таком, где отличная еда и странные сюжетные повороты, судя по всему.
Сакаки мягко улыбнулась.
— Что ж... я рада, что вы оба попали сюда.
Я коротко кивнул.
— Взаимно.
Даже Мегуми, которая выглядела так, будто сдерживает сотню вопросов, облегченно вздохнула.
Йошино высоко подняла чашку.
— Что ж! Это требует тоста!
— За парней, которые побили школьные рекорды по самому драматичному появлению!
Все подняли свои напитки, последовал взрыв смеха.
Я поднес чашку к губам и сделал глоток. Сначала было сладко, но когда вкус раскрылся, на корне языка осталась слабая горечь, хотя сладость доминировала. Не неприятно, но непривычно.
«Так вот какой алкоголь на вкус...»
Рядом со мной Сома тихо закашлялся после своего глотка; его лицо слегка исказилось.
— Ого — это что такое? — спросил он, вытирая уголок рта.
Сакаки, по-прежнему сидевшая со своей обычной безмятежной улыбкой, подняла большую бутылку с озорным блеском в глазах.
— Фу-фу-фу~ Это просто рисовый сок. Честное слово. Совершенно невинный напиток, разумеется, — сказала она с почти подозрительным подмигиванием.
— Эй! У нас еще есть «золотой чай»! — внезапно крикнул Сато из другого конца комнаты, триумфально поднимая коробку с бутылками.
— Ура-а-а! Золотой чай! Золотой чай! — закричала Йошино, вскидывая руки в ликовании, как ребенок, которому дали конфету.
— Кто-нибудь, живо охладите его! — крикнул Аоки, уже копаясь в поисках льда.
Я повернулся к Сакаки и вскинул бровь.
— Так... сколько алкоголя на самом деле в твоем «рисовом соке»? Ты сама его приготовила?
Она мелодично рассмеялась, наклонив голову.
— Скажем так... достаточно, чтобы помочь забыть об учебе на какое-то время. И да — я сварила его прямо здесь, в общаге. Секретный рецепт.
— А это вообще разрешено? — спросил Сома, с подозрением косясь на свою чашку.
Согласно японскому законодательству, производство алкогольных напитков крепче одного процента без лицензии технически незаконно. Но учитывая мой ограниченный опыт в этом деле, я не мог определить точный градус. Судя по вкусу, впрочем, напиток не казался особенно крепким.
Сакаки приложила палец к губам.
— Тс-с. Мы здесь не задаем таких вопросов.
Сома моргнул, а затем уставился в свою чашку широко раскрытыми глазами.
— Ого! Здесь царит беззаконие, полное беззаконие! И что, здесь все такие чудики?!
Мегуми, сидевшая прямо за нами, нерешительно подала голос.
— Гм, вообще-то... я думаю, ты отлично впишешься, Сома-кун.
Я коротко кивнул в знак согласия.
— Я согласен с ней. Ты нашел свой новый дом.
Сома резко развернулся ко мне с видом преданного человека.
— Киётака?!
Мегуми тихо добавила:
— Киётака-кун, я думаю, ты тоже здесь приживешься.
Я взглянул на нее; ее выражение лица было мягким, хотя щеки всё еще оставались слегка розовыми. Это было короткое замечание, но искреннее.
— Вот как? — спокойно ответил я, делая еще один глоток.
Йошино подалась вперед с хитрой ухмылкой.
— С таким невозмутимым лицом и загадочной аурой? Ты именно тот тип людей, которые в итоге становятся здесь темными лошадками.
— В смысле, парень, который выглядит так, будто что-то замышляет, даже когда просто пьет? — пошутил Сато.
— Или как будто он прямо сейчас запоминает все наши слабости, — драматично добавил Аоки, хватаясь за сердце.
Сома покатился со смеху.
— Ну, в чем-то они правы.
— Я просто наблюдаю, — сухо ответил я, что вызвало новую волну смеха в компании.
Сакаки хихикнула, поправляя прядь волос за ухом.
— Год будет оживленным. Я уже чувствую.
Тихий гул голосов, чоканье бутылок и размеренный ритм общего вечера дарили редкое чувство комфорта.
— Кстати, — начал я, переводя внимание на Сакаки. — Ты не могла бы научить меня варить этот напиток?
Ее глаза загорелись интересом.
— О? И что именно ты хочешь сварить? — спросила она, игриво наклонив голову.
— Твой «рисовый сок», — произнес я, едва заметно указав на ее бутылку.
Йошино тут же оживилась.
— О-о-о~ Киётака хочет приобщиться к секретным запасам!
Я проигнорировал ее подначки, не отрывая взгляда от Сакаки.
— Я много читал о процессах ферментации и дистилляции. На бумаге всё кажется выполнимым, но практическое применение — совсем другое дело.
— Книги — отличное начало, — сказала Сакаки, и ее тон сменился на более мягкий, задумчивый. — Но здесь нужна определенная интуиция. И терпение. В таком деле нельзя спешить.
— Я в курсе, — кивнул я. — Тем не менее, я бы предпочел научиться всему как следует, а не сжечь общежитие, пытаясь воссоздать рецепт на одной лишь теории.
Это вызвало взрыв смеха у всей компании.
— Сказано как человеком, который реально просчитал худший сценарий, — подал голос Ибусаки.
Сакаки улыбнулась, явно забавленная моими словами.
— Хорошо, Аянокоджи-кун. Я научу тебя. Но только если пообещаешь не подходить к этому как к научному проекту.
— По рукам.
— И еще, — добавила она с хитрой улыбкой, — если ты действительно хочешь понять суть пивоварения, тебе придется научиться и пить тоже.
— Я справлюсь, — ровно ответил я.
Сома наклонился ко мне с ухмылкой.
— Осторожнее. Всё так и начинается. Сначала тебе просто любопытно, а потом — бац! — и ты уже главный самогонщик общежития.
— Вот оно!
Громкий, жизнерадостный голос заставил меня переключить внимание на центр комнаты, где Иссики...
— ... — я молча похлопал Сому по плечу и указал на Иссики.
Тот обернулся. Его лицо вмиг стало пустым. А затем —
— ЧТО ЗА ЧЕРТОВЩИНА?!
Сакаки возникла рядом с нами, подливая в пустую чашку Сомы. Затем она проделала то же самое с моей.
— Тебе нужно выпить еще немного, — сказала она с понимающей улыбкой. — Тогда всё начнет казаться более нормальным.
Сома ошарашенно уставился в свою теперь уже полную чашку.
— Спасибо... ПОГОДИТЕ, КАКОГО ХРЕНА ТУТ ВООБЩЕ ПРОИСХОДИТ?!
Его мозг наконец осознал то, что видели глаза, и голос сорвался от абсолютного недоверия.
Я лишь поднял чашку и сделал еще один размеренный глоток.
— ...Судя по всему, это норма.
Я не мог винить его за такую реакцию.
Иссики гордо стоял посреди комнаты в одном лишь фартуке, выставив напоказ голые ягодицы. Фартук даже не пытался их скрыть.
У Сомы дернулся глаз.
— Я... но... почему он... — Он в отчаянии повернулся ко мне. — Киётака, объясни мне это так, чтобы в этом был хоть какой-то смысл.
Я сделал долгий глоток из вновь наполненной чашки.
— Алкоголь. [Я не пропагандирую пьянство, ладно?]
Сакаки мудро кивнула.
— Алкоголь.
В этот момент Иссики принял новую позу, и фартук опасно затрепетал.
— ВНИМАЙТЕ! Секрет идеальной готовки заключается в...
Пять минут спустя...
— А-ХА-ХА-ХА-ХА! ПОГНАЛИ-И-И-И!
Сома теперь был полноправным участником хаоса. Он хлопал как одержимый, его лицо покраснело — не только от напитков, но и от смеха, от которого он едва мог дышать. Между приступами хохота он с силой хлопал ладонью по полу.
Я наблюдал, как он завывает рядом со мной, закинув одну руку за голову, а другой размахивая чашкой так, что содержимое едва не выплескивалось. Всякое недоверие, владевшее им раньше, испарилось, сменившись тем, что я мог назвать лишь полной ассимиляцией с безумием «Полярной звезды».
Скептически настроенный переведенный студент официально примкнул к цирку.
У Йошино на глазах выступили слезы от смеха; она хваталась за живот и тыкала пальцем в Иссики, который теперь комментировал свой перформанс в фартуке как драматическую театральную постановку. Аоки и Сато топали ногами в знак одобрения, скандируя его имя, словно фанаты на концерте.
Даже Сакаки тихонько посмеивалась, прикрывая рот рукавом, в то время как Мегуми... выглядела так, будто достигла высшей степени просветления через стыд.
— Вот видите? Я так и знала, — прошептала она в пустоту, почти смирившись со своей участью. С тихим вздохом она поднесла чашку к губам и сделала медленный, уверенный глоток «рисового сока».
— БОЛЬШЕ ЕДЫ! У НАС ТУТ ВСЁ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ! — внезапно взревел Сома, хлопая по полу, словно собирая войска.
Как по команде, в комнату бесшумно вошел Ибусаки. Совершенно невозмутимый, он нес поднос, уставленный копченостями: копченый сыр, ассорти из вяленого мяса и другие закуски, наполнившие воздух насыщенным, аппетитным ароматом.
Я взял по кусочку каждого вида и попробовал.
И был искренне удивлен.
По сравнению с тем промышленным вяленым мясом из супермаркета, которое я когда-то пробовал в Кодо Икусей, это был совершенно другой уровень. Глубокий вкус, едва уловимый дымок, идеальная текстура и приправы — это было ближе к высокому кулинарному искусству, чем к обычным закускам.
Окружающие были в не меньшем восторге, хотя в такой атмосфере они, вероятно, аплодировали бы даже лапше быстрого приготовления... ну, разве что не из «дьявольских» запасов Юкихиры.
— М-м-м! Этот копченый, соленый вкус — просто блеск! — крикнул Сома, поглощая еду в огромных количествах.
— Ибусаки, твоя работа безупречна! — вставил Маруи. Очки у него съехали набок, а былая серьезность почти растворилась в мареве еды и веселья.
— ЭЙ! ТУТ ЕЩЕ ПОДВЕЗЛИ! — заорал кто-то из коридора.
Сато и Аоки влетели с дымящимися подносами.
— Овощная темпура-микс! Прямо с грядки за домом!
Я взял порцию и попробовал темпуру. И снова был приятно удивлен. До поступления в Тоцуки я и представить не мог, что у такой обычной вещи, как овощная темпура, может быть столько глубины. Хруст кляра, сладость свежих овощей... Просто, но изысканно.
Рядом со мной Сома с жадностью принялся за еду.
— М-М-М! Такое просто не может быть невкусным!
Аоки разразился громким, утробным смехом.
— ВА-ХА-ХА-ХА! Еще бы!
Сато скрестил руки на груди, изображая высокомерие.
— Неплохо, но креветки в темпуре, которые я готовил на прошлой неделе, были лучше.
— О чем ты чешешь, чувак? У тебя вкусовые рецепторы вообще работают? Если ты настоящий шеф, пусть твоя еда говорит за тебя! — огрызнулся Аоки, нависая над Сато.
— Идет, приятель! Дай мне всего восемь минут...
— Остыньте, оба! — вмешалась Йошино, скрестив руки и одарив их властным взглядом. — Вы вечно готовите слишком много, так что на этот раз держите себя в руках, ладно?
Парочка синхронно закатила глаза.
— Заткнись, дикарка! От твоих зверюшек вся общага воняет!
Это были не те слова, которые стоило произносить.
У Йошино дернулся глаз, а на лице расплылась опасно нежная улыбка.
— О? Вот как? — произнесла она легким голосом. — Что ж, если вы собираетесь обижать моих очаровательных маленьких друзей... мне придется заново научить вас тому, насколько они великолепны.
Она развернулась на каблуках и направилась к двери с зловещей целеустремленностью, закатывая рукава.
— Обождите часок-другой, — бросила она через плечо.
— О нет, она сейчас пойдет и прирежет кого-нибудь из своих зверей! — вскрикнул Аоки, уже пятясь к дальней стене.
— Юки, нет! Не делай этого! Успокойся! — закричала Мегуми, в панике вскакивая на ноги.
К счастью, Сакаки уже среагировала. Вместе с Мегуми им удалось перехватить Йошино в дверях. Они осторожно завели ее обратно, шепча успокаивающие слова и уговаривая остыть. Сладкая и опасная улыбка не сходила с лица Йошино, но она уступила — правда, пообещав, что «переобучение» просто откладывается.
Как только напряжение начало спадать, Сома молча выскользнул из комнаты и вернулся через пару минут, держа в руках пластиковый контейнер.
— Хо-хо! А как насчет того, чтобы я выставил свое новое блюдо вместо этого?
— Да! Давай его сюда, Юкихира! — с энтузиазмом крикнул Сато, слишком поглощенный атмосферой, чтобы почувствовать опасность.
Я не проронил ни слова. Есть уроки, которые лучше всего усваиваются на собственном опыте.
Без колебаний Сома протянул ему палочку, и Сато зачерпнул порцию смеси странного цвета. В тот миг, когда она оказалась у него во рту, время словно замедлилось.
Его глаза округлились. Щеки раздулись.
А затем —
— КАКАЯ ГА-А-А-А-А-АДОСТЬ!!» — завопил он, барахтаясь и хватаясь обеими руками за горло, в агонии метаясь по комнате. — ЧТО ЭТО ЗА МЕРЗОСТЬ?!
— Упс, — произнес Сома без малейшего раскаяния, небрежно почесывая затылок. — Это была неудача.
Йошино согнулась пополам от смеха, ее колени подкосились, и она схватилась за живот.
— А-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! Я не... я не могу дышать!
Сакаки тихонько прыснула в рукав. Аоки выл от смеха, едва держась на ногах, пока Сато судорожно искал воду.
Еще одна жертва творений Сомы.
К этому времени Мегуми была в таком же оцепенении, как и остальные. Йошино и Сакаки сидели рядом с ней, и на их лицах читалась смесь любопытства и веселья.
— Не-е-е, Мегумииии, — пропела Йошино; ее голос слегка заплетался от алкоголя. — Я так и не спросила раньше... что именно там произошло, из-за чего ты орала так, будто на тебе волосы горят?
Мегуми застыла, мгновенно побледнев. Ее губы несколько раз открылись и закрылись, но ни одного слова не вылетело.
Спустя мгновение ей наконец удалось прошептать объяснение, слишком тихое, чтобы я мог его расслышать.
Глаза Йошино блеснули озорством.
— О-о-о-о~ — протянула она, поигрывая бровями. — Так это было шоу подглядывания! И кто впечатлил больше? Трепач или тихоня?
Сакаки бросила на Йошино строгий взгляд.
— Ну хватит, оставь ее. — Она повернулась к Мегуми и произнесла более мягким тоном: — Дыши, Мегуми. Это всего лишь пенис. Статистически он есть у половины населения.
— НО НЕ ТАКОЙ, КАК У КИЁТАКИ-КУНА!.. — внезапно взвизгнула Мегуми, мгновенно заставив всю комнату замолчать.
Осознав, что она только что выпалила, она спрятала лицо в ладонях и завыла:
— В-А-А-А-А-А-А-А!
Находившийся неподалеку Сома, который подслушивал разговор, небрежно добавил:
— Она не ошибается. Эта штука была просто монументальной.
Я резко встал.
— Я ухожу.
— Ах, подожди, Аянокоджи-кун, — позвал голос Сакаки мне в спину, когда я выходил из комнаты.
— Я вернусь через десять минут. Пойду приготовлю кое-что, — ответил я через плечо.
Я оставил хаос позади и спустился по лестнице к кухне общежития. Тишина здесь казалась почти сюрреалистичной по сравнению с продолжающимся буйством наверху.
Оказавшись на кухне, я достал из сумки контейнер с остатками еды и переложил их в кастрюлю. Я поставил ее на медленный огонь, позволяя вкусам постепенно пробуждаться по мере того, как рагу прогревалось.
Пока оно томилось, я подошел к холодильнику и достал охлажденное ризотто, которое сохранил ранее. Также я выложил брусок моцареллы с низким содержанием влаги, два яйца, небольшую миску муки и панировочные сухари панко.
Я начал формировать из холодного ризотто плотные шарики и слегка приплюснул их, превращая в лепешки. В центр каждой я вдавил кубик моцареллы. Залепив их обратно, я обвалял каждый шарик в муке, окунул во взбитое яйцо и, наконец, обвалял в панко до равномерного покрытия.
Подготовив аранчини, я поставил на плиту сотейник с маслом и начал его нагревать. Ожидая, пока масло прогреется до нужной температуры, я занялся знакомым делом — приготовлением брускетты. Я нарезал оставшуюся чиабатту на ровные ломтики, слегка подсушил их и воссоздал ту же смесь, что и раньше: мелкие кусочки помидоров черри, мелко нарезанный базилик, оливковое масло и измельченный чеснок. Смешав всё это, я оставил смесь мариноваться.
Затем я переключил внимание на кастрюлю с говядиной по-бургундски. Она всё еще была пересолена из-за утреннего саботажа, но решение было. Я заметил бутылку красного вина, которую мне раньше показывала Фумио, и, не колеблясь, влил в кастрюлю почти всё, что осталось — чуть больше пятисот миллилитров. Лишняя жидкость должна была смягчить соленость, не испортив при этом глубину вкуса.
Чтобы добиться нужной консистенции, я добавил немного кукурузного крахмала, и через мгновение соус начал красиво густеть, обретая тот баланс, которого мы достигли сегодня на уроке. Удовлетворенный результатом, я выключил огонь и вернулся к маслу, которое уже мерно побулькивало в сотейнике.
Используя термометр, чтобы убедиться в идеальной температуре, я по одному осторожно опустил аранчини в горячее масло. Последовавшее шипение подтвердило, что я всё сделал правильно.
Пока аранчини дожаривались, я взял бутылку вина, которая теперь была почти пуста, и допил остатки.
По сравнению с домашним сладким саке, это вино имело более резкий характер. Вкус был интенсивнее, смелее, а тепло, разлившееся по телу, было невозможно не заметить. Но это не было неприятно.
На самом деле, оно было... вкусным. Мягкое, с послевкусием, которое длилось ровно столько, чтобы я мог оценить баланс. Я сделал еще глоток, позволяя вкусу устояться, пока тишина кухни окутывала меня, словно мягкая вуаль.
Вскоре аранчини приобрели идеальный золотисто-коричневый цвет. Я осторожно выловил каждый из масла, выкладывая на решетку, установленную над противнем, чтобы дать стечь лишнему жиру.
Пока они «отдыхали», я быстро привел кухню в порядок: протер поверхности и сполоснул посуду — за исключением сотейника с маслом, которое оставил остывать для последующей утилизации.
Когда всё было готово, я занялся подачей. На одном блюде я выложил хрустящие золотистые аранчини аккуратным кольцом. На другом — свежеприготовленную брускетту, яркую и ароматную. Будь у меня больше ингредиентов, я бы приготовил соус для макания аранчини, но, честно говоря, они в нем не нуждались.
Настал момент истины.
Посмотрим, не притупил ли алкоголь мою координацию.
Я собрал всё вместе: два блюда, осторожно сбалансированные на одной руке, и кастрюлю с разогретой говядиной по-бургундски, надежно зажатую в другой, с торчащей из нее ложкой. Удерживая равновесие, я начал подъем по лестнице. Каждый шаг был выверенным, тело двигалось плавно, несмотря на легкий хмель в организме.
Ни капли не пролилось. Пока всё идет хорошо.
Я без происшествий вернулся наверх; знакомые звуки смеха и говора становились всё громче по мере моего приближения.
В тот миг, когда я переступил порог комнаты, атмосфера слегка изменилась — взгляды устремились на меня и на тарелки в моих руках.
Последовал дружный возглас восторга.
— О-о-о-о, еще еда! — нетерпеливо воскликнул кто-то, и уровень энергии в комнате мгновенно подскочил.
Я подошел и поставил аранчини и брускетту в центре, и компания тут же начала слетаться к ним, как мотыльки на пламя. Один только аромат приковал всеобщее внимание.
— Что это? — Йошино подалась вперед с горящими глазами, едва ли не касаясь носом аранчини. — Пахнет просто умопомрачительно!
— Погоди... это аранчини? — спросил Маруи, поправляя очки и разглядывая золотистые хрустящие шарики.
Я коротко кивнул.
— Да. Итальянские рисовые шарики. Я использовал то ризотто, начинил их моцареллой и обжарил во фритюре.
— О-хо? — Иссики, всё еще в том же «наряде», показался из-за чьего-то плеча с блеском любопытства в глазах. — Эволюция твоего предыдущего блюда?
Сакаки заинтересованно наклонила голову.
— Предыдущего блюда?
— Для вступительного испытания в общежитие, — пояснил Иссики с ухмылкой, — Киётака-кун приготовил полноценный итальянский обед. Ризотто было центральным элементом.
— Итальянская кухня, значит... — задумчиво произнесла Сакаки, явно впечатленная.
Тем временем Сома, получив достаточно информации для перехода к действиям, без колебаний схватил один шарик и откусил. Раздался отчетливый хруст, за которым последовала тягучая нить моцареллы.
— Это опасно, — сказал он с набитым ртом, прикрыв глаза от удовольствия. — Хрустящие снаружи, нежные и полные вкуса внутри. Я бы легко умял сотню таких.
Йошино бросилась в атаку прежде, чем он успел потянуться за вторым.
— О нет, не выйдет! Это отправляется в мой экстренный запас! — Одним движением она схватила три штуки, после чего протянула одну Сакаки. — На, ты обязана это попробовать.
Сакаки деликатно приняла угощение и откусила. Она вздрогнула. Ее зрачки заискрились.
— М-м-м~ М-м-м-м-м~... — выдохнула она с придыханием, откидывая голову назад, словно нежилась под лучами солнца. — Ого. Баланс идеален. Текстура безупречна. И совсем не жирно.
— Мегуми, попробуй! — подбила ее Йошино, заталкивая шарик себе в рот с отчаянием человека, ищущего спасения. Пока лицо Йошино искажалось от экстаза, Мегуми выглядела смущенной, но явно желающей попробовать.
Мегуми, чье лицо всё еще сохраняло розовый оттенок, осторожно взяла один шарик. Собравшись с духом, она сделала робкий «кусь».
Ее глаза округлились.
— Это... невероятно, — прошептала она, и ее голос почти утонул в общем гомоне. Она смотрела на аранчини в руке так, будто он только что оказал ей моральную поддержку.
— Я... я чувствую себя так, словно меня обнимает большая теплая моцарелла...
Как только остальные получили свою долю, Сато и Аоки набросились на тарелку, точно голодные звери.
— ПРЕСВЯТЫЕ УГОДНИКИ! — закричал Сато, валясь навзничь. — Я хочу, чтобы это было моей последней трапезой!
— Если я умру сегодня ночью, оно того стоило! — проорал Аоки с полным ртом.
Я спокойно сел, наблюдая за развернувшимся хаосом.
Всего один поднос рисовых шариков, а я каким-то образом вызвал божественное откровение.
Когда тарелка с аранчини опустела, внимание переключилось на брускетту.
Маруи первым поинтересовался вторым блюдом.
— Эй, погодите — это брускетта?
— Ага, — ответил я.
Он откусил кусочек и моргнул, пораженный взрывом вкуса свежих томатов, базилика и чеснока на поджаренном ломтике чиабатты.
— Окей... ладно, это уже просто нечестно.
После реакции Маруи остальные рванули к тарелке, точно стая голодных волков; каждому удалось ухватить по ломтику.
Они откусили одновременно, и время словно замерло.
Хруст поджаренного хлеба сменился сочной сладостью томатов, резкой остротой чеснока и ароматом базилика — всё это слилось в едином танце на их языках.
— М-М-М-Г-Х-Х-Х-Х-Х—! ЭТО ПРОТИВОЗАКОННО! — завыл Сато, хватаясь за лицо.
— Будто лето взорвалось у меня во рту! — крикнул Аоки, едва не прослезившись.
Йошино закинула ломтик в рот и буквально рухнула обратно на кровать, обхватив живот так, будто обрела спасение.
— Я возношусь на небеса-а-а~!
Сакаки откусила свой кусочек изящно; ее реакция была более сдержанной — до тех пор, пока она не прижала руку к щеке с мягким румянцем.
— Баланс кислотности и сладости... масло, чеснок... м-м-м~ Несправедливо, как же это вкусно.
— Как что-то настолько простое может быть таким вкусным?! — простонал Маруи, уже потянувшись за добавкой.
Пока остальные пребывали в преувеличенном блаженстве, я спокойно повернулся к своей разогретой говядине по-бургундски.
Я поднес ложку к лицу и попробовал.
Первым делом ударил дерзкий аромат красного вина, глубокий и душистый, гораздо более выраженный, чем в том варианте, что мы готовили на уроке.
Прежняя соленость исчезла, растворившись и смягчившись в нечто насыщенное, округлое и сбалансированное.
Я спокойно зачерпнул еще, позволяя доносящимся издалека стонам, признаниям в любви к помидорам и возгласам кулинарного экстаза отойти на задний план.
Пока я ел в тихом удовлетворении, последние куски брускетты исчезли с тарелки, расхватанные жадными руками под довольные вздохи. Не найдя больше ничего съестного, присутствующие постепенно перевели взгляды на кастрюлю, стоявшую рядом со мной.
Йошино подалась вперед, принюхиваясь и с любопытством склонив голову.
— А? Это то французское рагу, да? Э-э... как оно там называется?
Иссики, по-прежнему в одном фартуке, блеснул своей обычной ухмылкой.
— Говядина по-бургундски, — ответил он. — Шапель-сенсей в прошлом году тоже заставлял нас ее готовить. Классика.
Мегуми пододвинулась чуть ближе, в замешательстве моргая и заглядывая в кастрюлю.
— П-погоди... Киётака-кун, это то самое рагу с урока? Но разве оно не было слишком соленым? От нашей удачной попытки ведь ничего не осталось...
Сакаки тут же уловила противоречие.
— Постой. Ты приготовил еще одну порцию? — Она слегка прищурилась от любопытства. — Это выглядит идеально готовым. Но как? Времени на то, чтобы начать заново, просто не оставалось. Что именно произошло?
Мегуми замялась, нервно потирая щеку.
— Ну... гм... наше первое рагу на самом деле... испортили...
В комнате стало тихо.
Даже Иссики, который до этого расслабленно развлекался, моргнул и слегка выпрямился. Атмосфера мгновенно переменилась.
— Испортили? — эхом отозвалась Сакаки, и ее голос стал серьезнее.
Мегуми кивнула.
— Какой-то студент подобрался к нашему столу и высыпал кучу соли, пока мы не видели.
— Что за чертовщина? — Сато нахмурился. — Это же низко!
Аоки ударил кулаком по ладони.
— Кто это был? Мы пойдем и «переобучим» их!
— Нет нужды, — сухо сказал я. — Их уже исключили.
По комнате пронеслись вздохи и шепотки.
Голос Ибусаки был едва слышен.
— Значит, кого-то уже исключили... в самый первый же день.
Сома негромко кашлянул и поправил его.
— Вообще-то двоих.
— Двоих?! — несколько голов повернулись с новым удивлением.
Я кивнул, внося ясность.
— Его напарник был в доле. Обоих немедленно выставили из академии.
На мгновение в группе воцарилось молчание: все осознавали вес этих слов. Исключение здесь не было далекой угрозой — оно было мгновенным и абсолютным.
Сома посмотрел на меня с любопытством.
— Так как ты исправил рагу?
— Всё было просто, — сказал я. — Красное вино, чтобы разбавить соль, и капля крахмала, чтобы вернуть соусу нужную густоту. Основа-то была в порядке — нужно было лишь восстановить баланс.
Йошино вскинула руку, словно мы снова были на уроке, ее глаза блестели.
— О-о-о-о, сенсей~ Можно мне попробовать?
Я протянул кастрюлю вперед и предложил ей свою ложку.
— Прошу.
Она зачерпнула немного, подула, после чего поднесла к губам. Секунду спустя ее глаза округлились, а спина выпрямилась, будто ее ударило током.
Сакаки негромко рассмеялась; ее тон был игривым, пока она наблюдала, как Йошино уплетает рагу.
— Ара~ Юки-чан~ Какая же ты смелая, а? Непрямой поцелуй в первый же день? — подразнила она, и в ее глазах заплясали озорные огоньки.
Йошино поперхнулась на полуслове, едва не выплюнув рагу обратно в тарелку.
— Чт—?!
Мегуми, и без того красная, стала еще пунцовее.
— П-П-Поцелуй?!
Ее голос сорвался от паники, и она слегка замахала руками, словно сама эта мысль физически ударила по ней.
Сома вскинул бровь.
— А? Такое вообще считается?
— Культурный нюанс, Сома-кун, — плавно вставил Иссики из своего угла, не переставая улыбаться. — Общий столовый прибор может нести в себе бремя романтики, тайны или просто очень сильного недопонимания.
Йошино отчаянно замахала обеими руками.
— П-погодите, погодите! Всё не так! Я даже не думала об этом! Это просто рагу!
— Рагу предательства, — драматично прошептал Сато, приложив руку к сердцу.
Йошино издала театральный стон и рухнула навзничь на кровать, как актриса в финальной сцене, приложив руку ко лбу.
— Вы все просто ужасны! — заявила она, хотя широкая улыбка выдавала, что хаос ей по душе.
Сато изобразил шутливый поклон.
— Мы стараемся.
Йошино села как раз вовремя, чтобы зачерпнуть еще ложку рагу.
— В любом случае, на вкус потрясающе, но вино чувствуется очень сильно. Прям реально сильно. Сколько ты его туда влил?
Я взглянул на нее.
— Почти целую бутылку.
В группе внезапно воцарилась тишина.
— Целую бутылку?! — повторил Маруи, моргая, будто ослышался.
— Ты в своем уме?! — вскрикнула Йошино с круглыми глазами.
Чего они не знали — и о чем я определенно не собирался упоминать, — так это того, что я разогревал рагу всего несколько минут, а значит, алкоголь даже не успел испариться.
Им это знать было необязательно.
Я неопределенно пожал плечами, забрал ложку и молча вернулся к трапезе, пока они переваривали услышанное, а их шепотки снова сливались с привычным хаотичным гомоном комнаты.
Время шло, комната жила своей жизнью: взрывы смеха, оживленные споры и шелест карт, падающих на пол во время очередной неуклюжей партии. Было странно — по-настоящему странно — то, насколько комфортно я чувствовал себя среди этих людей. Веселье как концепция было чем-то, что я редко допускал в свою жизнь, не говоря уже о том, чтобы активно в нем участвовать.
В Кодо Икусей бывали моменты, которые мне нравились, конечно. Мимолетные, но ничего похожего на это. Ничего настолько... искреннего.
Я вспомнил вечеринки, на которых бывал тогда. В начале учебного года — неловкие посиделки в моей комнате. Кушида, Хорикита, Судо, Ике и Ямаучи. Атмосфера была натянутой и неприятной.
Вспомнилось даже мероприятие на круизном лайнере с классом Ичиносе после второго экзамена. Я никогда не чувствовал себя там по-настоящему присутствующим, особенно на тех чисто женских посиделках.
Но здесь, в этом эксцентричном общежитии, полном таких же эксцентричных людей, всё ощущалось иначе.
Слабая улыбка едва не тронула мои губы, но ее прервал звук моего имени.
— Аянокоджи-кун.
Толчок локтем вырвал меня из раздумий.
Судя по всему, это была не первая попытка привлечь мое внимание. Странно. Я даже не заметил.
Краем глаза я увидел пустую кастрюлю рядом с собой. Тепло в теле, легкая сонливость в конечностях... алкоголь определенно действовал.
— Аянокоджи-кун!
На этот раз голос звучал настойчивее. Я поднял взгляд и увидел Аоки, который ухмылялся мне; остальные теперь с интересом наблюдали за нами.
— Да? — ровно спросил я.
Он усмехнулся, явно наслаждаясь идеей, которая только что пришла ему в голову.
— Мне вот интересно стало, — сказал он, и в его голосе закипал смех. — Ты вообще человек? Докажи! Сделай хоть раз что-нибудь нелогичное!
Комната взорвалась хохотом.
Я на мгновение замер, а затем встал, не проронив ни слова. Тело начало действовать раньше, чем разум успел его догнать — возможно, виной тому был алкоголь.
Шагнув к ближайшей тумбе, я открыл контейнер.
По группе пробежал вздох. Все узнали его.
Без тени колебания я взял палочки, запустил их внутрь и выудил порцию того чудовища, что покоилось там.
На их лицах промелькнул ужас, когда они поняли, что я собираюсь сделать.
— КИЁТАКА-КУН, НЕ-Е-Е-Е-ЕТ! — закричала Мегуми сорвавшимся голосом.
— БРАТАН, ХОРЕ! СТОПЭ, ТЫ ВСЁ ДОКАЗАЛ! — Сато вскочил, будто пытаясь физически меня остановить.
— МОЙ КЕНТ — ПСИХ! — заорал Аоки, одновременно смеясь и паникуя.
Я проигнорировал их всех.
В тот миг, когда палочки коснулись моих губ, а вкус ударил по рецепторам, мое лицо исказилось в глубокой гримасе. Рука инстинктивно взметнулась, чтобы прикрыть рот.
В комнате на долю секунды воцарилась тишина.
— Это... — пробормотал я голосом более низким, чем обычно, — ...было ошибкой.
А затем —
— ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА! — Сома взорвался смехом, буквально сгибаясь пополам.
— Он в меня верит! — триумфально выкрикнул он, вскидывая кулак.
Вокруг него в комнате началась настоящая истерика.
— Я НИКОГДА НЕ ВИДЕЛ НИЧЕГО НАСТОЛЬКО ЖЕ ОТВАЖНОГО И ТУПОГО ОДНОВРЕМЕННО!
— ОН СОВСЕМ С КАТУШЕК СЪЕХАЛ — ЭТА ЕДА ЗАБРАЛА ЕГО ДУШУ!
Я медленно сел обратно, чувствуя, как призрачный вкус всё еще цепляется за мой язык, словно проклятие.
— Достаточно человечно для тебя? — сухо спросил я Аоки, потянувшись к чашке в попытке смыть свои сожаления.
Аоки повалился от смеха.
— Это было самое человечное из всего, что я когда-либо видел.
Мегуми смотрела на меня с ужасом, молитвенно сложив руки.
— Покойся с миром, Киётака-кун...
Сома лишь гордо кивнул мне, будто я прошел какое-то невидимое испытание.
Возможно, так оно и было.
