Глава 9: Маньяки
7 февраля 2026 г., 09:56
Утренние занятия прошли без особых усилий. Не успел я оглянуться, как уже направлялся на следующую лекцию — на этот раз один, без Сомы и остальных.
Расписание здесь было, мягко говоря, любопытным. Имелись практические кулинарные классы, как вчера, где мы готовили блюда, презентовали их и получали оценки на месте. Были и чисто теоретические сессии, охватывающие всё: от мировых кулинарных культур до свойств отдельных ингредиентов — их применения, пользы для здоровья и того, как их можно сочетать или заменять, чтобы расширить свой поварской репертуар.
И, конечно же, присутствовали обычные академические предметы, которые найдутся в любой стандартной школе: математика, биология, химия и так далее. Хотя по сравнению с Кодо Икусей эти занятия казались... поверхностными. Менее строгими, с меньшим количеством часов. Неудивительно, что именно на этих уроках скука накрывала меня сильнее всего. Я освоил этот материал еще в четыре года и повторил его снова на первом курсе в своей прошлой школе. Ничего нового.
Интересно, что в Тоцуки также было одно занятие по физкультуре в неделю. Практично, полагаю — чтобы поддерживать студентов в хорошей физической форме и добром здравии.
Прямо сейчас я иду в аудиторию на лекцию по «Поиску ингредиентов и сезонности». Обстановка отличалась от стандартного класса, который я ожидал увидеть — скорее компактный университетский лекционный зал с ярусными сиденьями, уходящими вверх.
Я поднялся на несколько рядов и устроился на месте ближе к концу, откинувшись на спинку в ожидании начала.
Одного взгляда вокруг было достаточно, чтобы понять ситуацию. Некоторые студенты откровенно пялились на меня, их глаза так и лучились враждебностью. Другие шептались, прикрывая рты ладонями и бросая косые взгляды, полные плохо скрытой насмешки. Были и те, кто просто смотрел с любопытством, словно я какой-то экзотический экземпляр, случайно заброшенный в их среду.
Я оперся локтями о стол, пропуская их голоса мимо ушей.
Затем, когда время начала уже подошло вплотную, я почувствовал, как на соседнее сиденье кто-то опустился.
— Так ты тоже оказался здесь, а?
Услышав голос, я слегка повернул голову.
Девушка с бледной кожей и эффектными серебристыми волосами, чьи проницательные алые глаза искрились озорством, наклонилась ко мне.
Накири Алиса. Кузина Накири Эрины и еще одна ключевая фигура в этой академии.
— Не против, если я присяду здесь? У тебя такой вид, будто ты сейчас умрешь от скуки, — подразнила она, с мягким стуком ставя свою сумку.
Я помедлил, едва заметно наклонив голову.
— ...Как угодно.
Она хихикнула и положила голову на руки.
— Хе-хе, я была права. С тобой уже весело.
Я не стал отвечать и никак не реагировал на ее постоянные забавленные взгляды в мою сторону. Она казалась вполне довольной моим молчанием; ее малиновые глаза так и прыгали, пока она откидывалась назад, наблюдая за мной, словно нашла особенно занимательную новую игрушку.
Я игнорировал это и продолжал ждать начала занятия.
Спустя несколько мгновений гул в комнате резко стих: вошла молодая женщина с изящным планшетом под мышкой. Одно ее присутствие, казалось, прорезало остатки шума, как хорошо наточенный нож.
— Доброе утро всем, — начала она теплым тоном, в котором, однако, чувствовалась скрытая властность. — Добро пожаловать на курс «Поиск ингредиентов и сезонность». На этом курсе вы узнаете не просто о самой готовке, но и о самом фундаменте ваших блюд: ингредиентах. Откуда они берутся, почему они важны и как они формируют ваш конечный результат.
Ее глаза остро просканировали аудиторию, на мгновение задержались на мне, затем перешли на Алису и двинулись дальше без тени удивления.
— Мы обсудим этику цепочек поставок, региональные вкусовые профили, микросезонные окна сбора урожая и то, как находить самые свежие и качественные ингредиенты даже в ограничительных условиях.
Мои пальцы лениво барабанили по столу, пока я слушал. В отличие от большинства теоретических предметов, этот обладал подлинным потенциалом. Понимание сетей поставок, манипулирование логистическими линиями... всё это можно было использовать далеко за пределами кулинарии. Обладая этими знаниями, я мог бы решить свою главную проблему на данный момент: деньги.
Инструктор продолжила:
— Вам также потребуется выполнять полевые задания: посещать рынки, местных производителей, даже рыболовные суда или фермы, в зависимости от вашей специализации. Это проверит вашу способность определять, что вам нужно, в реалистичных условиях.
По рядам студентов пробежала нервная дрожь; вокруг меня то затихал, то нарастал шепот.
Между тем я почувствовал, как внутри зажегся слабый огонек интереса. Это занятие немного отличалось от остальных. Хотя его основная часть базировалась на теории, в нем был и масштабный практический аспект, и это было именно то, чего я ждал.
Учитывая огромное влияние Тоцуки в гастрономическом мире, я мог бы заглянуть в те сферы, к которым обычно доступа не имел.
Накири — нет, в уме было проще называть ее просто Алисой — ухмыльнулась, ее глаза заблестели от восторга.
— О-о-о... разве это не звучит захватывающе? — прошептала она, наклоняясь ближе в попытке вызвать у меня хоть какую-то реакцию.
Я на мгновение перевел на нее взгляд.
Захватывающе, значит?
Возможно.
Я едва заметно кивнул ей в знак подтверждения.
На мой сдержанный ответ Алиса сначала широко улыбнулась, ее глаза засияли. Но затем она так же быстро надула щеки в притворной обиде.
— Хм! Рано или поздно я добьюсь от тебя реакции... вот увидишь, — фыркнула она, слегка ткнув меня в руку для пущей убедительности.
Затем внезапно ее глаза вспыхнули, будто ее посетило озарение века.
Она замерла, драматично приоткрыв рот, а затем поднесла руку к лицу в преувеличенном шоке.
— О. Мой. Бог! У тебя даже больше, чем у Рё! — внезапно воскликнула она, и ее голос разнесся по всему лекционному залу.
Вся комната погрузилась в мертвую тишину на долю секунды. А затем...
— Э-Э?!
Карандаши посыпались из рук, головы резко повернулись, а пара студентов даже наполовину привстали, чтобы уставиться в нашу сторону.
Несколько девушек покраснели и прикрыли рты в скандальном изумлении. Один парень поперхнулся водой.
Даже преподавательница, собиравшаяся продолжить объяснение, подняла взгляд и часто заморгала. Она открывала и закрывала рот, а затем медленно покачала головой в недоверии, словно говоря: «Опять двадцать пять...»
Между тем Алиса продолжала разыгрывать шок, пристально вглядываясь в мое лицо в поисках хоть какой-то видимой реакции.
Эх... это становится утомительным.
Видя мое неизменное выражение лица, уверенная ухмылка Алисы на мгновение дрогнула, а брови дернулись в замешательстве. Но затем ее глаза сузились с еще большей решимостью, будто она дала себе негласную клятву в следующий раз удвоить усилия.
Тем не менее она издала побежденный вздох и решила прояснить ситуацию для всей аудитории.
— Как часто ты тренируешься? Рё и так помешан на мышцах, но твои руки даже больше, чем его!
— А-А-А! Так вот что она имела в виду?! — выкрикнули хором несколько студентов, хлопая по столам от внезапного осознания.
Вокруг нас вспыхнул ропот, в воздухе смешались облегчение и любопытство.
— Блин, а я подумал о чем-то совсем другом... — пробормотал кто-то с красным лицом.
Я просто посмотрел на Алису, слегка забавленный — хотя на моем лице это никак не отразилось, — прежде чем снова переключить внимание на преподавателя.
У трибуны инструктор издала долгий, смиренный вздох и резко постучала по кафедре; звук эхом разнесся по притихшему залу.
— Итак, внимание. Давайте сосредоточимся, — сказала она твердым голосом, в котором сквозило раздражение. — Оставьте свои... театральные представления на время после уроков. — Ее взгляд на мгновение метнулся к Алисе, которая лишь хихикнула и преувеличенно пожала плечами.
— Во-первых, вас ждет комплексный письменный экзамен. Он охватит всё теоретическое содержание, которое мы здесь обсуждаем. От вас потребуется продемонстрировать глубокое понимание того, откуда берутся ваши ингредиенты и как использовать их оптимально.
Зал издал тихий стон при слове «экзамен», хотя некоторые, включая Алису, выглядели совершенно невозмутимо.
— И во-вторых, — продолжила она, — будет практическая аттестация. Вам нужно будет разработать и приготовить блюдо, которое продемонстрирует знания о сезонности и поиске продуктов. Это не будет индивидуальным заданием — вы будете работать в парах. Вы свободны сами выбирать себе партнера для этого проекта.
Она сделала паузу, обводя ряды взглядом, словно бросая вызов любому, кто осмелится хотя бы чихнуть.
— Но, — продолжила она твердым голосом, сверкая глазами, — от вас не просто ожидают приготовления блюда. Вы также должны будете представить подробную документацию с теоретическим обоснованием вашего выбора: почему вы выбрали именно этот ингредиент, как он отражает сезонность и что способ его получения значит для вашей общей концепции.
По залу пронесся ропот: одни студенты заерзали в креслах, другие лихорадочно застрочили в тетрадях.
— Оцениваться будет не только вкус и подача, но и ваша способность обосновать свой выбор, точность исполнения и глубина вашего письменного анализа. Вкратце: вкус, обоснование, техника и документация. Всё должно соответствовать друг другу.
Она выпрямилась, закрывая планшет с решительным щелчком.
— Помните: это Тоцуки. Здесь кулинария — это не только вкус. Вам нужно уметь гораздо больше, чтобы выжить и попасть в тот один процент, который пойдет дальше. Те, кто не справится с любым из аспектов, не пройдут аттестацию.
Установилась тяжелая тишина, напряжение в воздухе стало почти осязаемым.
— На сегодня всё. Завтра мы перейдем непосредственно к лекциям, — объявила инструктор тоном, не терпящим возражений. С этими словами она собрала вещи и уверенно вышла из аудитории, оставив за собой море напряженных, побледневших подростков, вцепившихся в свои блокноты, как в спасательные круги.
Как только дверь захлопнулась, атмосфера, казалось, лопнула. Мгновенно пополз шепот — нервный, тревожный, а местами и отчаянный.
Между тем Алиса, сидевшая рядом со мной, лишь издала негромкий, восторженный смешок, ее глаза светились предвкушением вместо страха.
Пока другие студенты начали медленно собирать свои вещи, Алиса наклонилась ближе.
— Слушай, — протянула она, — у тебя ведь еще нет партнера, верно? — Ее алые глаза впились в мои — острые и дразнящие. — Давай объединимся для практики, — уверенно заявила она, словно решение уже было окончательным. — С кем-то интересным будет куда веселее, не находишь?
Я спокойно встретил ее взгляд.
— Хорошо, — просто сказал я.
На мгновение ее глаза расширились от удивления из-за моего немедленного согласия. Затем она расплылась в еще более широкой ухмылке, негромко хлопнув в ладоши.
— Хе-хе... Идеально! Я знала, что ты согласишься, — подразнила она, хотя ее торжествующая ухмылка выдавала, что на самом деле она не ожидала, что всё будет так просто.
Она откинулась на спинку стула, тихонько что-то напевая себе под нос и выглядя такой довольной, будто только что урвала редкий десерт на эксклюзивном аукционе.
Для меня же такой поворот событий был вовсе не плох. На самом деле, это было удобно. Я никого больше в этом классе не знал, и большинство из них уже смотрели на меня с открытой враждебностью или подозрением. Партнерство с Алисой, даже если я ожидал от нее определенного уровня хаоса, всё равно было предпочтительнее головной боли от общения со случайным студентом.
Я молча поразмыслил над своей удачей. Студенты в «Полярной звезде», конечно, были эксцентричными, но они хотя бы были непредубежденными, в отличие от этой аудитории, полной настороженных взглядов и завуалированных оскорблений.
Когда я начал собирать вещи, я заметил, как Алиса вдруг щелкнула пальцами, будто ее поразила молния осознания.
— Ах! Я забыла представиться, какая неосторожность с моей стороны, — воскликнула она драматично.
— Меня зовут Накири Алиса, — снова объявила она, словно зачитывала важный указ.
Она наклонилась, пристально наблюдая за моим лицом в ожидании бурной реакции или смущенного заикания.
Я лишь спокойно кивнул.
— Аянокоджи Киётака.
Это был простой, почти механический обмен любезностями. По правде говоря, мы оба уже знали друг друга по репутации, хотя, стоит признать, я знал о ней гораздо больше, чем она обо мне.
В такой формулировке это прозвучало немного по-сталкерски...
Я закончил собирать вещи и встал, закидывая сумку на плечо. Алиса вскочила следом за мной, практически подпрыгивая на ходу, и без колебаний пристроилась рядом.
— Ну что ж, партнер, давай поладим~ — пропела она.
Я покосился на нее, но продолжал идти, не желая подпитывать ее игривую энергию.
— Ах, ты просто собираешься и дальше меня игнорировать? Это так жестоко! — пожаловалась она, хотя в ее голосе слышались скорее дразнящие нотки, чем настоящее разочарование.
— Делай что хочешь, — наконец произнес я ровным тоном.
Алиса в ответ лишь хихикнула, ускоряя шаг, чтобы не отставать.
— Не волнуйся, я так и планирую!
Несмотря на ее постоянную болтовню, я поймал себя на мысли, что это меня на удивление не беспокоит.
— И что ты собираешься делать сейчас? — спросила Алиса, наклонив голову так, что ее серебристые волосы качнулись.
— Я собираюсь встретиться с друзьями, — ответил я, поправляя сумку на плече.
— О? С друзьями? Не думала, что они у тебя есть, — тут же парировала она с ехидной ухмылочкой на губах.
Я повернулся к ней с привычно бесстрастным лицом.
— Это грубо.
Она расхохоталась, в восторге от моего невозмутимого ответа.
— Аха-ха! Значит, ты умеешь огрызаться!
Затем ее глаза игриво сузились, словно она пыталась собрать пазл.
— Погоди... неужели это... тот другой переведенный студент? Тот громкий с колючими волосами?
Я едва заметно кивнул.
— А-а-а-а! Я так и знала! Юкихира-кун, верно? Вы двое уже держитесь друг за друга, как бродячие коты, — подразнила она, снова ткнув меня в руку.
Я продолжал идти, игнорируя тычок.
Алиса хихикнула и закрутила прядь волос.
— Что ж, наслаждайся временем с «другом»~! Скоро увидимся, партнер, — пропела она, преувеличенно махая рукой и направляясь в другую сторону.
Я коротко кивнул ей на прощание и отвернулся.
Несмотря на ее игривый тон, она казалась искренне заинтригованной.
По крайней мере, работать с ней будет не скучно.
Я прибыл на место, где мы договорились встретиться.
Мегуми первой заметила меня.
— Киётака-кун! — окликнула она звонким голосом, подняв руку в энергичном приветствии.
Сома, услышав ее крик, повернулся в мою сторону. Его лицо озарила та самая непринужденная, уверенная ухмылка, и он тоже поднял руку, приветствуя меня.
Я ответил им обоим коротким кивком и подошел ровным шагом.
Сома повернулся ко мне, и на его лице отразилось любопытство.
— Ну, что теперь? Хочешь немного осмотреть школу, раз уж у нас есть время?
— Конечно, — согласился я с легким кивком. — Я не против.
Мегуми мгновенно оживилась, естественно принимая на себя роль гида.
Она бодро хлопнула в ладоши.
— Тогда начнем прямо отсюда! На этом стенде перечислены все исследовательские общества, которые сейчас ищут новых членов.
Посмотрев то Сёкугеки утром, я уже планировал изучить другие клубы. Это казалось идеальной возможностью.
— Исследовательские общества? — переспросил Сома, наклонив голову.
— Да! В Тоцуки их масса, — с энтузиазмом объяснила Мегуми. — Они фокусируются на разных типах кухонь и кулинарных техниках. Студенты собираются после занятий, чтобы создавать новые блюда, оттачивать навыки, а иногда даже участвовать в соревнованиях за пределами академии.
— Я сама состою в Исследовательском обществе домашней кухни, — добавила она с гордой улыбкой.
— Ого, правда? — отозвался Сома, явно заинтересовавшись.
Затем, внимательнее изучая стенд, он округлил глаза.
— Погодите. Посмотрите-ка на это! Здесь есть даже Общество Тянко-набэ?
— Да! Общество Тянко — действительно престижное место, — подтвердила Мегуми кивком.
— Было, — спокойно поправил я. — С сегодняшнего дня его больше не существует.
— В смысле? — лицо Сомы поначалу исказилось от замешательства, в то время как выражение лица Мегуми медленно сменилось с озадаченного на испуганное, и она приоткрыла рот.
— Сома, — начал я ровным тоном, — ты же в курсе, как здесь всё устроено. Сёкугеки.
Его глаза расширились, когда осознание накрыло его с головой.
Я продолжил всё тем же ровным голосом:
— Сегодня у Накири Эрины была кулинарная битва с главой Общества Тянко. Она победила. И согласно условиям, на которые они согласились... их общество было немедленно распущено.
У Сомы отвисла челюсть, а Мегуми прикрыла рот обеими руками, выглядя так, будто сейчас упадет в обморок.
— Да ладно... она реально стерла их в порошок? — пробормотал Сома, всё еще переваривая информацию.
— Это... ужасно, — прошептала Мегуми, слегка дрожа.
Я просто коротко кивнул, подтверждая факты без лишних эмоций.
— Но... откуда ты вообще всё это знаешь? — спросил Сома, щурясь на меня.
Я издал тихий вздох.
— Я понимаю, что ты мог не знать, но я больше удивлен, что ты, Мегуми, еще не слышала. Слухи здесь распространяются быстро, особенно когда Газетный клуб практически закидывает людей свежими выпусками. Посмотри вон туда.
Я небрежно указал на студента неподалеку, который лихорадочно размахивал пачками газет. Его тележка рядом была почти пуста — явный признак того, что он уже распродал большую часть тиража.
Мегуми повернулась и издала короткий вскрик.
— Ах... ты прав...
— К тому же, — спокойно продолжил я, — я видел это сам. Утром я был на пробежке, заметил большую толпу и решил посмотреть, что происходит. Так что я был свидетелем поединка из первых рядов.
Сома вытаращил глаза.
— А?! И ты ни словом об этом не обмолвился на уроках?
Я слегка наклонил голову.
— Ты не спрашивал.
— ...!
Он на мгновение замолк, а затем подался вперед, в его глазах вспыхнуло любопытство.
— Ну? И как ее готовка? Она реально настолько крута или это всё пустой треп?
Я на мгновение задумался над его вопросом, прокручивая в голове события сегодняшнего дня.
— Она настоящий профессионал, — ответил я прямо. — Ее техника была безупречной. В тот момент, когда она ступила на сцену, исход уже был предрешен. Еще до того, как судьи попробовали ее блюдо, они знали результат. Ее уверенность была не просто высокомерием.
Мегуми теперь выглядела еще более нервной, ее руки теребили край рукава.
— Она настолько сильна...?
С другой стороны, реакция Сомы была прямо противоположной. Его глаза загорелись азартом, на лице расплылась широкая ухмылка.
— Хех... Значит, она и правда так хороша? Теперь мне чертовски любопытно попробовать ее еду... или, что еще лучше... — Он замолчал, и его ухмылка стала еще шире. — Я хочу ее победить.
Мегуми в смятении повернулась к нему:
— С-Сома-кун! Нельзя просто так заявлять подобные вещи!
Сома лишь рассмеялся, почесывая затылок.
— Эй, если ставить низкие цели, никогда не станешь лучше, верно?
Я снова перевел взгляд на стенд. Десятки исследовательских обществ, десятки возможностей...
— Ну что, продолжим осмотр? — спокойно предложил я.
Ухмылка мгновенно вернулась на лицо Сомы.
— Да! Посмотрим, что еще может предложить эта школа.
Мегуми издала короткий, облегченный смешок и кивнула, пристраиваясь рядом с нами.
Внезапно Сома резко замер рядом со мной, его глаза загорелись так, будто он наткнулся на зарытое сокровище.
— О! Общество Чаш! — воскликнул он, практически подпрыгивая на месте.
Я взглянул на плакат, на который он указывал — «Исследовательское общество чаш донбури». Простой дизайн, но одних слов оказалось достаточно, чтобы зажечь в нем огонь.
— Пошли! Давайте заценим! — крикнул он, уже бросаясь вперед, не дожидаясь ответа.
Мы с Мегуми обменялись быстрыми взглядами. Я слегка пожал плечами — универсальный жест, означающий, что выбора нет, кроме как следовать за ним, — и пошел следом. Мегуми тихо вздохнула, но без жалоб пристроилась рядом.
И вот так мы потянулись за Сомой.
𓌉◯𓇋
Мы вошли в небольшую комнату, и представшая перед нами картина могла быть названа лишь жалкой.
В центре студент тяжело поник на стуле, словно марионетка с перерезанными нитями. Его черный помпадур выглядел сдувшимся, а тонкие усики-карандаши лишь добавляли его побежденному виду драматизма.
Когда эхо наших шагов раздалось внутри, он вяло поднял голову, чтобы взглянуть на нас. Его глаза были пустыми, почти остекленевшими, прежде чем он снова опустил их в пол.
— Сорян, ребят... на вашем месте я бы шел домой, — пробормотал он низким, усталым голосом. — Общество Чаш... оно обречено. Просто сдавайтесь уже.
Я молча наблюдал за ним. Тем временем Сома выглядел так, будто его огрели рыбой: его лицо выражало хаотичную смесь замешательства, недоумения и любопытства одновременно. Казалось, он вот-вот начнет вибрировать от крайнего изумления.
Мегуми, с другой стороны, застыла как вкопанная, ее глаза округлились, а рот приоткрылся в шоке, пока она пыталась осознать то, во что мы вляпались.
«Понятно», — подумал я про себя. «Еще одно общество на грани краха. Судя по глубине отчаяния, не будет сюрпризом, если они только что проиграли Сёкугеки — возможно, снова с участием Накири или из-за какой-то другой борьбы за власть внутри академии».
Ну... не совсем моя проблема.
После неловкой тишины старшекурсник наконец снова шевельнулся, медленно поворачивая голову к нам.
— Итак... вы-то еще кто такие? — спросил он голосом, всё еще пропитанным смирением.
Мы все представились коротко и ясно.
— Юкихира, Аянокоджи и Тадокоро, значит? — повторил студент, и его лицо исказилось в гримасе, в которой смешались гордость и отчаяние. — Я капитан этого общества.
— Эм... ты в порядке? Выглядишь как-то приунывшим, — прямо спросил Сома, озвучивая то, о чем мы все думали.
Сухой, надломленный смех вырвался у капитана.
— Ха-ха... Давайте, смейтесь, если хотите. Смейтесь над доном, который не может защитить собственную территорию, собственное общество.
«Значит, дело действительно в Сёкугеки», — безмолвно размышлял я, собирая кусочки пазла воедино.
Тем временем взгляд Мегуми блуждал по комнате и остановился на чем-то у его ног. Она наклонилась и осторожно подняла предмет — книгу, на обложке которой красовалась жирная надпись «Общество Чаш».
Она бережно открыла ее.
— Это книга рецептов вашего общества? — спросила она.
— Похоже, здесь собраны все рецепты, которые вы придумали вместе, — добавила она, и в ее голосе послышались нотки любопытства и легкого восхищения.
Я подошел ближе, заглядывая ей через плечо. Она встала между мной и Сомой, медленно перелистывая страницы.
Мои глаза детально сканировали каждую из них, запечатлевая в памяти каждый рецепт, каждую корректировку и каждое примечание. Там были традиционные рецепты, современные интерпретации и всевозможные творческие эксперименты. Почти на каждой странице виднелись небольшие уточнения и улучшения.
Сома, похоже, заметил то же самое: он подался вперед, его глаза расширились от интереса.
— Все эти рецепты выглядят чертовски интересными! Почему это место должно закрыться? — спросил он.
В этот момент капитан практически преобразился. Атмосфера изменилась, он выпрямился, волосы его, казалось, встали дыбом, и он рванул вперед, будто его ударило током.
Он схватил Сому за плечи с пугающей силой.
— Ты сечешь... Ты понимаешь нас, Юкихира!
— Он... плачет?! — вскрикнул Сома, пытаясь вырваться.
— Настоящая чаша донбури — это воплощение принципа «быстро, дешево и вкусно»! Это простота и мощь! Полноценный обед в одной чаше — еда для воинов, для мужчин, которые сражаются каждый день! И я, как настоящий мужик, не могу умереть, пока не постигну всю суть этой мужественной еды!
Он оттолкнул Сому и воздел руки к потолку, выкрикивая слова, словно взывая к какому-то невидимому богу наверху.
Рядом со мной Мегуми нервно заерзала.
— Ого... Он, эм... интересный человек, — сказала она, изо всех сил стараясь быть вежливой.
Сома просто вздохнул, почесывая затылок.
— Ну, в эксцентричности ему не откажешь, это точно.
Я неподвижно наблюдал за происходящим, слегка скрестив руки на груди, пока капитан продолжал свой страстный эмоциональный срыв.
Затем он внезапно издал яростный рев.
— Проклятье... Мое общество... Моя территория! Если бы не Накири Эрина, мы бы...!
Это расставило точки над «i».
— Накири...? — пробормотал Сома, сопоставляя это с тем, что слышал раньше.
Топ.
Одиночный тяжелый шаг отозвался эхом за дверью. Это было еще далеко — остальные, похоже, не заметили.
— Да, Накири, — продолжал капитан хриплым голосом. — Видите ли, вот как она работает... Она предлагает урезать бюджет или сокращает ресурсы обществам, которые ей не нравятся, а затем проталкивает это предложение. Взамен на то, чтобы получить саму возможность оспорить это решение, она навязывает безумные условия. Она закручивает гайки до тех пор, пока у них не остается иного выбора, кроме как поставить всё на карту в Сёкугеки. Так она выстроила свою империю...
Интересно. Она научилась превращать свой авторитет в оружие, заставляя других ввязываться в заведомо проигрышные матчи, чтобы закрепить свое господство. Эффективная стратегия.
Между тем шаги приближались.
Судя по весу и ритму звука... массивные сапоги. Тяжелые, но не торопливые. Тот, кто шел, был уверен в себе, но лишен того непринужденного изящества, которое было присуще Накири Эрине. Нет — в шагах чувствовалось определенное высокомерие, но оно было неуклюжим, словно напускным, а не естественным. Точно не элегантность Накири.
Я на мгновение закрыл глаза. Женщина, скорее всего молодая, крепкое телосложение — судя по равномерному распределению веса.
Капитан продолжал разглагольствовать, ничего не замечая.
— Мы потребовали Сёкугеки... а когда члены общества поняли, что против них выйдет один из специально отобранных карателей Накири, они все дали дёру! Трусы, все до одного!
— Так всё-таки, — вмешался Сома, нахмурив брови, — против кого конкретно вы выступаете?
В этот момент шаги резко оборвались.
— Против...
БАМ!
Дверь агрессивно распахнулась, ударившись о стену.
Все разом обернулись.
Я лишь приподнял бровь.
В дверном проеме стояла молодая девушка с короткими светлыми волосами и смуглой кожей. Ее острые бирюзовые глаза сканировали комнату с властной уверенностью.
Но больше всего внимания привлекали не ее волосы или глаза. А одежда.
На ней был белый кроп-топ, плотно облегавший фигуру и оставлявший ее тренированный живот полностью открытым. Что примечательно, топ едва прикрывал грудь, выставляя глубокое декольте на всеобщее обозрение без тени скромности. Темный чокер на шее подчеркивал дерзкий образ, добавляя ее облику бесстыдства.
Я молча изучал ее. Смелый выбор гардероба.
В Кодо Икусей за появление в таком наряде ее бы немедленно исключили, вероятно, еще до того, как она успела бы ступить на территорию кампуса. На самом деле, большинство обычных школ как минимум влепили бы ей строгое предупреждение.
И всё же... в Тоцуки персонал закрывает на это глаза?
Как бы то ни было... Глядя на ее фигуру, я быстро отметил ее пышную грудь — это соответствовало тяжелым, уверенным шагам, которые я проанализировал ранее.
Она повернулась и небрежно махнула рукой. По ее сигналу группа взрослых — явно не студентов — промаршировала внутрь следом за ней.
Не удостоив нас ни малейшим вниманием, они начали перемещаться по комнате, осматривая стены и замеряя пространство с профессиональной эффективностью.
— Всё как мы и думали, мисс, — отрапортовал один из них, листая записи на планшете. — Будет проще снести всё это подчистую и отстроить заново, чем пытаться ремонтировать.
— О? Серьезно? Круть. Так и сделаем тогда, — ответила она без колебаний, будто выбирала меню на обед.
Это заявление привело капитана общества в ярость.
— Вы только посмотрите, что она творит, Мито?! — взревел он.
Она слегка наклонила голову, на ее губах заиграла ухмылка.
— Неужели не догадываешься? Я здесь для быстрого предварительного осмотра, — небрежно бросила она, вышагивая вперед, пока рабочие продолжали суетиться за ее спиной. — Я имею в виду... мы все знаем, чем это закончится.
Она остановилась перед капитаном, ее глаза сверкали. Быстрым, отточенным движением она хлопнула ладонью по стене рядом с его головой — классический кабэдон, пригвоздив его к месту. Ее лицо находилось в считанных сантиметрах от его лица, а выражение так и сочилось забавой и презрением.
— Разве что... у тебя вдруг нашлась смелость победить меня? Ну? Дон чаши?
Лицо капитана мгновенно побледнело. Он выдавил слабый, надломленный смешок.
— Аха-ха... Н-нет...
— Фе! Бесхребетный тип... — прошипела она, выпрямляясь и отступая назад. — Неудивительно, что все тебя так легко бросили.
Когда она отвернулась, он пробормотал себе под нос, поникнув плечами в поражении:
— Глупая Никуми...
Этот последний комментарий, казалось, задел ее за живое.
Без предупреждения она потянулась рукой к ремешку, плотно застегнутому на бедре под юбкой. Одним плавным, отточенным движением она выхватила сверкающий мясницкий нож.
Лезвие промелькнуло в воздухе размытой тенью.
В мгновение ока верхушка драгоценного помпадура капитана была чисто срезана и плавно опустилась на пол, словно опавший лист.
Это произошло так быстро, что ни Мегуми, ни Сома даже не поняли поначалу, что случилось, а сам бедный капитан застыл в ужасе.
— ДУ-А-А-А-А-А-А!! — наконец закричал он, хватаясь за то, что осталось от его прически.
Она направила лезвие прямо ему в нос, глаза сузились в холодной ярости.
— Скажешь это имя еще хоть раз, и в следующий раз я разделаю тебя самого.
— О... Боже мой! Она их противница? — пробормотала Мегуми, ее глаза расширились от недоверия.
— Кто она такая? — спросил Сома, сбитый с толку внезапной агрессией.
Мегуми сглотнула, собираясь с духом, чтобы объяснить, хотя ее голос дрожал.
— Икуми Мито, она известна как «Мастер Мяса». Еще когда она училась в средней школе Тоцуки, она всегда была в топе своего класса. Она специализируется на мясных блюдах. Ее мясные шедевры никогда не получали оценку ниже «А». Никто в академии не понимает мясо и не умеет работать с ним лучше, чем она!
Пока Мегуми с трудом давала объяснения, Мито продолжала давить на Дона, ее взгляд был острым и беспощадным.
— В общем, ты мне тут только мешаешься. Провались куда-нибудь на часок, ладно? — сказала она, отмахиваясь от него, как от назойливого насекомого.
— Н-но... мы же еще даже не начали Сёкугеки! — выдавил он, в его голосе нарастало отчаяние.
Она щелкнула языком, глаза сузились.
— Я же сказала, и так ясно, чем всё закончится.
Ее губы скривились в издевательской ухмылке.
— Сама мисс Эрина так сказала. Как бы ты его ни прихорашивал, донбури — это всё равно еда низшего сорта для крестьян. Тоцуки не место для такого низкопробного хавчика.
Она подошла ближе, возвышаясь над ним, и презрительно бросила:
— Мясо высшего сорта бьет любые другие ингредиенты. Какую бы жалкую чашу ты ни попытался соорудить, ей никогда не победить мою элитную говядину вагю.
Дону оставалось только дрожать: его дух на глазах рассыпался в прах под тяжестью ее слов.
Я же не мог согласиться с ее словами ни на йоту.
И, казалось, Сома, стоявший рядом со мной, чувствовал то же самое. Я ощутил, как в нем что-то изменилось — под маской его обычного легкомыслия вспыхнуло тихое негодование.
Это было логично. Забегаловка его семьи не полагалась на элитные отрубы или роскошные продукты. Они кормили обычных людей тем, что было под рукой, всегда делая ставку на мастерство и изобретательность, а не на ценник ингредиента. Эта высокомерная философия в корне противоречила его убеждениям.
Конечно, ингредиенты имели значение. Сегодняшняя лекция была посвящена поиску продуктов и сезонности, и я понял, насколько сильно правильно выбранный продукт может повлиять на блюдо. Но даже так, одни лишь ингредиенты не определяют повара. Даже кто-то вроде меня, новичок на этом кулинарном поле боя, мог осознать эту истину.
Сома медленно засунул руки в карманы и сделал шаг вперед, оставив нас с Мегуми и направляясь в самое сердце конфликта.
— Знаешь, — начал он небрежно, и его тон был обманчиво легким, — тот повар никуда не годится, если он может хвастаться только использованием дорогих продуктов.
Он прошел мимо Мито, игнорируя нож, всё еще поблескивающий в ее руке, и остановился рядом со старшекурсником.
Положив крепкую ладонь на поникшее плечо Кониши, Сома заговорил снова, и теперь его голос звучал твердо и решительно.
— Кониши. Я тут подумал... как насчет того, чтобы оставить этот Сёкугеки мне?
— Ты еще кто такой, пацан? Это тебя не касается, так что вали отсю... — Она замерла на полуслове, и ее глаза расширились от внезапного узнавания.
— Погоди... ты тот самый переведенный!
Ее шок быстро сменился чем-то вроде восторга, а в глазах зажегся недобрый блеск.
— Я всё хотела с тобой потолковать, — сказала она, и ее голос окреп, словно она наткнулась на долгожданную игрушку. — Раз уж ты решил влезть в чужой Сёкугеки, значит, ты должен быть чертовски уверен в своих силах!
Сома полностью проигнорировал ее слова.
— Мы можем провести это даже на твоем поле, если хочешь — мясные блюда. Я всё равно выиграю.
Внешне я оставался бесстрастным, но внутри почувствовал мимолетное веселье. Этот маньяк оказался даже быстрее меня в том, что касалось прямого вызова.
Рядом со мной Мегуми дрожала так сильно, что казалось, она вот-вот упадет в обморок; ее глаза тревожно метались между ними.
Мито подошла вплотную, ее лицо оказалось в нескольких дюймах от лица Сомы. Она пыталась задавить его одним своим присутствием, точно так же, как она проделала это с Кониши.
— Ну ладно... если ты проиграешь мне, ты вылетишь из Тоцуки. Идет?
Сома просто смотрел на нее в упор, совершенно невозмутимый.
Она расценила его молчание как нерешительность, фыркнула и отвернулась.
— Фе! Нечего разевать рот, если не можешь...
— Конечно, почему бы и нет.
Она развернулась так быстро, что едва не потеряла равновесие. Ее глаза округлились, на лице застыло полное неверие.
— Но если я выиграю... дай-ка подумать. О! Придумал! — он щелкнул пальцами с ухмылкой. — Ты вступишь в Общество Чаш.
— А?
— Что?! — Дон едва не повалился навзничь, вторя пронзительному вскрику Мегуми.
— Вступишь в Общество Чаш и будешь изо всех сил стараться готовить и продвигать отличные донбури. Считай это искуплением за все неприятности, которые ты им доставила.
У Мито отвисла челюсть, ее лицо превратилось в мешанину из возмущения и замешательства.
— П-погоди... Ты серьезно думаешь, что сможешь меня победить?
Затем на ее губах медленно заиграла ухмылка.
Она выпрямилась и начала было отворачиваться, но не раньше, чем бросила быстрый, оценивающий взгляд на комнату.
Ее острые глаза почти сразу остановились на мне и Мегуми, впиваясь в нас.
Взгляд замер на мне, и я мгновенно понял — ее настроение подскочило на несколько делений.
Она смотрела на меня как волк на добычу или, скорее, как человек, который неожиданно наткнулся на бонусный приз.
Ее ухмылка стала шире, вся ее аура наполнилась новым азартом.
— По рукам! Мы проведем Сёкугеки, — объявила она, и в ее голосе зазвучало триумфальное ликование, но затем она сделала паузу, и ее ухмылка стала глубже.
Медленно и нарочито она подняла руку и указала прямо на меня.
— Но, — продолжила она, и ее бирюзовые глаза сверкнули вызовом, — он тоже вылетает из Тоцуки, когда я выиграю.
В комнате всё замерло.
— Что?! — рявкнул Сома, резко оборачиваясь ко мне; его глаза округлились от недоверия.
Мегуми ахнула так сильно, что едва не поперхнулась воздухом.
— К-Киётака-кун тоже?!
Между тем я просто спокойно встретил ее взгляд, выражение моего лица оставалось, как всегда, нечитаемым.
— Твоя фамилия Мито, верно? — Я заговорил впервые с тех пор, как она ворвалась сюда. Мой голос был спокойным и монотонным. — Ты слишком жадная.
Ее глаза впились в меня, острые и наэлектризованные.
— Что? Струсил? Неужели ты не уверен в своем друге? — выпалила она тоном, сочащимся снисхождением.
— Это я бросил тебе вызов. Не впутывай его, — вмешался Сома, делая шаг вперед, но я поднял руку, останавливая его.
Я ровно перевел на нее взгляд.
— Его ставка и так более чем достаточна. В честном состязании баланс риска и вознаграждения должен соблюдаться. Если они проигрывают, они теряют всё свое общество. Если проигрываешь ты, тебе всего лишь нужно вступить к ним и помогать продвигать донбури. Этого одного было бы достаточно, чтобы уравновесить чаши весов.
— Теперь же, когда на кону исключение Сомы, тебе нужно поставить на кон гораздо больше того, что ты предложила до сих пор — не говоря уже о требовании еще одного исключения, — продолжил я ровным, но непоколебимым тоном. Я слегка наклонил голову, изучая ее реакцию.
— Хм... посмотрим, — продолжал я. — Твое имя Мито, верно? Похоже, у тебя здесь неплохая репутация. Дочь главы семьи Мито, если я не ошибаюсь? Тогда ты наверняка понимаешь, к чему всё клонится.
Ее лицо исказилось в презрительной гримасе, а голос сорвался на крик, когда гнев вспыхнул с новой силой.
— Смехотворно! В Тоцуки исключения — обычное дело! В конце концов, до финиша доходит только один процент! Это не так ценно, как ты пытаешься это преподнести!
— Десять процентов переходят на следующий курс. Это сто человек из тысячи, — поправил я ее ровным голосом. — И оттуда только еще десять процентов добираются до выпускного класса. Но те, кто выживает и переходит на второй курс, получают бесчисленные привилегии и преимущества. Однако прямое столкновение с кем-то из так называемого «высшего эшелона»? Это резко меняет шансы. И что более важно...
Я сделал намеренную паузу, позволяя тишине заполнить комнату.
— У нас с Сомой здесь... особый статус. Наше присутствие само по себе обладает весом, который делает нас гораздо более ценными в качестве ставок.
Сома, Мегуми и Кониши уставились на меня, широко раскрыв глаза. Воцарилась тишина, словно они на мгновение забыли, как дышать.
Сома наконец сумел пробормотать себе под нос:
— Особый статус...?
Терпение Мито лопнуло.
— Да о чем ты вообще несешь?!
— Если бы ты дала мне договорить, а не гавкала на каждое слово, мы бы уже закончили, — сказал я, и мой голос был ровным и холодным. Это привело ее в еще большую ярость.
Я сделал шаг вперед, не отводя взгляда.
— Исключение рядовых студентов — дело обычное. Но устранение двух крайне заметных переведенных студентов? Двух аутсайдеров, которые уже навлекли на себя взгляды и неприязнь стольких людей? Как ты думаешь, как остальная часть студентов воспримет тебя после этого?
Мегуми издала дрожащий вздох, вцепившись в край рукава. Кониши тяжело сглотнул, его глаза метались между нами, словно он наблюдал за поединком с высокими ставками.
— И знаешь, — добавил я, и мой голос стал чуть тише, — кое-кто в особенности будет очень рад увидеть, как это произойдет.
— Накири Эрина. — Я произнес это просто, и мой голос был холодным и непоколебимым.
Это имя, эти два слова ударили сильнее любого ножа.
Мито замерла, выражение ее лица сменилось с гнева на шок, а затем на что-то близкое к панике. Ее глаза расширились, а сжатые кулаки задрожали.
Это была последняя капля.
— ЛАДНО! — рявкнула она, и ее голос был достаточно острым, чтобы резать воздух. — Чего ты хочешь?!
Она практически выплюнула эти слова, ее разочарование переливалось через край, пока она свирепо смотрела на меня, требуя моих условий.
Рядом со мной Сома наблюдал за происходящим, приподняв брови и явно впечатленный.
Я слегка наклонил голову, словно тщательно взвешивая ее вспышку.
— Всё просто, — ответил я наконец, и мой тон был достаточно спокойным, чтобы контрастировать с ее пламенем. — Ты оставляешь первоначальные условия. Если выигрываешь ты, Сома уходит из Тоцуки. Но если проигрываешь ты... ты не просто вступаешь в Общество Донбури. Ты также будешь снабжать наше общежитие — общежитие «Полярная звезда» — мясом. Скажем... один килограмм говядины вагю категории A5 и пятьдесят килограммов другого высококачественного мяса в месяц.
У Мито практически отвисла челюсть. Ее глаза выпучились так сильно, что я подумал, они могут выскочить из орбит.
— Ты в своем уме?! Ты хоть представляешь, сколько это будет стоить?! — завизжала она, и ее голос сорвался.
— Да. — Я ответил ровно, словно комментировал погоду. — Вагю категории A5 будет стоить около 160 000 иен по текущим рыночным ценам, а обычное мясо — не менее 140 000 иен.
Остальные отреагировали так, будто их ударило молнией. Мегуми издала придушенный писк, у Сомы отвисла челюсть, а Кониши едва не повалился назад.
— Погоди... К-категория А5?! — выдавил Сома, его мозг с трудом пытался это осознать.
— Скоро ты всё поймешь, — тихо сказал я, не сводя взгляда с Мито и продолжая. — Когда я впервые приехал на вступительный экзамен около месяца назад, я стал свидетелем интересной сцены. Родители на коленях практически умоляли администрацию пересмотреть решение об исключении их детей — они отчаянно цеплялись за имя Тоцуки.
Я сделал паузу, внимательно наблюдая за ее реакцией.
— И знаешь ли ты, — плавно продолжил я, — сколько они готовы были предложить, чтобы их дети остались здесь учиться?
Я не дал ей возможности заговорить.
— Двадцать миллионов иен.
У Мито резко перехватило дыхание, вся ее поза стала одеревенелой.
Я слегка наклонил голову, и мой голос стал еще тише.
— Так что да. По сравнению с этим? Я проявляю щедрость.
Вес моих слов, казалось, обрушился на нее всем своим грузом. Ее лицо побледнело, губы разомкнулись в немом возмущении. Остальные смотрели на меня так, будто я только что сбросил бомбу посреди комнаты.
В последовавшей тяжелой тишине от ее высокомерия и самодовольной уверенности не осталось и следа. Она стояла там, покусывая ноготь на большом пальце и уставившись в пол, словно он мог предложить ей чудо.
Наконец, с раздраженным рычанием, она грубо запустила пальцы в свои волосы.
— Аргх...!
— Ладно! — выплюнула она, ее голос был резким и полным смирения. — Через три дня проведем поединок. — Она резко повернулась к Соме. — Основным ингредиентом будет мясо, а блюдом — какая-нибудь вариация донбури.
При слове «мясо» я заметил, как в ее взгляде промелькнула искра жизни, хрупкое эхо ее былой бравады.
Уходя, она на мгновение замерла и бросила на нас последний пронзительный взгляд, но на этот раз ее глаза впились в мои, словно два клинка.
— Ты, — прошипела она низким и опасным голосом. — Ты следующий. После того как я разделаюсь с ним, настанет твоя очередь исчезнуть из этой академии.
Я спокойно встретил ее взгляд, мой тон был почти скучающим, когда я ответил:
— Можешь попытаться, я не против.
Ее глаза сузились в щелочки, и без лишних слов она развернулась на каблуках и вылетела вон.
Перед тем как она окончательно скрылась в коридоре, я заметил, как она поспешно выхватывает телефон. Ее пальцы с бешеной скоростью летали по экрану, и она прижала трубку к уху, явно совершая панический звонок в ту же секунду, как скрылась из виду.
В комнате снова воцарилась тишина. Остальные рабочие, осматривавшие клуб, поспешно ретировались, оставив только меня, Сому, Мегуми и Дона.
Сома наконец медленно выдохнул, и на его лице расплылась ухмылка.
— Да уж... это будет интересно.
Мегуми, всё еще бледная, смотрела на меня и Сому так, будто мы оба начали левитировать. Ее голос дрожал и был едва слышным шепотом.
— Киётака-кун... Сома-кун... вы... вы действительно...
Я слегка наклонил голову.
— Я на самом деле ничего не сделал. Это у Сомы будет поединок с ней, не у меня.
Сома разразился смехом, почесывая затылок.
— Ха-ха! И это ты называешь «ничего», чувак? — сказал он, и его глаза сияли почти детским восторгом. — Как тебе это удалось? Ты полностью загнал ее в угол — у нее не осталось ни единого шанса на отпор. Мне почти стало ее жаль... почти.
Мегуми открыла рот еще шире, беспомощно размахивая руками.
— Э-это было похоже на политические дебаты!
Кониши, всё еще сидевший на полу, наконец обрел дар речи, хотя голос его звучал хрипло.
— Я... я думал, она сожрет нас живьем... Но... почему вы вообще решили мне помочь?
Сома повернулся к нему со спокойной, но решительной улыбкой.
— У моей семьи дешевая маленькая забегаловка. Я не могу просто стоять в стороне и слушать, как кто-то заявляет, что дорогое мясо — лучшее только потому, что оно дорогое. К тому же... это место слишком крутое, чтобы позволить ему вот так исчезнуть.
Говоря это, он нагнулся и поднял книгу рецептов, которую до этого затоптали, осторожно отряхнув её.
Мегуми посмотрела на него, нервно сцепив руки на груди.
— Но, эм... Сома-кун? Ты вообще знаешь, как собираешься её победить? — спросила она, и её голос слегка дрожал, когда она затронула самую суть проблемы.
Выражение лица Сомы застыло. Затем он неловко почесал щеку.
— Не особо... Но я уверен, что что-нибудь придумаю, — признался он с беззаботным смехом.
На краткий миг у меня возникло чувство, что я сейчас рассмеюсь.
Лицо Мегуми побледнело, глаза расширились в чистой панике, словно её худшие опасения только что подтвердились.
— Я так и знала... — прошептала она, едва не падая там, где стояла.
Кониши уставился на Сому с выражением, в котором поровну смешались ужас и неверие, словно он видел инопланетянина в человеческом обличье.
Сома, с другой стороны, ударил кулаком в ладонь, и его ухмылка вспыхнула с новой силой.
— У нас есть три дня до Сёкугеки! Время готовиться к битве!
— Если понадобится помощь, только скажи, — сказал я Соме всё тем же ровным тоном. — Хотя... в ближайшие дни у меня будет не так много свободного времени.
Сома моргнул, а затем негромко рассмеялся.
— Спасибо, ценю. Но... а? С чего бы это? Семестр только начался — чем ты уже так занят?
Я на мгновение замолчал, встретив его любопытный взгляд.
— Скажем так... у меня есть предчувствие, — просто ответил я. — И после сегодняшних событий... определенные вещи могут начать двигаться быстрее, чем я предполагал.
Мегуми наклонила голову, явно озадаченная, в то время как Кониши переводил взгляд с одного на другого, словно упустил весь контекст.
Сома, однако, только снова почесал затылок и хмыкнул.
— Ну и ну... ты и правда немногословен, да? Ладно! Я поймаю тебя на слове, если прижмет!
— Хорошо, — сказал я, кивнув.
Я уже чувствовал это. Шестеренки за кулисами начали вращаться быстрее, чем кто-либо здесь мог осознать.
𓌉◯𓇋
Наступил следующий день. Мое занятие по «Поиску ингредиентов и сезонности» только что закончилось.
Алиса была такой же оживленной и озорной, как вчера, постоянно поддразнивая меня и заполняя каждую паузу в разговоре своей болтовней.
Главной темой на устах у всех сегодня был предстоящий Сёкугеки: так называемый наглый переведенный студент, Юкихира Сома, против Мито Икуми. Поединок, который в глазах почти каждого студента уже был предрешен в пользу Мито, особенно с мясом в качестве основного ингредиента.
Естественно, Алиса не упустила возможности помучить меня расспросами на этот счет.
— Твой друг, Юкихира-кун... он интересный! Бросить такой вызов Мито? А-а-ах, мне это нравится! — хихикала она, практически подпрыгивая рядом со мной, когда мы выходили из лекционного зала, а ее глаза искрились лукавым весельем.
Когда мы вышли в коридор, мое внимание переключилось на группу студентов, собравшихся у окон. Они тесно сгрудились и шептались достаточно громко, явно желая, чтобы их услышали.
— Ха! Этот переведенный студент и правда думает, что у него есть шансы против Мито-сан? Ну и придурок, — фыркнул один, и в его голосе сквозило презрение.
— Серьезно! Нужно быть сумасшедшим, чтобы верить, будто дешевые трюки из забегаловки могут побить ее вагю категории A5, — добавил другой, хихикая.
— Не дождусь момента, когда его унизят, — съязвил третий. — Когда он исчезнет с дороги, тот другой ненормальный переведеныш тоже долго не протянет. Не могу дождаться, когда его вышвырнут следующим.
— Ха! Если бы только я был тем, кто бросил ему вызов... Было бы так приятно лично его выставить, ха-ха! — похвастался еще один.
Алиса, шедшая рядом, даже не пыталась скрыть презрение, исказившее ее лицо.
Между тем я просто молча слушал, выжидая.
— Ха-ха, не волнуйтесь. У нас еще будет шанс, — прыснул один из них. — Тот другой парень всё еще здесь. Его будет так легко выбить следующим. Победить его — раз плюнуть!
— В следующий раз, как увижу его, брошу ему вызов прямо на месте! — объявил другой, сжимая кулак, словно готовясь к драке.
Вот оно...
...
...
...
Парень рядом со мной — Аянокоджи Киётака — я совершенно не могла его прочитать.
И этот факт одновременно раздражал меня и разжигал мое любопытство.
Я гордилась своей способностью понимать людей. Выросшая в семье Накири, я была окружена бесчисленным количеством людей. Со временем у меня выработалось острое чутье на людей — их намерения, их уверенность и их слабости.
Но он?
Он был стеной.
Когда на церемонии поступления объявили, что переведенных студентов двое, это застало всех врасплох.
Но затем последовали их речи.
После выступления Юкихиры Сомы, той его безрассудной, провокационной декларации, я подумала, что видела пик высокомерия в тот день. Честно говоря, я не думала, что может быть еще хуже.
Но затем... вышел он.
Он мгновенно доказал мою неправоту.
Его речь не была громкой или хвастливой. Она даже не была особенно выразительной. На самом деле, она была спокойной, почти пугающе безразличной — как у человека, которому плевать на чьи-либо ожидания или мнения.
Почему-то это тихое пренебрежение было даже более оскорбительным, чем дерзкая уверенность Юкихиры. Казалось, он молча объявляет, что ничего здесь, никто из нас, не имеет достаточного значения, чтобы удостоиться его полного внимания.
Затем, увидев его в классе, я ожидала встретить какого-нибудь дерзкого дурака, притворяющегося неприкосновенным. Кого-то, с кем можно поиграть, подразнить и в конечном итоге разобрать по кусочкам.
Но это не было высокомерием.
В нем было что-то другое. Что-то отстраненное. Его взгляд не был полон бравады или тревоги — он был пустым, но при этом всё подмечающим. Словно он постоянно просчитывал что-то за пределами нашего понимания, глядя на всё и на всех как на точки данных в какой-то масштабной схеме, понятной лишь ему одному.
И несмотря на все мои подначки, поддразнивания, шутки и попытки сорвать эту бесстрастную маску, мне не удалось добиться от него ни единой реакции.
Это было похоже на то, как если бы ты тыкал в бездну и ждал эха, которое так и не пришло.
Одно это...
Это приводило меня в трепет.
Даже сейчас, когда те студенты в открытую плохо отзывались о нем и его друге, он и бровью не повел.
Ни один мускул на его лице не дрогнул. Его дыхание оставалось идеально спокойным.
Я ожидала хотя бы легкой гримасы или сужения глаз, хоть чего-то. Но не было ничего.
Затем, как раз когда я повернулась, чтобы оглянуться на группу студентов, которые хихикали и отпускали дешевые оскорбления, случилось нечто неожиданное.
Аянокоджи внезапно шевельнулся.
Без единого слова он отошел от меня и направился прямо к ним.
Мои глаза расширились.
А...?
Неужели я ошиблась?
Неужели я наконец увижу трещину в этой холодной, нечитаемой маске?
Когда он подошел, группа студентов напряглась. Один из них, высокий парень с зализанными волосами и самодовольной ухмылкой, сделал шаг вперед, явно приободренный стоящими за ним товарищами.
Аянокоджи остановился в нескольких шагах, выражение его лица было по-прежнему нечитаемым.
— Вы только что сказали кое-какие интересные вещи, — начал он ровным тоном. — Не могли бы вы пояснить?
Высокий парень, хоть и был мелок по сравнению с Аянокоджи, фыркнул, закатив глаза.
— О? Не думал, что у тебя хватит смелости самому подойти.
Другой студент вмешался, хихикая:
— Да! Думаешь, ты особенный, переведенный урод? Строишь из себя крутого, когда ты здесь просто балласт.
— Хе. Мы все знаем, что тебя рано или поздно вышвырнут. Мы просто ждем, когда это случится! — добавил другой, высокомерно скрестив руки.
Их голоса становились громче, каждый набрасывал всё новые наглые усмешки, чувствуя себя в безопасности в толпе.
Затем, без предупреждения, я почувствовала чье-то присутствие рядом.
Я даже не заметила, как он подошел — вот насколько я была поглощена разворачивающейся сценой.
Это был Рё.
Он стоял молча, скрестив руки, и его острые глаза были прикованы к происходящему. Лицо было серьезным. Я редко видела его таким сосредоточенным, если дело не касалось готовки. Обычно от Рё веяло безразличием, но сейчас он выглядел так, будто препарировал весь этот диалог.
Я сглотнула, чувствуя, как напряжение подскакивает еще выше.
Снова переведя взгляд на Аянокоджи, я увидела, как он едва заметно наклонил голову, словно лениво обдумывая случайную мысль. Затем он коротко, почти незаметно кивнул.
— Понятно.
Он сделал паузу, позволяя напряжению нарастать. Затем он сделал медленный шаг ближе, и его взгляд был пустым.
— В таком случае, — произнес он просто, — почему бы нам не ускорить процесс?
По моей спине пробежал холодок.
Впервые за долгое время я почувствовала, как по рукам поползли настоящие мурашки.
— Ч-что...?
— Что ты имеешь в виду? — выдавил другой, и спесь начала улетучиваться из его голоса.
Аянокоджи и глазом не моргнул. Его голос оставался спокойным, но каждое слово, казалось, ложилось со свинцовой тяжестью.
— Я дам вам всем шанс убрать меня из этой академии.
Их глаза расширились, по группе пробежал нервный шепот.
Он сделал еще один шаг вперед, одно его присутствие давило на них как физическая сила.
— Мы можем решить это с помощью Сёкугеки.
На мгновение они застыли. Само слово, которым они так небрежно бросались, внезапно стало слишком реальным, слишком тяжелым. Их бахвальство рассыпалось, нерешительность вцепилась в их браваду.
Аянокоджи слегка наклонил голову, изучая их, словно образцы за стеклом. Затем с хирургической точностью он провернул нож.
— Или... вы слишком напуганы, чтобы ответить за свои длинные языки?
Нерешительность мгновенно сменилась яростью, их гордость была уязвлена этой провокацией.
— У-ублюдок! Я лично вышвырну тебя из Тоцуки! — взревел один парень, выступая вперед. Его лицо исказилось в смеси ярости и отчаяния.
Но Аянокоджи лишь смотрел на него, не моргая. Даже без видимых изменений в выражении лица, одно это молчание сочилось презрением.
— Думаю, возникло недопонимание, — наконец произнес он пугающе мягко. — Я бросаю вызов не только тебе.
Его взгляд скользнул по всей группе, и каждый студент съежился под его весом.
— Я бросаю вызов каждому из вас. Всем вам.
В коридоре воцарилась гробовая тишина.
Даже Рё рядом со мной, казалось, слегка напрягся, его глаза сузились.
Один за другим студенты открывали рты, их прежние усмешки сменились ошеломленным ужасом.
Я почувствовала, как у меня перехватило дыхание.
Кто... кто этот парень?
А он еще не закончил...
— Что? Только не говорите мне, что гордая элита Тоцуки боится какого-то переведенного студента? Как... разочаровывающе.
Его слова были гладкими и холодными, они проникали в их уши подобно воде.
— ЧТО?!
— Кто это тут сказал, что мы боимся?! — огрызнулся другой студент, покраснев от ярости и стыда.
— Мы принимаем вызов! Твои дни здесь сочтены! — выкрикнул тот высокий парень, сжимая дрожащие кулаки.
Аянокоджи коротко, почти вежливо кивнул.
— Я рад это слышать.
Затем, не меняя ни тона, ни выражения лица, он добавил:
— А теперь... обсудим ставки.
Как только он произнес эту фразу, у меня по спине пробежал холодок. Это было похоже на то, как захлопывается ловушка — плавно, расчетливо, неизбежно.
Я взглянула на группу. Они явно тоже поняли, что что-то не так. Их лица менялись: сначала замешательство, затем тревога, а потом — настоящий панический ужас... но отступать было уже слишком поздно. Пойти на попятную сейчас означало бы полное унижение — хуже, чем проигрыш в честном бою.
— Ставки будут одинаковыми для каждого из вас, — спокойно продолжил Аянокоджи. — Если вы выигрываете, я навсегда покидаю эту академию. Вас будут чествовать как храбрых героев, выставивших наглого переведенного студента.
Он сделал паузу, медленно обводя их взглядом.
— Но если выигрываю я... каждый из вас будет выплачивать мне 100 000 иен ежемесячно.
Их лица перекосило, когда осознание накатило уродливыми волнами. Но они уже проорали свое согласие, и отыгрывать назад было бы позорно.
Этот парень... он не просто строит из себя опасного типа. Он и есть опасность.
— 100 000 иен не должны стать для вас большой проблемой, верно? — продолжал Аянокоджи низким и неторопливым голосом, и каждое слово впивалось в них как нож. — Учитывая происхождение ваших семей... я уверен, что эта сумма для вас — ничто. Особенно учитывая ту уверенность, которую вы все демонстрировали мгновение назад.
— Н-но...!
Их глаза метались по сторонам в поисках поддержки или лазейки, которой больше не существовало.
Аянокоджи слегка наклонил голову.
— Но... если вы чувствуете неуверенность — а я бы вас за это не винил, — я могу пойти вам навстречу.
Напряжение лопнуло, как перетянутая струна.
— ...Что?!
— Вы меня слышали, — сказал он, сделав небольшой шаг вперед, и его присутствие заполнило всё пространство. — Если вы сомневаетесь, я подслащу предложение.
— Добавьте сверху еще по 50 000 иен. А взамен... я позволю вам самим выбрать тему для нашего Сёкугеки.
По группе пробежала общая судорога.
— То есть, — продолжал он, не мигая, — вы можете выбрать блюдо или сферу, в которой вы специализируетесь, ваше сильнейшее оружие. Итак, что скажете?
— Да! Я согласен! — выкрикнул один из них, и его голос разнесся по коридору как боевой клич глупца.
— Я тоже! — подхватил другой, приободренный внезапным ложным чувством контроля.
Один за другим они начали кивать и выкрикивать одобрения, хлопая друг друга по спинам, и на их лицах читался ошибочный триумф. Они думали, что только что перехватили инициативу, радуясь возможности сразиться на выбранной ими же почве.
Они еще не понимали.
Они с головой провалились в горшок с медом — сладким и липким: чем больше они будут барахтаться, тем сильнее увязнут.
Стоявший прямо за мной Рё пробормотал, и его глаза сузились, став острыми как бритвы:
— Ну и монстр... Мисс, вам стоит быть очень осторожной с этим типом, — предупредил он низким голосом, в котором весило каждое слово. — От него у меня чертовски нехорошее предчувствие.
Я не ответила сразу. Сердце колотилось в груди — наполовину от возбуждения, наполовину от прилива холодного ужаса.
Да... это был не обычный переведенный студент.
Затем он обернулся, его взгляд скользнул по ошеломленной группе и остановился прямо на мне.
Его глаза были такими же спокойными и ясными, как и всегда — та самая пугающая, нечитаемая глубина, которая, казалось, способна поглотить всё сущее.
— Накири, — позвал он, его голос был низким и ровным. — Можешь выступить свидетелем?
В коридоре воцарилась тишина. Все глаза обратились ко мне, ожидая, затаив дыхание.
Он продолжал без колебаний:
— Сёкугеки состоятся через два дня, в пятницу, в 16:00. Темы от каждого претендента должны быть представлены и обнародованы к завтрашнему дню.
Это была простая констатация факта, и почему-то она казалась финальным ходом в тщательно спланированной партии.
На мгновение я забыла, как дышать.
Затем я почувствовала, как на моем лице медленно расплывается улыбка.
— Хе... интересно, — пробормотала я, чувствуя, как пульс стучит в ушах. — Ладно. Я выступлю свидетелем.
Рядом со мной Рё слегка напрягся, его острые глаза отслеживали каждое слово и движение, словно хищник, оценивающий соперника.
А что до меня...
Всё только что стало гораздо веселее, чем я когда-либо могла ожидать.
