Глава 10: Головоломка
7 февраля 2026 г., 10:30
Новости в Тоцуки разлетались мгновенно...
В роскошной резиденции на территории академии, больше похожей на небольшой дворец, чем на комнату в общежитии, Накири Эрина сидела за изящным деревянным столом, перелистывая аккуратно разложенные бумаги.
В комнате царили тишина и порядок, атмосфера была безупречно чистой и величественной.
Пока дверь не распахнулась настежь.
— Эрина-сама!!
В комнату влетела девушка с короткими розовыми волосами, практически проскользив по полированному полу. Это была Арато Хисако, верный секретарь и правая рука Эрины. Обычно она всегда стучала, но на этот раз она неслась с такой решимостью, что забыла даже о приличиях.
Эрина вскочила со стула, вздрогнув от неожиданности.
— Хисако! Что происходит? Что случилось?!
Хисако согнулась пополам, тяжело дыша и упираясь руками в колени.
— Ха... ха... переведенный — студент... ха... ха... Сёкугеки—!
Брови Эрины резко сошлись на переносице, глаза сузились.
— Что? Успокойся, Хисако! Разве ты не говорила мне вчера о поединке Юкихиры-куна? Это снова о нем?
Хисако отчаянно затрясла головой, всё еще хватая ртом воздух.
— Н-нет! Ха... ха... Это не Юкихира-кун... Это... ха...
Она пошатываясь подошла к стулу и наконец рухнула в него, прижимая руку к груди и пытаясь отдышаться. Сделав несколько глубоких вдохов, она выпрямилась, сложила руки на коленях и глубоко поклонилась.
— Прошу прощения за этот позорный вход, Эрина-сама!
Выражение лица Эрины немного смягчилось.
— Всё в порядке, но что случилось? Что могло тебя так взбудоражить?
Хисако медленно подняла голову, ее глаза были широко распахнуты и полны неверия.
— Это... это другой переведенный студент, Аянокоджи Киётака... Он... он бросил вызов семи студентам... одновременно... индивидуальные Сёкугеки в один и тот же день!!
На мгновение вся комната словно погрузилась в стазис.
Глаза Эрины расширились, шок отразился на ее лице.
— Аянокоджи-кун... вызвал семерых... разом?
Хисако часто закивала, ее лицо всё еще оставалось бледным.
— Да! И... и он ставит на кон свое исключение в каждом из них! Взамен каждый из них должен платить ему ежемесячно в случае проигрыша... и он даже позволил им самим выбирать темы блюд!
Тишина.
Затем пальцы Эрины медленно сжались в кулак на поверхности стола.
— Этот... этот дурак... О чем он только думает? — прошептала она, и ее голос дрожал где-то между яростью и чем-то еще.
Хисако сглотнула, почувствовав перемену в настроении Эрины.
Эрина сделала глубокий вдох, ее фиалковые глаза сверкнули новой, режущей ясностью.
— Держи меня в курсе всего. И как только появится официальная статья или отчет, неси его прямо ко мне, — скомандовала она, чеканя каждое слово.
Хисако мгновенно выпрямилась и глубоко поклонилась.
— Слушаюсь, Эрина-сама!
𓌉◯𓇋
Спокойный дневной свет пробивался сквозь широкие окна пустого класса. Комната была просторной, но внутри витала тихая, почти хрупкая атмосфера.
В ней находились двое студентов. Одна откинулась на спинку стула, закинув ноги на стол; в ее золотистых глазах плясали озорные огоньки, пока она что-то листала в телефоне. Другой чинно сидел за соседним столом, внимательно просматривая буклет с рецептами; его движения были точными и почти деликатными.
— Эй, эй, — девушка наконец нарушила тишину, ее голос так и лучился игривой энергией. — Ты видел это? Тот новый переведенный студент — Аянокоджи Киётака — проводит семь Сёкугеки в эту пятницу. За один вечер.
Парень не поднял взгляда. Он просто перевернул страницу, словно совсем ее не слышал.
Она наклонила голову, и когда ее ухмылка стала шире, показался клык.
— Никакой реакции? Ну же, разве это не любопытно? Я думала, ты хотя бы бровью поведешь.
— ...Меня это не касается, — мягко ответил он. Его тон был ровным и плоским, как тихий дождь, который так и не смог намочить землю.
Девушка театрально надулась, опустила ноги на пол и подалась вперед, упершись локтями в стол.
— Ску-у-учно. Цукаса, неужели тебе никогда не хочется понаблюдать за чужим кухонным хаосом вблизи? Это могло бы быть даже весело, для разнообразия!
Цукаса Эйши наконец замер и чуть опустил буклет, чтобы встретить ее нетерпеливый взгляд. Его бледное, почти фарфоровое лицо выглядело безмятежным, как всегда, хотя в глазах читалась едва заметная усталость.
— У меня нет времени на ненужные отвлекающие факторы, Риндо. Ты это знаешь.
Риндо Кобаяши с преувеличенным вздохом сползла на стол.
— Иногда ты такой холодный. Знаешь, капелька любопытства тебе бы не повредила!
Она снова откинулась назад, игриво фыркнув и скрестив руки на груди.
— Что ж, я пойду. Посмотреть, как разделают семерых человек, или как этот новенький с треском провалится — в любом случае, зрелище будет стоящее.
Цукаса с тихим щелчком закрыл буклет и слегка покачал головой.
— Делай что хочешь. Только меня в это не втягивай.
Медленная ухмылка расплылась по лицу Риндо. Ярко-красные волосы идеально обрамляли ее лукавое выражение лица, когда она дразняще указала на него пальцем.
— Ты совсем не умеешь развлекаться, Цукаса~
Он лишь обреченно вздохнул, и его серебристо-белые волосы поймали блик дневного света, когда он вернулся к книге.
— Риндо, пожалуйста... только не сегодня.
Она тихо рассмеялась, и ее ярко-оранжевая форменная куртка соскользнула с одного плеча, когда она потянулась, словно ленивая кошка.
— Ладно-ладно. Оставляю тебя наедине с твоей драгоценной книжкой.
Он не ответил, и ее ухмылка стала еще шире.
В этой мирной, залитой солнцем комнате первый и второй номера «Элитной десятки» — Цукаса Эйши и Кобаяши Риндо — продолжили свой тихий день, каждый оставаясь самим собой в своих контрастных мирах.
𓌉◯𓇋
Накири Сензаэмон сидел один в своем полутемном кабинете; одинокая лампа отбрасывала длинные тени на полированный деревянный пол. Внушительная фигура директора Тоцуки была облачена в темно-оливковое юката, источая одновременно спокойствие и непреклонную мощь.
Перед ним на огромном столе лежала свежая газета. Заголовок привлек внимание даже его искушенного взора:
«ЭКСТРЕННЫЕ НОВОСТИ: Безумный переведенный студент вызывает семерых учеников на Сёкугеки!»
Низкий, раскатистый смех вырвался из его груди, отдаваясь эхом от безмолвных стен.
Но это веселье исчезло, как только он отложил газету. Выражение его лица стало острым, подобно клинку, вынутому из ножен.
— Аянокоджи Киётака... кто же ты на самом деле?
Он двигался с выверенной точностью, выдвинув потайной ящик в углу стола. Его пальцы привычным движением нажали три скрытые точки в определенной последовательности, затем другая рука сделала то же самое с другой стороны. Раздался тихий щелчок, и скрытое отделение плавно открыло свое содержимое.
Внутри ждали две папки — аккуратно уложенные, не тронутые никем другим.
Он медленно вытянул их. На каждой значился заголовок:
«2017-18_STU90-0401_Аянокоджи_Киётака»
Он открыл обе папки рядом друг с другом.
На первый взгляд они казались почти идентичными. Основные данные, одинаковая разметка, официальные штампы. Но это было лишь «почти».
Папка справа была пугающе пуста: только фундаментальная личная информация: имя, дата рождения и официальное подтверждение даты вступительного экзамена. Ни упоминания о предыдущем обучении, ни кулинарного опыта, ни наград.
В левой же папке было всё — по крайней мере, так утверждалось. Записи об участии в онлайн-программе по кулинарии, посещение частных курсов в какой-то маленькой префектуре и победа в незначительном местном конкурсе. Ничего кричащего, ничего, что могло бы привлечь лишнее внимание. На поверхности всё выглядело скромно, даже буднично.
Сам Аянокоджи, скорее всего, даже не знал о существовании этой версии. Личные данные, которые он видел в ANHS, соответствовали только официальной «голой» информации. Полное же «резюме», напротив, хранилось здесь, в личном архиве Сензаэмона, скрытое от любых других глаз в академии.
Сензаэмон молча закрыл первую, пустую папку и отложил её. Его внимание осталось приковано ко второй; он провел большой мозолистой ладонью по бумаге, словно пытаясь нащупать что-то под чернилами.
Процесс приема в Тоцуки был знаменит своей безжалостностью. Многоуровневая следственная комиссия просеивала каждое заявление с хирургической точностью. Большинство отвергалось сразу в первом же раунде. Те немногие, что проходили, были в основном легко проверяемы, особенно если речь шла о государственных учреждениях или хорошо задокументированных наградах.
Однако заявление Аянокоджи... оно было аномалией.
Онлайн-школа и частные кулинарные курсы — две области, которые проще всего сфальсифицировать. Его дело сразу же пометили флажком и отправили на более тщательную проверку.
В большинстве случаев никто бы не осмелился рисковать, подделывая документы для поступления в Тоцуки. Риск был слишком велик, последствия — слишком суровы. Но в данном случае всё выглядело безупречно. Правительственные штампы, официальные печати и подтверждения от указанных контактов.
И всё же...
Один следователь, заподозрив неладное из-за почти идеальной, но подозрительно тихой скромности профиля, передал дело выше. Оно дошло до самого верха. До Сензаэмона.
Когда они копнули глубже, то обнаружили под кипой бумаг зловещую пустоту.
Местный кулинарный конкурс? Организация испарилась, ее больше не было ни в одном реестре. Попытки найти бывших сотрудников или участников зашли в тупик. Помещение было арендовано на имя «Кайто Накамура», обычного бизнесмена, который с тех пор исчез без следа.
Частные кулинарные курсы и онлайн-школа? Обе расформированы. Официальные сайты отключены, телефонные номера не обслуживаются. Автоматические ответы на электронную почту обещали «возобновление услуг», которое так и не наступило.
Словом — ничего конкретного. Ровно столько теней, чтобы правду было невозможно доказать.
— Это организовал настоящий профессионал...
Если бы тот единственный следователь не озвучил свои опасения, это заявление проскочило бы незамеченным. Даже последний этап проверок мог ничего не выявить.
Он медленно откинулся назад, и тяжелое дерево кресла скрипнуло под его весом.
— Даже среди всех подделок, что мы видели за эти годы... эта — совсем другого уровня. Никакого неосторожного хвастовства, никаких невозможных достижений, ровно столько, чтобы казаться неприметным, но при этом всё надежно запечатано.
Тишину кабинета нарушил лишь глубокий вдох и едва слышный шелест бумаги.
— Если эти записи сфабрикованы... то что еще? Его возраст? Он не двигается, не думает и не выглядит как пятнадцатилетний ребенок. Его имя? Что именно ты скрываешь, Аянокоджи Киётака... или кем бы ты ни был на самом деле?
Он перевел взгляд на лунный свет, пробивающийся сквозь окно, и задумчиво соединил кончики пальцев.
За десятилетия пребывания на вершине кулинарного образования и политики Сензаэмон сталкивался с бесчисленным множеством мошенников, самонадеянных выскочек и отчаявшихся мечтателей, но никогда — с кем-то подобным.
— Кто тебя сюда пристроил? Чего они надеялись достичь? И какую роль ты намерен сыграть на этой сцене...?
Теперь встал неизбежный вопрос.
Почему он не только позволил Аянокоджи участвовать в экзамене, но и дал ему пройти, официально приняв его в ряды студентов Тоцуки?
Ответ был простым, но в то же время многослойным.
Сензаэмон сам решил лично курировать тот вступительный экзамен. Изначально — чтобы понаблюдать за сыном Саибы... нет, Юкихиры Дзёитиро. Но была и другая причина, более скрытая и веская: увидеть своими глазами юношу, окутанного столькими безответными вопросами.
То, что он увидел во время того экзамена, оставило глубокий след.
Среди неистовой энергии кухни этот юноша заметил его мгновенно. Более того, у него хватило дерзости и самообладания приготовить лишнюю порцию, молча передав послание: «Я тебя видел».
Когда Эрина судила их, и ее гордость с упрямством довели вердикт до крайности, он мог бы оставить всё как есть. Он мог бы позволить результату экзамена Аянокоджи остаться окончательным.
Но он не сделал этого.
Почему?
Прежде всего, этот мальчик заинтриговал его сверх всякой меры.
Как и Юкихира Сома, Аянокоджи не выказывал ни тени страха. Никакого напряжения, никаких дрожащих рук, никакого колебания. В ситуации, которая раздавила бы большинство молодых поваров, он оставался пугающе спокойным, методичным и невозмутимым.
Мгновенно выбрать блюдо, на ходу вносить коррективы, исполнять задуманное под жестким давлением времени и осуждающих взглядов — одно это говорило об исключительной способности принимать решения и ментальной силе.
Но было и кое-что еще.
Он видел это своими глазами: пугающую адаптивность Аянокоджи. От обращения с ножом с неуклюжей неуверенностью до движений человека, тренировавшегося долгие годы — и всё это в течение нескольких минут.
За все свои годы — среди тысяч талантливых юных поваров, включая его собственную внучку — он никогда не видел такой чистой, расчетливой эволюции в реальном времени.
Это было пугающе. И завораживающе.
Этот мальчик зажег в нем то, чего он не чувствовал годами: подлинное любопытство.
Аянокоджи Киётака стал головоломкой, которую он отчаянно хотел разгадать.
Однако тем, что окончательно укрепило его решение, что заставило его пойти на риск официального зачисления Аянокоджи, была сама Эрина.
Он знал слабости своей внучки досконально. Шрамы, оставленные ее отцом, его зятем, всё еще тлели глубоко в ее сердце. Страх и жесткий перфекционизм, которые тот ей привил, выжгли часть ее души.
Когда Сензаэмон увидел, как эти двое мальчишек, Юкихира и Аянокоджи, разговаривают с ней, что-то встало на свои места.
Они относились к ней как к равной, а не как к божеству на пьедестале. Никакого поклонения, никакого подчинения, никакого трепетного благоговения.
Просто прямое, честное и твердое взаимодействие.
Он увидел проблеск возможности.
Возможно, эти двое помогут ей разорвать цепи. Помогут заново открыть ту часть себя, что была погребена под годами удушающего давления. Помогут ей снова стать той яркой, уверенной и по-настоящему свободной девочкой, которой она была когда-то.
Сензаэмон глубоко выдохнул, и воспоминания вместе с доводами захлестнули его.
Слабая, почти тоскливая улыбка тронула уголки его губ.
— Я рассчитываю на вас... на вас обоих. Встряхните ее мир, разрушьте эти стены. И, возможно... верните ее нам.
С этими словами он осторожно закрыл папку и снова запер ее.
Но ночь еще не закончилась.
Как только Сензаэмон начал откидываться на спинку кресла, позволяя тишине окутать себя, тишину внезапно прорезал резкий звонок.
Его глаза мгновенно открылись.
Это не был обычный звонок настольного телефона, который использовался для дел академии или семейных звонков.
Нет.
Этот звук, резкий и металлический, принадлежал совсем другому устройству.
Выражение его лица мгновенно стало суровым.
Без колебаний он подался вперед, выдвигая еще один потайной ящик. На этот раз его пальцы исполнили совершенно иную комбинацию нажатий.
Второе отделение с шипением открылось, явив взору гладкий черный телефон без опознавательных знаков, лежавший в одиночестве.
Был только один звонок, который он ожидал по этой линии в данный момент.
Рука Сензаэмона сомкнулась на трубке, он поднес ее к уху.
— ...Это я, — негромко произнес он.
На мгновение на другом конце провода повисла тишина. Затем наконец заговорил ровный, размеренный голос.
— Давно не виделись, Сензаэмон-доно.
— Я изучил вопрос, о котором вы просили месяц назад, — спокойно сказал голос на другом конце, почти слишком спокойно. — И... я обнаружил кое-что весьма интересное.
Хватка Сензаэмона на телефоне чуть усилилась, но он молчал, ожидая продолжения.
— Честно говоря, когда вы впервые попросили меня расследовать дело одного студента, всего лишь мальчишки, я подумал, что это необычная просьба даже для вас. Но теперь... я понимаю.
Последовала пауза, словно собеседник тщательно подбирал слова.
— О раннем периоде жизни этого ребенка практически нет никаких следов. Ни официальных записей о рождении в больнице. Ни зачисления в детский сад. Никаких документов о начальной или средней школе. Как будто он просто... появился из ниоткуда.
Глаза Сензаэмона сузились в щелочки.
— Но, — продолжал мужчина, и его тон стал на тон ниже, — через несколько доверенных лиц мне удалось раскопать кое-что... неожиданное.
Тишина в трубке сгустилась.
— Примерно два года назад этот мальчик — Аянокоджи Киётака — числился студентом в заведении под названием Кодо Икусей, школа ANHS.
Пальцы Сензаэмона замерли на столе. Его голос, когда он заговорил, был острым, как вынутый на рассвете клинок.
— Что? Насколько надежна эта информация? И... подробнее.
В трубке послышался короткий, почти забавленный смешок.
— Хе... Вы знаете, обычно я никогда не раскрываю своих источников. Но на этот раз я сделаю исключение.
Голос снова стал серьезным.
— Контакт, подтвердивший эту информацию, представился просто как «Шиба». Он отказался раскрывать дальнейшие детали, включая свою точную роль в школе. Он утверждал, что работал там, но больше этого не делает.
Сензаэмон хранил молчание; его дыхание было глубоким, но ровным, а ум уже анализировал возможности.
— После того как ему показали недавнюю фотографию и назвали имя, Шиба немедленно подтвердил: два года назад Аянокоджи Киётака действительно был студентом ANHS. Он также подтвердил, что именно этим именем мальчик пользовался там.
В трубке послышался слабый шорох, возможно, шелест бумаг.
— Чтобы еще раз доказать свою состоятельность, Шиба назвал имя другого студента с того же курса, который был исключен. Мы проверили местонахождение этого человека и связались с ним напрямую. Он тоже подтвердил, что Аянокоджи Киётака существовал там, хотя... любопытно, что он, похоже, затаил на него личную обиду.
Сензаэмон медленно откинулся назад, подперев подбородок свободной рукой; его взгляд стал отсутствующим и ледяным.
— ...Я понял, — наконец пробормотал он себе под нос.
Мужчина на другом конце провода тяжело вздохнул, словно избавляясь от долгого напряжения.
— Сензаэмон-доно... Я не знаю, что вы намерены делать с этой информацией. Но я бы советовал проявлять осторожность. Этот мальчик... он ненормальный. Всё, что с ним связано, кажется намеренно похороненным. И... одно это говорит о многом.
Тишина. Тяжелая и абсолютная.
Наконец Сензаэмон ответил — коротко, но спокойно.
— Благодарю тебя, Мацуда. Сохрани это дело в тайне. И продолжай следить, если появится что-то новое.
— Хай. Понял. Я свяжусь с вами только в случае возникновения чего-то критического. Берегите себя, Сензаэмон-доно.
Щелчок.
Связь прервалась.
Сензаэмон медленно опустил телефон на полированное дерево, его пальцы задержались на холодной поверхности. Однако в его глазах горела редкая, контролируемая напряженность.
Он начал медленно барабанить пальцами по столу, и каждый стук отдавался эхом в тяжелой тишине. Затем он пробормотал себе под нос, и слова почти потерялись в огромном пространстве комнаты.
— Думаю... мне придется посетить эту школу. Кодо Икусей... завтра.
С его губ сорвался медленный выдох; его обычно непоколебимое присутствие казалось еще более весомым в тусклом свете.
Это не было спонтанным решением. Чтобы человек его положения лично вышел за стены Тоцуки, чтобы ступил во владения другого заведения, к тому же столь малоизвестного, — о таком раньше и слышно не было.
И всё же...
Сензаэмон не чувствовал прямой угрозы. Скорее, в его груди свернулось острое, почти электрическое любопытство — чувство, которого он не испытывал десятилетиями.
Он медленно поднялся, и его массивная фигура отбросила длинную тень на всю комнату.
— Головоломка, не имеющая аналогов, Аянокоджи Киётака.
Мальчик без истории, без корней, появившийся в Тоцуки с поддельными документами настолько изощренными, что даже проверка высшего уровня едва не потерпела неудачу.
И более того, теперь подтвердилось то, что подозревали: мальчик, вероятно, старше, чем утверждают его документы. Два года в ANHS означали, что сейчас он должен был бы переходить на то, что было бы его третьим годом обучения там. То есть ему сейчас должно быть семнадцать, а не пятнадцать, как указано в его делах.
Обернувшись, он потянулся за плащом; его решение было окончательным.
И с этими мыслями директор Тоцуки, Демон Кулинарного Мира, начал свои тихие приготовления, готовый впервые за многие годы выйти за пределы своей империи.
𓌉◯𓇋
Я направился к общежитию.
Первый шаг плана был приведен в действие.
Путь назад был мирным. Приближался рассвет, небо окрашивалось в нежно-розовый цвет. На деревьях щебетали птицы, и мои шаги попадали в ритм их песни.
Я позволил своим мыслям раствориться в тишине, мой разум погрузился в состояние покоя. Шаг за шагом я двигался вперед, пока наконец не показался знакомый силуэт общежития.
На мгновение я замер перед дверью.
Я знал: как только я её открою, на той стороне меня будет ждать хаос.
Ранее сегодня, когда я заканчивал свой последний урок, остальных уже отпустили. Взамен им придется посетить тот же урок завтра, пока я буду свободен.
Были только два человека, которых я не ожидал увидеть внутри в этот час: Сома и Мегуми.
Сома упоминал ранее, что они планировали поэкспериментировать с несколькими новыми рецептами донбури в помещении Общества Донбури. Он также пригласил меня заглянуть к ним, когда я захочу.
Я толкнул дверь.
То, что меня встретило, можно было описать только как сцену побега из зоопарка.
Юки пригнулась, ее глаза блестели, как у дикого зверя, готового к прыжку.
В то мгновение, когда дверь приоткрылась, она метнула бумажное полотенце мне в лицо со всей точностью и яростью профессионального питчера.
Я спокойно закрыл дверь до удара.
Раздался глухой стук, а затем эхо мягкого прыжка рулона по полу донеслось с той стороны.
— КИЁТАКА! А ну тащи свою задницу внутрь! Живо! — голос Юки прозвучал сквозь дерево как боевой клич.
...Она взвинчена еще больше, чем вчера.
Осторожно я крепко держал руку на дверной ручке, готовясь к любой внезапной попытке рвануть её на себя.
Почти сразу же я почувствовал сильное давление с другой стороны — ручку крутили с поразительной силой.
Затем раздался другой голос — этот был сладким, мягким, почти ангельским по тону, что почему-то делало его в десять раз страшнее.
— А-я-но-ко-джи-кун... ну же, будь хорошим мальчиком и заходи... давай поговорим об этом.
Дьявольское мурлыканье Сакаки просочилось сквозь дверь, пробирая меня до костей.
Я молчал, сжимая ручку сильнее.
Минута тишины.
Затем тем же обманчиво сладким голосом Сакаки заговорила снова.
— Я отменю твой урок по пивоварению, если ты сейчас же не войдешь.
...Это жестоко.
Услышав эту последнюю угрозу, я тихо вздохнул.
Признав поражение, я разжал пальцы и медленно толкнул дверь.
Юки уже стояла в позе, готовая наброситься на меня, как дикий зверь, выпущенный на волю. Сакаки стояла позади нее, мило улыбаясь, хотя в ее глазах светилось нечто далекое от нежности.
Я вошел внутрь, мягко закрыв за собой дверь, словно надеясь не провоцировать их дальше.
Как только я это сделал, Юки практически прыгнула вперед.
— Вот ты где! Маньяк чертов! — заорала она, хватая меня за плечи и тряся с удивительной силой.
Тем временем Сакаки подошла сбоку, и эта ангельская улыбка по-прежнему не сходила с её лица.
— С возвращением, Аянокоджи-кун, — проворковала она, и её голос сочился приторной угрозой. — Ну что... поговорим о том, что именно ты сегодня натворил?
Краем глаза я заметил Маруи, Сато и Аоки. Все трое пригнулись на заднем плане, стараясь не попадаться на глаза Юки и Сакаки; их лица были бледными, а глаза округлились от ужаса.
Впечатляюще.
...Похоже, спасения не будет.
𓌉◯𓇋
Наконец-то я был в своей комнате.
После интенсивного шквала допросов мне наконец удалось успокоить и Юки, и Сакаки.
Я объяснил, что мои предстоящие битвы Сёкугеки не будут и вполовину такими сложными, как поединок Сомы против Мито. Мои противники не того уровня. Это были просто самоуверенные студенты, а не кулинарная элита высшего звена.
В конце концов, когда я пообещал им, что приготовлю для них шоколад, они чудесным образом сменили тему и успокоились.
Похоже, сладости были универсальной слабостью. Я сделаю пометку об этом на будущее.
Но теперь передо мной маячила более насущная проблема: деньги.
В данный момент остаток на моем банковском счету составлял жалкие 62 иены. Ровно столько, чтобы купить самую дешевую лапшу быстрого приготовления.
Когда дело доходило до битв Сёкугеки, участники должны были сами обеспечивать себя ингредиентами. Именно в этом заключалось невыгодное положение Сомы против Мито: она могла полагаться на семейный бизнес, чтобы получить доступ к лучшей говядине вагю A5, в то время как ему приходилось выскребать собственные средства.
В моем случае мне нужно было подготовиться не к одному, а к семи разным блюдам.
И я еще не знал точных тем или ингредиентов, которые мне потребуются. Вполне возможно, что некоторые продукты можно будет найти только в специализированных магазинах по премиальным ценам.
Кроме того, мне нужно было подготовить примерно 4–5 дегустационных порций на каждое блюдо. С учетом риса, лапши, муки, яиц, овощей, мяса, рыбы или других специфических ингредиентов...
По моим расчетам, мне требовалось как минимум 33 000 иен, чтобы покрыть всё это. На всякий случай я поставил цель в 50 000 иен.
Существовало множество способов раздобыть деньги — как законных, так и незаконных, — но на данный момент я решил придерживаться более безопасного пути: работы.
Это был бы еще один полезный опыт в мою копилку.
Однако найти официальную работу в такой час было исключено. Работа с надлежащими контрактами, бумажной волокитой и налоговыми декларациями не была бы оформлена вовремя до пятницы.
Это оставлял мне только один вариант: черный рынок труда. Неофициальная работа «в конверте», не облагаемая налогами и не регулируемая правилами.
Естественно, такая работа оплачивалась плохо, зачастую даже ниже и без того скромной минимальной заработной платы в Японии, составляющей около 1000 иен в час.
В лучшем случае я мог рассчитывать на 800–900 иен в час. Это означало, что мне пришлось бы отработать более 62 часов, чтобы достичь цели.
Невозможно.
До начала битв Сёкугеки у меня оставалось менее 48 часов.
Я быстро исключил работу на складах и стройплощадках.
Оставался единственный жизнеспособный вариант: бары и клубы.
Бары и клубы часто предлагали работу, а чаевые могли увеличить мой заработок сверх почасовой ставки.
Не идеально. Но необходимо.
Я взял запасную черную рубашку с воротником и простые черные брюки, а также чистое белье и носки.
Захватив сверток, я направился в ванную.
На этот раз я сначала постучал. Не услышав ответа, я быстро проскользнул внутрь и начал принимать душ.
Закончив, я оделся в черную рубашку и брюки.
Тщательно высушив волосы, я собрал вещи и вышел обратно в коридор.
Я двигался тихо, спускаясь по лестнице неспешными шагами. Мягкий гул разговоров достиг моих ушей, когда я приблизился к двери. Похоже, большинство уже собралось, вероятно, в ожидании ужина.
Как раз когда я завернул за угол, входная дверь распахнулась.
Первой вошла Мегуми, выглядевшая совершенно изможденной. Ее волосы немного распушились от вечернего воздуха, и она прижимала к груди тяжелую сумку, словно та была ее последним источником сил.
Следом за ней вошел Сома; его походка была легкой и непринужденной, несмотря на легкую усталость в глазах. На его лице играла привычная беззаботная ухмылка, одна рука небрежно покоилась за головой.
В тот момент, когда они вошли, их взгляды упали на меня.
— С возвращением, — спокойно поприветствовал я их; мой тон был ровным и стабильным. — Как прошли пробы?
Мегуми моргнула, глядя на меня и на мгновение забыв об усталости.
— Ах! — запнулась она, перекладывая сумку на другое плечо. — Все прошло хорошо. Мы перепробовали кучу рецептов. Я... я в основном помогала с подготовкой и дегустацией...
Сома рассмеялся, потирая затылок.
— Ага, мы практически превратили всю кухню Общества Донбури в поле битвы. Кажется, у Кониши-сэмпая чуть инфаркт не случился.
Мегуми усиленно закивала.
— Он был так ошеломлен... Мне немного неловко, но в то же время это было даже весело.
Разговаривая, они медленно вошли внутрь общежития.
— Заходите, — сказал я, проходя в общую гостиную и приглашая их следовать за мной. — Вы оба, должно быть, устали.
Когда они пошли следом за мной в гостиную, я тут же почувствовал на себе тяжесть взглядов всех присутствующих.
Затем эти взгляды переместились на Мегуми и Сому, вошедших следом за мной.
Иссики, сидевший по-турецки на подушке со своей привычной беспечной улыбкой, первым нарушил тишину.
— С возвращением, Мегуми-тян, Сома-кун. И добрый вечер тебе, Киётака-кун. Ну и бурю же ты сегодня поднял, ха-ха-ха.
Ох. Началось.
Стоило Иссики упомянуть «бурю», как выражения лиц Юки и Сакаки мгновенно преобразились. Их добродушные улыбки исчезли, сменившись острыми, ястребиными взглядами, направленными прямо на меня.
Тем временем парни — Маруи, Сато и Аоки — инстинктивно вжали плечи, словно пытаясь слиться со своими местами.
— Я не забыл о том, что обещал раньше, — произнес я, не дрогнув под взглядами Юки и Сакаки. — Я приготовлю вам немного позже.
В тот же миг их глаза смягчились, а угрожающая аура рассеялась, будто её и не бывало.
— Мы рады, что ты всё понимаешь, — сладко пропела Сакаки, расплываясь в удовлетворенной улыбке.
Парни облегченно выдохнули, заметно расслабляясь.
Между тем Сома и Мегуми выглядели совершенно растерянными.
— Бурю? — эхом отозвался Сома, недоуменно моргая.
Мегуми тревожно наклонила голову, поворачиваясь к Юки и Сакаки.
— Юки-тян, Рёко-тян... Что мы пропустили? — спросила она тихим и нерешительным голосом.
— Вы двое еще не слышали? — с шоком в голосе переспросила Юки.
— Ах, ну да, — продолжила Сакаки. — Вы ведь были заняты подготовкой к пятнице и всё пропустили.
Затем она хлопнула в ладоши.
— Вы оба, сначала присядьте. Аянокоджи-кун, ты тоже. Негоже вечно стоять в дверях, верно?
Мы все уселись, хотя Мегуми немного помедлила, прежде чем осторожно опуститься на подушку. Сома же, напротив, плюхнулся на место с широкой ухмылкой, по-прежнему поглядывая на меня, словно пытаясь прочитать мои мысли.
Его глаза буквально кричали: «Что ты натворил?»
В ответ я лишь слегка пожал плечами.
Когда мы устроились, Сакаки слегка подалась вперед, и её лицо стало серьезным, когда она обратилась напрямую к Мегуми.
— Мегуми-тян, сначала сделай глубокий вдох.
Мегуми послушно исполнила просьбу, прерывисто вдохнув.
Затем в глазах Сакаки промелькнул блеск, и она продолжила.
— А теперь... Открой школьный форум на телефоне, Мегуми.
Мегуми широко раскрыла глаза и, засуетившись, принялась искать в сумке телефон.
Сома подался вперед с явным любопытством, заглядывая ей через плечо.
— Школьный форум? Да что происходит-то...?
Когда Мегуми разблокировала телефон, её пальцы слегка дрожали. Она зашла на внутренний форум академии — онлайн-доску Тоцуки, где слухи, объявления и любые сплетни разлетались со скоростью лесного пожара.
В тот момент, когда она открыла главную страницу, её глаза стали размером с блюдца.
В самом верху красовался жирный заголовок:
«ЭКСТРЕННЫЕ НОВОСТИ: Безумный переведенный студент вызывает семерых учеников на Сёкугеки!»
Резкий вздох сорвался с губ Мегуми.
— Э-Э-Э-Э-Э?! Семь студентов?! — повторила она, и её голос сорвался на панику.
Сома негромко присвистнул, и в его глазах зажегся озорной огонек.
— Ого... А ты реально не мелочишься, а? — он повернулся ко мне, широко ухмыляясь. — Семь поединков за один день? Решил затмить шоу Мито или типа того?
Я спокойно встретил его взгляд.
— Это не было моей основной целью. Но... это удобный побочный эффект.
Аоки разразился смехом.
— Он говорит об этом так буднично! Будто обсуждает поход за продуктами!
Сакаки откинулась назад, качая головой.
— Именно поэтому он и поднял бурю. Весь кампус стоит на ушах из-за этого. Все только об этом и говорят, от первокурсников до преподавателей.
Маруи нервно поправил очки.
— А ставки... Я читал, что они согласились платить тебе по сто тысяч иен ежемесячно в случае проигрыша. Плюс ты позволил им самим выбирать тему за доплату... Как далеко ты их зажал?
Я просто пожал плечами.
— Они сами согласились. Это было их решение.
Мегуми смотрела на меня, и на её лице смешались ужас и неверие.
— К-Киётака-кун... Ты правда собираешься довести это до конца...?
— Да, — ответил я своим привычным ровным тоном. — Мне нужны средства для будущих возможных поединков, и это послужит другим целям.
Лицо Мегуми стало бледнее, чем я мог себе представить. Её губы разомкнулись, словно она хотела что-то сказать, но слова не шли.
— Будущих поединков...? — едва слышно прошептала она себе под нос, и её взгляд расфокусировался, когда она погрузилась в водоворот собственных мыслей.
Тем временем Сома внезапно откинул голову назад и громко расхохотался, в восторге хлопая себя по колену.
— Мужик, ты абсолютно безумен — и мне это нравится! — проревел он, и по его лицу расплылась дикая ухмылка. — Теперь я еще больше завелся перед своим матчем с Мито! Не могу же я позволить тебе забрать всё внимание себе!
Он подался вперед, и в его глазах вспыхнула соревновательная искра, казалось, осветившая всю комнату.
— Похоже, мы оба устроим шоу в пятницу, а? — сказал он, практически подпрыгивая на месте от возбуждения.
Я лишь слегка кивнул, спокойно глядя на него.
— Именно так, — ответил я. — Это будет насыщенный день.
Энергетика в комнате изменилась — она стала гудящей, нервной, но неоспоримо заряженной. Даже Мегуми, хоть и была заметно встревожена, смогла выдавить хрупкую, неверную улыбку, переводя взгляд с одного на другого.
Пятница обещала стать настоящим зрелищем.
Иссики, который до этого молча попивал чай, наконец задумчиво хмыкнул.
— И всё же, семь поединков... Это немалый подвиг, даже если студенты послабее. Ты уверен, что справишься?
Я один раз кивнул.
— Я справлюсь.
Юки вклинилась в разговор.
— О-о! Если тебе нужна помощь с подготовкой ингредиентов, мы можем подсобить!
Сакаки присоединилась с мягкой улыбкой.
— И если нужно будет что-то протестировать, только скажи.
Сома ударил ладонью по столу.
— Точно! Мы все здесь — не стесняйся, если мы понадобимся!
Их внезапные предложения поддержки ощущались почти... тепло.
Я сделал медленный, почти незаметный вдох.
— ...Понял. Я буду иметь это в виду, — просто сказал я.
Мегуми, всё еще бледная, сжимала телефон обеими руками. Но, несмотря на беспокойство, она сделала крошечный, решительный кивок.
— Тогда... мы все будем болеть за тебя в пятницу, — тихо произнесла она.
— В любом случае, — заговорил Иссики любопытным тоном. Его глаза опустились вниз, оглядывая мой полностью черный наряд. — Ты планируешь куда-то уходить в такой час, Киётака-кун?
Я на мгновение замер, ровно встретив его взгляд.
— Нужно уладить кое-какие дела, — уклончиво ответил я, небрежно сунув руки в карманы.
Иссики приподнял бровь, и на его губах заиграла игривая ухмылка.
— Дела, значит? Ночью? В таком прикиде?
Я слегка наклонил голову, сохраняя невозмутимость.
— Просто так совпало по времени.
Иссики откинулся назад, в его глазах всё еще мерцало любопытство, но в конце концов он издал тихий вздох.
— Что ж... Только не перенапрягайся, ладно?
Юки подозрительно прищурилась, и её нос чуть ли не задергался, как у лисы, учуявшей добычу.
— Ты снова задумал что-то странное, да? Смотри у меня, не вздумай сбежать, чтобы ввязаться в драку с еще большим количеством студентов!
Сакаки, которая до этого момента молча наблюдала за происходящим, вдруг подалась вперед, и её глаза озорно блеснули.
— Или... ты идешь на свидание? — поддразнила она нараспев.
Комната мгновенно взорвалась.
— Э?! — практически вскрикнула Мегуми, и её лицо вспыхнуло густым румянцем, пока пальцы судорожно вцепились в телефон.
— ЧТО?! НА СВИДАНИЕ?! — взвизгнула Юки, вскакивая на ноги так, будто её ударило током. — С КЕМ?! КУДА?! КОГДА ЭТО СЛУЧИЛОСЬ?!
Сома поперхнулся от смеха, хлопая по столу.
— Пф-сс. Свидание?! Вот это поворот, которого я не ожидал!
Я оставался невозмутимым, прямо встретив игривый взгляд Сакаки.
— Свидание...? — тихо повторил я, наклонив голову. — Какое богатое воображение.
При моем невозмутимом ответе её ухмылка стала только шире.
— О-о? То есть ты не отрицаешь это наотрез?
— Прости, — ровно произнес я, обуваясь. — Но сегодня на улице меня никто не ждет с цветами.
— Ну же, Аянокоджи-кун! Дай нам хоть подсказку! — настаивала Сакаки, придвигаясь еще ближе, словно собираясь наброситься.
Я помедлил, положив руку на дверную ручку и чувствуя спиной все их выжидающие взгляды.
После долгого, намеренного молчания я лишь слегка повернул голову через плечо.
— Подсказку...? — тихо повторил я, словно раздумывая над этим.
— Может быть, в следующий раз, — ровно ответил я своим обычным спокойным и плавным голосом.
Сакаки театрально ахнула, драматично схватившись за грудь.
— Он так жесток! — вскрикнула она, смахивая воображаемую слезу из уголка глаза. — Он играет с нами!
Иссики разразился ярким, теплым смехом, подавшись вперед и упершись локтями в колени.
— Ха-ха! Что ж, куда бы ты ни направлялся, возвращайся в целости и сохранности, Киётака-кун.
— Да! Не вляпайся там в какие-нибудь странные неприятности! — крикнула мне вслед Юки, предостерегающе погрозив пальцем.
— Береги себя, хорошо? — добавила Мегуми. Её голос звучал немного робко, но искренне, а пальцы теребили край рукава.
— Не делай ничего слишком безумного, ладно? — подхватил Сома с кривоватой ухмылкой, подперев подбородок рукой.
Остальные слегка помахали руками или пробормотали короткие прощания.
Я просто ответил коротким кивком в знак признательности, затем полностью развернулся и с мягким щелчком открыл дверь.
Больше не оглядываясь, я шагнул в прохладный вечерний воздух, тихо закрыв за собой дверь.
Снаружи стояла мирная ночь, в небе висела луна.
Я сделал ровный вдох, поправил воротник и зашагал по тропинке в тень; мои шаги негромко отдавались в тишине.
