На голову выше остальных | Класс Превосходства х Повар-боец Сома

— Проигравший потеряет всё! Язык решит всё! Пусть Сёкугэки... НАЧНЕТСЯ! Громкий удар гонга пронесся по залу, и на экране вспыхнул таймер обратного отсчета. Крики одобрения взорвались подобно грому, знаменуя начало поединка. Мито не теряла ни секунды. Она стремительно ушла со сцены, исчезнув из вида камер. Спустя мгновение она вернулась, толкая перед собой сияющую металлическую тележку, накрытую огромным черным полотном. Ее губы искривились в торжествующей улыбке, когда она подогнала ее к своему рабочему месту. — Эй, переведенный! — ее голос, идеально подхваченный акустикой арены, разнесся эхом. — Позволь мне показать тебе ингредиент, к которому такому мелкосортному выскочке, как ты, никогда не прикоснуться! Это — совершенное мясо! Одним движением она сорвала покров. На подносе покоился целый отруб говядины — тяжелый, лоснящийся, с изысканным узором, присущим только высшему сорту. Настоящая Вагю А5. — Твою же мать, выглядит чертовски дорого! — не подумав, выкрикнул Икэ, выпучив глаза. ХЛЫСТЬ! Кулак Судо впечатался ему в затылок, отчего тот дернулся вперед. — Конечно это дорого, дебил! Такое не купишь в ближайшем продуктовом за углом. Потирая ушибленное место, Икэ пробормотал: — Т-так что это тогда? Судо повернулся к Хориките, нахмурив брови. — Сузуне, ты же разбираешься в этом, верно? На что именно мы сейчас смотрим? Хорикита не сводила глаз с экрана. — Кажется, это говядина Вагю. Судя по срезу, одна из лучших по качеству. Я бы оценила стоимость где-то между шестьюстами тысячами и миллионом иен. Ее слова упали подобно бомбе. — П-ПРОСТИТЕ?! — взвизгнул Икэ, едва не свалившись со стула. — МИЛЛИОН?! ЗА КУСОК МЯСА?! — Черт возьми... это же чистейший "pay-to-win", — пробормотал Ишизаки из секции класса C. Мито сделала глубокий вдох, ее грудь поднялась, когда толпа притихла в предвкушении. Затем она без колебаний протянула руку в сторону и явила миру сверкающий топорик мясника. Его тяжелое лезвие блеснуло в свете софитов. И тогда она начала. Начала свою разделку. Она работала быстро. Каждый замах топорика нес в себе точность, кисти рук двигались с отточенным контролем. То, что должно было выглядеть грубо, напоминало танец. — Ого! Это что, топорик мясника у нее в руках? — ахнул кто-то на трибунах. — Даже с такой огромной, неповоротливой штукой она делает идеальные срезы! Какая невероятная сила! — подхватил другой голос. Толпа Тоцуки взревела от восторга, признавая мастерство в каждом движении ножа. Между тем студенты Кодо Икусэй сидели в тишине, на их лицах читалось полное недоумение. Для них готовка была просто нарезкой овощей или жаркой чего-то на сковороде. Они не могли постичь тонкости того, что делала Икуми, но даже они понимали — это далеко не просто. Шаг за шагом ее усилия приносили плоды. Она выложила на поднос один безупречный, мраморный кусок. — О-о-о-о-о! — Никогда не видел такой тонкой мраморности! — Посмотрите на этот прекрасный цвет мяса и жира! Рюен наконец прервал тишину рычанием, откидываясь на спинку кресла. — Эти ублюдки заставляют нас смотреть этот гребаный кулинарный поединок, но даже не раздают попкорн или чипсы? Они издеваются над нами? Даже те студенты, которые обычно ненавидели его грубую манеру речи, согласно закивали. В его словах был смысл. В трансляции Мито уже двигалась дальше. Пока обжаренное мясо шкварчало на сковороде, она поливала его снова и снова растопленным маслом, и каждая ложка скользила по карамелизированной корочке. — М-м-м-м! Насыщенный аромат масла наполняет арену! От одного запаха можно проголодаться! — взвизгнула Урара, крепче сжимая микрофон. Зрители Тоцуки покачивались с блаженными лицами, опьяненные этим ароматом. Челюсть Рюена отвисла. — Что за... хрень я сейчас смотрю?! — рявкнул он, разрываясь между раздражением и неверием. — ...Они серьезно стонут от запаха масла? — плоско пробормотал Хашимото, хмуря брови. Рядом с ним Моришита склонила голову, глядя на экран. Даже она сейчас была в замешательстве, а это был верный признак чего-то из ряда вон выходящего. — Ну, если смотреть с этой стороны... они и правда выглядят так, будто впали в какой-то транс. — ... — Сакаянаги Арису смотрела пустым взглядом. У нее не было слов. Впервые ей нечего было сказать. Ее глаза были прикованы к экрану. Ее губы приоткрылись, словно она хотела что-то прокомментировать, но не вылетело ни звука. Медленно она снова закрыла рот. Впервые вечно невозмутимая принцесса класса А была в таком полном замешательстве. В другом месте Амикура сидела, надув щеки, как обиженный ребенок, и всплескивала руками. — Что с ними не так? Они ведут себя так, будто только что... — Она оборвала себя на полуслове, ее лицо вспыхнуло, когда до нее дошел смысл происходящего. — ...Ладно, забудьте, я не буду заканчивать это предложение. Рядом с ней самообладание Ичиносе пошатнулось на краткий миг. На ее щеках проступил легкий румянец. Острые глаза Амикуры мгновенно это уловили. Она наклонилась ближе, и ее улыбка стала хитрой. — Ойя~? Хонами? О чем именно ты сейчас думаешь? Ты ведешь себя странно последние несколько месяцев. Словно... ты кардинально изменилась. — Н-н-ничего, Мако! Совсем ничего! — пробормотала Ичиносе, быстро замахав руками, отчего ее румянец стал еще гуще. Ее очевидное смущение только заставило Амикуру улыбнуться еще шире. В секции класса D большинство парней сидели с красными лицами и неловкими ухмылками. В конце концов, для них это был практически первый раз — если не считать определенных видео в сети — когда они видели лицо девушки, преисполненное такого удовольствия. Лицо Кушиды исказилось от отвращения. — Извращенцы, — холодно бросила Хорикита рядом с ней. Кого она имела в виду — зрителей Тоцуки, своих одноклассников или и тех и других — понять было невозможно. На экране Мито продолжала работу, отправляя шкварчащую говядину в духовку. Жизнерадостный голос Урары немедленно зазвучал вновь, прорезая шум толпы. — Итак, друзья! Давайте взглянем на другую сторону сцены, где готовит Юкихира. Камеры переключились на станцию Юкихиры. Он был там, ритмично шинкуя огромную гору лука; его нож мелькал, как серебряная вспышка. — Быстро! — воскликнула Мацушита, широко раскрыв глаза. Каруизава подалась вперед, не менее удивленная. — И посмотрите... каждый кусочек абсолютно одинакового размера. Невероятно. Выражение лица Хорикиты оставалось спокойным, но мысли выдавали ее. Она нехотя признала, хотя бы перед самой собой: "Его работа ножом лучше моей". — Ага! Похоже, теперь он достает свое мясо! — восторженно объявила Урара. Предсказуемо, добрая половина парней в классе D разразилась кашлем и смешками из-за двусмысленной фразы. Им не дали возможности сказать что-либо еще. И Кушида, и Хорикита обернулись одновременно, и их синхронные взгляды мгновенно заставили всех замолкнуть. Парни замерли, побледнев так, будто им только что вынесли смертный приговор. Урара продолжала свой живой репортаж. — Какое же мясо он выбрал, чтобы противопоставить говядине Вагю класса А5 от Мито?! Те, кому был важен исход, а не только зрелище, подались вперед, впившись глазами в экран. Что Юкихира Сома выбрал против Вагю Мито Икуми? Какую карту он разыграет, чтобы склонить чашу весов в этом Сёкугэки на свою сторону? Как он намерен избежать надвигающейся угрозы исключения? Эти вопросы роились в головах лидеров каждого класса. Камера взяла крупный план: сначала самого Юкихиру, затем пакет в его руке. И в этот момент обе аудитории отреагировали в унисон. Глаза расширились. Челюсти отвисли. Тишина. Пакет. Он был белым. Помятым. С красными буквами, которые практически кричали небесам: «Супердешево! Супермаркет уцененных товаров!» Никто не смел проронить ни слова, пока Юкихира небрежно лез внутрь, доставая выбранное мясо. На мимолетную секунду надежда еще теплилась. Может, это просто пакет-обманка? Может, он спрятал внутри какой-то редкий деликатес? Наверняка он не мог на самом деле... Но безжалостный зум камеры раздавил эти надежды. На упаковке красовалась яркая наклейка: «СКИДКА 50%!» Зрители коллективно побледнели. — ... — ... — ... В Кодо Икусэй каждый студент замер с разинутым ртом. Даже Рюен, обычно острый на язык, сидел в ошеломленном молчании. Единственным исключением была Амасава, которая всё еще наслаждалась бедрами Шиины с расплывающейся по лицу ухмылкой. На арене сам Юкихира прервал тишину, сверкнув глуповатой улыбкой. — Эй, там как раз была распродажа. Удачно зашел! Эти слова детонировали как бомба. — ТЫ ЭТО СЕРЬЕЗНО?! Зрители Тоцуки погрузились в хаос. Студенты вопили от возмущения, некоторые швыряли на сцену всё, что попадалось под руку. Урара в панике взвизгнула, пригибаясь и прикрываясь руками. — О-ой! П-пожалуйста, прекратите! Не кидайте в меня ничего! Рядом с Юкихирой парень с нелепым помпадуром выглядел так, будто только что посмотрел на собственную похоронную процессию. Миниатюрная девушка подле него так сильно сжала кулаки, что костяшки побелели; на ее лице было написано неприкрытое беспокойство. — Он не может говорить это серьезно... — самообладание Хорикиты дало трещину, ее голос повысился. — Как он рассчитывает выиграть этот поединок с таким преимуществом не в свою пользу?! Ичиносе, напротив, молчала. Она нахмурилась, глядя на парня на экране. "Он не выглядит потрясенным... ни капельки. Как?" Она не могла этого постичь, но эта непоколебимая уверенность грызла ее мысли. И тут Рюена наконец прорвало. — Ха! — Его смех прозвучал резко и весело, напугав одноклассников. Он подался вперед, и его ухмылка становилась всё шире и шире. — А у этого Юкихиры стальные яйца! Представьте, если он реально выиграет с этой дешманской говядиной. Ха! Это будет неуважение запредельного уровня! Тем временем на сцене выражение лица Мито ожесточилось. Любое беспокойство за оппонента, которое у нее могло быть, испарилось без следа. — Ха, — фыркнула она. Ее губы искривились. — С тобой покончено. Почему бы тебе не потратить остаток времени на то, чтобы пойти и собрать свои вещи? Мито продолжила готовку, камеры следили за каждым ее движением. Казалось, даже оператор полностью списал Юкихиру со счетов, сосредоточившись только на "настоящем" участнике. Она взяла щуп из нержавеющей стали и осторожно вставила его в центр мяса. Через несколько мгновений она вытащила его и слегка коснулась кончиком губ, проверяя температуру. Это заставило нескольких студентов поднять брови. Затем она взяла другой нож и с плавной точностью начала нарезать говядину. Каждый взмах был быстрым и красивым. Закончив выкладывать кусочки, она обернулась с нарочитым изяществом, глядя на Юкихиру через всю сцену. Камеры последовали за ее взглядом — и вот он. Всё еще на своем месте, всё еще работает в тишине, словно само ее существование не имело значения. — Что, всё еще здесь, переведенный? — Ее насмешка была острой, призванной уколоть, но не вызвала никакой реакции. — Что это? Он уже сдался? — нервно пробормотал Икэ, подаваясь вперед. Мито усмехнулась. — Ты что-то совсем притих. Куда делись все те громкие слова трехдневной давности? Но Юкихира не поднял глаз. Он не дрогнул, не смутился от ее слов. Он не удостоил ее даже мимолетным взглядом. Ее ухмылка пошатнулась. В глазах мелькнуло раздражение. — Фе! Давай, скажи что-нибудь в ответ! Жалкий слабак... Наконец Юкихира поднял взгляд, спокойный и невозмутимый. — Мне нечего говорить. Мое блюдо скажет за меня. — А? Юкихира мельком взглянул на нее, затем поднес палец к губам. — Кроме того, — небрежно бросил он, — ...в нашей индустрии общеизвестно: нельзя доверять мастерству повара, который слишком много болтает на кухне. Он задержал этот жест еще на мгновение, и выражение его лица не изменилось. — ДАВАЙ! ИДИ И ЗАЖАРЬ ЭТУ ВЫСКОЧКУ! — внезапно заорал Икэ, размахивая кулаками в воздухе. Его выпад вызвал волну взглядов со стороны сидящих рядом студентов. Один парень нахмурился. — Погоди секунду — разве ты не за Мастера Мяса болел раньше? — Э-э, ну да, было дело, — бесстыдно признал Икэ, почесывая щеку. — Но ее самоуверенная рожа начинает меня бесить. К тому же, болеть за аутсайдера гораздо веселее! Смех пробежал по рядам класса D. Несколько студентов согласно кивнули: их былое благоговение перед Мито начало сменяться раздражением. В другой части кинотеатра Рюен снова разразился раскатистым хохотом, практически пополам сгибаясь в кресле. — Ха! Это золото. Не думал, что смотреть, как какой-то парень готовит, может быть так чертовски занятно. — Его хищная ухмылка стала шире, он подался вперед, приковав глаза к экрану. Это было едва заметно, но в этот момент Юкихира завоевал нечто редкое: крупицу уважения Рюена. Тем временем в классе B не было такого единства. Амикура скрестила руки на груди, надув щеки. — Я всё равно считаю, что она потрясающая! Вы видели эту нарезку? Она была идеальной! — Но... — нерешительно пробормотал Шибата, — вам не кажется, что она смотрит на него слишком уж свысока? Я имею в виду... он всё еще стоит там, как ни в чем не бывало. Это как-то впечатляет. Ичиносе заговорила тихо, но твердо. — Обе стороны впечатляют по-своему. Но в конечном итоге значение имеет не высокомерие и не уверенность. Решающим фактором станет их еда. Ее слова разнеслись по ряду, хотя ее взгляд задержался на Юкихире дольше ожидаемого — задумчивый взгляд. Лицо Мито стало багровым. — Что?! Ты...! Ты пытаешься меня оскорбить?! В этот момент по арене разнеслось резкое шипение. Юкихира плавным движением подбросил содержимое своей сковороды. Насыщенный золотистый аромат глубоко карамелизированного лука ворвался в воздух. Запах был пикантным и вызывал обильное слюноотделение. Даже Мито, которая только что кричала, моргнула от внезапного прилива аромата. Она замерла, выражение ее лица дрогнуло, а затем она прикоснулась к себе... Рюен, который только мгновение назад хохотал как маньяк, внезапно замер. Ухмылка сползла с его лица. На этот раз из его уст не вылетело даже ругательства. И он был не одинок. Студенты Кодо Икусэй — черт, да все смотрящие, включая учителей вроде Хошиномии и Чабаширы — застыли в неверии. Их прошлый шок от стонущей толпы из-за масла померк по сравнению с этим. Девушка... открыто, бесстыдно трогает себя посреди огромной арены, когда камеры транслируют это на сотни, а может и тысячи студентов? И в Тоцуке никто даже глазом не моргнул. Это было сюрреалистично. Пугающе. — Твою же мать, — наконец прошипел Рюен, нарушая тишину, его голос охрип от недоумения. — Там в этой школе все из ума выжили, или я чего-то не догоняю?! Шепот и приглушенные разговоры пошли по кинозалу, на каждом лице читалось неверие. Даже те, кто обычно шутил или подкалывал, затихли, не понимая, на что они вообще смотрят. Затем, пока студенты продолжали наблюдать в замешательстве, зазвучал жизнерадостный голос Урары, словно ничего не произошло. — Дамы и господа, время почти на исходе! Пожалуйста, приступайте к сервировке ваших блюд! Там, внизу, и Мито, и Юкихира работали уверенными руками, переходя к финальным приготовлениям. Массивный гонг пророкотал над ареной. — ВРЕМЯ ВЫШЛО! Толпа взревела, когда Урара снова поднесла микрофон к губам. — Теперь начинается этап судейства! Участники, пожалуйста, представьте ваши блюда! — Мы начнем с Мито Икуми. Пожалуйста, представьте свое блюдо! Толпа подалась вперед, воздух сгустился от предвкушения. С грациозным спокойствием Мито сделала шаг вперед с подносом в руках. Она выставила поднос, ставя по тарелке перед каждым судьей. — Это Вагю Роти Дон класса А5, — объявила она, ее голос звучал четко и был переполнен гордостью. Ропот одобрения прошел по рядам. — О-о-о-о... Камера приблизилась к домбури Мито; глянцевая мраморность говядины практически светилась под софитами. По всей арене и в кинозале послышались звуки сглатывания — у всех разом потекли слюнки. Никого нельзя было винить. Бровь Рюена дернулась, на лбу вздулись вены. Его желудок издал тихий рык, только подливая масла в огонь его раздражения. Их собрали здесь сразу после уроков, не дав возможности поесть, а теперь заставляют на это смотреть. Можно было понять его гнев и разочарование многих других. Даже Сакаянаги Арису позволила слабой складке появиться между бровей. Между тем Ичиносе подалась вперед, ее глаза слегка заискрились от искреннего восхищения. — Вау... ее блюдо великолепно. Оно кажется почти нереальным. Будто только что сошло со страниц аниме. — Боже мой, — заметила первая судья, грациозная женщина в фиолетовой юкате, с волосами, собранными в свободный пучок и закрепленными изящной шпилькой. Она наклонилась, чтобы полюбоваться подачей. — Кусочки говядины разложены подобно лепесткам цветка. Никогда не думала, что увижу такую очаровательную чашу домбури. — Пусть судейство начнется! — восторженно выкрикнула Урара. В тот же миг трое судей принялись за дело, осторожно зачерпывая немного мяса и риса. Они попробовали, и последовали реакции. — М-м-м-м... вкус такой изумительно насыщенный, что у меня почти подкосились ноги! — воскликнула женщина в фиолетовом, обмахиваясь рукавом. — Вот оно! Этот мощный, невероятно глубокий вкус и есть истинное величие говядины А5, — произнес второй судья. — И этот отруб был обжарен с учетом угла воздействия жара! Третий судья взял второй кусок, побольше. — Не забудьте про рис под лепестками говядины! Приготовленный на пару с маслом и соком самого мяса, этот чесночный рис просто изыскан. Я бы, пожалуй, съел три целых чаши только его одного! — Это блюдо настолько соблазнительно вкусное, что кажется почти чувственным! — Какое великолепное выступление Мито Икуми! — закричала Урара, ее голос взлетал над ревом одобрения. Толпа взорвалась криками, громовые аплодисменты сотрясали воздух. — У нее победа в кармане. — Ни за что эта говядина из супермаркета не сможет тягаться с таким. — Жду не дождусь лица этого переведенного, когда он проиграет. — Как он теперь должен побеждать? — прошептала Мацушита, ее слова почти утонули в аплодисментах, от которых дрожали стены кинотеатра. Ее широко раскрытые глаза не отрывались от трансляции. — Вы видели их лица? Судьи выглядели так, будто попали в рай. Каруизава, скрестив руки на груди, неохотно кивнула. — Блюдо этой девчонки и правда выглядело невероятно. И всё же, несмотря на это признание, ни одна из них не могла отделаться от странного притяжения к Юкихире. Каким-то образом от парня исходила аура, заставлявшая людей болеть за него. Это было странно, почти нелогично, особенно учитывая открытую враждебность аудитории Тоцуки. Через несколько рядов голос Судо прорезал шепот. — Но погодите, это же несправедливо! У нее говядина за миллион иен, а он застрял с уцененкой из корзины. — В этом, вероятно, и смысл, — ответила Хорикита. — Готовка — это не только техника. Не знаю, почему Юкихира-кун согласился сражаться с таким гандикапом, но он, должно быть, верит, что сможет сократить разрыв. В классе C Амасава всё так же удобно развалилась на коленях Шиины, ее малиновые хвостики рассыпались шелком по бедрам другой девушки. Она наклонила голову. — Хиёри, что думаешь? Нашего героя скидочного мяса сейчас размажут? Рука Шиины лениво двигалась, поглаживая волосы Амасавы. — Хм... возможно, и нет. В том, как он себя держит, что-то есть. Это странно, но у меня такое чувство, что он как-то победит. — О-о-о-о, я так и знала! — Амасава хихикнула, ее ухмылка стала шире. — Ты тоже так думаешь! На арене голос Урары взлетел над затихающими аплодисментами, звонкий и нетерпеливый. — А теперь давайте дадим нашим судьям попробовать блюдо Юкихиры. Камера приблизилась, когда Юкихира сделал шаг вперед с подносом в руках. Жизнерадостная энергия толпы сменилась настороженностью, все следили за каждым его движением. Урара с микрофоном в руке перехватила его с улыбкой. — И как называется твое блюдо, Юкихира-кун? Юкихира помедлил, словно эта мысль только что пришла ему в голову. — А, точно... Пожалуй, назову его «Стейк-домбури Шаляпин в стиле Юкихиры». — Стейк Шаляпин, значит? — плоско заметил второй судья. — То есть дешевое мясо, размягченное луком. Буду откровенен. Это — после того шедевра? — Ха-ха! Да уж, — хохотнул третий судья. — Честно говоря, я бы хотел уйти домой с послевкусием говядины А5 на языке. Эти слова вызвали заметное недовольство среди студентов Кодо Икусэй. Сакаянаги Арису, в частности, почувствовала, как ее пальцы крепче сжали трость. С тех пор как ее поединок против Аянокоджи был испорчен посторонним вмешательством, она начала презирать несправедливость в соревнованиях, которые должны быть честными. Она не возражала против хитрых тактик соперников, но ненавидела, когда те, кто должен просто судить и наблюдать, начинали вмешиваться. И прямо сейчас она уже была настроена против этих двоих судей за их предвзятость еще до дегустации. "Людям свойственно поддаваться ожиданиям и толпе, — подумала она, — но судья должен делать всё возможное, чтобы отбросить предвзятость". Но если Юкихира и был задет, он этого не показал. Он только улыбнулся, спокойный как всегда, и плавными движениями начал расставлять чаши перед судьями. Он поднял крышки одновременно. Пар поднялся в воздух. Аромат был насыщенным и пикантным, опьяняющим по-своему. Поверх дымящегося белого риса лежал идеально поджаренный стейк, нарезанный и покоящийся под глянцевым соусом с обилием глубоко карамелизированного лука. Подача была простой, но неоспоримо привлекательной. Двое ранее скептически настроенных судей моргнули. Один звучно сглотнул. — Н-ну... выглядит и правда вкуснее, чем я ожидал. — Да... весьма аппетитно, на самом деле. В секции класса D Икэ снова практически подпрыгивал в кресле, его прежние сомнения испарились. — Давай, парень! Покажи им! Пусть этот дешевый стейк побьет ее Вагю! Судо согласно хмыкнул. — Да! Плевать на шансы! Заставь их сожрать собственные слова! Хорикита посмотрела на обоих, но в этот раз не стала делать замечание. Судьи принялись за еду. И они не останавливались. Они не комментировали. Только палочки мелькали, позвякивая и скрежеща по фарфору; кусок за куском исчезали в их ртах. Тишина была оглушительной. — А-а?! — пробормотал Икэ, выпучив глаза. — Они же типа... профессиональные судьи?! Они наверняка перепробовали кучу всякой изысканной еды! Так какого хрена они не могут перестать жрать?! Даже аудитория Тоцуки, обычно такая скорая на восторги и крики, на мгновение замерла, у всех слова застряли в горле. В кинотеатре Кодо Икусэй воцарилась гробовая тишина. Ухмылка Рюена расплылась, из его горла вырвался тихий смешок. Сакаянаги позволила себе едва заметный изгиб губ. Хорикита смотрела на происходящее с изумлением. А Ичиносе слегка улыбнулась. — Ч-что происходит?! — наконец выдохнул второй судья. — Я... я не могу остановиться! Само собой разумеется, что мясо нежное, но щедрая порция рубленого лука сверху только еще больше разжигает аппетит! Третий судья быстро кивал, его глаза расширились от осознания. — И этот полнотелый вкус... красное вино? После обжарки стейка он, должно быть, добавил красное вино в оставшийся мясной сок и карамелизировал лук в получившемся соусе! Мало того, соус был прекрасно загущен картофельным крахмалом! Он так идеально обволакивает и мясо, и рис, это потрясающе! А связывает всё воедино вкус прижженного соевого соуса! — Даже пригар был использован как приправа, чтобы углубить вкус! Все трое были в трансе. Чаша затягивала их, глоток за глотком. — Он создал этот особенный, незабываемый соус, взяв за основу лук, который так важен для настоящего стейка Шаляпин! И у мяса, и у соуса сильные, солидные вкусы, но чем больше я ем, тем голоднее становлюсь. На самом деле, кажется, что я мог бы есть это блюдо бесконечно! Почему? Женщина в фиолетовой юкате внезапно ахнула. — Погодите... что это за свежее послевкусие в конце каждого кусочка? Оно идеально очищает рецепторы. Что это? Юкихира поднял руку и ухмыльнулся, доставая из кармана куртки маленькую баночку. — Это всё рис, — сказал он. — Я вмешал в него немного своей домашней пасты из маринованных слив — умэбоши. — Маринованные... сливы?! — Ага! Так вот в чем дело! Это бодрящее послевкусие, которое подталкивает к следующему укусу — это маринованная слива! Глаза Хорикиты расширились, шок просочился сквозь ее спокойное выражение лица. Маринованная слива? Из всех возможных вариантов? Эта мысль жгла ее разум. Она слегка откинулась назад, бормоча себе под нос, достаточно громко, чтобы Кушида рядом услышала. — Я... я бы никогда до этого не додумалась. Кушида, всегда готовая подколоть, подавила смешок. — Что такое, Хорикита? Уже чувствуешь себя униженной? Хорикита не ответила. Ее взгляд всё еще был прикован к спокойному, уверенному лицу Юкихиры на экране. Судьи уже одолели половину чаши. Секундами позже — — Ах-х-х-х-х~! Я уже всё закончила! — вскричала женщина в фиолетовом, откладывая палочки дрожащей рукой. Ее щеки покраснели, она в отчаянии подалась вперед. — У вас осталось на добавку? Пожалуйста, скажите, что есть еще! На арене воцарилась тишина. В Кодо Икусэй у многих перекосило лица, включая Рюена. Но по сравнению с тем хаосом, который был ранее, когда та девушка трогала себя, в этот раз им удалось сдержать шок. Мито уже замерла, наблюдая за реакцией судей. Но затем, словно желая вонзить нож поглубже, судья-женщина повернулась к самой Мито. Ее глаза светились эмоциями. — Твой Роти Дон был изысканным блюдом, дорогая, но именно эта чаша заставляет меня хотеть еще! Над толпой повисло молчание. Мито окончательно оцепенела. Ее глаза расширились, рот слегка приоткрылся, словно она хотела возразить, но не вылетело ни звука. Ее руки задрожали, когда она посмотрела на стол. И тут она это увидела. Ее чаша стояла перед судьями, говядина была практически съедена... но рис под ней остался почти нетронутым. В секции класса B Канзаки, который молчал всё это время, пробормотал под нос: — ...Они почти не ели ее рис. Сидящая рядом Ичиносе торжественно кивнула. — Да. Боюсь, мясо затмило рис. Между тем блюдо Юкихиры-куна... — Она замолчала, ее глаза светились смесью осознания и восхищения. Губы Сакаянаги изогнулись в понимающей улыбке. — Ясно. Юкихира-кун использовал ее главную силу против нее самой. Ее мастерство в обращении с мясом сделало ее неосторожной. Оно затмило рис, сделав домбури незавершенным. Он перевернул ее преимущество с ног на голову. Поразительно. — Ее голос звучал достаточно громко для тех, кто сидел ближе всего. Хорикита же, напротив, выглядела совершенно ошарашенной. Она покачала головой, ее брови хмурились всё сильнее и сильнее. — Почему... почему я не поняла этого раньше? Как глупо с моей стороны... — Ее голос стал чуть громче, теперь уже резче. — Конечно! Тема — домбури, с мясом в качестве главного ингредиента. Но сердцем домбури всегда был рис! Если рис затмевают, значит, само блюдо в корне неверно! Чем больше она говорила, тем злее становилась — не на Юкихиру или Мито, а на саму себя. Ее кулаки сжались на коленях, словно наказывая за собственную непредусмотрительность. Рядом с ней Кушида открыла рот, чтобы подколоть, но замерла. Видя Хорикиту такой искренне расстроенной, так увлеченной поединком, она решила — на этот раз — оставить ее в покое. Остальные ученики класса D обменялись неловкими взглядами. Их обычно непоколебимую одноклассницу до глубины души потрясла... чаша риса. Тем временем Рюен получал истинное удовольствие. Он откинулся в кресле, его плечи тряслись, неудержимый смех вырывался наружу. — Ка-ха-ха-ха! Посмотрите на ее лицо! Вот оно, это пустое, отчаянное выражение! До нее только сейчас дошло — она облажалась по-крупному! Его ухмылка стала шире, голос охрип от веселья. — Я ни черта не смыслю в готовке, но даже я вижу, как жрут эти судьи. У Юкихиры победа уже в кармане. Девчонке крышка. Камера снова навелась на Мито, ловя ее расширенные, дрожащие глаза, ее плотно сжатые от разочарования губы. Та гордая самоуверенность, что была раньше, рассыпалась, превратившись в нечто иное. Осознание. Отчаяние. И контраст не мог быть более явным. Напротив нее Юкихира просто ухмылялся, невозмутимый, словно всё шло именно так, как он и ожидал. Мацушита пробормотала под нос, почти не веря: — Не может быть... у него реально получилось... Хирата улыбнулся, в его выражении лица смешались облегчение и восхищение. — Он невероятен. Каруизава просто медленно кивнула. На сцене Юкихира стоял, небрежно засунув руки в карманы, на его губах играла ухмылка. — Я гадал, что ты будешь делать с рисом, еще с тех пор, как услышал от Кониши, что ты, вероятно, выберешь мраморную говядину Вагю для своего блюда. Мито напряглась, в ее глазах мелькнула тревога. — Видишь ли, у говядины Вагю довольно мощный вкус. Если бы ты еще и рису придала сильный вкус, они бы, конечно, вошли в конфликт. Он смотрел на нее прямо, в его тоне не было ни капли издевки — только простая истина. — Твое блюдо, может, и выглядело как домбури, но на самом деле им не являлось. — Всё именно так, как сказал капитан. Когда доходит до дела, настоящая чаша домбури должна быть «завершена в одной чаше»! Лицо Мито исказилось, в ее голосе снова зазвучало раздражение. — Р-р-р-р... да замолчи ты! Это всё пустой треп! Твое паршивое мясо и в подметки не годится моей первоклассной говядине А5! — О, до сих пор отрицаешь очевидное, — хмыкнула Сакаянаги, пряча улыбку за рукавом. Слова Мито звучали властно, но дрожащие руки выдавали ее с головой. Она отчаянно цеплялась за гордость, но трещины уже пошли по всему фасаду. Юкихира пожал плечами. — Если ты всё еще не веришь... что ж, не принимай мои слова на веру. Он сделал шаг вперед и протянул ей чашу вместе с парой палочек. — Почему бы тебе не послушать, что скажет само блюдо? Мито уставилась на него, ошеломленная. Ее рука на мгновение зависла в воздухе. Затем медленно, словно подчиняясь силе свыше, она приняла чашу. Она съела один кусочек. Затем еще один. И еще. В ее движениях исчезла всякая нерешительность. Ее брови задрожали. Пальцы крепче сжали палочки. Слезы начали наворачиваться в уголках глаз, а она продолжала есть всё быстрее и быстрее. Она не могла остановиться. Наконец чаша опустела. Она сидела неподвижно, широко раскрыв глаза, ее дыхание было прерывистым. В этот момент звонко раздался голос Урары, и напряжение на арене достигло своего пика. — Судьи — ваш вердикт, если можно! Прошу ваши голоса! Все трое судей одновременно потянулись к столам и нажали кнопки голосования. Гигантский монитор вспыхнул яркой, ослепительной надписью: ПОБЕДИТЕЛЬ: ЮКИХИРА СОМА На мгновение толпу сковало оцепенение, а затем зал взорвался хаосом. — НЕВЕРОЯТНО! Абсолютно невероятно! Дамы и господа, победитель — Юкихира Сома! Юкихира потянулся к голове и одним плавным движением развязал свою повязку — точно так же, как он сделал это в первый день на уроке Шапеля. — Рад стараться, — сказал он с улыбкой. — ДА-А-А-А-А-А-А-А-А-А!! Группа студентов в толпе разразилась безумными криками. Девушка, сопровождавшая Юкихиру, вскочила с места, высоко размахивая руками. — Сома-кун, ты сделал это! Кониши вскинул кулак в воздух, его глаза блестели от избытка чувств. — Да! Юкихира! Красава! Даже в кинозале Кодо Икусэй вспыхнули крики радости. В какой-то момент большинство начало болеть за Юкихиру — в отличие от Тоцуки, чье презрение было сосредоточено на нем с самого начала. Студентов продвинутой школы привлекла его личность, его безрассудная уверенность и стиль готовки. — ДА! ОН СДЕЛАЛ ЭТО! — взревел Икэ, хлопая так сильно, что зажгло ладони. Звук аплодисментов нарастал, эхом отдаваясь в зале. Один за другим студенты поднимались со своих мест, хлопая всё громче, пока даже лидеры не встали, чтобы присоединиться. То, что начиналось как обязательная трансляция, которую их заставили терпеть, превратилось в нечто совершенно иное. Сначала — в развлечение. Затем — в азарт. А теперь — в искреннее восхищение. Многие никогда не думали, что кулинарный поединок в прямом эфире может быть интересным — и вот они здесь, захваченные тем огнем, который зажег Юкихира. Хорикита, всё еще досадуя на себя, позволила слабой, искренней улыбке коснуться губ, присоединяясь к аплодисментам. — Блестяще, — тихо прошептала она, почти про себя. Где-то в рядах Амасава расхохоталась, широко раскинув руки. — Хиёри, ты видела это?! Всё как мы и думали! Наш герой скидочного мяса размазал ее! Шиина погладила ее по волосам, слабо улыбаясь. — М-м. Ибуки тем временем застыла в онемении. С тех пор как она сама начала понемногу готовить, ее знаний хватало, чтобы осознать запредельную сложность увиденного. Чтобы кто-то поверг противника, вооруженного лучшим мясом, используя самый дешевый отруб... это было выше всяких похвал. В ее груди шевельнулось нечто неожиданное. Мотивация. Вдохновение. И она была не единственной. Искра зажглась во многих студентах, даже в тех, кто никогда не держал в руках кухонный нож. Они почувствовали странную тягу, желание попробовать приготовить что-то самим. И среди них, как ни странно, был Рюен. — Хех. Похоже, после этого мне придется спалить немного баллов. От этих слов студенты класса C синхронно напряглись. Их лица мгновенно побледнели. Всех их посетила одна и та же леденящая душу мысль: их лидер, Рюен, заходит на кухню. Это была жуткая картина. — Хонами! Хочешь зайти в магазин после этого? — спросила Амикура, ее глаза сияли как звезды. — Конечно! — ответила Ичиносе со своей обычной теплой улыбкой. Ее настроение явно улучшилось, и готовка могла бы отвлечь ее от лишних мыслей. Студенты Кодо Икусэй всё еще гудели, воодушевленные и подхваченные волнами азарта. Но никто из них еще не понимал — настоящий шок ждал их через считанные секунды. Там, на сцене, Юкихира всё еще купался в аплодисментах, ухмыляясь крикам своих друзей. Затем, словно что-то привлекло его внимание, он моргнул. Его голова дернулась вверх. Он прищурился, замер — и тут его улыбка стала шире прежнего. Он тихо хмыкнул, прежде чем рассмеяться и поднять руку, маша в ту сторону. Естественно, это привлекло внимание. Сначала — толпы на арене, затем — зрителей в кинозале Кодо Икусэй, и, конечно же, оператора. Камера мгновенно повернулась к VIP-ложе. К той самой, где ранее сидела Накири Эрина. Экран заполнили лица. Сама Накири сидела там, ее изысканная поза оставалась неизменной. Рядом с ней стояла девушка с короткими розовыми волосами, чинно сложив руки. С другой стороны была еще одна девушка, с короткими серебристыми волосами и поразительными красными глазами. Чуть позади них в тени небрежно стоял парень с длинными темно-каштановыми волосами. И тут... Там был он. Возвышаясь на голову над остальными, стоял молодой человек со спокойными карими глазами и такими же каштановыми волосами. На нем была черная рубашка с воротником, поза была расслабленной. И всё же его присутствие излучало тихую властность. Сложив ладони, он неспешно аплодировал. Камера зафиксировалась на нем. Ближе. Ближе. Пока его лицо не заполнило весь экран — его глаза смотрели прямо в объектив, словно он видел их всех. — ...! — !!! За исключением горстки несведущих первокурсников и нескольких второкурсников, почти каждый голос в кинозале Кодо Икусэй стих в одно мгновение. Громовые аплодисменты, сотрясавшие стены мгновение назад, оборвались так, будто кто-то выдернул вилку из розетки. Сотни студентов замерли, их руки зависли в воздухе, глаза прикованы к экрану, рты приоткрыты в неверии. Те немногие, кто не знал этого юношу — например, новые первокурсники — еще продолжали хлопать, но и они запнулись, когда неестественная тишина накрыла зал. Один за другим они тоже замолкли. Теперь единственным оставшимся звуком был негромкий шум трансляции. — АЯНОКОДЖИ?! Голос Икэ сорвался так яростно, что его собственное горло заболело от крика. Он вскочил на ноги, тыча дрожащим пальцем в гигантский экран. Всё его тело колотило, словно он смотрел на призрака. — Э-это... это правда он! Это на самом деле он! Судо встал почти одновременно с ним. — Нет... да ни за что. Быть того не может, чтобы это было правдой. — Его голос был сорван, каждое слово сочилось неверием. — Какого черта он там делает?! Захлебывающийся, надрывный звук расколол тишину в секции класса D. Руки Каруизавы взлетели, закрывая рот. Ее тело сотрясала крупная дрожь, горячие слезы ручьями катились по щекам. Она не могла это сдержать, не могла даже скрыть. — Кей-чан! — Мацушита немедленно обхватила ее руками, прижимая к себе и пытаясь успокоить. Но даже обычно контролируемое лицо Мацушиты было бледным и дрожащим. Ее шепот был неровным, неубедительным даже для нее самой. — Всё хорошо... всё хорошо... Сато прижалась к Каруизаве с другой стороны, ее глаза были широко раскрыты, переводя взгляд с плачущей девушки на экран. — Кей, дыши. Просто дыши, ладно? Между тем Хорикита сидела совершенно одеревенев. Каждая мышца в ее теле казалась застывшей. Она вцепилась в подлокотники так сильно, что костяшки пальцев побелели. Ее тщательно выстроенные стены — те самые, которые она отчаянно восстанавливала после злобных, но честных слов Кушиды — рухнули в мгновение ока. Ее губы разомкнулись. В горле пересохло, и слово вырвалось едва слышным шепотом. И всё же Кушида, сидевшая рядом, уловила его. — Аянокоджи-кун... Это прозвучало как молитва. Как признание. В секции класса B теплота их лидера дала трещину. Ее улыбка, сиявшая мгновение назад, исчезла. Все головы в классе B мгновенно повернулись к ней. Они все знали. Они все знали о ее чувствах к этому парню. — Аянокоджи-кун... — имя сорвалось с ее губ без тени сдержанности, ведомое инстинктом, а не мыслью. — Хонами... — недавнее восторженное нетерпение Амикуры по поводу готовки улетучилось в миг. Она схватила Ичиносе за руку и крепко сжала ее, сама будучи бледной как полотно. — Хонами, ты в порядке? Но Ичиносе не была в порядке. Она не могла им быть. Ее сердце болезненно пульсировало, пока взгляд был прикован к экрану. Вид его лица снова разрушил то самообладание, которое она так старалась поддерживать. — Он выглядит... счастливым, — сумела выдохнуть она, ее голос дрожал, глаза застелила пелена невыплаканных слез. Вокруг нее класс B погрузился в ошеломленное молчание. Никто из них никогда не видел своего лидера, этот сияющий источник оптимизма, в таком совершенно разбитом состоянии. В секции класса C реакция была диаметрально противоположной. Взрывной. — Ах ты ублюдок! — Рюен вскочил так яростно, что его сиденье, которое было зафиксировано, едва не треснуло. Его ухмылка исказилась, лицо застыло в выражении между яростью и ликованием. — Этот гребаный монстр! Он реально отправился туда?! Какого хрена он вообще забыл в этом месте?! Ибуки сидела не шевелясь, глядя на экран расширенными, немигающими глазами. Ее голос был тихим. — Он правда там. В VIP-ложе. Это значит... Она была одной из первых, кто осознал то, что другие еще не успели переварить. Амасава в тот момент, когда камера только повернулась к VIP-комнате, вскочила с колен Шиины и во все глаза уставилась на экран. Ее лицо стало серьезным. — Сенпай... Затем, словно по щелчку переключателя, ее губы изогнулись, а тон сменился на игривый напев. — Хе-хе~, так вот куда ты подевался? Шиина всё еще пребывала в шоке, ее рука застыла на полпути, там, где она только что гладила волосы Амасавы. Но медленно маленькая, нежная улыбка расцвела на ее лице, пока она смотрела на юношу. В ее взгляде светилось облегчение. Она была просто счастлива — счастлива, что у него всё хорошо. Из всего этого хаоса они пришли в себя первыми. Амасава склонила голову набок, всё еще глядя на экран, но ее острый взгляд скользнул по залу, впитывая творящийся вокруг хаос. — Посмотри на них, — рассмеялась она, и ее ухмылка стала еще шире. — Все снова разваливаются на части. Голос Шиины был мягче, окрашенный пониманием. — Разве можно их винить? Видя его там, они вынуждены признать, что на самом деле значил его уход. В секции класса А атмосфера треснула, как стекло. Хашимото вскочил с места так быстро, что едва не споткнулся. — КОРОЛЬ?! — Слово вырвалось из его горла — резкое, безумное, полное неверия. Рядом с ним Сакаянаги оставалась неподвижной. Ее фиолетовые глаза, острые как лезвие, были прикованы к фигуре на экране. Ее губы разомкнулись, слова были настолько тихими, что даже сидящие рядом не могли их расслышать. — Аянокоджи-кун... Ее взгляд смягчился всего на мгновение, в голосе прозвучало нечто среднее между тоской и смирением. — Так вот куда ты ушел... Она смотрела не мигая, впитывая каждую его деталь. — И ты выглядишь... довольным. Преподаватели тоже сидели в ошеломленном молчании. Обычно суровое лицо Чабаширы-сенсей побледнело, ее самообладание дало трещину, когда она прошептала себе под нос: — Как это возможно...? — Ее голос едва заметно дрогнул. — Как он...? Хошиномия, сидевшая рядом, наклонилась к ней. — Ты не знала об этом? Ответ Чабаширы был плоским и резким. — Нет. Я понятия не имела, куда он ушел после того, как покинул школу. Председатель занимался всем лично. Ее взгляд переместился туда, где председатель Сакаянаги наблюдал за трансляцией с выражением спокойного удовлетворения; его губы были слегка изогнуты, словно всё это было предвидено с самого начала. — Он это организовал, — пробормотала Чабашира, скорее себе, чем кому-либо еще. — Партнерство, трансляцию, это разоблачение... Он хотел, чтобы мы увидели этот момент. — Но зачем? — настаивала Хошиномия, не веря своим ушам. У Чабаширы не было ответа. Она могла только смотреть на экран, чувствуя в груди комок противоречивых эмоций. Видеть своего бывшего ученика стоящим в полный рост, излучающим силу и уверенность в чужом месте... это вызывало и гордость, и глухую боль утраты. Вернемся в секцию класса D. Коэнжи с шиком убрал зеркальце обратно в карман пиджака, его губы изогнулись вверх. Его голос прорезал тяжелую тишину с необычайной ясностью. — Похоже, — произнес он, выгнув бровь, — что Аянокоджи-бой решил сбросить маску. Слова разнеслись по залу, заставляя еще больше глаз вернуться к экрану. И когда первая буря вздохов и выкриков начала утихать, осталось тяжелое, коллективное внимание. Сотни глаз впились в VIP-ложу, ловя каждую мелочь. Присутствие Аянокоджи было спокойным, но властным — совсем не похожим на того человека, которого они знали раньше. Не осталось и следа от замкнутого, почти безразличного парня, который плыл по течению в Кодо Икусэй. Здесь, в этом новом месте, он казался своим, как будто именно здесь ему всегда было самое место. — Он изменился, — хрипло прошептал кто-то из рядов класса D. — Он выглядит... иначе. — Д-да, — заикаясь, произнесла Мии-чан, не сводя глаз с экрана. — В нашем классе он был таким тихим, всегда оставался в тени. Но сейчас... не знаю, как это объяснить. Вся его аура кажется другой. Остальные согласно забормотали, их беспокойство росло. И тут парень на экране пошевелился. Аянокоджи мягко выдохнул. Затем коротким, неспешным движением он поднял руку и показал Юкихире большой палец. Улыбка Юкихиры расплылась до ушей, его плечи затряслись в легком смешке. Его губы шевельнулись без звука: «Мясо я раздобыл». Но в кинозале Кодо Икусэй это вызвало новую волну вопросов. — Какие... вообще отношения связывают этих двоих? — прошептал один студент, и вопрос распространился как искра по сухой траве. — Юкихира выглядит слишком уж счастливым, видя его. Они что... друзья? Слово «друзья» ударило как молотом. В рядах класса D Акито напрягся. Губы Хасэбэ сжались, мелко дрожа. Лицо Юкимуры побледнело. Трое обменялись взглядами. Друзья. Это слово врезалось глубоко. Могло показаться, что с момента появления Аянокоджи на экране прошло много времени, но на самом деле минули считанные секунды. — О-о-о-о-о? — Голос Урары ворвался из динамиков, слишком уж восторженный для того веса, который этот момент имел для студентов продвинутой школы. — Что это? Другой переведенный студент замечен в VIP-ложе с Накири Эриной и Накири Алисой? Неужели? Неужели это — ах, похоже, он уходит! Камера плавно последовала за ним, запечатлев момент, когда Аянокоджи шагнул к двери VIP-кабины. Его рука коснулась ручки, толкнула дверь, и он исчез из виду. Именно образ его ухода окончательно вернул толпу к жизни. — П-погодите... другой переведенный студент?! То есть... он на самом деле зачислен в Тоцуку?! Он не просто гость, а настоящий студент?! — Он один из них?! — Как?! Когда?! Шепотки, лихорадочные и недоверчивые, прокатились по залу, как разбивающаяся волна. И затем — — ЭТОТ ПАРШИВЕЦ ТЕПЕРЬ ЕЩЕ И ГОТОВИТ?! Рев Рюена взорвался в секции класса C, ударив по ушам каждого в зале. Его голос был таким громким, таким яростным, что разом заглушил все шепотки. Его кулаки обрушились на подлокотники кресла с громоподобным треском. — ВЫ ЧТО, ИЗДЕВАЕТЕСЬ НАДО МНОЙ?! — Он подался вперед, на лбу вздулись вены, зубы оскалились в хищной ухмылке, в которой поровну смешались ярость и неверие. — ОН УШЕЛ ИЗ ЭТОЙ ШКОЛЫ — ЧТОБЫ ПОЙТИ ГОТОВИТЬ?! Он запустил обе руки в волосы, маниакально хохоча в перерывах между яростными выкриками. — А-А-А-А-А-А! НЕВЕРОЯТНО! Эта вспышка снова заставила кинозал замолкнуть. Каждый студент и каждый учитель повернулись, чтобы посмотреть на лидера класса C, который бесновался, как загнанный в клетку зверь. Впервые кто-либо видел, чтобы Рюен так терял контроль. Его жестокость не была секретом, и он регулярно пускал ее в ход, но она была расчетливой. Сейчас же всё было иначе. Он буйствовал, не сдерживаясь, теряя власть над собой. — Значит, Киётака-кун теперь готовит. — Голос Хираты прорезал тишину. Его губы тронула улыбка. — Как неожиданно, — сказал он со смехом, хотя звук вышел натянутым, а его взгляд метнулся к Каруизаве, всё еще дрожащей от шока. Хасэбэ резко обернулась, глядя на двух парней рядом с собой. — Погодите, кто-нибудь из вас знал, что Киётака умеет готовить? — Она обратилась к Аянокоджи не «Киёпон» и не «Аянокоджи». Акито быстро покачал головой. — Нет. Губы Юкимуры сжались. — Значит, он и это от нас скрыл...? — Его бормотание было тихим, но взгляд, который он получил от Хасэбэ, заставил его умолкнуть. Кушида повернулась к Хориките. — Он умел готовить? Почему он никогда ничего не говорил, особенно тогда, когда стряпня Ибуки была такой катастрофой? Мог бы дать ей пару советов. — Садистский смешок сорвался с ее губ, прежде чем взгляд заострился, пригвоздив Хорикиту. — Ты что-то знаешь, Хорикита? Девушке потребовалось мгновение, чтобы прийти в себя, прежде чем ее взгляд потускнел. — О-он не умел, — сказала она голосом более громким, чем намеревалась. — Что? — Кушида вскинула брови. Костяшки пальцев Хорикиты побелели на подлокотнике. — Аянокоджи-кун не умел готовить. Мне пришлось его учить. Еще на втором году. Последовали вздохи, ошеломленные лица повернулись в ее сторону. — Погоди — ты его учила? — Юкимура нахмурился. — Зачем тебе вообще было его учить? — Это правда так важно сейчас?! — отрезала Хорикита, ее терпение было на исходе. Она резко выдохнула, выравнивая тон. — Это было для экзаменов первого года. Помните, когда Судо понадобился партнер? Там была та девушка из класса А, и она потребовала домашнюю еду. Судо не справился бы. Кто-то должен был готовить, и Аянокоджи оставался единственным вариантом. Я научила его основам. Шепотки пробежали по рядам. Воспоминания всплывали — смутные, но неоспоримые. Голос Хорикиты смягчился, хотя в словах сквозила досада. — Он не был хорош. Его готовка была в лучшем случае едва сносной. Не знаю, продолжал ли он практиковаться после этого, но совершить прыжок от неуклюжего новичка до студента Тоцуки... это не то, что я могу себе представить. Это должно быть невозможно. Неверие распространилось среди студентов, слышавших эти слова. Студенты из других классов тоже притихли, внимательно прислушиваясь. Мацушита, всё еще обнимая Кей, мягко похлопала ее по плечу. — Кей-чан... ты что-то знаешь? Каруизава шмыгнула носом, вытирая глаза. Медленно, нерешительно она кивнула. — М-м... я знала, что Хорикита-сан учила его. Поэтому... какое-то время назад я попросила Киётаку приготовить мне омлет. Ее губы задрожали, она слабо улыбнулась сквозь слезы. — Я была очень счастлива. Потому что он приготовил его для меня. Но когда взгляды стали давить на нее сильнее, она запнулась, ее честность выплеснулась наружу. — Если быть откровенной... он не был потрясающим. Он был... с изъянами. Недостаточно нежный, немного подгорел... — Ее руки вцепились в юбку. — Но для меня это не имело значения. Потому что его приготовил Киётака. Ее голос дрогнул, но она заставила себя закончить. — Для меня он был особенным. Но... объективно... это не было чем-то, что могло бы выстоять против таких шеф-поваров, как Мито-сан или Юкихира-кун. Губы Мацушиты сжались. — То есть ты хочешь сказать... он не сможет там победить. Не против студентов такого уровня. Каруизава помедлила, затем опустила голову, нехотя кивая. Голос Хорикиты последовал следом, аналитический. — Я согласна. Я достаточно готовила, чтобы знать: кулинарные навыки требуют глубокого фундамента. Годы дисциплины. Подняться с нуля до стандартов Тоцуки за несколько месяцев? Это противоречит логике. — Ее брови сошлись на переносице, голос стал тише, почти встревоженным. — Не знаю, чего добивается Аянокоджи-кун... и почему он выбрал именно эту школу из всех мест. Слова повисли в тяжелом воздухе. Коэнжи усмехнулся, глядя на все эти лихорадочные догадки — он был забавлен, но не желал опускаться до того, что считал болтовней «простолюдинов». Он откинулся назад, вполне довольный тем, что позволяет им строить теории. Следующий голос, прорезавший зал, донесся из класса B. Спокойный, размеренный тон Канзаки разнесся по кинотеатру. — Но подождите... если его кулинарные навыки были настолько ограничены, то как ему вообще удалось туда зачислиться? Судя по тому, что мы видели, эта академия не выглядит снисходительной к некомпетентности. Это заставило многих обернуться. Даже рычание Рюена стихло, его пылающий взгляд был прикован к экрану. Затем из секции класса А раздался голос Сакаянаги. — Возможно, — начала она, — мы исходим из ложных предположений. Внимание переключилось мгновенно. Все глаза устремились на нее. — Ч-что вы имеете в виду, принцесса? — нерешительно спросил Хашимото, набравшись смелости озвучить то, о чем думали другие. Ее глаза метнулись к нему, затем снова к экрану. — Мы предполагаем, что положение Аянокоджи-куна в Тоцуке держится исключительно на кулинарных способностях. Но посмотрите на то, что мы только что увидели. Он сидел не со студентами, он был в VIP-ложе среди этих, судя по всему, влиятельных фигур. Ее взгляд заострился. — Такой статус не зарабатывается просто умением готовить. По крайней мере, не на самой первой неделе обучения. А это значит... — она сделала паузу, и ее улыбка изогнулась. — ...есть и другие способы стать незаменимым в подобном учреждении. Рюен рассмеялся. — То есть ты хочешь сказать, что он нашел другой путь к вершине? Играет в политику или типа того? Прокладывает себе путь наверх в кулинарном заведении, даже не умея готовить? — Это возможно, — плавно ответила Сакаянаги. — Хотя я подозреваю, что истина куда сложнее. В секции класса B Ичиносе наконец снова обрела голос. — Он выглядел уверенным, — тихо сказала она; ее слова были едва слышны, но каким-то образом дошли до ближайших студентов. — Когда камера показала его, он не выглядел нервным или не на своем месте. Он выглядел... так, будто он там свой. Глаза Канзаки сузились. — Ичиносе. Что ты думаешь? Ее кулак впился в колено. — Я думаю... возможно, мы никогда не знали Аянокоджи-куна по-настоящему. Возможно, у него были стороны, которые он нам никогда не показывал. Слова разошлись кругами, волна беспокойства накрыла кинозал. Если это правда, то насколько вообще кто-то из них его понимал? Канзаки, всё еще погруженный в раздумья, заговорил снова: — Если Тоцука настолько элитна, как кажется, возможно, им нужны не только повара. Может, им нужны стратеги, менеджеры, люди, способные заниматься логистикой или деловой стороной. Кто-то вроде Аянокоджи мог бы там преуспеть, даже не прикасаясь к ножу. Его рассуждения не были отброшены. Студенты обдумывали это, перешептываясь. — Это... на самом деле звучит правдоподобно, — признала Мацушита, хмурясь. — Но тогда почему, — вклинился Судо, сбитый с толку, — он сидел с настоящими поварами? Хорикита ответила. — Если он занимает какую-то вспомогательную роль, работая с администрацией или напрямую с лучшими студентами, то естественно, что ему предоставили доступ в закрытые зоны. Впервые с момента появления Аянокоджи начало циркулировать хоть какое-то логичное объяснение. — Значит, он не соревнуется как повар? — спросил кто-то. — Скорее всего, не в традиционном смысле, — ответил Хирата, его голос был задумчив. — Но я не думаю, что Киётака-кун стал бы ввязываться во что-то вполсилы. Если он там, он тоже учится готовить. Шепотки изменились, теория набирала обороты. Облегчение смешивалось с замешательством, пока студенты цеплялись за идею, что, возможно, всего лишь возможно, их бывший одноклассник не стоит плечом к плечу с кулинарными гениями, а занимается чем-то совершенно иным. И тут — Смех Амасавы зазвенел, прорезая хрупкое единодушие, как нож. Ее ухмылка была зловещей, слова — нарочито громкими. — Серьезно? И это тот вывод, к которому вы пришли, сенпаи? Все взгляды обратились к ней. — Позвольте мне напомнить вам, — сказала она, игриво склонив голову, хотя тон ее был холодным и острым. — Тот парень, Юкихира Сома. Вы видели, как близок он был с сенпаем, не так ли? Он тоже переведенный студент. Диктор даже представила их именно так. И всё же Юкихиру толпа презирала, списывала со счетов как пустое место. Если Сенпай такой же, то ваша ладная маленькая теория рассыпается в прах. Ее красные глаза мерцали озорством. — Его тоже назвали переведенным студентом. Та девчонка-диктор удивилась, увидев его с этими девушками, Накири Эриной и Накири Алисой. Если бы он не был поваром, зачем бы им так реагировать? Ее ухмылка стала шире, когда взгляд медленно скользнул по лидерам каждого класса — Хориките, Ичиносе, Рюену и Сакаянаги. — Так скажите мне, мои дорогие сенпаи... — прошипела она, растягивая слово с издевательской сладостью. — ...как вы пришли к такому шаткому выводу? Вы все начинаете меня разочаровывать. Ее слова повисли в воздухе, высмеивая не только лидеров, но и всё студенческое братство Кодо Икусэй. Реакция лидеров на выпад Амасавы была разной, но далеко не позитивной. И всё же в этот момент они все осознали: они хватались за соломинку, придумывая оправдания. И Амасава с жестокой точностью разорвала их хлипкие доводы. Воздух стал тяжелее. Затем тишину прорезал спокойный голос. — Вижу, трансляция дала вам немалую пищу для размышлений, — произнес председатель Сакаянаги; в его тоне слышалась нотка сухого сочувствия. — Тем не менее, должен упомянуть, что трансляция еще не завершена. Тоцука любезно согласилась поделиться кое-чем еще. Кое-чем, что может представлять для вас... особый интерес. Его слова упали как камни в воду, волны осознания и подтверждения разошлись по залу. Десятки студентов напряглись, когда смысл дошел до них. И тут — идеально по сценарию — жизнерадостный голос Урары вырвался из динамиков, на этот раз заряженный еще сильнее, чем прежде. — Ва-а-а-а-а~! Теперь, когда это захватывающее столкновение между Юкихирой и Мито позади, настало время перейти ко второй половине сегодняшнего зрелища! Камера вернулась на сцену, запечатлев Урару, которая почти подпрыгивала на месте от возбуждения. — Мы только что получили известие из Департамента администрации Сёкугэки! Они официально утвердили следующие битвы как санкционированные Сёкугэки! Ее рука взметнулась к небу. — Дамы и господа! Приготовьтесь, потому что мы станем свидетелями семи последовательных Сёкугэки, в которых один-единственный участник в одиночку принимает вызов! Студенты Тоцуки не были слишком шокированы; в конце концов, они пришли именно из-за этой новости. Но студенты Кодо Икусэй были не в курсе. — ЧТО?! — Коллективный выкрик эхом отозвался от самых разных людей. Амикура, Шибата, Хашимото, Судо, Икэ и многие-многие другие отреагировали с шоком. Голос Хорикиты сорвался. — С-семь поединков? Подряд?! Рюен закинул голову и завыл от смеха. — Ха-ха-ха-ха! Семь подряд? Какого хрена он не выкинул этот фокус, когда был здесь?! Голос Ибуки был тише, более нерешительным. — ...Мы всё еще не знаем, Аянокоджи ли это. — Ее слова звучали пусто, даже когда она их произносила. Рюен повернулся к ней с дикой ухмылкой. — Ибуки. Ты сама-то в это веришь? Ее молчание было ответом. Из рядов класса D раздался голос Судо. — Сузуне, ты из нас всех больше всего понимаешь в готовке. Насколько это вообще трудно или впечатляюще на самом деле? Губы Хорикиты сжались в тонкую линию. Ее глаза ни на миг не покидали экран, но она заговорила, и голос ее был резким и тяжелым. — Это... гораздо труднее, чем вы все представляете. — Физически это более чем изнурительно. Это не только постоянная нарезка и помешивание, но и непрерывное движение на жаре. Даже одно нормальное блюдо может занять полчаса, иногда часы. Повторите это семь раз, и вы получите три-четыре часа непрерывной готовки. Ее пальцы крепко впились в подлокотник. — И это даже не самое страшное. Ментальное напряжение — вот что хуже. Он будет под постоянным давлением: не просто закончить блюда, но довести их до совершенства. Ошибки недопустимы. Ни единого промаха. Один подгоревший соус, один неверный шаг — и он проиграет. Пот выступил у нее на лбу, пока она продолжала, голос был тихим, но напряженным. — А если темы будут радикально меняться... тогда это будет почти невозможно. Каждое блюдо может потребовать совершенно разных техник. Мышечная память или инстинкт могут тебя погубить. Переключаться семь раз подряд, не дрогнув... для этого нужны энциклопедические знания рецептов, годы опыта и безупречная адаптивность. Она перевела дух, ее голос дрогнул. — ...И Аянокоджи-кун... он не был на этом уровне. Не тогда, когда я его знала. Он едва мог приготовить сносное блюдо. Сделать такое... ее слова прервались. — Это граничит с невозможным. Студенты были поражены анализом Хорикиты, но он был логичен. Конечно, это будет трудно. Их лица побледнели, особенно у тех, кто знал Аянокоджи. И тут вернулся голос Урары, звонкий, как колокольчик, не замечающий ужаса, охватившего Кодо Икусэй. — Нашему претенденту предстоит встретиться с семью разными оппонентами, у каждого из которых будет совершенно уникальная тема, чтобы выжать из его навыков всё до последнего предела! А теперь позвольте мне представить темы, которые решат судьбу этих поединков! Экран разделился на семь панелей, каждая из которых заполнилась новой кулинарной категорией. Ахи и резкие вдохи эхом разнеслись по кинозалу. В сочетании с пугающими объяснениями Хорикиты, это откровение обрушилось на присутствующих подобно удару молота. На экране выстроились в ряд семь панелей, каждая из которых вспыхивала жирным шрифтом: Филиппинская кухня / Рамэн / Рагу / Выпечка / Рис / Ближневосточная кухня / Десерт Студенты смотрели на экран так, словно сами слова издевались над ними. Даже жизнерадостный голос Урары, который обычно невозможно было игнорировать, отошел на задний план, а ее энергичные представления утонули в гуле тревожных мыслей. Слова Хорикиты всё еще отдавались в их сознании тяжелым эхом. Невозможно. Семь матчей подряд, и все с разной кухней, требующей совершенно разных наборов техник и знаний. Затем голос Урары снова резко ворвался в реальность: — Итак, условия просты! Наш претендент должен выиграть все семь матчей, чтобы заявить о своей победе! Но если он проиграет хотя бы один — всего один матч — его ждет немедленное исключение из академии Тоцуки! Холодная дрожь пробежала по спинам зрителей в кинозале. — Исключение... за проигрыш хотя бы в одном из семи? — голос Ичиносе задрожал, самообладание окончательно покинуло ее. Она едва выдавливала из себя слова. В секции класса C на лицо Рюена вернулась ухмылка, но теперь она была натянутой, напряженной и неопределенной. Его глаза впились в экран, отражая нечитаемые мысли. Этот ублюдок никогда не делал шага без плана. Никогда не вступал в игру, если не был уверен. Так почему? Почему сейчас? Та же мысль мелькнула в фиолетовых глазах Сакаянаги. Она наклонила голову, ритмично постукивая пальцами по набалдашнику трости. Он не был безрассудным. Он не был дураком. Значит, этот вызов должен служить какой-то более глубокой цели. Но какой? И тут Урара нанесла финальный удар. — И если наш претендент совершит почти невозможное, выиграв все семь Сёкугэки... — она сделала театральную паузу, пока толпа в Тоцуке предвкушающе гудела. — ...тогда он будет получать по сто пятьдесят тысяч иен ежемесячно за каждого оппонента до конца своего обучения! Это более миллиона иен в общей сложности каждый месяц! — Деньги не имеют значения, — голос Каруизавы прорезал тишину, сорвавшись на эмоции. Слезы снова подступили к глазам, когда она вцепилась в рукав Мацушиты. — Если он проиграет хоть раз... он потеряет всё. Зачем ему так рисковать?! Ее мольба не была риторической. Она прозвучала в тишине как отчаянный вопрос, на который каждый хотел получить ответ. И всё же никто из них не мог его дать. Лица лидеров всех классов — Хорикиты, Ичиносе, Рюена и Сакаянаги — оставались прикованы к экрану, на них читалось предельное напряжение. Голос Урары зазвенел вновь, чистый и полный энергии. — А теперь, дамы и господа, позвольте мне представить участников первого поединка! Сценические прожекторы драматично качнулись, освещая одну сторону арены. — Из западного угла — встречайте, Окумура Томио! Высокий парень уверенно вышел на сцену, всем своим видом излучая браваду. Его губы кривились в самодовольной ухмылке человека, убежденного в собственном превосходстве. Это был тот самый парень, что верховодил в группе, насмехавшейся над Юкихирой и Аянокоджи. Прием не был фееричным; аплодисменты были в лучшем случае вежливыми. По сравнению с овациями, которые достались Мито, это выглядело жалко. Очевидно, в глазах публики он был всего лишь рядовым студентом. Тем не менее, он уверенно прошел вперед, твердо встав в центре сцены в ожидании своего противника. А затем, инстинктивно, его голова повернулась к противоположному туннелю. Там, наполовину скрытая тенью, на него смотрела пара спокойных карих глаз. В тот момент, когда их взгляды встретились, у Окумуры перехватило дыхание. Его бравада пошатнулась, тело предало его: нога сама собой скользнула назад на полшага. Он не мог этого объяснить, но под этим взглядом ему стало трудно дышать. — А теперь, из восточного угла! — Урара выдержала паузу для пущего драматизма. — Переведенный студент, объявивший битву семи противникам подряд! Камера нацелилась на темный проем туннеля, предвкушение достигло пика. — Аянокоджи Киётака! Огни арены вспыхнули, когда он сделал шаг вперед. Это не было пафосным выходом: просто спокойная походка, будто он шел по обычному коридору, а не на сцену, где сотни пар глаз следили за каждым его движением. Его лицо было спокойным. Его присутствие — подавляющим. Даже несмотря на то, что председатель Сакаянаги, этот любитель портить сюрпризы, уже проговорился или, по крайней мере, намекнул, что Аянокоджи выйдет на арену, слышать об этом и видеть своими глазами — две совершенно разные вещи. Реальность ударила сильнее любых слов. Парень, который в Кодо Икусэй казался едва заинтересованным в чем-либо, кроме необходимого минимума, которого большинство из них никогда даже не видело за готовкой, теперь стоял на сцене одной из самых престижных кулинарных академий мира. Он готовился сразиться с семью противниками один за другим в совершенно разных кулинарных темах. Они не могли в это поверить. Губы Хорикиты разомкнулись, ее недавний анализ болезненно отозвался в голове. Невозможно... как? Как он собирается это сделать... Ичиносе так сильно вцепилась в грудь, что костяшки пальцев побелели, а сердце бешено заколотилось о ребра. Ее губы беззвучно шевелились в молитве, обращенной лишь к самой себе. Пожалуйста... пожалуйста, преуспей, Аянокоджи-кун. Ухмылка Рюена расползлась по лицу, дикая и маниакальная. Его смех прорезал тяжелую тишину, грубый и неистовый. — Ха-ха-ха-ха! Этот ублюдок всё-таки сделал это! Ну посмотрим! Посмотрим! — Его голос дрожал от восторга, а глаза горели азартом. Взгляд Сакаянаги не отрывался от него, отслеживая каждый шаг. Слабая улыбка тронула ее губы. — Аянокоджи-кун... — прошептала она низким, почти интимным голосом, словно обращаясь к нему одному вопреки окружающему шуму. — Так вот какую сцену ты выбрал для себя. Напряжение было удушающим — и в Тоцуке, и здесь, в кинозале продвинутой школы. Ни те, ни другие еще не осознавали одного... ...что то, чему они собирались стать свидетелями, будет не столько соревнованием, сколько публичной казнью. — Конец Интерлюдии I (Часть вторая) — --- От автора: Боже правый, я больше не хочу... Интерлюдия — Часть третья появится после Главы 12: «Публичная казнь». К следующей неделе мои семестровые экзамены наконец закончатся, но сразу после этого я уеду в отпуск на две недели. Я сделаю всё возможное, чтобы выпустить 12-ю главу до этого, но ничего не обещаю. В худшем случае следующая глава выйдет только через четыре недели — ну, надеюсь, я как-нибудь умудрюсь выпустить главу пораньше...