На голову выше остальных | Класс Превосходства х Повар-боец Сома

Под мягким сиянием луны наша группа — а именно все обитатели общежития «Полярная звезда», кроме Иссики — возвращалась домой. Солнце уже скрылось за горизонтом, и тропа была залита бледным серебром лунного света и тусклым сиянием фонарей, тянущихся вдоль дорожки. Вот как долго длились сегодняшние поединки. — ВЕЧЕРИНКА! ВЕЧЕРИНКА! ВЕЧЕРИНКА! Энергичный голос нарушил тишину, но это был не Сома, идущий рядом со мной, а кто-то другой. Единственной виновницей, разумеется, была Юки, которая скакала впереди всех, вскинув руки так, словно только что выиграла в лотерею. Ее неиссякаемая энергия после такого долгого дня просто поражала. — Ну же, ребята! Мы должны отпраздновать безумные выступления Сомы и Киётаки! — Уже не Киётрон? — спросил я. После того зрелища, что она устроила во время матчей, трудно было не расслышать прозвище, которое она мне дала. — Ага! — прощебетала Юки. — То, что ты готовишь ужин, полностью искупает все злодеяния, совершенные тобой сегодня! — Понятно. Безупречная логика. — Хе-хе-хе-хе! Позади нее плелся Маруи, через каждые несколько шагов поправляя сползающие на нос очки. — Юки... ты слишком громкая... уже восьмой час пошел... — Посмотри вокруг! — воскликнула она, драматично обведя рукой темный пустой кампус. — Здесь ни души, так какая разница, как громко мы кричим? — Ее голос стал еще звонче, когда она закружилась на месте. Сакаки тихо хмыкнула, глядя на выходки Юки, в то время как Маруи выглядел так, будто потерял всякую надежду. Остаток пути пролетел быстро, и вскоре показалось старое деревянное здание «Полярной звезды». Первым делом мы вошли внутрь и направились прямиком на кухню. И именно в этот момент оттуда внезапно высунулась голова. Иссики. Он бодро посмотрел на нас, одетый в один лишь фартук... и больше ничего. Что ж, ничего нового... зрелище, к которому я уже начал привыкать. Но прежде чем кто-то из нас успел прокомментировать ситуацию, нечто другое в комнате мгновенно приковало всеобщее внимание. В самом центре кухни на полу стоял огромный деревянный ящик. — Ого, это еще что?! — выпалил Аоки. Прежде чем кто-либо успел предположить, за нами вошла Фумио. Она выглядела очень довольной и одарила нас с Сомой особым взглядом. — Это, — сказала она, уперев руки в бока, — прислали из конгломерата Мито. Юки замерла. Ее зрачки расширились, как драгоценные камни, поймавшие свет. Остальные обитатели общежития с нетерпением подались вперед. Мы с Сомой обменялись взглядами. На его лице уже сияла та самая привычная ухмылка. Фумио продолжала, намеренно затягивая интригу. — ...и внутри этого ящика — Юки не выдержала. — ЭТО ВАГЮ-Ю-Ю-Ю-Ю-Ю-Ю-Ю-Ю-Ю-Ю-Ю-Ю-Ю-Ю-Ю-Ю-Ю-Ю-Ю!!!! От ее крика задрожали стекла. Маруи едва не упал в обморок. Сакаки разразилась смехом. Даже застенчивая Мегуми не стала исключением — на ее лице расцвела улыбка. Иссики захлопал в ладоши, как ребенок на Новый год. Я закатал рукава и шагнул к ящику, чувствуя, как атмосфера в комнате сменилась с простого возбуждения на полное предвкушение. Остальные сгрудились за нашими спинами, словно дети в ожидании конфет. Я бросил взгляд на Сому. — Что ж, это ты его добыл, — сказал я. — Так почему бы тебе этим не заняться? Сома рассмеялся, но не стал опровергать мое предложение. Он занял место рядом со мной. — Постарайся не отставать, — бросил я ему. — Ха-ха-ха! И тебе того же! — парировал он. . . . Время пролетело в мгновение ока. Впервые в жизни я полностью потерял счет часам. Смех, готовка, разговоры, непринужденная обстановка... Я не ожидал, что получу столько удовольствия. Кто бы мог подумать, что я так быстро освоюсь здесь? Когда я наконец подошел к своей комнате, в коридоре было тихо. Остальные всё еще были внизу, но я решил закончить этот вечер пораньше. Подойдя к двери, я заметил кое-что странное. Из-под нее выглядывал уголок конверта. Письмо. Я наклонился, поднял его и вошел внутрь, прежде чем вскрыть. За несколько секунд я пробежал глазами содержимое. Затем без колебаний разорвал бумагу на мелкие кусочки. Я бросил обрывки в чашку, залил их водой и подождал, пока чернила расплывутся, а послание превратится в мокрую кашицу. Н. А. Такова была подпись. — ...Интересное предложение, — пробормотал я. — Но немного запоздалое. Я не знал личности отправителя, но тон письма ясно давал понять одно: оно пришло от кого-то влиятельного. От кого-то, кто привык делать предложения, от которых не отказываются. Уверенность в формулировках, обсуждаемые идеалы... такое не могло исходить от обычного студента. Но на данный момент у меня не было намерения ни принимать их условия, ни начинать расследование по этому поводу. Покончив с этим делом, я лег на кровать и позволил своим мыслям прокрутить события прошедшей недели. Прошла всего лишь первая учебная неделя, но казалось, что времени утекло гораздо больше. Моя главная проблема, а именно деньги, была решена. Но это решение повлекло за собой большие перемены. Мой статус ненавистного и недооцененного переведенного студента исчез. Теперь я был, пожалуй, самым обсуждаемым первокурсником в Тоцуке. Лишь Накири Эрина обладала сопоставимым признанием, и даже ее кузина Алиса не могла соперничать с тем вниманием, которое я привлек сегодня. Последствия тех матчей были немалыми. С теми доходами, которые я себе обеспечил, я мог бы легко позволить себе частную квартиру, причем весьма просторную. Но я не хотел уходить. «Полярная звезда» уже начала менять меня, и это меньше чем за неделю. Это место поможет мне расти не только как человеку, но и как повару, что идеально соответствовало моей самой важной цели сейчас в Тоцуке. В любом случае, пора было спать. Ведь на завтрашнее утро у меня была запланирована тренировка. И кое-кто будет сильно страдать. Бедный Сома. 𓌉◯𓇋 Ночь пролетела незаметно. Если бы кто-то выглянул на улицу в этот час, он не смог бы определить, глубокая ли это ночь или раннее утро — на улице стояла кромешная тьма. Часы показывали 5:00 утра, в «Полярной звезде» царила тишина. Но этой тишине не суждено было продлиться долго. Ровно в назначенное время по коридору разнеслись резкие удары, обрушившиеся на дверь Сомы. Внутри, лениво раскинувшись на кровати, Сома застонал, как раненое животное. Он схватил подушку и прижал ее к голове, заглушая доносившийся снаружи шум. На мгновение это сработало. Затем стук прекратился. Снова воцарилась тишина. И вдруг, без малейшего предупреждения, одна из плиток подвесного потолка сдвинулась. Рука отодвинула ее в сторону, и фигура соскользнула в комнату с тихой грацией профессионала. Элегантное, почти бесшумное приземление позволило мальчику в постели пребывать в блаженном неведении о том, что в его комнате теперь кто-то есть. Поскольку звука оказалось недостаточно, чтобы его разбудить, молодому человеку пришлось прибегнуть к другим методам. Простое решение... насилие. Кулак — не слишком сильно, но с предельной точностью — вонзился прямо в живот Сомы. — Г-Х-Х-А-А-А! — прохрипел он, практически сложившись пополам, прежде чем скатиться с кровати. Он яростно закашлялся, глаза заслезились. Наконец он уставился на злодея, пробравшегося в его комнату. — Кха-кха... какого хрена, мужик?! Как ты вообще сюда попал? И ЗАЧЕМ?! — Сейчас пять утра. Время тренировки, — ровно произнес Киётака, подняв телефон, чтобы показать время. Сома поморщился от яркости экрана, щурясь, как вампир на солнце. — Нет. После вчерашнего я труп. Иди без меня... — пробормотал он, шатаясь в сторону кровати и уже вовсю зевая. Но как раз перед тем, как он успел рухнуть обратно на матрас, Киётака забросил наживку. — Уже сдаешься? — легко заметил он. — Оправдания — удел слабых. Если ты настолько слаб, так и скажи. Я не против оставить тебя позади. Это сработало. Сома замер на полпути. Его глаза распахнулись, вспыхнув знакомым азартом соперничества. — Ах ты...! Я не слабый! — гавкнул он, вскакивая и лихорадочно натягивая одежду. — Погоди, только попробуй уйти без меня! Объект его гнева ничего не ответил. Развернувшись, он тихо вышел из комнаты. — Э-Э-Э-Й! СТОЙ! НЕ СМЕЙ УХОДИТЬ БЕЗ МЕНЯ!!! — кричал Сома в пустоту, так как Киётака уже скрылся. . . . Едва прошло пять минут, Сома вылетел из дверей общежития — полностью одетый, энергичный и выглядящий так, будто он и не спал вовсе. Обучение у Рюена дало мне несколько инструментов: сомнительных, но эффективных. Подцеплять людей на крючок парой метких слов — как раз из этой категории. Меня никогда не переставало удивлять, как быстро рушится рациональность, стоит лишь задеть гордость. Сома не был исключением. Он подбежал ко мне в темноте, тяжело дыша. — Ха... ха... вот ты где... — Уже запыхался? — спросил я. — Заткнись... Прежде чем он успел закончить, я бросил ему какой-то предмет. Он поймал его на инстинктах и моргнул. — Фонарик... налобный? — Да. Надень его. — Я продемонстрировал свой, закрепив его на лбу. — Он тебе понадобится, если не хочешь споткнуться, свалиться в канаву или сломать руку. По его телу пробежала видимая дрожь, после чего он быстро надел фонарь и включил его. — Итак, сержант, — сказал он с ехидной ухмылкой, изображая шутливое приветствие, — какой план? Посмотрим, как долго продлится эта уверенность. — Начнем с простого. Сначала разминка. Растяжка и несколько подходов прыжков «ноги врозь, руки вверх». — Прыжков? — Сома в замешательстве моргнул. — Да. Они вместе с растяжкой снижают риск травм. Травмы — самая неудобная помеха в любом тренировочном процессе. Пять минут разминки лучше, чем потеря недель из-за растяжения. — Ладно, ладно... просто повторяю за тобой, понял. Я начал упражнения. Сома зеркально повторял их. Закончив, он вытер пот со лба. — Фух... ладно, окей... я разогрелся. — Хорошо, — сказал я. — Начинаем с легкого: забег на пять километров. Держи мой темп. Двадцать пять минут спустя... — ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-ХА-А-А-А-А-А-А-Х-Х... Сома практически рухнул рядом со мной, вцепившись в колени. Его голова безвольно повисла, словно он был марионеткой, которой обрезали ниточки. Его дыхание вырывалось рваными хрипами, превращаясь в пар на холодном утреннем воздухе. На этот раз я воздержался от комментариев. Постепенно дыхание Сомы выровнялось. Он медленно выпрямился, всё еще покачиваясь, как новорожденный олененок. — МУЖИК... ты называешь это «расслабленным темпом»... — ...! Он замолчал на полуслове. Потому что мое дыхание вообще не изменилось. Ни на йоту. — Знаешь что, — пробормотал он, понурив плечи в знак полного поражения, — я больше вообще ничего говорить не буду... Он сдулся, как воздушный шарик. Человеческие эмоциональные перепады воистину захватывающи. Так быстро. Так драматично. Всегда занимательно. — Что ж, Сома, — спокойно произнес я, — у меня есть хорошая и плохая новости. Какую хочешь сначала? Он открыл рот — — Знаешь что, неважно. Ты не можешь выбирать. Его лицо исказилось в недоумении. — Хорошая новость, — продолжал я, — заключается в том, что у тебя на самом деле приличная база. Хотя многие способны пробежать пять километров, не многие сделают это в том темпе, который мы только что держали. Тем более без подготовки. На мгновение он просветлел. Затем я заговорил снова. — Плохая новость. Посмотри направо. Он повернулся. Я наблюдал, как и без того бледные остатки красок сбежали с его лица. Перед нами была площадка для воркаута. Мой голос оставался идеально ровным. — Тренировка, — сказал я, — только началась. . . . — Д-демон... — прохрипел Сома, тыча в меня дрожащим пальцем. — Нет... Дьявол! Ты настоящий дьявол! Он сгорбился, покачиваясь так, будто мог рухнуть в любую секунду. — В мире полно демонов, — драматично выдохнул он, — но дьявол только один — и это ты! О как? Дьявол? Новое прозвище. В последнее время я получал их довольно часто. Я слегка похлопал Сому между лопатками и протянул ему бутылку. — Молодец. Ты выжил. Пей. Искра жизни мелькнула в его изможденных глазах. — А-а... храни тебя Господь... Наконец-то, спасение из когтей дьявола... Кстати, а что это? Я проигнорировал молитву. — Изотоник. Полезен после интенсивных нагрузок. Помогает восстановить водный баланс и восполнить запасы электролитов. — Э-э... чего? — Это полезно для тебя. Это всё, что тебе нужно знать. — О. Круто... наверное. — Пойдем обратно. На этом первый день «тренировок» Сомы завершился. Обратный путь был долгим. Очень долгим. К тому времени, как мы достигли общежития, начало всходить солнце, и каждые несколько метров мне приходилось проверять, не упал ли Сома лицом в землю. Когда мы наконец добрались, первое, что мы увидели... Потный молодой человек в одной лишь набедренной повязке со спокойным энтузиазмом махал мотыгой. Иссики. Он ухаживал за садом, озаренный мягким утренним светом, и напевал под нос так, словно это было самым обычным делом в мире. Рядом со мной Сома, чьи реакции были заторможены из-за усталости, протер глаза. Один раз. Затем второй. Затем третий. — Что— Мои глаза снова мне изменяют?! — Нет, Сома, — ответил я. — Это реальность. — ...?! Иссики наконец заметил нас. Он выпрямился, вытер пот со лба и просиял, как само утреннее солнце. — Доброе утро, Сома! Киётака! Здоровая утренняя тренировка — залог здорового духа и тела! Слово «тренировка» заставило Сому вздрогнуть, словно в него выстрелили. Иссики, не осознавая нанесенного им психического урона, бодро продолжал: — Давайте попотеем со мной! Места всем хватит! В тот момент, когда душа Сомы уже готова была окончательно покинуть тело, неподалеку раздался голос. — Киётака! Сома! Смотрите, смотрите, сколько спелых я нашла... Приблизилась Мегуми в очаровательном костюме для садоводства и соломенной шляпе, держа корзину, полную свежих овощей. Образец невинности и спокойствия. Это было именно то, что Соме требовалось для ментальной перезагрузки. — О, привет, Мегуми! — Сома немного оживился. — Ты тоже здесь? — Знаешь что, — добавил он с облегчением, — это такое нормальное зрелище. Спасибо. Правда. — Да уж, — вклинилась Юки, возникшая словно из ниоткуда, — Мегуми — это глоток свежего воздуха для «Полярной звезды». Мегуми моргнула, смутившись, но улыбнулась. — Доброе утро, Иссики, Мегуми, Юки, — поприветствовал я. — Доброе утро, Киётака! — хором ответили Мегуми и Юки. — О! Прости, что не поздоровалась сразу! — засуетилась Мегуми, слегка кланяясь. — Я просто так спешила показать вам овощи... Она опустила взгляд, смутившись. Сома хмыкнул. — Не переживай об этом, Мегуми. — Да, серьезно, не парься, — со смехом добавила Юки. Мегуми заметно расслабилась. В этот момент желудок Сомы издал громкое урчание. Он замер, широко раскрыв глаза, а затем с виноватой ухмылкой почесал затылок. Мегуми отреагировала мгновенно, будто только и ждала этого сигнала. С кроткой улыбкой она достала коробочку, завернутую в ткань. — Как насчет того, чтобы перекусить? Это было похоже на заклинание призыва. Ибусаки выплыл из-за угла, как безмолвный призрак, едва заметно кивнув в знак приветствия. Мгновение спустя появилась Сасаки, приветливо махнув рукой. Маруи нигде не было видно — вероятно, лежал бездыханным в своей комнате. Аоки и Сато тоже отсутствовали, скорее всего, втянутые в очередной спор. Мегуми развернула ткань и открыла коробку. Внутри были красиво слепленные онигири трех видов, каждый со своей посыпкой. Сома подался вперед, у него едва ли не потекла слюна. — О-о-о! Вот это выглядит круто! Онигири после утренней тренировки заходят на ура! — Время подкрепиться! — провозгласила Юки, хлопнув в ладоши и хватая один шарик. — М-м-м! Как вкусно! Этот с солью и зеленым луком, верно? — догадалась она, просияв. Остальные тоже потянулись к коробке. Я выбрал такой же тип, как у нее. Мегуми кивнула. — Да! Я отварила куриное филе и смешала его с соусом из соли и зеленого лука. Этим же соусом я смазала рис снаружи. Юки победно вскинула кулак. — Вкуснятина! Соленость отлично бодрит! Иссики потянулся за другим. — А! Это комбу? Морские водоросли — классика для онигири! Он откусил кусочек, и его лицо просияло. — Комбу цукудани и... сыр?! Цукудани — это ингредиенты, томленные в соевом соусе и мирине. — Точно! — с гордостью сказала Мегуми. — Сладость цукудани очень хорошо сочетается с сыром! Я тоже взял один. Приятная смесь умами и насыщенного вкуса разлилась по языку. Сома схватил последний вариант. — Ладно, посмотрим, что припрятано в этом! Он вонзил в него зубы и практически закричал: — ВКУСНОТИЩА! Чесночный вкус просто потрясающий! Я тоже взял такой. Как только я его попробовал, я замер. ...Мед? Та же техника, что мы использовали на уроке Шапеля. Она использовала ее здесь и даже усовершенствовала. Умно. Очень умно. — Это онигири со свининой в медово-чесночном соусе, — пояснила Мегуми. — Я варила свиную грудинку, пока она не стала мягкой, — продолжала Мегуми, — а затем на ночь замариновала ее с чесноком в смеси мисо, саке и меда. Поскольку это так хорошо сочетается с рисом, я подумала, что это подойдет в качестве начинки. Ее щеки слегка порозовели, когда все принялись за еду с нескрываемым восторгом. Она вытащила из корзины еще один сверток. — Я также принесла ячменный и зеленый чай. Выбирайте, какой хотите! Мы налили себе по чашке. Я выбрал зеленый чай. Как только мы сделали первый глоток, коллективное «А-а-а-а-а...» вырвалось у всех присутствующих. ...Включая меня. Неужели простой перекус так сильно меня расслабил? Иссики понимающе улыбнулся. — В этом и заключается гениальность кухни Мегуми. Она успокаивает и утешает любого, кто ее пробует. Я поймал себя на том, что согласен с ним. Хотя я ничуть не устал и не испытывал стресса, еда принесла такое глубокое спокойствие, которое не могла дать даже медитация. Значит, кулинария способна вот так влиять на разум? Что ж, вчерашнее вагю А5 имело свой эффект... Поистине впечатляюще. Сома доел еще один онигири и восхищенно кивнул. — Курица совсем не сухая, а свинина просто нежнейшая. Всё сделано с такой заботой. Затем он добавил — небрежно, слишком небрежно: — Почему ты никогда не делаешь ничего подобного на занятиях? Его вопрос ударил больнее стрелы. Мегуми замерла, ее руки одеревенели, а лицо осунулось. — Э-э... я... я всегда очень нервничаю под давлением, — призналась она. — К-когда мне нужно что-то делать на глазах у других, у меня в голове становится абсолютно пусто... и тогда я всё порчу. — Ой. Это, должно быть, тяжело, — сказал Сома. — Тебе нужно научиться расслабляться, когда готовишь, Мегуми! — сказала Сасаки. — Точно! — вставила Юки. — Когда-нибудь ты станешь великим шеф-поваром и прекрасной невестой! — В-вы правда так думаете...? Эхе-хе... — Щеки Мегуми стали пунцовыми. Прежде чем она успела снова уйти в себя, я протянул руку и мягко погладил ее по голове. Она издала тихий писк, наполовину растерянная, наполовину смущенная. — Мегуми, — тихо сказал я, — я знаю, что это может быть трудно... но когда готовишь, перестань думать об этом как о тесте или выступлении. Игнорируй зрителей. Игнорируй судью. Забудь обо всем, кроме людей, которые тебе дороги. Она моргнула, глядя на меня снизу вверх. — Представь, что ты готовишь для них — для людей, которые тебе важны. Пусть это ведет тебя. Если будешь так делать, ты не оцепенеешь. Я помолчал, а затем добавил более искренне: — Конечно, будут времена, когда придется подстраиваться под конкретных судей или эксцентричные вкусы. Но даже тогда... прежде всего готовь ради собственной гордости. Ты хороший повар, Мегуми. Ее глаза немного расширились и заблестели, словно она не знала, как реагировать на такие слова. На мгновение я задумался о странности своего поступка. Обычно, когда я «помогал» людям, я делал это через горькую правду или преднамеренное давление. Давал то, что им нужно, а не то, чего они хотели. Но в этот раз... утешение поможет ей больше, чем суровость. Даже если это чувство было мне непривычно, это был правильный подход. Мегуми обмякла, и ее плечи расслабились. — Спасибо... Киётака. ... Пять минут спустя... Мегуми, которая еще мгновение назад выглядела успокоенной и даже слегка воодушевленной, теперь застыла как статуя, а с ее лица сбежали все краски. — Значит... это всё-таки случилось, — пробормотала Юки, от ее обычного веселья не осталось и следа. — Да, — сказал Ибусаки. — Письмо адресовано всему общежитию. — Что это? — спросил Сома, наклоняясь, чтобы рассмотреть брошюру, на которую все уставились. На глянцевой бумаге улыбающийся шеф-повар застыл в энергичной позе под жирным, жизнерадостным заголовком: «Кулинарный лагерь дружбы и сплочения» На первый взгляд, это выглядело заманчиво. Но для обитателей «Полярной звезды» это было чем угодно, только не заманчивым. — Кулинарный... лагерь? — уточнил Сома, изучая брошюру. — Ну, знаешь, — сказала Сасаки, поворачиваясь к нему, — как те школьные поездки в младших или средних классах. Образовательные выезды на природу с ночевкой. Я помалкивал. Не то чтобы я мог провести параллели. Мой собственный опыт пребывания в лагерях был... несколько иным. За время учебы в Кодо Икусэй я прошел через две такие программы. Вторая была незадолго до моего ухода. Это заставило меня на мгновение задуматься о том, как там сейчас поживает класс Хорикиты. — А? — Голос Сомы вернул меня в реальность. — То есть в Тоцуке тоже такое бывает? Тогда почему Мегуми выглядит так, будто сейчас упадет в обморок? Она же только что улыбалась. Юки скрестила руки на груди, ее тон стал зловещим. — Сома... как только ты попадаешь в старшую школу, этот лагерь становится первым настоящим адом, с которым сталкивается каждый студент Тоцуки. Она подалась вперед, понизив голос, словно рассказывала страшилку. — Всех первокурсников везут в горный лагерь и каждый божий день прогоняют через жесточайшие кулинарные испытания. Если не наберешь достаточно баллов — исключение на месте. Это называют «дружбой и сплочением», но на самом деле... — она вздрогнула, — ...это одна гигантская мясорубка на вылет. Иссики продолжил — его голос был непривычно серьезным, несмотря на то, что он всё еще был одет как... ну, вернее, не одет. — Это истинное лицо конкурентного образования Тоцуки. Как и сказал директор на церемонии поступления... именно здесь начинают гранить алмазы, отсеивая камни. — Иссики-сенпай, — нервно спросил Аоки, — вы ведь были в этом лагере в прошлом году? — Был, — кивнул Иссики. — Когда я там был, десятки студентов исключали и отправляли домой грузовиками день за днем. Это было по-настоящему сурово. — Я слышал, в один год, — добавил Ибусаки, — исключили больше половины студентов. Для Мегуми это стало последней каплей. Она и так уже пошатывалась, но теперь окончательно завалилась на бок прямо в руки Юки. — Ой — она в обмороке! — вскрикнула Юки. — Р-ребята... спасибо вам... за всё... — слабо пробормотала Мегуми. — МЕГУМИ-И-И-И-И! — заголосила Юки. Пока разворачивался этот хаос, я внутренне вздохнул. Значит, вот оно — испытание. По крайней мере, несколько моих «копилок» должны выжить. Это тоже было частью моих расчетов во время поединка. — Хм, — внезапно произнес Сома, листая брошюру так, будто всё это его не касалось. — Можно брать с собой колоды карт и настольные игры... но никаких портативных консолей. Затем его лицо исказилось от возмущения. — Эй! Время на купание слишком короткое! — СОМА! — рявкнула Юки. — Почему ты ведешь себя так, будто это каникулы у бабушки?! Мегуми тут предсмертные слова говорит! — А? — Он пожал плечами. — Даже в тот самый плохой год половина студентов всё-таки справилась, верно? Значит, нам просто нужно оказаться в этой половине. В общежитии воцарилась тишина. Сасаки, Юки и остальные уставились на него так, словно он только что сморозил несусветную глупость. — Он прав, — спокойно подтвердил я. Затем я взглянул на него. — Хотя, Сома, твои тренировки во время лагеря продолжатся. Не забывай об этом. Его ухмылка дрогнула. — Т-ты дьявол! — закричал Сома, тыча в меня пальцем. Я не счел нужным отвечать. На мгновение остальные обитатели лишь в недоумении смотрели на нас, а затем напряжение спало. Грянул смех, смывая гнетущее настроение, которое брошюра нагнала на всех присутствующих. Даже Мегуми, уже пришедшая в себя и сидевшая прямо, издала слабый, смущенный смешок. Иссики наблюдал за этой сценой с теплой улыбкой. — Вот это настрой, — сказал он. — Я знаю, что каждый студент «Полярной звезды», который туда отправится, вернется с улыбкой на лице. — Мы с Фумио-сан присмотрим здесь за порядком — а вы идите и покажите всё, на что способны! — ДА! — Мы пройдем этот адский лагерь с блеском! Голоса перекрывали друг друга, уверенность пришла на смену страху. . . . И вот так время пролетело незаметно. Теперь я стоял перед длинной вереницей автобусов. Наш автобус был чуть впереди, его дверь была открыта, приглашая нас внутрь. Рядом со мной были несколько ребят из «Полярной звезды», включая Сому, который разминал руки. К его счастью, время отъезда совпало с тренировкой, и я не был настолько злым, чтобы будить его в четыре утра. — Ладно, ребята! — крикнул он. — Погнали в этот адский кулинарный лагерь дружбы и сплочения!