Не Любовь

Всё было бы чертовски идеально. Вернее, не идеально, но... стабильно. Предсказуемо. Моя жизнь чётко разделилась на два полюса: днём — язвительная стерва, ненавидящая весь мир и особенно преподавателей, а по вечерам и выходным — их «маленькая ведьмочка», которая растворялась в объятиях Эна и Ви. Это было безумие, но это было моё безумие. Я к нему привыкла. Я в нём утонула. А потом появился он. Тэд. Новенький. Не из моей группы, слава богу. Со спортивного факультета, из соседнего крыла. Ему было 22, он был старше меня на три года, и по идее, он должен был уже закончить универ, но что-то там не срослось, и он дотягивал последний год в другой группе. С первого взгляда в нём было что-то... другое. Не то что у всех этих выпендрёжных мажоров или тупых качков. Его светлые, почти золотистые волосы были вечно взъерошены, будто он только что снял наушники. А эти глаза... ярко-зелёные, как молодая трава, с каким-то озорным, живым блеском. И эти чёртовы веснушки на носу. Мы столкнулись в библиотеке, в прямом смысле. Я несла стопку книг по физике, он летел куда-то, отвлечённый, и мы обронили всё на пол. Вместо того чтобы ругаться, он рассмеялся, таким лёгким, заразительным смехом, и начал помогать собирать. — Прости, я обычно более изящен, — сказал он, и в уголках его глаз собрались смешинки. — Но твои фиолетовые локоны — это такое отвлекающее маневр, понимаешь? Я покраснела. Чёрт возьми, я покраснела. В последний раз я краснела... не помню когда. Месяц назад? Больше? С этого всё и началось. Мы быстро... подружились. Это странное слово. Оно не подходило ни к чему в моей жизни. Но с Тэдом оно работало. Он шутил. По-настоящему смешно. Не похабно, как Ви, и не наивно, как Эн. А как-то... умно. Остро. Он подмечал абсурдность всего вокруг и выворачивал её так, что я сначала тупила, а потом начинала хохотать. Хохотала так, что живот болел. Я не помнила, когда последний раз так смеялась. Я знала, что он мне нравится. Вот прямо нравится. Я ловила себя на том, что ищу его в коридорах, что улыбаюсь его дурацким шуткам про декана, который ходит, как робот на низких батарейках. Я пыталась отогнать эти мысли. У тебя есть Эн и Ви. У тебя есть всё, что ты хотела. Вернее, всё, во что ты влипла. Этот парень... он не из этого мира. Но он был другим. В самом хорошем смысле. Однажды я проговорилась, что обожаю старые ужастики, те, что все считают смешными. Эн и Ви, когда я попробовала поднять эту тему, снисходительно улыбнулись. «Мило, — сказала Ви. — Детские пугалки». А Тэд? Его зелёные глаза загорелись. — «Зловещие мертвецы»? Классика! Там же гениальный операторский work! — и он начал взахлёб рассказывать про съёмки, про трюки, и мы просидели полчаса в столовой, с жаром споря о том, какой из фильмов Роми ужаснее. Для него это было так же важно, как и для меня. А ещё он умел готовить. Серьёзно. Готовил с таким удовольствием, что это было странно для парня со спортивного факультета. Он приносил мне иногда домашнее печенье, которое пёк сам. Оно было чертовски вкусным. — Почему ты не на повара выучился? — спросила я как-то. Он щёлкнул пальцами — у него была такая привычка, когда он думал. — А там надо слишком долго сидеть на месте. А я не могу. Двигатель от пылесоса к шапке не прицепишь на кухне. У него была своя квартира. Небольшая, но своя. Он давно съехал от родителей, подрабатывал официантом в уютном ресторанчике, и денег ему хватало. Он даже приглашал меня к себе пару раз. «Послушаем винил, я приготовлю пасту». Я отказывалась. Каждый раз. Я понимала, что не хочу к нему привязываться. Потому что я уже ловила себя на мысли, что кажется... влюбляюсь. Да, это слово. Оно пугало до дрожи. А он... он тоже не отставал. В его зелёных глазах я видела не просто интерес. Видела то, чего никогда не видела в глазах Эна — чистую, простую, беззубую симпатию. Без доли безумия, одержимости или желания сломать. Он был солнечным светом, пробившимся в мою тёмную, зашторенную нору. И я не знала, бежать от этого света или подставить ему лицо и обжечься. Хорошо, что Ви и Эн ничего не замечали. Я стала мастером маскировки. Когда они спрашивали, почему я стала чуть менее едкой, я просто пожимала плечами и говорила: «Ну, нашла наконец человека, с которым можно поговорить о чём-то, кроме похабщины и интегралов». А потом я доказывала им свою преданность самым примитивным способом — телом. Цеплялась за Эна в их постели, была особенно податливой с Ви. Они, казалось, верили. Или просто не хотели копать глубже. Нашу и так шаткую конструкцию держало на плату желание и одержимость, а не доверие. Но внутри всё было иначе. Мысль о том, что это измена, сверлила мозг. Хотя технически — нет. Я не целовала Тэда. Не позволяла ему прикасаться к себе. Но в мыслях... в мыслях я уже представляла, как он держит меня за руку. Как его губы касаются моих. Это чувствовалось как предательство, более глубокое, чем физическая близость с кем-то другим. Я отчаянно пыталась держать его на расстоянии вытянутой руки, называя его «другом». Но сама же себя ненавидела за это, потому что понимала — я хочу, чтобы он был моим парнем. Только моим. Эта простая, почти подростковая ревность была таким свежим и пугающим чувством после всей извращённой сложности моих отношений с Эном и Ви. Как-то раз мы сидели на старой скамейке за универом, и разговор зашёл о прошлом. Тэд, щёлкая пальцами, осторожно спросил: — Слушай, а у тебя... сейчас никого нет? То есть... ты вообще кого-то предпочитаешь? Парней? Девушек? Я фыркнула, глядя на свои заляпанные краской кеды. — Биссексуалка, если тебе так интересно. Мне нравятся... сильные девушки. — Я имела в виду Ви, с её стальными руками и волей. — И парни, которые... вроде бы милые, но на самом деле ещё те альфа-самцы. — Это был Эн, с его скрытой яростью и собственничеством. Я рискнула посмотреть на него. — А ты? Тэд покраснел, как это часто с ним бывало, и потупил взгляд в свои кеды. — Ну, я... тоже би. — Он выдохнул. — Но если честно... парни мне нравятся больше. Был даже... один опыт. Мои глаза расширились. Я не ожидала такой откровенности. — Да? И что? — И ничего, — он горько усмехнулся. — Он был таким... альфа-самцом, как ты говоришь. Мне это не очень зашло. Чувствовал себя... не в своей тарелке. Как будто я должен был под него подстраиваться. — Он помолчал. — А ещё была девушка. Долго. Я думал, это серьёзно. Он замолчал, и его лицо стало печальным. — А оказалось, она была ещё та шлюха. — Он выругался тихо, без злобы, с болью. — Была со мной из-за денег. И из-за квартиры. Я её пустил пожить, а она... в общем, когда я всё узнал, выгнал её к чёрту. Я сидела, ошеломлённая. В его словах не было цинизма Ви или одержимости Эна. Была рана. Настоящая, человеческая рана от предательства. Та, которую я могла понять. — Блин, Тэд... — я не знала, что сказать. — Мне жаль. Он махнул рукой, пытаясь вернуть себе обычное весёлое выражение лица, но это получалось плохо. — Да ладно. Жизнь. Теперь я умнее. И моя квартира снова только моя. — Он посмотрел на меня, и в его зелёных глазах снова появился тот самый озорной блеск. — Так что, если захочешь послушать винил, знай — никаких скрытых мотивов. Только паста и дурацкие разговоры. Я улыбнулась ему в ответ, но внутри всё сжалось. Его искренность была таким резким контрастом на фоне лжи, в которой я жила. Он предлагал «пасту и дурацкие разговоры», а я возвращалась домой к сексу, шантажу и больной, всепоглощающей «любви», которая больше походила на взаимное членовредительство. И самое ужасное было в том, что я не знала, чего хочу больше. Привычного ада или этого пугающего, нового света.