Не Любовь

Так прошёл ещё почти месяц. Каждую субботу мы приходили к ним на обед или ужин. Дети играли, болтали, строили свои детские миры, а взрослые понемногу учились быть просто... людьми. Без напряжения, без старых обид. Напряжение почти сошло на нет. Я больше не вздрагивала, когда Виолетта подходила слишком близко, а Эн перестал смотреть на меня с той тяжёлой, виноватой тоской. Мы стали похожи на странную, но вполне себе функциональную компанию. Однажды, когда Нова убежала в туалет, а я осталась одна в гостиной, ко мне подошёл Карл. Он топтался на месте, теребил край своей толстовки и смотрел куда угодно, только не мне в глаза. — Тётя Узи, — начал он, и его голос был таким серьёзным, что я невольно улыбнулась. — Да, Карл? — Вы... вы придёте на мой день рождения? — он поднял на меня глаза, и в них было столько надежды, что у меня защемило сердце. — Он через несколько дней. Мама сказала, что можно позвать друзей. — Конечно, придём, — я погладила его по голове. — Сколько тебе исполняется? — Четыре, — он гордо выпрямился, но тут же смущённо добавил: — Я всё равно младше Новы. Но я почти догнал! Я сдержала смех. Для четырёх лет он говорил слишком грамотно, слишком складно, но я уже привыкла. Карл всегда был умным не по годам. — Ты уже большой, — серьёзно сказала я. — Четыре года — это важная дата. Он кивнул, но не уходил. Я видела, что он хочет спросить ещё что-то, мнётся, не решается. — Карл, — я наклонилась к нему. — Ты что-то ещё хотел сказать? Он закусил губу, потом выпалил: — А Нова... она когда-нибудь будет моей девушкой? Я замерла. Он тут же понял, что сказал что-то не то, и его лицо стало пунцовым. — Я... я дурак, да? — пробормотал он, глядя в пол. — Не надо было спрашивать. Я просто... я просто подумал... Я взяла его за плечи, заставляя посмотреть на меня. — Слушай, — сказала я мягко. — Ты не дурак. Ты замечательный мальчик. Но вам с Новой... вам ещё даже по шесть лет нет. Какая девушка в четыре и пять? Вы дети. Вы друзья. И это самое главное. Он кивнул, но в его глазах была такая тоска, что мне стало почти жаль его. — А когда мы вырастем? — спросил он тихо. — Тогда можно? Я вздохнула. Вот чёрт, как объяснить ребёнку, что всё не так просто? — Вот когда вырастете, тогда и поговорим. А сейчас — просто играйте. Дружите. Никуда не торопитесь. Хорошо? Он снова кивнул, но я видела, что ответ его не устроил. Он развернулся и пошёл к выходу из гостиной, но на пороге остановился. — Тётя Узи, — сказал он, не оборачиваясь. — Я буду ждать. Сколько нужно. И ушёл. Я сидела, глядя ему вслед, и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Четыре года. Ему всего четыре, а он уже говорит такие вещи. Что за чёрт? В кого он такой? В Эна? В Виолетту? Или просто... просто такой, какой есть? В комнату вернулась Нова, запыхавшаяся и весёлая. — Мам, а Карл сказал, что у него скоро день рождения! Мы пойдём? — Пойдём, — я обняла её. — Обязательно пойдём. — Круто! — она чмокнула меня в щёку и убежала обратно в детскую. Я осталась одна, с мыслями, которые никак не хотели укладываться в голове. Карл и Нова. Четыре и пять. Дети. Но уже сейчас видно, что он к ней тянется. Что она для него больше, чем просто подруга. И что с этим делать — я не знала. Через несколько минут в гостиную вышла Виолетта, вытирая руки полотенцем. — Ты чего такая задумчивая? — спросила она, садясь напротив. — Карл подходил, — сказала я. — Спрашивал, будем ли мы на его дне рождения. — А, это, — она махнула рукой. — Он уже всем говорит. Соседям, почтальону, даже коту своему. — И ещё он спросил, — я помолчала. — Будет ли Нова когда-нибудь его девушкой. Виолетта поперхнулась воздухом. — Что? — она вытаращила глаза. — Этот... этот мелкий... — Ему четыре, Ви. Он просто... он не понимает ещё, что говорит. — Охренеть не встать, — она провела рукой по лицу. — Я в его возрасте в песочнице ковырялась и радовалась. А он уже... любовь, блядь, планирует. — Нова старше на год, — напомнила я. — Ну и что? — Виолетта посмотрела на меня. — Твоя дочь вон вообще целует его. В щёку, но всё же. — Это дружеский поцелуй, — возразила я. — Для него — нет, — усмехнулась она. — Ты бы видела его лицо, когда она это сделала. Он потом полдня ходил как пришибленный. Мы замолчали. Тишина была неловкой, но не враждебной. — Ладно, — сказала Виолетта, вставая. — Что выросло — то выросло. Будем смотреть, что из этого выйдет. Может, через лет десять они друг друга возненавидят. А может... — А может, и нет, — закончила я за неё. Она кивнула и ушла на кухню, а я осталась сидеть, глядя в окно. Карл и Нова. Четыре и пять. Слишком рано для таких серьёзных разговоров. Но разве кто-то спрашивает у жизни, когда начинать? Через пару дней наступил его день рождения. Мы приехали с утра, чтобы помочь с приготовлениями. Нова нарядилась в своё самое красивое платье — розовое, с блёстками, которое терпеть не могла, но сегодня надела без капризов. «У Карла день рождения, надо выглядеть красиво», — заявила она, и я не стала спорить. Мы зашли в квартиру, и я сразу почувствовала что-то неладное. Было тихо. Слишком тихо для детского праздника. Воздушные шары висели, стол был накрыт, торт стоял в холодильнике — я видела его край, когда заглянула на кухню. Но не было гостей. Вообще никого, кроме нас. Тэд пришёл с нами, хотя до последнего сомневался. «Если что-то пойдёт не так, я сразу забираю вас обеих», — предупредил он ещё на выходе. Я кивнула. Но пока всё было спокойно. Он поздоровался с Виолеттой и Эном, вежливо, холодно, но без враждебности. Потом сел в кресло с телефоном, делая вид, что читает новости, но я знала — он наблюдает. Следит. Готов в любой момент рвануть. Нова и Карл убежали в детскую сразу после того, как поздоровались. Я слышала их голоса, смех, топот. Всё было нормально. — А где остальные? — спросила я, когда мы с Виолеттой остались на кухне. Она резала салат, а я раскладывала закуски по тарелкам. Она вздохнула, не поднимая головы. — Никого. — Как никого? — я остановилась с тарелкой в руках. — А родственники? Друзья? — Родственники не приехали, — её голос был ровным, но я чувствовала напряжение. — А друзей у Карла... нет. Я хотела спросить ещё, но она так плотно сжала губы, что я решила отложить разговор. Вместо этого я вышла в гостиную, где Эн надувал очередной шарик. — Эн, — позвала я тихо. Он поднял голову, и я увидела в его глазах ту самую усталую покорность, которую помнила с наших последних месяцев вместе. — Да? — Почему никого нет? — спросила я прямо. Он замялся, отвёл взгляд. — Мама моя не смогла. У Виолетты мама тоже... занята. В общем, так вышло. — Эн, — я села рядом. — Ты можешь сказать мне правду. Я не враг. Если что-то случилось, может, я смогу помочь. Он помолчал, сжимая в руке полунадутый шарик. Потом положил его на стол и уставился в пол. — Они узнали, — сказал он тихо. — Про то, что мы с тобой... про шантаж. Про всё. У меня внутри всё оборвалось. — Как? — Не знаю. Может, кто-то из знакомых прочитал твою книгу и узнал. Может, слухи дошли. Неважно. — Он провёл рукой по лицу. — Они сказали, что не хотят иметь дело с чудовищами. Что мы воспитаем Карла таким же... таким же, как мы. Они отреклись. Не официально, но... мы для них мертвы. Я сидела, глядя на него, и не знала, что сказать. В голове крутились обрывки мыслей, эмоций, старых обид. Я должна была чувствовать облегчение? Злорадство? Но чувствовала только пустоту. — А друзья? — спросила я. — У вас же были друзья. — Друзья разбежались, когда поняли, что мы за люди, — горько усмехнулся он. — Или когда мы сами их оттолкнули, не знаю. Карл ни с кем не общается, кроме Новы. Детский сад, площадка — везде он один. Дети чувствуют, когда что-то не так. А он... он слишком серьёзный для своих лет. Они его боятся или не понимают. Он замолчал, и я услышала, как в детской снова раздался смех. Карл и Нова. Они не знали ничего. Они просто играли. — Ему никто не нужен, кроме неё, — тихо сказал Эн. — Он ни разу не привёл домой друга. Ни разу не попросился в гости. А когда мы спрашивали, хочет ли он кого-то позвать на день рождения, он назвал только Нову. Одну. Больше никого. У меня защипало в глазах. Я смотрела на свои руки и думала о том, сколько боли принесли эти двое. И о том, как эта боль теперь отзывается на их собственном сыне. — Я не прошу тебя жалеть нас, — сказал Эн, словно прочитав мои мысли. — Мы заслужили. Всё, что происходит — это наша вина. Но Карл... он не виноват. И Нова — тоже. Пожалуйста, не забирай у него единственного друга. Я подняла голову и посмотрела ему в глаза. — Я и не собиралась. Он кивнул, и я увидела, как его плечи чуть расслабились. — Спасибо, — сказал он. — За то, что пришли. За то, что... что вы есть. В этот момент из детской выбежала Нова, сияющая и растрёпанная. — Мам! Карл показал мне свой новый конструктор! Там можно собрать целый космодром! Можно, я останусь на ночь? Я улыбнулась, чувствуя, как ком в горле понемногу рассасывается. — Не сегодня. Но в следующий раз — может быть. Она вздохнула с преувеличенным разочарованием и умчалась обратно. Я посмотрела на Эна, потом на кухню, где Виолетта всё ещё резала салат, и вдруг поняла, что злость, которую я носила в себе столько лет, начала понемногу отпускать. Не потому, что они заслужили прощение. А потому, что их наказание и так было слишком жестоким. Они потеряли всё. Семью, друзей, уважение. Остались только они сами и сын, который ещё не знает, какое прошлое у его родителей. Я встала и пошла на кухню, к Виолетте. — Дай нож, — сказала я. — Я помогу. Она подняла на меня удивлённый взгляд, но спорить не стала. Молча протянула нож и отошла к мойке. — Спасибо, — сказала она тихо. — Что не ушли. — Мы не уходим, — ответила я, принимаясь резать огурцы. — Пока детям хорошо — мы здесь. Она кивнула, и я увидела, как по её щеке скатилась слеза. Она быстро смахнула её, делая вид, что это просто вода. В гостиной Тэд отложил телефон и подошёл к Эну. Они о чём-то тихо говорили, и я видела, как его лицо смягчается. Не до конца, но уже не было той каменной маски, с которой он заходил в эту квартиру. Может, мы все сможем это пережить. Может, не сейчас, не завтра, но когда-нибудь. А пока — просто будем рядом. Ради детей. Ради того, чтобы они не повторили наших ошибок. И вот когда праздник был в самом разгаре... Принесли торт. Четыре свечи, маленькие, разноцветные, горели ярко в полумраке комнаты. Карл стоял во главе стола, его лицо было серьёзным и сосредоточенным, как у человека, решающего судьбу мира. Все замерли. — Загадай желание! — крикнула Нова, которая пританцовывала рядом. — И задуй свечки, пока не растаяли! Карл закрыл глаза. Я видела, как его губы шевелятся, шепча что-то про себя. Секунда, вторая, третья. Потом он открыл глаза и дунул. Все четыре свечи погасли разом. — Ура! — закричали мы, хлопая. И в этот момент Нова, стоявшая к нему плечом к плечу, вдруг повернулась, обхватила его за шею и громко, сочно чмокнула в щёку. — С днём рождения, мой друг! — объявила она на всю комнату. Тишина. Мы все замерли. Карл превратился в статую — красную, с круглыми глазами и открытым ртом. Он даже дышать перестал. Я посмотрела на Тэда. Его лицо было шедевром — удивление, шок, лёгкий ужас и что-то похожее на гордость одновременно. Он перевёл взгляд на меня, и я поняла, что он вспомнил все мои рассказы про «скрытные поцелуи». — Твоя дочь, — сказал он одними губами. — Наша, — поправила я. Виолетта, которая всё это время снимала на телефон, издала звук, похожий на помесь смеха и всхлипа. — О боже, — сказала она, вытирая выступившие слёзы. — Я это сохранила. Я это сохраню навсегда. И на свадьбе покажу. Пусть знают, с чего всё начиналось. — На какой свадьбе? — спросил Тэд, подозрительно squinting. — На их, конечно, — Эн кивнул в сторону детей, которые уже отошли от шока и теперь смущённо ковыряли торт. — Ты посмотри на них. Они же друг без друга уже не могут. Нова его при всех поцеловала! Это ж не просто так. — Ей пять, — напомнил Тэд. — Ему четыре. — И что? — Виолетта пожала плечами. — Мы в их возрасте в куклы играли, а они уже... ну, ты понял. Я смотрела на Карла. Он стоял, сжимая в руке лопатку для торта, и не мог оторвать взгляда от Новы. В его глазах было такое... такое обожание, что мне стало одновременно тепло и тревожно. — Он загадал её, — тихо сказала я. — Что? — Тэд повернулся ко мне. — Желание. Он загадал её. Я уверена. Тэд посмотрел на Карла, потом на Нову, которая уже вовсю уплетала свой кусок, болтая ногами под столом. Вздохнул. — Блядь, — сказал он беззлобно. — Мне что, готовиться к свадьбе через лет пятнадцать? — А ты против? — спросила Виолетта с вызовом. — Я против того, чтобы мою дочь в четыре года уже кому-то сватали, — он посмотрел на неё. — Но если ей будет хорошо... я не буду мешать. — Ого, — усмехнулся Эн. — Ты изменился. — А вы, — Тэд посмотрел на него, — ещё изменитесь. Ради сына. Потому что если нет — я заберу свою дочь и мы уйдём. Навсегда. Повисла тишина. Но это была не злая тишина. Это была тишина понимания. Эн кивнул. — Мы поняли. Мы работаем над собой. — Работайте, — Тэд взял меня за руку. — А мы пока посмотрим, что из этого выйдет. Мы вернулись к торту. Дети уже доедали свои куски и обсуждали, кто быстрее добежит до детской. — Нова, — позвала я. — Ты чего это при всех поцеловала Карла? Раньше ты стеснялась. Она посмотрела на меня своими зелёными глазами и сказала так серьёзно, что я чуть не поперхнулась. — А это его день рождения. В день рождения нужно делать приятное. Ему было приятно. Я видела. Карл, услышав это, снова покраснел и уткнулся в тарелку. — Правда приятно? — спросила Нова. — Да, — еле слышно ответил он. — Ну вот, — она кивнула, как будто поставила точку в важном научном споре. — Значит, всё правильно. Она взяла его за руку и потащила в детскую. Мы остались сидеть за столом, переглядываясь. — Она у тебя та ещё штучка, — сказала Виолетта, глядя на меня. — Это ты ещё не видела, как она спорит с Тэдом, — вздохнула я. — Он уже два раза проиграл. — Я специально, — буркнул Тэд. — Чтобы она росла уверенной. — Ага, специально, — я поцеловала его в щёку. — Конечно. Эн поднял бокал с соком. — За детей, — сказал он. — Чтобы они не повторяли наших ошибок. — За детей, — повторили мы. И чокнулись. Виолетта снова взяла телефон и заглянула в детскую. — Они там что-то строят, — сказала она. — Карл объясняет Нове, как работает его новый конструктор. Она слушает с таким серьёзным видом, будто это лекция в университете. — Она всегда слушает, когда ему интересно, — заметила я. — И он всегда слушает, когда говорит она. У них какая-то своя гармония. — А ты завидуешь? — спросил Тэд. Я подумала. — Нет, — сказала я честно. — Я рада, что они нашли друг друга. Что им хорошо. Что у них всё чисто. Без этой... грязи, которая была у нас. Мы замолчали. В детской снова раздался смех. — Знаешь, — сказала Виолетта тихо. — Я иногда думаю, что Карл — это наш шанс. Наше искупление. Если мы сможем вырастить его хорошим человеком, значит, мы не безнадёжны. — Вырастите, — сказал Тэд. — Если будете продолжать в том же духе. — Он посмотрел на меня. — А сейчас, пожалуй, пора. Мы начали собираться. Нова выбежала из детской, обняла Карла на прощание — на этот раз без поцелуев, просто крепко, по-дружески. Он стоял, красный, но счастливый, и махал нам рукой. — Приходите ещё, — сказал он тихо. — Обязательно, — ответила я. Мы вышли на улицу. Дул прохладный ветер, но на душе было тепло. Тэд обнял меня за плечи. — Ну что, — сказал он. — Похоже, у нашей дочери появился первый поклонник. — И друг, — добавила я. — Самый верный. — Друг, — повторил он. — Посмотрим, что будет через десять лет. — А через десять лет будет видно, — я взяла его за руку. — Главное, что сейчас им хорошо. Нова бежала впереди, напевая какую-то песенку, и я смотрела на неё и думала о том, что жизнь, кажется, налаживается. Не для всех, не сразу, но — налаживается. И это уже было счастьем.