Самый желанный незваный гость

      — Воздуха, воздуха! — крышку ярко-красной коробки только-только успели приподнять, как из неё мгновенно вылетело рыжее нечто, прикладывая руку к вздымающейся груди.       Костя отскочил и прижался спиной к дверному косяку, разглядывая чудаковатого незнакомца, который каким-то чудом поместился в коробку размером с пылесос… Так! Это сейчас вот вообще не важно!       — Т-ш! — Костя, отключив критическое мышление, тут же бросился вперёд, затыкая чужой рот ладонью. — Тихо-тихо!       — М-м-м!       — Т-ш, я тебе говорю! — Быстрый взгляд вглубь дома. Ведь входная дверь открыта довольно долго. Слишком долго. — Или нам обоим хана!       Не так сильно Костю волновал странный рыжик, который, опять же, помещался в небольшую коробку, как то, что скоро это увидят родители. И не одобрят.       И незнакомец наконец-то послушался, прекращая мычать в ладонь. Вместо этого он взял да лизнул её со всей силы, и у Кости пробежали мурашки по всему телу. От пят до макушки. Прямо волной омерзения.       Пришлось убрать руку и сжать зубы, чтобы ни единого звука не вырвалось, хотя очень хотелось фукнуть на весь честной мир.       Костя забил на всё. На красную коробку с зелёным бантом и записочкой, что всё ещё стояла на пороге. На странного незнакомца, любящего облизывать чужие руки. На то, что мама оторвалась от фортепиано — явно собираясь проверить, что же происходит у входа.       Костя бежал по лестнице наверх, сразу в ванную комнату, потому что от чужой слюны вот-вот начнёт расползаться кожа в разные стороны, как от кислоты.       И только пару раз хорошенько намылив руки, Костя смог выдохнуть, поднимая голову, чтобы взглянуть на себя в зеркало.       — Константин? — строгий голос звучал с середины лестницы.       — Вот чёрт. — Костя даже придумать ничего не успел, как дверь в ванную открылась. Мама скрестила руки, хмуро разглядывая побледневшее лицо. — И как это понимать?       Не дожидаясь ответа, она развернулась, пригласив жестом за собой, и начала спускаться. А там же чёртова коробка и тот чел, и вообще… А как он всё-таки поместился в эту коробку? Он же выше Кости!       Пятки сверкнули от скорости, которую Костик взял мгновенно. Настолько, что зелёный ковёр в ванной пошёл морщинами. Но оказаться на первом этаже раньше мамы возможности не было. Ну вот вообще никак. Разве что ценой руки или ноги, если попытаться прыгнуть.       Входная дверь всё ещё была распахнута. И мама встала полубоком, снова скрестив руки.       Кажется, Костика возьмёт первый за семнадцать лет инфаркт.       — Молодой человек, вы в лифте родились?       — Нет, мам… — Костя по привычке опустил голову, но затем сразу поднял. При чём тут это вообще?       — Зачем ты её открыл? Тебе жарко? — мама кивнула в сторону, явно намекая закрыть дверь самостоятельно. И Костя тут же подскочил, хватаясь за дверную ручку. Никакой коробки снаружи не было. И никого рыжего чудика — вообще ничего. На пороге небольшим слоем лежал свежий снег, и на нём не было ни единого лишнего следа.       — Звонили же… я и открыл. — Или Костя просто сошёл с ума? Ну нет — он отчётливо слышал дверной звонок, которому очень удивился. Но мало ли? Вдруг соседи пришли, хотя прежде так никогда не делали. Мама лишь вздёрнула бровь:       — Я не слышала.       — Кхм, я закрою, закрою…       Ну, значит, точно сошёл с ума. Теперь это ещё очевиднее. Ладно звонок! Это можно как-то понять и оправдаться, ведь мама играла на клавишах, а воображение сыграло злую штуку, но… человек точно не поместится в коробку. А значит, это рыжая лижущаяся галлюцинация и пора звонить врачу.       Мама снова вернулась за фортепиано. Первый этаж накрыла идеальная музыка. Костя с опущенной головой поднимался по лестнице.       Что за тупость? Что за порыв? Спокойно же сидел в кресле, слушал мамину игру, разглядывая ленту новостей в телефоне. Нормально же всё было.       Но, оказавшись на пороге теперь уже своей комнаты, Костя застыл. Ладонь тут же зачесалась, вспоминая шершавый язык, что посмел коснуться. Мурашки застыли где-то под волосами на шее.       — Какого?..       А дурацкая коробка с дурацким зелёным бантом и дурацкой записочкой уже тут как тут! Стоит в центре, на светло-коричневом ковре, снова закрытая, как будто прежде её не касались.       Просто стоит, и всё.       Ну точно пора звонить врачу.       Костя нерешительно подошёл ближе, прежде чем оглядел свою комнату. Может, это шутка? Пранк? Хотя от кого? Да и как бы его провернули? Отметаем.       Значит, это всё-таки самая настоящая галлюцинация, и, может быть, Костя всё не так понимает и, на самом деле, сидит в окружении мягких белых стен? Вот бы знать наверняка.       Коробка дёрнулась. Сердце Кости — тоже. Упало прям до самых пят — тяжестью, не позволяющей двинуться с места. Это какое-то издевательство, не иначе!       Дёрнувшись ещё раз, коробка намекнула, что её надо бы открыть. Или она не намекала? Подарочные коробки вообще имеют свойство о чём-либо просить?       Костя с большим трудом переборол себя, чтобы подойти чуть ближе. Ещё труднее было опуститься на коленки. Коробка дёрнулась ещё раз.       «Не открывать! Дух Рождества!» красовалось на записочке, которую Костя и в первый раз проигнорировал. Но, вспомнив, как жадно задышал чудик, было решено ослушаться второй раз. Да и не опасный он был вроде. Вроде. Это потом врачи скажут, когда будут диагнозы ставить.       Руки дрожали с такой силой, что можно было взять в них палочки для барабанов и без усердия сыграть апупенское соло, от которого верещал бы весь зал.       Но Костя взялся за ленточки банта.       Коробка подпрыгивала всё сильнее, явно ощущая, что сейчас её жителю можно будет снова вдохнуть, и, решительно задержав дыхание, Костя дёрнул ленточку, а затем резко поднял крышку.       Внутри оказалось пусто.       — Чё там? — прозвучало прямо над ухом, и Костя, вскрикивая, упал на спину, тут же отползая в сторону.       А вот и долгожданный инфаркт. В планах не было умирать так рано — но кто ж знал?       Рыжий чудик стоял на месте. Около коробки, около! Ни разу не внутри! И смотрел таким дурачком, что, если бы в руках Кости были силы, он бы сомкнул их на чужой шее: ибо ну нельзя же так с людьми.       — Я щас… я щас… — хватило сил только вытянуть вперёд руку, а затем приложить её к груди.       — Та ладно тебе! — махнул рыжий и посмеялся. — Это же шутка. Не понравилось? — гость внимательно глянул в чужие опустевшие глаза и хмыкнул. — Бледный как смерть. Ты ещё с нами?       Костя будто оказался под водой. Но пришлось вынырнуть, чтобы качнуть головой, будто бы на самом деле стряхивая с себя воду, и гневно глянуть в чужие глаза:       — Какого чёрта?!       — А ты? Смотри-ка. — Наглец оторвал записочку и махнул ей в воздухе. — «Не открывать». «Не»! А ты что сделал? Открыл! Вот и получай. Пау! — рыжий изобразил руками выстрел, а затем сдул с кончика указательного пальца дым.       — Но ты же… ты задыхался, ты… — мысли смешались в огромный комок, теряя всякие логические связи. Костя связь с миром тоже потерял. Наверняка, если постараться, можно и правда нащупать белые стены своей маленькой одноместной палаты. Какая чудесная картина: Костя, прыгающий из угла в угол и разговаривающий сам с собой. А всё выглядит таким реалистичным…       Незнакомец громко выдохнул. На носу у него возникли квадратные очки с тонкой оправой, а в руках — блокнот и ручка.       — Так, ты двенадцатилетний Сашка?       — Нет, я Ко… Так, погоди-ка! — Костя наконец-то поднялся с пола. Он точно не в больнице. Точно не псих. А в его комнате точно творится какая-то бесовщина. — Какой ещё Сашка? Ты вообще кто такой?       — Не Сашка. Так и запишем. Ну-с. Ошибочка вышла! — Рыжик широко улыбнулся, а очки и блокнот так же мгновенно пропали. — Траектория сменилась! Бывает и такое. Но… ничего страшного! Всё одно и то же ведь! Значит, у тебя нет духа Рожде…       — Стоп. Дай-ка я тебя перебью, — Костя скрестил руки, резко дунув вверх, чтобы шоколадного цвета чёлка не лезла в глаза. — Мы в каком-то дешёвом кино, что ли? Или в детском мультике? Или что?       — Не, мы у тебя в комнате, — этот снова широко улыбнулся, блеснув ярко-зелёными глазами, будто бы ничего необычного не происходит. — Тут так чисто, кстати! Какой ты молодец!       Костя даже не знал, как на это реагировать.       То есть все приходящие на ум реакции так и остались в уме, сколько их ни прокручивай. И в комнате повисла тишина, разбавленная отдалённой игрой на клавишах.       Костя прожигал взглядом. Прижимал к себе скрещённые руки, громко дышал, разглядывал глупые зелёные глаза, россыпь веснушек, торчащие в разные стороны рыжие волосы.       Этот тоже молчал. Но от прямого взгляда стал покачиваться на месте вперёд-назад, разглядывая комнату.       Ну абсурд же!       — Кхм… — Костя набрал в грудь побольше воздуха и громко выдохнул. — Давай-ка теперь с самого начала. Кто ты? Что ты? И главное: как ты? — на этом вопросе Костик кивнул в сторону коробки.       — Отличные вопросы! Просто прекрасные! Я тоже так могу. Смотри! Кто ты? Что ты? И главное: зачем ты? — и бесноватый тоже кивнул на коробку.       — Ты издеваешься? Зачем я открыл подарочную коробку, которая оказалась прямо на пороге моего дома?       — Да! Тебе же не дарят подарков, — пожал плечами Рыжик. — Никогда.       Костя неосознанно глянул в сторону. Между рёбрами сжался воздух, и губы дрогнули. Так что надо было постараться взять себя в руки, потому что правда ранит. Особенно брошенная так прямо. Но гость прав: Косте не дарят подарки на Новый год. Тем более в такой красивой яркой коробке.       — Я просто подумал… что, может быть… — Пальцами Костя протёр глаза, прежде чем прерывисто выдохнул. — Это моя ошибка. Ты прав. Я ведь прочитал записку, но всё равно не послушался и открыл… чужой подарок, я так понимаю. Сашка, да? Кхм, если ты знаешь адрес, я могу подсказать, куда идти.       Рыжик наклонил голову набок. Молча смотрел какое-то время, но потом подскочил поближе, хватаясь обеими руками чуть ниже плеч.       — Не! Сашке этот подарок больше не нужен! Я же говорю: траектория сместилась! А значит, я здесь для тебя!       — Клянусь, я ничего не понимаю. Так мне надо было его открывать или не надо было?       Рыжик мягко улыбнулся, погладив плечи, но затем снова отскочил в центр комнаты и со всей силы пнул коробку в сторону. Во время полёта она исчезла прямо в воздухе — ровно тогда, когда Костик планировал схватить второй приступ от шума, который мог бы случиться, но не случился.       — О! — указательный палец этот направил вверх. — Твои родители собираются спать, верно?       Костя вытащил телефон, чтобы глянуть на время. Без десяти девять.       — Да… Они рано ложатся. И встают. Даже в выходные… и в праздники.       — Чудесно! Только ты это… не говори им, что я здесь, лады? — Рыжик подмигнул. И исчез. Причём без каких-либо спецэффектов. Молча и мгновенно. Будто его, как и коробки, здесь вовсе не было.       Пару минут Костя так и стоял на месте, пытаясь понять, что происходит, как на это реагировать и как от этого избавиться, в конце концов.       Но никакие мысли не помешали Косте оказаться под одеялом ровно тогда, когда мама заглянула в комнату.       — Спокойной ночи, — холодно и на автомате пожелала она, выключая свет, как только Костя повторил её фразу следом.       А в тишине и темноте ещё сильнее стало казаться, что яркие рыжие вспышки, случившиеся за последние полчаса, — настоящий бред.       Зачем Костя вообще открыл коробку? Зачем ослушался? Он ведь никогда не нарушает правил. Особенно внутри своего дома. И даже несмотря на то, что коробка стояла чуть-чуть вне… порог наверняка тоже считается частью дома.       — Хорошо лежим, — почти шёпотом прозвучало справа.       Костя закрыл глаза, медленно выдыхая. Очень не хотелось ничего говорить. И, может быть, если молчать, то оно само как-то… рассосётся? Или вернётся в коробку? Или туда, откуда вылезло?       Но Рыжику игнор пришёлся не по душе, из-за чего он толкнул Костю в руку.       — Ты что делаешь? — зато Костя мгновенно открыл глаза.       — А чё ты молчишь?       — Я сплю.       — Нет, не спишь, ты же говоришь со мной!       Как это контрить, чёрт возьми, Костя не знал. Поэтому только повернул голову, рассматривая в полумраке довольное улыбчивое лицо. Ещё и запахло хвоей, что ли…       — Хорошо. Я не сплю. Но я так и не понял, что тебе от меня надо?       — Почему ты ложишься в девять? Ты малыш?       — Отвечать вопросом на вопрос — невежливо! — брови сами собой опустились ниже, но Рыжику на них было всё равно.       — Блин, тебе же семнадцать, да? То есть ты в следующем году будешь поступать? И что, будешь в общаге тоже в девять ложиться?       — Не буду. Там не будет таких правил.       — А ты вообще в курсе, что на дворе Новый год? — Рыжик пару раз моргнул, глупо поглядывая в ответ. Хотя дураком наверняка считал Костю. Потому что на дворе и правда ночь тридцать первого. Через три часа все будут раскрывать подарки под ёлками, пускать фейерверки и загадывать желания. А Костя должен спать, как и полагается приличным воспитанным мальчикам.       — Я знаю, но мы… мы не празднуем такое.       — Как это? Как можно не праздновать Новый год?       — Легко и просто. Погоди-ка… В записке было написано «Рождество». Ты поспешил почти на неделю.       — Да мне её менять было лень. Слушай. Хм… Случай, конечно, тяжёлый, думаю, никакая магия не справится, но…       Костя снова глянул вбок. Как будто бы чужому лицу ни разу не шла задумчивость, но она быстро сменилась хитрой улыбкой.       — Но-о?..       — У нас же ещё есть целых три часа! — Рыжик подскочил с кровати, на которую его, кстати, не приглашали, но теперь в любом случае придётся менять постельное бельё.       — Для чего это? — Костя тоже приподнялся. Но успел только моргнуть. Потому что ровно столько потребовалось гостю, чтобы перенести их двоих на кухню.       Желудок скрутило, и Костя согнулся пополам, прикрывая рот ладонью.       — А… с непривычки может подташнивать… Так… а это что? — дух, или кто он там на самом деле, начал заглядывать в холодильник, с любопытством рассматривая идеально расставленные продукты, тарелки и банки. — Фу-у, печень?       — Она… полезная… — Костя еле унял рвотный позыв. А поставленная на тумбу с грохотом тарелка вообще вернула его мгновенно в разрушающуюся реальность. И он с ужасом глянул в сторону лестницы на второй этаж.       Наверное, он не спятил. А просто спит. Коматозный сон после какой-нибудь аварии.       Но даже если это просто сон, то ругань родителей будет самая настоящая, сто процентов.       — А где хоть один салат? Оливье? Селёдочка? Крабовый? — а этот всё не унимался, вытаскивая из холодильника по очереди то тарелки, которые будто бы целенаправленно ставил на тумбу с грохотом, то банки, то какие-то упаковки. Всё выискивая в них что-то «праздничное».       — Хватит! — Костя решил действовать. Начал оттягивать безумца от холодильника, да прямо за красный вязаный свитер, который вот-вот начнёт распускаться. Но силёнок не хватало. — Ты разбудишь родителей!       — И что?       — Как это «что»? Так… так нельзя! — Костя хотел сказать что-то ещё, но понял, что рот не подчиняется. Он его даже открыть не смог и принялся елозить пальцами по лицу, чем вызвал волну смеха. Громкого смеха! Так что пришлось в срочном порядке податься вперёд, прикладывая ладонь к чужому лицу.       Дух замолчал. Принялся очень удивлённо смотреть в глаза, хлопая ресничками. Но под суровым Костиным взглядом сдался и щёлкнул пальцами, возвращая возможность говорить.       — Ну подумаешь, проснутся? Это что, конец света? Им понравится! Давай-ка… включай эту вот… плиту! Будем с тобой овощи варить, нарезать оливье. Что ещё ты там любишь?       Костя, вообще-то, и правда любил оливье. Правда, ел он его крайне редко, ибо это совершенно не полезный майонезный взрыв. А дома такого не одобряют.       — Пожалуйста, я тебя умоляю. Я сейчас с ума сойду. Прекрати. Я не знаю, чего ты хочешь, что тебе надо, и вообще… — Костя выдохнул, и его голос опустился до шёпота: — Но, ради бога.       Дух замер. Его зелёные, почти смеющиеся глаза на секунду стали внимательными.       — Ты же открыл подарок, верно? — довольно серьёзно, но тише спросил Рыжик.       — Ну и… что?       — Значит, пути назад нет!       Был ли смысл перечить рыжему чуду, когда на любой эмоциональный порыв он с лёгкостью закрывал Косте рот? Захотел — заткнул, захотел — дал возможность побурчать. Например, на грохот кастрюли, на слишком громко льющуюся воду из-под крана, на выбрасывание некоторых продуктов в мусорное ведро. Как это потом маме объяснять?       Но чуду было всё равно. Видит цель — не видит препятствий. Только цель его Косте была совсем не ясна.       Судорожная беготня по ещё полчаса назад идеально чистой кухне сменялась беготнёй по гостиной. И всё Рыжику было не так!       Блестящее белое фортепиано — скукота! Серия фотографий над камином — прошлый век! Отцовский книжный шкаф с шедеврами мировой литературы — снотворное!       Всё, что оставалось Косте — это бегать следом и успевать поднимать фигурки и рамки, стоящие на камине, книжки, которые кое-кто специально выталкивал и скидывал, ноты, хаотично разбросанные в стороны.       Нет, это не дух Рождества или чего-то ещё. Это рыжий бес, который пришёл портить жизнь. Довести Костю до белого каления и дурки!       — У-у-упс, — посмеялся Рыжик, а из кастрюли во все стороны полилась вода.       Костя отбросил ноты на мягкий белый ковёр, чтобы пулей метнуться на кухню.       — Боже! — плиту сразу выключил. Но стекающая вода не только мерзко и громко шипела, ещё и разносила во все стороны запах жареной картошки, чем заставила Рыжика снова похихикать. — Ты весь дом уничтожишь!       — Да не боись ты так! Ты же хотел подарок!       — Ничего я не хотел!       — Хотел-хотел. — И, пока Костя пытался убрать бумажными полотенцами воду, Рыжик запрыгнул задницей на обеденный, чёрт возьми, стол! — А как же пожарная машинка, у которой ещё и сирена включалась?       — Мне было восемь! — Костя взял два полотенца, чтобы поднять забитую овощами кастрюлю и слить оставшуюся воду.       — А огромный плюшевый медведь, который стоял на входе детского магазина? — дух начал вилять ногами.       — Медведи для девочек! Ты мне поможешь? Я не удержу!       — А мольберт с холстами и красками, которые ты просил в прошлом году?       Кастрюля с грохотом упала на пол. Почти полностью варёная картошка с морковкой выкатились Косте прямо под ноги.       Сам же он дёрнул плечами и глянул на гостя, сжимая губы и еле сдерживаясь, но глаза заблестели от набирающихся слёз.       — И что?! К чему ты это всё говоришь?       — В этом году ты уже ничего не просил.       Костя опустил голову, а лицо тут же спрятал в ладонях. Потому что это правда. Он ничего не просил. А ждать он перестал ещё раньше, но, по какой-то наивности, каждый год писал письмо несуществующему волшебнику — в надежде, что родители его услышат.       Что, прочитав написанное идеальным почерком вежливое письмо, они купят то, что Костя хочет.       Он не знал, что им мешает. Они всегда жили в достатке. В частном доме, в хорошем районе. Костя учился в гимназии, после которой ездил в музыкалку и домой. Вставал рано, ложился рано, всегда слушался.       Родителям было лучше знать, что он хочет. Или что должен хотеть.       — Потому что, — проглотив огромный ком, Костя утёр глаза, — я ничего не хочу. У меня есть всё, что нужно. И… скоро я уеду в университет, как ты и подметил.       — Но подарок же ты открыл.       Костя снова сжал губы, вновь накрывая лицо ладонями. Грудь неприятно дёргалась, будто сердце вот-вот остановится. Рыжик подошёл ближе, внезапно накрывая объятиями. Так странно пахло от него. Будто автомобильной ёлочкой.       Он прижал изо всех сил к себе, позволяя Косте выпустить все скопившиеся за эти праздники слёзы. А потом отпустил и… исчез.       Будто его никогда и не было.       Кухня была чистой. Кастрюля стояла на своём месте. Да и всё то, что Рыжик успел вытащить из холодильника, выбросить в мусор, скинуть с полок, раскидать по полу — тоже.       Костя неуверенно прошёлся по гостиной, где даже мамины ноты стояли нетронутыми.       Ничего нового. Кроме мокрых глаз, солёного привкуса на губах и пропадающего ощущения чужого объятия. Очень тёплого ощущения.

***

      Папа сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и читал книгу. Мама неспешно наполняла гостиную музыкой, создавая атмосферу.       Костя сонно разглядывал полки холодильника, пытаясь сообразить, что хотел оттуда вытащить. Молоко или сливки? Что будет лучше для первого кофе в новом году?       В дверной звонок позвонили.       — Я открою, — выдохнул Костя, замечая, как отец поднял голову и молча на него посмотрел. Но тут же вернулся к чтению.       Прошлый вечер и ни разу не праздничная ночь казались каким-то странным сном. Красная коробка с бантом и запиской, бесноватый дух, который пропал так же внезапно, как и появился. Погром, от которого не осталось и следа.       Костя устало приоткрыл дверь и тут же широко раскрыл глаза, крепче сжимая дверную ручку и разглядывая знакомое веснушчатое лицо. Торчащие во все стороны рыжие пряди. Блеск в зелёных глазах. Вернулся!       — С Новым годом! — внезапно улыбнулся Рыжик, но вместо ответа Костя только качнул головой. — Э, ладно… в общем. Я тут вам посылку привёз.       — П-посылку?       — Да. Доставка, — парень ударил себя по груди, где красовалась эмблема магазина, а затем указал за спину, где стояла небольшого размера газелька.       Костя сделал шаг вперёд, наступая на мягкий снег, и снова уловил запах автомобильной ёлочки, которая висела на зеркале в салоне.       — Кхм, так… хорошо? И что я должен…       — Распишитесь вот тут, плиз.       Костя будто выпал из мира, пока молча расписывался напротив своего имени и фамилии. Пока курьер отбегал, чтобы открыть задние двери газельки и вытащить посылку. И так же молча и ошарашенно рассматривал мольберт, который курьер поставил около двери вместе с парочкой запакованных холстов и целым пакетом кистей и акриловых красок.       — С-спасибо…       — Любите рисовать? А меня нарисуете? — Рыжик хихикнул, но от удивлённого Костиного взгляда свой тут же отвёл, заливаясь румянцем. — Э, сорри. Чёт выпалил, не подумав. Просто такое ощущение, что я вас знаю… Извините! Всего хорошего!       Костя глянул на мольберт, потом на пакет, а потом на самые обычные человеческие следы, которые оставлял после себя рыжий курьер. И сделал ещё пару шагов, игнорируя то, что носки тут же намокли от снега.       — Подождите! Я согласен!       — М? — курьер только открыл дверь, но тут же повернулся. — Что говорите?       — Я вас нарисую! Но я не… не умею, но очень хочу научиться. Если вы ещё не против… Я Костя.       — Приятно познакомиться. Лёха. — Рыжик тут же подошёл и протянул руку, и Костя улыбнулся, крепко её сжимая.       — Оставите ваш номер? Клянусь, я вам обязательно перезвоню.       Лёшка широко, ярко улыбнулся, продолжая сверкать зелёными глазами, и кивнул.