Охота на вора

      — Залезай, — Джейк прошипел.       Он впопыхах осмотрелся по сторонам: всмотрелся в ночь, окровавленный рот Сонхуна, снова ночь и снова кровь, и толкнул окно. Сонхун пробрался в комнату, пропуская с собой холод с улицы, и Джейка обдало сильным запахом. Это и вправду кровь, подумал тогда он, рывком закрывая за спиной Сонхуна шторы. Сердце колотилось у него где-то в горле. Неприятно, подумал он, и постарался проглотить чувства. Вышло в край неудачно.       — Ты сможешь понять меня, — бегло говорил Сонхун, а Джейк ходил из стороны в сторону.       От удивления он остановился. Его шаг стих и быстрее, чем он успел сообразить, вырвалось:       — Смогу понять?       — Я знаю, что сможешь.       Сонхун провёл языком по острым клыкам, подбирая капельки алой девичьей крови. Он смахнул рукавом растёгнутой рубашки пятна у рта и пристально посмотрел на Джейка. Воздух между ними наэлектризовался, Джейк нервно сглотнул, Сонхун выжидающе молчал.       — Я могу чувствовать тебя. Я знаю, Джейк.       Джейк отшатнулся. Ноги онемели, и подняться смог только взгляд. Он взглянул Сонхуну в глаза: тёмные, с прищуром, и представил себе то, что не мог видеть раньше. Вот он завёл девушку к себе в квартиру, вот целовал, а потом — вцепился клыками в шею, и противостоял её сопротивлениям, пока с этим не было покончено. Джейк выпустил шумный вздох, и снова проиграл слова Сонхуна в голове.       Он чувствовал его?       Чувствовал!       К тому моменту, помолчав с минуту, Джейк уже осознал, что влип. Не нужно было связываться с ним, уговаривал он себя. Не стоило даже близко к себе подпускать. И несмотря на всё, собрав самообладание по частям, всё ещё веря, что он мог неправильно трактовать, он безэмоционально (как мог) спросил:       — Знаешь?       — Ещё с самолёта.       Ответ Сонхуна был незамедлительный, а Джейк осознал: это конец. Что бы в самом деле не имел в виду Сонхун, он был безапелляционно в этом прав. Мог чувствовать? Джейк как-то уже слашал об этом. Но слышать, верить и узреть — косвенно разные вещи.       Всё это выбило Джейка из колеи, в то время как Сонхун был спокоен. Он проскользнул мимо него, идя своей лёгкой самоуверенной походкой, будто того, что было у него в квартире, никогда и не случалось, подощёл к зависшему на стене зеркалу и осмотрел своё отражение. Стоя замертво на месте, Джейк видел только как Сонхун чуть склонился, осмотрел пятна на рубашке, но даже и не подумал её застегнуть. С минуту погодя он вернулся, мелькнул у Джейка перед лицом, сияя своей несколько насмешливой улыбкой. Когда Сонхун безцеремонно упал на край кровати, широко раставив ноги и свесив их с края, упираясь на ладони и поднимая голову, чтобы было удобнее смотреть, Джейк больше не видел крови у него на лице.       Они немо смотрели друг на друга ещё с минуту: Джейк торопливо изучал лицо Сонхуна, и замечал теперь всё, к чему ранее был так глупо слеп, а Сонхун самодвольо подставлялся к приглушенному свету от лампы, в котором кожа его будто заходилась светом. Тогда-то, как всё между ними было решено невербально, Сонхун заговорил.       — Врождённые могут чувствовать Перевернувшихся. Это, вроде как, не прередаётся по-другому.       — Ты был таким рождён? — тут же вырвалось от Джейка. Ему захотелось прижать рот рукой, надеясь, что перестанет компрометировать себя так открыто, но позже осознал: он уже дал Сонхуну много подсказок. Скрываться более не было нужды.       — К сожалению или счастью. — Сонхун пожал плечами.       — Как давно? — Джейк уговаривал себя, что не хотел знать больше, но слова так и сочились из горла раньше, чем он мог осмыслить. Сонхун же резво отвечал:       — Со дня, когда Империя короновала Якова I.       Джейк мотнул головой. Он осознавал, что соглашаться с Сонхуном было ещё слишком рано, и инстинкты потребовали сказать:       — Ты ошибаешься.       — Я знаю это, Джейк. — Сонхун поджал губы, как договорил. Распустил он их позже, чтобы дополнить: — Это не просто ощущение, я просто знаю это, Джейк. Мы похожи.       Джейк всё осознал: больше не было шансов этому противостоять. Сонхун был прав: он всё знал, и это заставляло Джейка чувствовать себя потерянным. Проведя в изоляции долгие годы, он не ожидал встреиться с вампиром при своей первой попытке побега. Всё это ему на мгновение показалось удручающим, и в сознании уже стал строиться план, как убраться из Лондона, да так, чтобы Сонхун не пошёл следом, но отчаяние было быстрее. Так же скоро пришло и принятие.       Джейк шумно здохнул, не найдя ни аргументов «за», ни «против», и просто немо глянул Сонхуну в глаза. В тех блестела всё та же неколышимая уверенность, как и раньше, и Джейк осознал это слишком поздно: тело сдалось раньше разума. Он сделал тяжёлый шаг Сонхуну навстречу (тот заёрзал на кровати, подбирая ноги), а после прошёл увереннее. Джейк упал на кровать рядом с Сонхуном, сгибаясь пополам. Они молчали, и молчали ещё с минуту, пока Джейк тяжёло дышал, растирая ладонями лицо, а Сонхун осторожно поглаживал его по спине, тихо роняя: «Это останется между нами. Ты же сохранишь и мой секрет?»       Джейк, впрочем, и без этого хорошо осознавал, что должен был держать всё это в тайне. Эта же мысль заставила его мгновенно выровняться и, находя центр тяжести, чтобы удержать равновесие, повернуться к Сонхуну торсом и, глядя в его тёмные глаза, спросить:       — Что с той девушкой в твоей квартире?       — Разве ты не знаешь? — Самодовольная улыбка застыла у него на лице. Сонхун был доволен исходом, а Джейком руководила только одна мысль, приводившая его к страху: если узнают про Сонхуна — узнают и про него.       — Не делай из меня дурака, пока я не подумал прогнать тебя. — Голос наполнялся усталостью, Джейк тяжело вздыхал.       — Она сама хотела этого, — начал Сонхун, а потом сам себя поправил: — Не совсем этого, но смерти. Просто растерялась в решающий момент.       — У неё никого нет, кто попробует её искать?       — Я не знаю, — тут же признался Сонхун.       — Записки нет? — Со вздохом вырвалось у него из губ.       — Записки? — Сонхун перевёл на Джейка недоумённый взгляд, будто в самом деле не понимал, о чём он говорил. Это заставило Джейка на выдохе пояснить:       — Когда люди хотят уйти из жизни принято оставлять предсмертную записку. Хочешь чтобы за тобой по пятам бегал Скотланд-Ярд? Или это самоуверенность?       — И вправду, — протянул Сонхун. Ничего в его лице так и не изменилось: не было ни страха, ни смятения — всё тот же самодовольный Сонхун. — Переживаешь за меня? — вдруг спросил он, а Джейка пробило током.       — С какой стати? — Он тут же стушевался. В висках забилось собственное сердце, и Джейку хотелось это прекратить. Его чувства проснулись в самый ненужный момент.       — Не знаю, — протянул Сонхун, а на лице у него растянулась улыбка. — Просто так показалось.       — Не бери лишнего в голову. — Джейк тут же от него отмахнулся. Он поразмыслил с минуту и смог вернуть диалог в нужное русло: — Что ты будешь делать с ней?       — Её зовут Мередит.       — Сейчас это не имеет никакого значения, — справедливости ради заметил Джейк и Сонхун согласился:       — И правда — не имеет. — Сонхун мотнул головой, пребивая мысль и начиная новую: — Что мне делать?       — Следовало подумать об этом прежде, чем её убивать.       — Знаю я, знаю… — Уколотый упрёком, Сонхун закатил глаза. — У меня особо и не было времени подумать.       — Разберись с этим до утра.       — Ты поможешь мне? — вдруг спросил Сонхун.       Джейка дёрнуло, он перевёл на него изучающий взгляд, точно спрашивая, серьёзно ли он говорил это, и нашёл ответ: да — серьёзно.       — И не подумаю.       — Но ты соучастник. И без тебя мне не справиться, Джейк.       — Соучастник? — удивлённо кинул Джейк, а Сонхун нашёл ответ, против которого у него не было аргументов:       — Ты помог мне скрыться.       Джейк не смог найти хоть что-то, что смог бы сказать в своё оправдание. Осознание того, что Сонхун был прав, било поддых, и потому, Сонхун, точно чувсвующий все его эмоции, чуть придвинулся, прежде чем лестно сказать:       — Ты же знаешь, как это делается.       — А если нет? — тут же стушевался он.       — Меня не провести, Джейк, — размеренно протянул Сонхун. — Я знаю.       Джейк чуть отшатнулся. Уверенность Сонхуна будто толкнула его в грудь. Он знал? Что именно он знал? Джейк сомневался, не играли ли на его чувствах, и от этого ему делалось только хуже. Не было сомнений: Сонхун либо хорошо угадывал, либо хорошо считывал людей. Джейк заставлял себя верить в то, что Сонхун не мог знать прошлого его, утверждая, что это было исключено: ещё пять дней назад они не знали друг друга, да и, вероятно, Сонхун не мог знать о глуши Редгум Вэйл и о Блекмур Холлоу.       «Не мог же, верно?» — задавался он вопросом, но как бы себя не убеждал, не был до конца уверен. Что-то в Сонхуне заставяло его сомневаться. Согласиться ему помогать значило бы наступить себе на горло, отказаться — ждать, пока не наступят другие. Как ни смотри, ситуация для него складывалась ужасная. Он подумал: что если сбежит после этого? Будет не лучше Семуса Кейна: бросит выставку в самом разгаре и заставит распорядителя искать новую «Жемчужину». Но куда он подастся?       Слишком опроменчиво бежать сейчас. К собственному сожалению, Джейк хорошо это усвоил.       Ему не оставалось выбора, как, подумав с несколько минут, согнуться пополам от удручения и, пряча лицо за руками, проговорить куда-то себе в ладони:       — Хорошо. — Звук получился сдавленным и глухим, когда просочился Джейку через пальцы. Он выпрямился позже, поправляя горловину свитера, и взглянул Сонхуну в глаза. В тех блестело самодовольство.       — Так ты согласен? — Сонхун тут же оживился. Другой реакции Джейк и не ждал.       Он не ответил. Джейк подвёлся с места, встал на ноги и тряхнул ими, разгоняя кровь по затёкшим конечностям. Преодолевая усталость, он выровнял спину и расправил плечи, чувствуя, как липкий взгляд Сонхуна скользил по его телу. Джейк осторожно качнул головой, поджал губы, размышляя, а после протянул Сонхуну руку.       Сонхун медлил с минуту. Его взгляд бегал по пространству: протянутая ладонь, ничего не выражающее лицо Джейка, снова ладонь. В лёгком помешательстве, улыбаясь самому себе, он поддел осрыми клыками нижнюю губу, где-то на языке ощущая остаточное послевкусие сладкой девичьей крови. Он схватился за руку Джейка, крепко обвивая ладонь холодными пальцами и, всё так же улыбаясь, встал напротив. В его глазах теплилось нетерпение, восторг мешался с уязвимостью, и всё это напоминало Джейку безумство.       Не говоря ни слова, только покосившись взглядом в сторону окна, Сонхун спросил: «Что будем делать дальше?» Джейк подыскал ответ:       — Сначала переоденься во что-то чистое, — начал он, отходя от Сонхуна и отцепляя его руку.       Джейк подошёл к окну и осторожным движением приоткрыл штору. Ночной Лондон всё так же крепко дремал, и опасение Джейка встретиться с переливом красного и синего от полицейской машины, не оправдалось. В комнате напротив свет всё так же не горел. Джейк поодиночку подобрал остатки воспоминаний, и они мелькнули у него в голове картинками: снова Сонхун, снова страсть между ними, а потом — забвение; девушка билась, но не кричала, Сонхун наступал, пока не настал конец.       — В твоём доме был ковёр, — вспомнил он. Не поворачиваясь к Сонхуну и всё всматриваясь в темноту, пока та едко вглядывалась в него, спросил: — Он большой?       — Достаточно, — тут же отозвался Сонхун.       — Спрячь её тело в нём и выходи на улицу через задний двор. Я буду ждать там.       — Ты и правда мне помогаешь? — Фигура Сонхуна резко возросла рядом. Джейк поднял на него взгляд.       — А я могу отказаться?       Ответ они оба знали. И оба не ответили, посчитав это излишним.       Сонхун ушёл из комнаты Джейка тем же путём, которым и пришёл: скользнул в окно, заполнив спальню холодом с улицы и растворился в ночи. Отодвигая шторы, Джейк стоял у окна недвижимо до того момента, пока не заметил как в доме напротив включился свет, разрезая пространство, и полуголая фигура Сонхуна, стягивающая с тела запятнаную рубашку, замерла точно напротив. Джейк не знал, показалось ли ему, или это было в самом деле, но, кажется, видел, как Сонхун ему улыбнулся и резво помахал рукой. Джейк поторопился отойти от окна.       В голове медленно собирался план. Джейк ещё не до конца знал, что они станут делать, но хорошо осознавал, что должен был сделать хоть что-то. То выглядывая в окно, то замечая на переферии, Джейк отсчитывал время, пока Сонхун копошился у себя в комнате. Его тёмная фигура сновала из стороны в сторону, то опадала, то поднималась, а после снова погас свет.       Для Джейка это стало сигналом. Он тихо отворил дверь своей комнаты, схватил пальто, перчатки и ключи, прилагая последние усилия, чтобя покинуть дом незамеченным — Дороти спала слишком чутко, а он не знал, какие ответы сможет придумать на её утрение распросы.       «Это помешательство», — оценил для себя Джейк, выскальзывая из дома на Эшквуд-стрит.       Он обошёл здание, скрывшись в дымном переулке, и перепрыгнул через низенький забор. Джейк пробежал прямо по клумбе, ломая несколько хрупких растений, нелепо в зиму торчащих из голой земли, и оказался на заднем дворе соседнего здания. Джейк осмотрелся по сторонам, тяжело дышал, замечая, как растворялось облачко пара перед носом, и всматривался в темноту, ожидая, когда она пошевелится.       И она пошевелилась. Он ждал ещё с две минуты, прежде чем с тихим скрипом где-то в стороне отворилась дверь и с тяжёлым усилием что-то рухнуло на асфальт. Просил же быть тише, мысленно прошипел Джейк и обернулся на звук. Сонхун стоял в тёмном проходе, шумно и сбивчиво дышал, протаскивая свёрток по холодному асфальту.       — Будь тише, — прошипел ему Джейк, когда они были достаточно близко друг к другу. — Если не хочешь избавляться от свидетелей, — чуть позже добавил он.       — Извини, — виновато протянул Сонхун и бросил на асфальт то, что, вероятно, было ногами Мередит. — Что дальше?       — Скинем её в Темзу, — тут же отозвался он. — Если ты не перестарался с усилием, все попробуют поверить, что увечия были получены от падания. Ты же был осторожен?       Он перевёл взгляд на Сонхуна и в том, как поменялось выражение его лица, понял, что ошибался. Джейк до боли прикусил нижнюю губу, осказавшись растроенным тем, что кто-то мог относится к убийству так неряшливо.       — Забудь. — Он мотнул головой. — Всё равно скинем её в Темзу, и если повезёт, течение унесёт её отсюда дальше.       — К мосту её нести через весь район, — жалобно завыл Сонхун. Джейк его прервал.       — Здесь был короткий путь, — Джейк не просто так акцентом выделил слово «был».       Лондон, который знал Джейк, был уже не тем Лондоном, каким был сейчас. Джейк допускал, что мог ошибаться.       — Я проведу, — подхватил свою прошлую мысль он. — Неси её осторожно и без лишнего шума.       — Ты не поможешь? — взвыл Сонхун. — Она немного тяжёлая.       — Мы договаривались на том, что я помогу тебе её спрятать, обо всём другом разговор не шёл, — напомнил ему Джейк, и Сонхун осознал, что облажался.       Сонхун больше не возмущался, когда с усилием поднял свёрток и перекинул его себе через плечо. Джейк, убедившись в том, что всё было верно, ступил в темноту улицы и повёл Сонхуна за собой.       Джейк помнил: три поворота налево, вниз до конца улицы, ещё один поворот налево, потом — второй направо. Он повторил это про себя, как заклинание, и двинулся уверенно, не оглядываясь. Асфальт под ногами был влажным, фонари тянули длинные, размытые тени, и город казался знакомым, почти покорным.       Но всё оказалось иначе.       В первый раз повернуть им удалось только дважды. Конец улицы настал слишком рано, отрезанный забором. Джейк замедлил шаг, нахмурился, но не остановился. Он знал Лондон плохо — слишком плохо, чтобы позволить себе сомневаться вслух. Он решил, что улицы просто поменялись местами, что город, как живой организм, подстроился, сместился, сбил ориентиры. Уговаривать себя в этом было легко, искать нужную дорогу — намного сложнее.       Застройка сменилась, осознал Джейк, но Сонхуну не признался. Дома здесь были ниже, старше, окна — слепыми, затянутыми грязными шторами. Некоторые здания стояли пустыми, и в их тёмных проёмах таилось что-то неприятно внимательное.       Сонхун покорно шёл за ним, хоть и немного отставал. Его шаги звучали глухо, неровно — свёрток тянул плечо, и Джейк это чувствовал даже не оборачиваясь. Он слышал дыхание Сонхуна: сначала ровное, потом чуть более частое.       — Скоро, — сказал Джейк, скорее себе, чем ему.       Слова повисли в воздухе, не получив ответа.       Они свернули ещё раз — туда, где, по ощущениям Джейка, должен был быть проход. Но вместо него улица сузилась, словно сжалась. Кирпичные стены подступили ближе, фонари исчезли, и свет стал редким, чужим, будто заимствованным у другого района.       Джейк почувствовал, как что-то внутри него неприятно сдвинулось. Не страх — раздражение. Он не любил ошибаться, особенно в такие моменты.       Он остановился.       — Подожди, — сказал он, подняв руку и крепко сжав её в кулак.       Сонхун послушно замер позади. Несколько секунд они стояли в тишине, которую нарушал только далёкий гул города — словно Лондон шумел где-то совсем в другом месте.       Джейк огляделся. Конец улицы упирался в глухую кирпичную стену. Ни арки, ни поворота. Тупик.       — Ты говорил, что знаешь дорогу, — спокойно заметил Сонхун. Слишком спокойно.       Джейк не сразу ответил. Он сделал шаг вперёд, провёл ладонью по холодной кладке, будто мог нащупать скрытый проход. Кирпич был настоящим. Неподвижным.       — Она… могла измениться, — сказал он наконец. — Здесь часто перестраивают.       Сонхун усмехнулся. Тихо, почти беззвучно.       — За одну ночь?       Джейк обернулся. В полумраке Сонхун выглядел иначе: лицо вытянулось, тени под глазами стали глубже, а взгляд — внимательнее, цепче. Он больше не был тем покорным спутником, что шёл следом, доверяясь каждому шагу.       — Ты сбился, — продолжил Сонхун, не повышая голоса. — Или водишь меня кругами.       — Я не… — Джейк осёкся.       Он вдруг понял, что не может точно сказать, сколько времени они уже шли. Улицы спутались в голове, превратились в одно и то же повторяющееся пространство. Он предпологал, что ошибётся, но не знал, что так скоро всё канет в Лету.       — Ты уверен, что это правильное место? — спросил Сонхун и сделал шаг ближе. Свёрток тяжело качнулся у него за спиной. — Потому что мне начинает казаться, что ты не так уверен, как хочешь выглядеть.       Джейк почувствовал, как напряглось его тело. Плечи свело, челюсть сжалась. Он ненавидел этот тон — мягкий, почти вежливый, но с подложенным под него лезвием.       — Я веду, — сказал он жёстко. — Если тебе не нравится — можешь идти сам.       Сонхун посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Потом медленно кивнул.       — Нет, — сказал он. — Я пойду за тобой.       И в этом согласии было что-то тревожнее, чем любое возражение.       Джейк постарался вернуть мыслям верный ход. Он провёл ладонью по волосам, таким образом пытаясь отвадить себя от желания схватится за пряди и оттянуть их у корней, и попытался вспомнить. Они повернули направо, когда стоило налево. Может, стоило вернуться?       Он хотел было озвучить эту мысль Сонхуну, поднеся её под вязким соусом уверенности, но когда обернулся, всё в его теле тут же рухнуло. Грудь опала на резков выдохе, Джейк уставился внимательным взглядом Сонхуну за спину, и к собственному ужасу осознал: Скотланд-Ярд. Они находились неподалёку от Скотланд-Ярда — единственного места, рядом с которым они должны были быть меньше всего.       Джейк испытал удручение, и по позвонкам пробралась лёгкая тень паники. Как сказать Сонхуну? Джейку было не посебе от мысли о том, что Сонхун сочтёт его идиотом из-за этой ошибки. Отчего-то именно сейчас падать в чужих глазах казалось непозволительно больно.       — Двигайся осторожно, — тихо сказал он.       — Что? — А Сонхун не расслышал.       — Тише, — шикнул он на него.       Взгляд Сонхуна забегал в непонимании, а потом сфокусировался на Джейке, стоило только жестом позвать за собой. Джейк обошёл Сонхуна со стороны, скользнул в темноту улицы и вернулся тем же путём, которым они сюда пришли. По пути им не встретилось ни одной живой души.       — Темза в другой стороне, — медленно идя позади, заметил Сонхун.       — Знаю, — тут же осёк его Джейк. — План меняется.       — Так скоро?       — Да, Сонхун, так скоро.       Себе он говорил, что должен был оставаться спокоен, а на деле всё в нём дрожало: голос, взгляд и даже неприятно сдавивший горло ком. Джейк постарался вернуть мыслям нужный ход, но вышло скудно. Он сделал поворот, который делать был не должен, и осознал это тогда, как взгляд встретился с новой кирпичной стеной, обозначившей тупик.       Джейк замер.       Всего на долю секунды — но этого хватило, чтобы тело выдало его раньше разума. Плечи непроизвольно напряглись, дыхание сбилось, будто грудную клетку стянуло ремнём. Он не стал оборачиваться сразу. Дал себе время. Сосчитал про себя до трёх, надеясь, что стена растворится, отступит, окажется иллюзией.       Она не исчезла.       — Мы… — начал Сонхун за его спиной и тут же замолчал.       Джейк резко обернулся.       — Не сейчас, — бросил он, слишком резко. — Дай мне секунду.       Он шагнул ближе к стене, будто хотел проверить её на прочность, провести рукой по кирпичу, нащупать несуществующий проход. Кирпич был холодным, шершавым, настоящим. Лондон не собирался подыгрывать.       Где-то вдалеке раздался звук — низкий, протяжный, едва уловимый. Двигатель.       Джейк замер, вслушиваясь. Звук повторился, стал ближе. Сердце, казалось, ударило один раз — тяжело и глухо.       — Ты слышал? — спросил Сонхун.       — Нет, — солгал Джейк мгновенно.       Он развернулся, оглядывая улицу позади них. Узкий проезд, мусорные баки, тени, тянущиеся вдоль стен, как чьи-то вытянутые пальцы. Слишком открыто. Слишком близко к центру. Слишком… неправильно.       — Джейк, — Сонхун понизил голос. — Это уже второй тупик.       — Я сказал — тихо, — процедил он сквозь зубы.       И тут свет полоснул по кирпичам.       Сначала — отражение. Белая дуга, скользнувшая по влажной кладке. Потом — вторая. Фары. Джейк почувствовал, как холод мгновенно оседает под кожей, будто кровь стала гуще.       — Чёрт… — выдохнул он почти беззвучно.       Полицейская машина появилась медленно, как хищник, уверенный в том, что добыча никуда не денется. Она остановилась у входа в проулок, двигатель не заглушили. Свет фар заливал всё пространство, не оставляя теням ни единого шанса спрятаться.       — Джейк, — Сонхун говорил спокойно, слишком спокойно. — Это ведь не было частью плана, верно?       Он не ответил.       Дверца машины открылась. Щелчок показался оглушительным. Потом — шаги. Размеренные, уверенные, не торопливые. Человек, который не боялся.       — Эй! — раздался голос. — Вы там. Остановитесь.       Джейк медленно поднял руки, чувствуя, как всё внутри него стягивается в тугой, болезненный узел. Он успел бросить короткий взгляд на Сонхуна — быстрый, почти извиняющийся. Тот стоял неподвижно, свёрток всё ещё перекинут через плечо, лицо — в тени.       — Руки, чтобы было видно, — повторил полицейский, подходя ближе.       Второй остался у машины, наблюдая.       — Что вы здесь делаете? — спросил первый, окидывая их взглядом, задерживаясь на свёртке. — Поздняя прогулка для такого района.       Джейк открыл рот, но слова не сразу нашлись. Он чувствовал, как на него давит пространство, свет, чужой взгляд. Он знал: ещё немного — и всё пойдёт не по плану. Любому плану.              — Мы заблудились, — наконец сказал он. — Простите, офицер.       Полицейский прищурился.       — Заблудились, — повторил он. — Возле Скотланд-Ярда.       Он сделал шаг ближе.       — Покажитесь, — сказал он. — Оба, — уточнил через секунду.       Джейк осознал, что больше не было шага назад. Он мотнул Сонхуну головой в знак того, что следовало повиноваться, а Сонхун испуганно взглянул на свёрток, тянущий вниз плечо. Джейк безысходно мотнул головой.       Он сделал шаг на свет первым, Сонхун последовал за ним. Луч упал на свёток у него на плече, соскользнул и открыл взгляду торчащие девичьи стопы.       Это был конец, подумал тогда Джейк.       И всё, вероятно, и было бы концом, если бы только выражение на лице полицейского не сменилось, будто маска дала трещину. Он приковал свой взгляд к Сонхуну, Джейк видел, как у того на лице брови поползли к переносице.       — Ты? — наконец сказал он. А потом сменил интонацию, и вместо вопроса прозвучало утверждение: — Ты.       Взгляд Сонхуна сделался слишком рассеянным. Он отшатнулся, свёрток соскользнул у него с плеча и с грохотом упал на асфальт.       — Я, — наконец выдавил из себя Сонхун. Интонации его резко сменились, и от самоуверенности не осталось следа.       Полицейский Скотланд-Ярда глянул на растянувшуюся на асфальте женщину и тут же перевёл взгляд на Сонхуна. В его ярких голубых глазах танцевали черти и кипел гнев, он плотно стиснул зубы и после, вытягивая палец, подошёл ближе.       — Быстро в машину, — прошипел он, утыкаясь пальцем Сонхуну в грудь. Он посмотрел на Джейка, будто оценивал, и сказал: — И дружка своего прихвати.       Сонхун замялся, расшатался на месте и уставился на Джейка, тут же схватив на себе ответный взгляд. У Джейка в голове крутились вопросы, но ни один не собирался покидать горло — да что это с ним!       — Пожалуйста, не задавай вопросов, — медленно протянул Сонхун, просьба в его голосе была едва ли не удушающей.       Он сделал шаг, переступая через скрутившийся на земле свёрток, и покорно ступал дальше, прямо к замершей машине Скотланд-Ярда. Сонхун не обращал внимание, не отреагировал и тогда, как Джейк попросил его всё объяснить: он просто покорно ушёл, понурив голову и посунув плечи.       Джейк думал сбежать — правда хотел, — но не нашёл выхода. За спиной тянулась высокая кирпичная стена, а впереди путь отгораживала полицейская машина. Фары слепили, Джейку было не по себе. «Всё кончено», — решил для себя он, и так хотел потеряться в этом отчаянии, что не заметил, как полицейский, ранее их остановивший, согнулся напротив свёртка и крепко за него ухватился.       — Не поможешь? — с упрёком спросил он, поднимая на Джейка взгляд.       Джейк стушевался. Помочь? Разве так поступали в полиции: тут же хватали трупы? Нет… Джейк был уверен: это неправильно. Всё здесь и сейчас было неправильно, и Джейк нарёк момент, когда всё пошло по наклонной — когда Сонхун опрокинул на него шампанское в самолёте. Всё было неверно ещё с этого момента.       — Хватай за ноги, — шипел полицейский, приказывая.       Джейку казалось: он был в трансе, повинуясь. Он согнулся пополам, руки крепко схватили за ткань ковра, и после выровнялся одновременно с полицейским на счёт «три». Джейк помог дотащить свёрток до машины, помог загрузить его в багажник, и полицейский отвёл его к пассажирским сиденьям и дождался, пока Джейк сядет. В салоне служебного автомобиля он сидел рядом с Сонхуном. А потом послышалось резвое «трогай», и машина сорвалась с места. Фары разрезали ночь, по брусчадке колёса выкатели на главную дорогу, а оттуда — на мостовую. Темза, где они должны были оказаться изначально, оказалась всего в квартале.       — Что происходит? — Джейк не мог терпеть незнания. Он склонился к Сонхуну, надеясь, что полицейские на заметять их перешёптывания, в надежде найти ответы.       — Не сейчас, — подавленно протянул Сонхун. — Ты и сам всё скоро узнаешь.       — Узнаю что? — всё не мог понять он.       — Молчите. — Их прервал голос извне. Говорил полицейский. — И так делов наделали.       Сонхун тут же поджал губы, на лице у него писалось разочарование. Джейк хотел спросить ещё — и спрашивать, пока не получит ответы, — но Сонхун мотнул головой и вид у него сделался совсем умоляющий. Джейк послушался.       Лондон они пересекали в тишине. Джейк всматривался в темноту, рассеиваемую фарами, и видел, как автомобиль Скотланд-Ярда сперва простучал по мостовой в одну, а потом и в другую сторону, как они объехали парламентское здание несколько раз, прежде чем остановиться. Атмосфера в машине была гнетущей, от незнания Джейку делалось не по себе, будто здесь и сейчас он был монстром, заточённым в ловушке, повторяя участь жертвы, будучи охотником.       Джейк очнулся только тогда, как чужим услием открылась дверь, и мужчина, ранее их задержавший, упрямо сказал:       — Вылазь давай.       Джейк не смог ослушаться. Всё это казалось ему странным и никак не шло в сравнение с тем, что он представлял, должно было случиться. В понимании Джейка там — у кирпичной стены — для него и Сонхуна заканчивалось будущее. Его бы заточили в камеру, допрашивали до того, пока не экстрадировали, и долгие годы пришлось бы провести в камере, если не снова прощаться со своим преобретённым «Я». А ведь Джейк к нему так сильно привык.       Но всё было в точности наоборот. Вылезая из машины, Джейк осознал, что они остановились у здания Парламента, флаг над ним гордо развивался в лёгком ветру и как-то по-особенному выделялся в темноте ночи. Пряча нервозность за храбростью, Джейк смочил горло слюной, резво подошёл к Сонхуну и, толкая того плечом, попытался вывести на диалог. В то время из багажника уже достали свёрток с женщиной.       — Что всё это значит, Сонхун? — прошипел он.       — Идите вперёд. — Мужчина подтолкнул Джейка, задевая его плечо. — Проведи своего друга, Сонхун. Ты знаешь дорогу.       Чем всё шло далее, тем странее становилось, и дело было не в деталях — в абсурдности ситуации как таковой. Сонхун ничего не сказал в свою защиту, хотя и выглядел раненым. Джейку не оставили выбора, как слепо следовать за ним.       Сонхун сделал шаг вперёд без колебаний. Не оглянулся, не замедлился — просто пошёл. Джейк поймал себя на том, что смотрит ему в спину слишком внимательно, выискивая признак сомнения, протеста, хоть чего-нибудь человеческого. Ничего не было. Только ровная линия плеч и едва заметная хромота, выдававшая боль, которую Сонхун предпочитал игнорировать.       И Джейк пошёл следом.       Они обогнули здание не с парадной стороны — туда, где камень был грубее, а тени гуще. Узкая дверь, почти незаметная в кладке, открылась без ключа, будто знала, кого впускает. Внутри пахло сыростью, металлом и чем-то старым, застоявшимся, как воздух в давно не открываемых помещениях.       Полицейские не торопили. Это было хуже.       Коридор уходил вниз. Не резко — постепенно, почти ласково, как будто здание само уговаривало спуститься глубже. Свет тускнел, лампы становились реже, и тени начинали жить своей жизнью, вытягиваясь и слипаясь под ногами.       Джейк ощутил, как его тело реагирует раньше разума. Кожа на предплечьях стянулась, слух обострился. Он слышал не только шаги — дыхание, шорох ткани, едва уловимый звук капающей где-то воды.       — Ты правда знаешь дорогу, — тихо сказал Джейк, нагоняя Сонхуна. Не вопрос — утверждение.       Сонхун не ответил сразу. Только когда они свернули ещё раз и пространство вокруг будто сжалось, он бросил через плечо:       — Если бы не знал, нас бы сюда не привели.       В этих словах не было гордости. Только усталость.       Они остановились перед массивной дверью. Казалось, она была старше самого здания. Вероятно, в этом суждении Джейк и не ошибался.       — Идите, — всё в той же повелительно-грубой интонации, сказал полицейский и подтолкнул их в проём.       Джейку пришлось зайти, следуя за Сонхуном, растворившемся в полумраке тенью.       Дверь закрылась за их спинами — Джейк отчётливо слышал хлопок, но не нашёл силы обернуться. На секунду его будто парализовало.       Тишина внутри была иной — плотной, вязкой. Пространство открылось внезапно: высокий зал, уходящий вглубь, с балконами, нишами и тусклым светом, льющимся сверху, будто из ниоткуда. В воздухе стоял запах крови, старой и новой, смешанной с чем-то сладковатым.              Их ждали.       Фигуры в полумраке не спешили приближаться. Они смотрели. Оценивали. Джейк почувствовал это кожей — как холодное прикосновение множества взглядов. Он понял: здесь вскоре все о нём прознают.       Сонхун остановился первым. Его плечи едва заметно опустились, словно он сбросил тяжесть, которую нёс слишком долго. Он чувствовал себя подавленным. Джейк остановился рядом.       Перед взглядом растянулся алтарь — или, быть может, что-то сильно его напоминающее. Люди, наполняющие зал, скрывали свои лица глубокими капюшонами мантий и не торопились подойти. Джейк почувствовал себя крайне мизерным — будто букашка в сравнении с могучими хищниками.       Он уже планировал побег: бросить Сонхуна и дать дёру, а там — что будет, когда откуда-то со стороны прозвучал низкий, уверенный женский голос.       — Ты снова пожаловал к нам, Сонхун.       Джейк заметил, как Сонхуна дёрнуло. Он опустил взгляд, сложил обе ладони перед собой и плотно сжал одну в другой, как если бы прикрывал пах. Плачи его дрожали, Джейку казалось, что вскоре он сможет сорваться на плач.       — Смотрите, что он сделал. — Голос полицейского растянулся сперва у них за спинами, а потом звучал спереди.       Тело девушки, неряшливо завёрнутое Сонхуном в ковёр, с грохотом упало на пол и растянулось на узорчатом полу. Джейк посмотрел в её безжизненные глаза, а после заметил край рисунка. Узкая корона, вытянутая и холодная, словно срисованная с правительственного символа, и под ней — одиночный клык, тянущийся вниз, как застывшая капля. Он знал это рисунок. Знал лучше, чем мог бы — сам предлагал идею.       Для Джейка теперь всё стало обяснимым. Диаспора. Он не слышал об этом давно — слишком давно, чтобы забыть. Они ушли под землю? Вероятно. Прятались под парламенстким зданием, пытаясь утащить к себе Корону. Джейк теперь не сомневался.       «Во что ты ввязался с ними?» — подумал он, глядя на Сонхуна.       Ответ он не нашёл да и знать теперь было не к чему. У ног растянулась тёмная тень: вязкая, угрожающая тень чьей-то фигуры. Джейк поднял взгляд и тут же встретился с яркими зелёными глазами, в то время как длинные ногти уже впивались в лицо. Перед ним была женщина — лучшее создание, которое ему удавалось видеть. Её стройная фигура вытягивалась в росте, яркие глаза блестели на бледном лице, а к пояснице тянулись длинные чёрные волосы.       «Ты получила своё», — осознал он.       — На колени, — резко сказала она, опустив лицо Джейка и покосившись на Сонхуна.       Сонхун повиновался, Джейк же пойти на подобное унижение не смог. Она заметила это. Перевела на него непонимающий, чуть испытывающий взгляд и вскинула бровь. Джейк выжидал, найдя в себе стержень, а она ничего не предпринимала, так и оставшись стоять на былом месте, когда сквозь зубы прошипела:       — На колени! Я сказала — на колени!       — Стой, Идеста. Это всё моя вина. Это всё я.       Голос Сонхуна прозвучал неожиданно подавленно и в то же время живо. Он схватил девушку за край её одежды, потянул на себя, останавливая её и не давая сделать шаг. Идеста, кем бы она в самом деле Сонхуну не была, переключила своё внимание на Сонхуна. Взгляд её потемнел ещё больше, грудь поднялась, когда она резко вздохнула, и тут же отбила Сонхуна ногой. Его одёрнуло, он припал ладонями к холодному полу.       — Что ты думаешь, ты делаешь? — говорила она и косилась в сторону бездыханной девушки. Идеста выставила руку и, не смотря, пальцем указала на её тело. — Хочешь натравить на нас охотников? Хочешь подвести всех нас и потом сбежать, заставив всё за тебя расхлёбывать?       — Это не так, — попытался сказать в своё оправдение Сонхун.       — Я знаю тебя, гадёныш, — шипела она. В гневе Идеста напоминала настоящую бестию. — Ни на что не годишься. Неспособная дрянь — вот, кто ты.       Джейк заметил, насколько прекрасна и ужасна одновременно она была в своём гневе. В потоке эмоций Идеста схватила Сонхуна за волосы, больно оттянула их, заставив его прошипеть, и подняла его голову, заставив смотреть себе в глаза. В её ярких зелёных глазах отражалась ненависть — такие чувства Джейк узнавал хорошо, да и перепутать это с чем-то ещё было сложно.       «Что их связывает?» — задал себе вопрос он, но ответ так и не нашёл.       — Смеешь доставлять Диаспоре проблем? — Идеста не успокаивалась. Она крепко держала Сонхуна за волосы, заставляя смотреть себе в глаза, пока он терпел оскорбления. — Что делал бы, если бы у нас не было людей в Скотланд-Ярде? Что бы тогда, а?       — Я знаю, виноват, — проскулил Сонхун.       Тогда-то Идеста отпустила его волосы. Он упал перед ней, едва не растянувшись у неё под ногами. Лицо Идесты скривилось от отвращения, она с презрением глянула на пытающегося подняться Сонхуна и, шумно вздохнув, отступила. С минуту она молчала, тяжело дыша и переводя дух, пока весь зал молчал и наблюдал, а после переключила свой взгляд на Джейка. От того, как она смотрела, ему стало неприятно.       Джейк нашёл в себе стержень не опустить головы. Что могла сделать ему Диаспора, когда он столько лет был от них так далеко? Наслышанный о ней в своё время, Джейк желал бы избегать её длинных рук до самого конца. Жаль, не вышло.       — И это кто? — Она посмотрела на него. — Хотя подожди, я и так могу сказать, что свой. Перевернувшийся? — Идеста задавала вопросы и сама же на них отвечала: — Именно.       Она подошла к Джейку в два скорых шага и замерла точно у него перед лицом. Её яркие глаза проскользили по нему изучающе. Идеста улыбнулась сама себе, когда, убирая с лица волосы длинным ногтем, спросила:       — Как давно?       — Достаточно, чтобы знать, кто ты, — самоуверенно отрезал Джейк.       — Так ты меня знаешь, — рассмеялась она. — Значит, мы встречались. Напомни мне своё имя.       — Джейк, — тут же отозвался он.       — Нет, — протянула Идеста. — Своё настоящее. Его, наверное, я вспомню.       — Можешь не пробовать. Не скажу.       — Правда не хочешь? — Настойчивость у неё была точно такая же, как и у Сонхуна. Джейка это удручало.       — Не пытайся.       Её лицо расписалось недовольством. Идеста сделала шаг вперёд, Джейк отшатнулся, обозначив собственные границы. Она поджала губы, всмотрелась ему в глаза и смотрела с минуту, пока не отошла. Идеста громко цокнула языком, убрала волосы с лица и, осмотрев жалкое помещение, закрепила свой взгляд на лице Джейка. К тому моменту Сонхун уже стоял на ногах.       — А ты сильный, — заметила Идеста и тут же переключила мысль: — Не присоеденишься к нам?              — Воздержусь.       — От тебя пользы будет больше, чем от дюжины Сонхунов, — себе под нос заметила она, а Джейк переферией проследил, как сам Сонхун унижено опустил голову.       — Говорила бы это хотя бы не в его присуствии. — Пришлось встать на защиту.       — Его? — Идеста вопросительно взглянула на Джейка, а пальцем указала себе за спину на Сонхуна. — Он уже давно знает своё место, да, братик?       Братик?       Джейку показалось, что ему послышалось, но сказанное Идестой снова прокрутилось в сознании, и Джейк понял: это была не ошибка. Джейк хорошо знал, что подобным образом обращаются к родственникам, которых в душе ненавидят. В своё время подобным он награждал Суён, пока не закопал глубже всех на общей могиле. Так, выходит, не так они с Сонхуном и отличались.       — Ты не удивлён? — вдруг спросила Идеста.       — Мне его жаль, — тут же нашёл ответ Джейк.       — Если ты жалеешь такое ничтожество, то это делает тебя ещё большим ничтожеством, чем он.       — Пусть так, — уклонился Джейк.       Недовольная ответом, Идеста сделала шаг назад, и её каблук зацепился за девичью руку. Она вскрикнула, удержала равновесие и тут же глянула себе под ноги. Идеста разозлилась, и её гнев пропитал воздух вокруг. Тогда, посматривая на застывших поодаль полицейских она, гневно махая руками в воздухе, сказала:       — Уберите её! Сожгите, выкиньте — мне всё равно! Просто избавьтесь.       Она гневалась, поражая всё вокруг. Джейк вспомнил её: Идеста — отродье последнего императора Римской империи. Настоящая история врала: именно она была той, кто всё погубил, поставив собственную алчность превыше всего. Всё это завело её в Лондон, заставив прятаться под зданием Парламента, как крысы прячутся под трюмом. Величие сгубило в ней сострадание — Джейк хорошо знал, каким исчадием она была.       Впрочем, здесь и сейчас всё это не имело значения: он был на её територии, но она не могла подчинить его своим законам. Разгневаная и взвинченная, Идеста шагнула обратно к Сонхуну, и ему удалось увертеться от её руки, когда она попыталась схватить. Она проследила, как безжизненное тело убрали с пути и тогда заговорила снова:       — Наигрался, братик? Надеюсь, ты хорошо себя удовлетворил этим, — шипела она.       Сонхун не нашёл, что сказать. Идеста же попыталась замахнуться для удара, но вовремя остановилась, схватив на себе взгляд Джейка.       — Твой новый друг смышлённый. Он мне нравится. Отдашь его мне в благодарность за спасение?       Идеста произнесла это легко, почти лениво, будто речь шла не о живом существе, а о безделушке, случайно приглянувшейся взгляду. Её пальцы неторопливо скользнули по плечу Сонхуна, ногти тихо цокнули о пуговицы, шуно стукнул об камень каблук.       — Я не продаюсь, — отрезал Джейк.       Идеста одарила его разгневанным взглядом — не вспышкой ярости, а холодным, расчётливым вниманием, каким обычно смотрят на насекомых, вдруг решивших заговорить.       — Джейк прав. — Сонхун вновь нашёл в себе силы говорить. — Даже не пробуй, Идеста.              — Тут уже мне решать — усмехнулась она. — Если ты забыл, Сонхун, то твой голос не имеет здесь никакого веса. Я управляю Диаспорой. Я и есть Диаспора. Последние слова она произнесла почти шёпотом, но именно они прозвучали громче всего. В зале кто-то едва заметно сдвинулся, кто-то отвёл взгляд. Сонхун опустил глаза — не сразу, с запозданием, словно сопротивляясь самому жесту.       Пауза растянулась.       Джейк почувствовал, как пространство между ними уплотнилось. Воздух стал вязким и тяжелым. Он уловил движение по краям зала — наблюдение, ожидание, немой интерес.       Он сделал шаг вперёд.       — Идеста, — окликнул её Джейк.       Она не сразу повернулась, давая понять, что это не он выбирает момент.        — Если вопрос решён, мы уйдём.       — А разве кто-то говорил, что я отпущу? — рассмеялась она. Смех был резким, звонким, чуждым этому месту. Он прокатился по залу, отразился от стен и вернулся неприятным эхом. Несколько лиц в полумраке едва заметно оживились.       — Мне не нужно твоё разрешение. Твоему брату, как я понимаю, тоже.       Он намеренно выделил это слово. Сонхун резко поднял взгляд.       — Вот как, — прыснула она. — Хорошо. Катитесь оба. Но Джейк… — Она подошла ближе. — Не расчитывай, что я подумаю спасать ваши задницы в следующий раз, когда он что-то натворит. Возмёшь ответственность на себя?       — Может, и так, — без раздумий кинул Джейк. С небывалой уверенностью в голосе и всматриваясь в её яркие зелёные глаза, он закончил: — Теперь мы уйдём.       Идеста прыснула смехом, и он содрогнул воздух в помещении. Она шумно вздохнула, сжала пальцами переносицу, как будто страдала от сильной головной боли, а после гордо развернулась и, не оборачиваясь, кинула:       — Катитесь оба.       Последнее слово, вероятно, всегда должно было оставаться за ней.       Джейк сделал шаг назад, пробуя, в самом ли деле им дадут уйти — верилось в это в самом деле с трудом. Но даже после двух шагов и резкого разворота к широкой древней двери никто его так и не откликнул. Джейк прошёл полпути к выходу, когда осознал, что Сонхун не шёл за ним. Он обернулся и смотрел на него, пока тот всё же не поднял на него взгляд.       — Ты не идёшь? — одними губами спросил он.       Сонхун замер и стоял неподвижно ещё с полминуты, пока не сорвался на бег и не догнал. В гнетущей тишине они вышли из зала и вернулись на улицу той же дорогой, что и пришли. Полицейской машины к тому времени уже не было, а ночь в Лондоне лениво прогонял рассвет.       Почувствовав себя лучше на свободе, Джейк отошёл от здания на несколько шагов, прежде чем смог почувствовать себя в безопасности. Лишь тогда он обернулся к Сонхуну. Несколько секунд он просто смотрел на него — слишком пристально, слишком внимательно. Только потом заметил, как смятение и недоверие проступили у него на лице, как будто Джейк внезапно увидел не человека, а набор плохо сшитых противоречий. Потом он сказал:       — А говорил, что моложе. — Вспоминая эпизод в квартире, упомянул Джейк. Вяражение лица Сонхуна сменилось виноватым.       Он отвёл взгляд, переступил с ноги на ногу.       — Не хотелось этим пугать. — Он почесал затылок и снова понурил голову. Своим вопросом Джейк заставил его её поднять:       — И всё же, кто ты?       — Кем и был час назад. Сонхун.       — Идеста и правда твоя сестра?       — К счастью или сожалению, да, — протянул он. — Ты знал её?       — О врагах нужно знать всё, — с упрёком сказал Джейк.       — Вы враждовали? — оживился Сонхун. — Почему я не знал?       Джейк усмехнулся — коротко, без радости.       — Это не было враждой. Всё, что я хотел — избегать её, как можно дольше. У меня не плохо выходило до сегодняшней ночи.       — Вот что, — протянул Сонхун в ответ. — Мне жаль.       Он замолчал, уставившись куда-то за плечо Джейка. Рассвет окончательно вступал в свои права, и в этом новом свете Сонхун выглядел ещё более уставшим, будто ночь вытянула из него всё лишнее, оставив только то, что скрывать было невозможно.       Молчание затянулось, но оно не было пустым. В нём оседало слишком многое: унижение, зависимость, несказанные просьбы. Осмотревшись и осознав их положение, Джейк заговорил первым:       — Я планирую возвращаться. Ты не идёшь?       Сонхун поджал губы и покачал головой. Он снова замолчал — на этот раз дольше. Когда он заговорил, на его лице появилась кривая, почти страдальческая улыбка.       — Мне нужно закончить дела в Диаспоре.       — После того, как они с тобой так обращаются? — А, впрочем, ответ Джейк знал и без того.       Сонхун махнул ему рукой и, не скрыв, насколько унижен был, исчез в узком проходе за зданием, где тени ещё держались за ночь. Джейк смотрел ему вслед дольше, чем собирался. После всей этой передряги Джейк наконец-то остался один.