Тень Луны 2

Вместо боли я почувствовала жар. Костяные шипы не пронзили плоть, а жалобно заскрипели и начали стремительно раздвигаться, словно зев. Потеряв равновесие, я провалилась в эту костяную пасть. Мир вокруг меня перевернулся. Я приземлилась на холодные камни по ту сторону изгороди, задыхаясь от резкого запаха сырости. Сердце бешено колотилось в горле. Я мгновенно вскочила, оборачиваясь назад, к преграде. — Криолит! — мой голос сорвался на крик. Кости с бешеной скоростью сомкнулись. Сквозь узкие щели между белыми ребрами изгороди я увидела вспышку фиолетового света. Криолит стоял спиной к стене, отрезанный от спасения. Его ледяной щит уже трещал под ударами призрачного серпа многорукой твари. Каждая атака теней выбивала из льда искры, которые тут же гасли во мраке. — Криолит! — я в отчаянии ударила кулаком по стене. Он не обернулся. Я видела только его напряженные плечи и то, как фиолетовое сияние его меча начинает тускнеть под натиском. Масса теней взметнулась вверх, перекрывая последний свет. — Уходи, Луна! — донесся его голос, перекрываемый воем ветра. — Иди к вратам! Не дай им... Тяжелый удар серпа обрушился на его щит, и Криолит опустился на одно колено. Треск ломающегося льда прозвучал как смертный приговор. Он был заперт на крошечном пятачке пространства, один против полчища теней. Я видела через щель, как он вскинул меч, готовясь принять удар. Вспышка черного серпа полоснула по пространству, и я закричала. «Металл» прошел сквозь тело Криолита так легко, словно это был подтаявший снег. Его руки, до сих пор крепко сжимавшие рукоять меча, отлетели в сторону, рассыпаясь в воздухе инеем. Но Криолит не упал. Вместо крика боли из его груди вырвался яростный хрип. Я замерла, не веря своим глазам: обрубки его рук не кровоточили — они светились ядовито-фиолетовым пламенем. Из кости и сухожилий, окутанных вихрем ледяных кристаллов, на глазах начали вытягиваться новые конечности. Кожа нарастала со свистом, мышцы сплетались в тугие узлы, и уже через секунду он схватил меч новыми, бледными ладонями. Тварь замешкалась, но затем с новой силой ринулась в бой. Демон не сдавался, его рубили, но он восставал вновь, платя за каждую регенерацию своей жизненной силой — я видела, как его лицо становится серым, как пепел. — Нет... ты же просто сгораешь изнутри! — прошептала я, чувствуя, как страх за него заполняет всё моё нутро. Я не могла просто стоять и смотреть, как он медленно умирает. Огляделась. Моя рука все еще кровоточила, и капли падали на белую кость у моих ног. Вспомнила слова Криолита «...в тебе пульсирует жар, которого они боятся и жаждут». Стиснув зубы, я сорвала повязку и прижала ладонь к ране, мне нужно больше крови! А затем прижала окровавленную ладонь к массивному костяному суставу, который намертво сцепил части стены. Я закрыла глаза, навалилась раненым плечом, и представила, как вся моя воля, весь мой страх и гнев перетекают в эту рану. Я буквально заставляла свою кровь кипеть. — Ешь! Подавись моей жизнью, но откройся! — закричала я. Кость под моей рукой запульсировала. Изгородь задрожала, по ней пробежала судорога. Живые ребра начали раздвигаться, неохотно, с мерзким хлюпающим звуком, сопротивляясь моему приказу. Но кровь подействовала. В тот момент, когда образовалась брешь, достаточная, чтобы проскочить, я увидела, как теневая тварь заносит серп для решающего удара. Криолит стоял на коленях, его новые руки дрожали, а изо рта шел густой пар. Он устал и больше не мог восстанавливаться. Я бросилась в проход, прямо в эпицентр ледяного ада и теней. У меня не было меча, не было магии льда, но в моих жилах текла сила, которая заставляла это проклятое место содрогаться. — Криолит, держись! Я прыгнула между ним и нависающей массой теней, выставив вперед горящую от боли окровавленную руку, словно факел. Тени отшатнулись, как зверье от открытого огня. Но я знала: это лишь секундная заминка, и скоро они нападут снова. Я вцепилась в Криолита и дернула его на себя с такой силой, на которую даже не знала, что способна. Мы буквально рухнули в сужающийся проход, когда костяные шипы, насытившись жаром моей крови, начали со скрежетом возвращаться на свои места. Криолит, тяжело дышал. Его новые, руки светились изнутри лихорадочным пульсирующим светом. Он резко выбросил их вперед, и из его ладоней вырвался ледяной шторм. Проход мгновенно начал затягиваться толстой коркой льда, прозрачной и крепкой, как алмаз. — Прекрати! — закричала я, хватая его за плечи и пытаясь оттащить от стены. — Криолит, ты же убиваешь себя! Хватит! Но он не слушал. Его взгляд был прикован к тому, что происходило снаружи. Через еще не до конца замерзшее стекло льда было видно, как многорукая тварь обрушивает свой серп на нашу преграду. Каждый удар отдавался в теле Криолита — он вздрагивал, а его кожа становилась все белее, покрываясь настоящим инеем. — Нужно... запечатать... — прохрипел он. Его голос звучал так, будто внутри него ломались сосульки. — Если они пройдут... — Хватит! Остановись! — я рывком развернула его к себе, заставляя смотреть мне в глаза. — Ты нужен мне живой, а не в виде ледяной статуи! Посмотри на свои руки! Его ладони начали подергиваться дымкой, превращаясь в чистый пар. Регенерация требовала топлива, и этим топливом была его собственная сущность. Криолит замер. Его руки бессильно упали на колени, и ледяной поток иссяк. Последняя трещина в стене затянулась сама собой, оставив нас в относительной безопасности и полной темноте, нарушаемой лишь слабым фиолетовым свечением его гаснущего меча. — Луна... — он тяжело привалился к стене, его голова бессильно откинулась назад. — Ты не должна была возвращаться за мной. — Молчи. И не смей колдовать. Понял меня? Он едва заметно кивнул, его веки дрогнули и закрылись. Мы оказались в тесном костяном коридоре, отрезанные от теней, но запертые в неизвестности.

***

Темнота костяного коридора была такой плотной, что казалась осязаемой. Единственным источником света оставалось затухающее мерцание инея на мече. Дыхание Криолита стало прерывистым, с хриплым свистом. Не задумываясь над действиями, я прижала свою окровавленную ладонь к его обнажённой груди, жар всё ещё пульсировал в моих венах. Его тело, обычно холодное, теперь излучало такой мороз, что у меня начали неметь пальцы. Я сильнее прижалась к нему, и вдруг почувствовала, как он вздрогнул. Его голова качнулась, и он начал что-то бессвязно шептать. — Криолит? Ты слышишь меня? — я коснулась его щеки, испугавшись, что он окончательно уходит в ледяной сон. Его глаза не открылись, но губы дрогнули. Сначала это был лишь неясный шелест, похожий на треск ломающегося льда, но затем я различила слова. — Слишком... горячо... — пробормотал он, и его рука судорожно сжала моë запятье. — Луна... ты сияешь так ярко. Глупая... зачем вернулась за мной? — Я не могла иначе, — прошептала я, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. Он тяжело вздохнул, и по его лицу прошла тень болезненной улыбки. В бреду его голос лишился привычной ледяной брони и надменности. — Всегда... хотел признаться... Ты мне нравишься, Луна. С самой первой встречи... такая упрямая. Горячая, как маленькое солнце. Красивая. Я замерла, боясь пошевелиться. Здесь, в ловушке между смертью и неизвестностью, его признание прозвучало страшнее и прекраснее любого заклинания. Он сжал мою руку крепче, и я почувствовала, как холод его кожи начинает медленно отступать. — Тише, — я погладила его по волосам, чувствуя на них крошку льда. — Не смей умирать. Слышишь меня, Криолит? Он что-то промычал в ответ и затих, проваливаясь в глубокое забытье. Его признание повисло в воздухе. Но времени на раздумья не было. По ту сторону ледяной стены послышался первый отчетливый треск. Тени нашли слабое место.

***

Криолит открыл глаза. Фиолетовое свечение в его зрачках было тусклым, но взгляд стал пугающе ясным. Он резко отстранился, осознав, что прижимает мою руку к себе. — Ты… ты слышала, что я нес? — его голос был сухим, он отвел глаза, боясь увидеть в моём лице насмешку или жалость. Я мягко улыбнулась, решив не выдавать его признание. В этот момент я поежилась от холода и непроизвольно взглянула на свои плечи. Рубашка Криолита, которую он набросил на меня, исчезла — должно быть, осталась за костяным забором. — Твоя рубашка... — виновато пробормотала я. — Кажется, я ее потеряла. — Переживу, — бросил он, даже не взглянув. — Главное, что сама цела. Я подняла руку, и тихий вскрик сорвался с моих губ. — Связь... Криолит, она исчезла. Совсем. Когда это случилось? Криолит тяжело вздохнул: — Это случилось, когда ты переступила порог темницы моей матери. Контракт аннулировался. Я не сказал тебе сразу... а потом было уже не до этого. Мне жаль, Луна. — Жаль? — искренне удивилась я. — Жаль, что я больше не смогу читать твои мысли, — тихо произнес он, и в его голосе проскользнула непривычная честность. — Теперь ты для меня — загадка. Я не знаю, что ты чувствуешь на самом деле... И боюсь, что теперь у тебя нет ни одной причины оставаться. Я пододвинулась ближе, игнорируя его попытку закрыться. — Знаешь, — я поймала его взгляд, — за время нашего похода я привыкла к тебе и даже к тому, что ты вечно лезешь в мою голову. Ты стал мне... как самый невыносимый друг на свете. Он криво усмехнулся, в его глазах блеснуло что-то теплое. — Друг? Из меня паршивый друг, Луна. Я монстр, который втянул тебя в это. — Возможно, — я легонько толкнула его плечом. — И раз уж печать больше не тянет меня за тобой на поводке, я выбираю идти сама. Слышишь? Я не брошу тебя. Снаружи ледяная стена снова содрогнулась от мощного удара и пошла глубокими трещинами. — Луна, уходи, — выдохнул он, прижимая ладонь к пульсирующей костяной стене. — Там, дальше за поворотом, изгородь тоньше. Используй свою кровь еще раз. Я выжгу остатки своей сути, но не дам этой твари пройти, пока ты не будешь в безопасности. — Нет! Ты ещё не понял? Я не уйду! — Тогда идем вместе, — сдался он. — И попробуем не сдохнуть здесь. В этот момент, когда теневой серп уже готов был разнести ледяную преграду в щепки, снаружи раздался не вопль твари, а оглушительный рокот, от которого содрогнулись сами камни. Звуки борьбы вспыхнули мгновенно: яростный скрежет металла, хлопки разрываемого пространства. Изгородь, внезапно рассыпалась прахом, но не от ударов монстра, а под напором двух мощных фигур, ворвавшихся в гущу теней.