Тень Луны 2

Окровавленный лоскут, сорванный порывом с истерзанной земли, долго кружился в воздухе, пока не зацепился за острый камень у самого подножия гор. Спустя какое-то время к камням прильнула иная тень. Тварь, лишенная плоти и сотканная из самого густого мрака — призрак-вестник, ищейка Тьмы — бесшумно скользнула по следу, принесенному ветром. Она замерла там, где окровавленная ткань билась на ветру, словно пойманная птица. Длинные, костлявые пальцы сомкнулись на лоскуте, который когда-то служил Луне перевязкой. Ищейка растворилась в воздухе, неся господину след его новой цели.

***

Ртуть рванулся вперед, подобно вспышке, оказавшись рядом прежде, чем Тьма успел шевельнуться. Он буквально вырвал ткань из костлявых пальцев ищейки. Лоскут был тяжелым, липким от крови — крови, запах которой он узнал бы из тысячи. Это была её кровь. Воздух вокруг демона мгновенно раскалился, задрожав от нестерпимого жара. Его пальцы, всегда точные и расчетливые, теперь ходили ходуном, сжимая пропитанную багрянцем ткань. Гнев, смешанный с ледяным ужасом за Луну, вскипел в его жилах, превращаясь в чистую, неконтролируемую ярость. — Криолит... — это имя он не произнес, а выплюнул, и звук был подобен треску лопающихся от жара камней. — Это его след! Его магия впилась в саму ткань! Посмотри на эти рваные, вымороженные края! Он не знал, что за несколько часов до этого Криолит, едва сдерживая дрожь в руках, пытался остановить кровотечение у Луны, когда она случайно поранилась. И холодный демон, нервным движением рвал плотную ткань её леггинсов, чтобы сделать перевязку. Его магия, обычно подвластная воле, в тот момент сорвалась с поводка от волнения, оставив на обрывках ткани иней и те самые характерные ледяные «зазубрины». Ртуть смял лоскут в кулаке, и из-под его пальцев повалил едкий дым — огонь внутри Ртути требовал выхода, желая испепелить всё в радиусе мили. Пустота в его груди взорвалась потоком раскаленной лавы. Глаза демона вспыхнули ослепительным, яростным пламенем, в котором больше не осталось места для разума — только жажда мести и невыносимая боль за ту, что ему дороже жизни. Ртуть резко развернулся к ищейке. От его взгляда существо, сотканное из мрака, начало съеживаться и буквально таять, пригвожденное к месту аурой первобытного пожара. — Ты! — выплюнул Ртуть, и воздух вокруг него взорвался снопом искр. — Веди! Сейчас же! Покажи мне каждый дюйм той проклятой земли, где ты нашла это. Если ты замедлишься хоть на миг, я выжгу твою суть до самого основания! — прогремел он. Ищейка вздрогнула, издав жалобный, сухой хрип, и затравленно взглянула на своего хозяина. Тьма безмолвствовал. Его фигура, казалось, стала еще массивнее в эпицентре бури, но внутри этот монолит дал трещину. Криолит был его союзником, частью грандиозного шахматного парта, гарантом равновесия. Но вид этой крови — живой, алой на фоне черного пепла — пробудил в Тьме то, что он долгое время пытался подавить: ледяной, парализующий ужас за Луну. Если Криолит посмел коснуться её... если союз был лишь ширмой... — Ты прав, — голос Тьмы прозвучал, как рокот обвалившейся горной породы. В нем больше не было расчетливой уверенности, только тяжелое, мрачное осознание предательства. — Кровь меняет всё. Я верил его клятвам, но этот след... Если Криолит переступил черту, он ответит перед нами обоими. Тьма медленно поднял руку, и из его рукава выплеснулся густой мрак, застывая в тяжелый, материальный клинок. Он коротко кивнул ищейке, приказывая беспрекословно подчиниться брату. — Иди, Ртуть. Выжигай свой путь. Но Ртуть уже не слушал. Его тело перестало быть человеческим — контуры поплыли, превращаясь в поток жидкого, ослепительно яркого пламени, рвущегося наружу. — Мне плевать на твои союзы, брат! — прорычал он. — Я сотру его в пыль. Но сначала я заставлю его захлебнуться собственным холодом! Каждый, кто стоял рядом, когда Луна страдала, сгорит заживо! Он сорвался с места вслед за метнувшейся тенью ищейки, превратившись в ревущую полосу белого пламени. В кабинете остался лишь запах гари и Тьма, застывший в сгущающемся, тяжелом сумраке. Тьма остался неподвижен, но тишина кабинета тут же наполнилась ядовитым шепотом. Это не был чужой звук — это его собственный голос, лишенный масок и милосердия, зазвучал в самой глубине сознания. — «Кровь меняет правила игры»... Как поэтично ты оправдываешь собственную слепоту, — прошипел Внутренний Голос. — Ты ведь знал, кто такой Криолит. Ты знал, что лед не умеет созидать, он умеет только сковывать и разрушать. — Я верил в его преданность общему делу, — процедил Тьма сквозь зубы, сжимая рукоять клинка так, что кожа на костяшках побелела. — Он поклялся своей сущностью. — О, он предан. Своему безумию. Он такой-же, как его мать, и как его брат. Но ты выбрал его, выбрал «своего» демона для подстраховки, для защиты Луны и что теперь? — Голос стал громче, обретая издевательские нотки. — Посмотри на свои руки. На них нет крови Луны, но это ты вложил меч в руки Криолита. Ты дал ему власть, ты открыл ему путь. Каждый крик, который она издала — это эхо твоего «плана». — Замолкни, — выдохнул Тьма, и тени в углах комнаты вздыбились, словно живые существа. — Я найду его. Я исправлю это. — Исправишь? — Голос перешел в ледяной смех. — Ртуть уже там. Он — лесной пожар, который ты сам раздул. Если Криолит убил её, Ртуть сожжет этот мир. А если она жива... захочет ли она вообще смотреть на тебя после того, как твой «союзник» сотворил с ней это? Тьма закрыл глаза, но видение окровавленного лоскута стояло перед ним, как выжженное клеймо. — Я не позволю ей умереть, — глухо произнес он, обращаясь к самому себе. — И я не позволю Ртути уничтожить всё в порыве безумия. — Тогда поторопись, Великий Стратег, — прошептал Голос, затихая.