Тень Луны 2

Тьма собирался броситься в след за Ртутью, но не успел сделать и шага, как тяжелые створки кабинета распахнулись. На пороге стоял глава ищеек, чье присутствие обычно означало либо триумф, либо катастрофу. Сегодня это была катастрофа. — Господин, — голос ищейки дрожал от едва сдерживаемого страха. — Криоген... он сменил маршрут. Тьма замер. Воздух в комнате мгновенно остыл, а чёрная аура заполняла кабинет. — Врата Ада? — коротко бросил он. — Он не дошел до них, — ищейка склонился почти до пола. — Разведка докладывает: он вместе с демоницей льда скрылся в серых землях. Его след обрывается у границ Пустоты. Тишина, последовавшая за этими словами, была страшнее любого крика. Тьма медленно разжал пальцы, и рукоять клинка жалобно скрипнула. Криоген не собирался возвращаться в ад — он решил исчезнуть, оставив Тьму разгребать пепел, который неизбежно оставит за собой Ртуть. — Он думает, что Пустота укроет его. Глупец, — голос Тьмы теперь звучал как хруст костей. Внутренний голос в голове снова подал знак презрительным импульсом: «Тебя переиграл ребенок, помешанный на семейных узах. Пока ты спасал мир, он спасал свое прошлое». Тьма не стал отвечать. Он шагнул вперед, и тени, подчиняясь его ярости, сплелись в плотный кокон, разрывая пространство прямо посреди кабинета. — Прикажи ищейкам следить за местом, где рыщет Ртуть, — бросил он главе ищеек. Он закрыл глаза лишь на мгновение, подавляя вспышку боли при мысли о Луне. Его так и тянуло броситься вслед за Ртутью, выжечь след Криолита и вырвать её из ледяного плена лично. Но сейчас, в первую очередь он был правителем, а не просто воином. Мать Криогена — единственная, кто могла занять трон Ада и стабилизировать хаос между мирами. Это было благом для всех, высшим долгом, который он не имел права предать ради личных чувств. Ртуть найдет её. Он — стихия, которую невозможно остановить. Он спасет Луну, потому что иначе он просто перестанет существовать. «Он спалит этот мир дотла в своей ярости!» — усмехнулся голос. «Значит, я должен покончить с Криогеном быстрее, чем Ртуть доберется до Криолита». Тьма распахнул глаза, в которых теперь пульсировала стальная решимость. Я надеюсь, что Ртуть сохранит остатки рассудка и не превратит королевство в пепелище, пока будет вырезать предателя. Но сейчас мой путь лежит за Королевой. Он понимал: Ртуть — это лесной пожар, и сейчас этот пожар направлен в нужную сторону. Тьма доверял силе брата, даже если не доверял его методам. — Собирай гвардию, — скомандовал он главе ищеек, шагая в портал, ведущий в туманную Пустоту. — Криоген совершил ошибку, решив, что семейные узы важнее равновесия миров. Я лично верну его мать к вратам ада. И на этот раз жалости не будет. Тьма уходил, оставляя за собой тишину кабинета. Он делал то, что должен, надеясь лишь на одно: когда дым от ярости Ртути рассеется, Луна всё еще будет дышать.

В тоже время, к Пустоте, выдвинулась Луна в сопровождении остальных демонов. Ориентиром им служил Криолит, который благодаря узам с братом безошибочно чувствовал дорогу.

***

Туманная Пустота встретила их липким, противоестественным безмолвием. Тьма стоял во главе своего отряда, его плащ казался дырой в пространстве. Воздух впереди дрожал, едва заметно искажая реальность. Почуяв неладное, Тьма коротким жестом отправил вперед нескольких ищеек. Те сорвались с места, но стоило им пересечь невидимую черту, как пространство вокруг них превратилось в капкан. На глазах у замершего отряда гончие начали стремительно меняться. За долю секунды живые существа обратились в иссушенные мумии, едва коснувшись земли. Тьма нахмурился. Он медленно сделал шаг вперед и протянул руку к пустоте и в тот же миг его пронзила нечеловеческая боль. Он почувствовал, как его собственная тьма, его первородная мощь, бесконтрольно хлынула наружу, всасываемая невидимой воронкой. Сила вытекала из него, словно кровь из разорванной артерии. Тьма резко отдернул руку, тяжело дыша. Перед ним стояла стена, которую нельзя было пробить мечом или магией — она сама была смертью для любого демона. Рядом с отрядом, из мглы, один за другим стали проявляться силуэты, воздух зазвенел от избытка магии. Ртуть шел первым, от него исходил почти видимый жар ярости. Рядом — Тень и Бездна, они выглядели настороженными. И, наконец, Криолит, а с ним Луна. Тьма почувствовал, как внутри всё сжалось. Взгляд на мгновение метнулся к девушке — жива. Сердце предательски дрогнуло, требуя немедленно подойти, объяснить, почему он позволил этому случиться. Но он не шелохнулся. Статус правителя был его броней. — Какого дьявола здесь делает этот предатель? — голос Тьмы был подобен скрежету камней, когда он указал на Криолита. — Ртуть, я надеялся, ты закончишь с ним раньше, чем он посмеет явиться мне на глаза. Ртуть промолчал, сверля брата тяжелым взглядом. — Гляньте на них, — Бездна указал на мумифицированные трупы ищеек. — Что с ними стряслось? — Это барьер, — ответил Тьма. — Он не просто блокирует магию, он её выпивает. Сделаешь шаг — и сила хлещет из тебя, как кровь. Среди демонов воцарилось тяжелое молчание. — И что, будем караулить у входа, как цепные псы? — Бездна со злостью пнул валун. Камень улетел за невидимую границу и приземлился на проклятой земле. Тьма в упор посмотрел на Криолита. — Криоген всё предусмотрел, — он запнулся, преодолевая себя. — Завеса проницаема лишь для тех, чья природа соткана из света и... холода. — Расчётливая сволочь, — прошипел Бездна. — Капкан, — коротко бросил Тень. Напряжение стало почти осязаемым. — Я пойду. Если это единственный шанс остановить Криогена, я готова рискнуть. Ртуть, до этого сдерживавший кипение внутри, буквально взорвался, а воздух вокруг него раскалился до дрожи. — Нет Луна! — он шагнул ко мне, преграждая путь, и обернулся к Тьме с яростным оскалом. — Опять?! Ты серьезно, брат? Снова отправляешь её в это ледяное дерьмо под конвоем Криолита? Без нас? Я отпущу её в логово безумца. Мое нутро горит от одной мысли, что она снова исчезнет за этой чертовой чертой, а я буду стоять здесь и ждать! Ртуть, мысль о новой разлуке была невыносима. Мое сердце разрывалось от боли за него: я видела, как тяжело ему снова осознавать свое бессилие, когда всё решают за его спиной. Он едва сдерживал бушующее внутри пламя, и эта борьба стоила ему огромных сил. Но сейчас наши чувства должны были отступить. На кону стояло нечто большее — мы обязаны остановить Криогена и довести будущую королеву до врат. Тьма стоял неподвижно, сложив руки за спиной. Его лицо было маской абсолютного спокойствия, но ищейки, стоявшие позади, чувствовали, как от него исходит холодный, парализующий гнев. Он не сводил глаз с Криолита. После побега Криогена кредит доверия был исчерпан — теперь каждый жест ледяного демона Тьма препарировал, как возможную угрозу. — Энергия Пустоты не дает выбора, Ртуть. Уйми свой пожар, — холодно отрезал Тьма. Бездна положил руку на плечо Ртути. — Она справится, — тихо, но твердо произнес Бездна. — Ты видишь в ней только ту, кого нужно защищать, но в Луне больше упрямства и силы, чем во многих из нас. Она пройдет там, где мы рассыпаемся в пыль. Тень молча кивнул, его глаза внимательно следили за барьером, подтверждая уверенность Бездны. Криолит до сих пор не проронивший ни звука, нарушил свое молчание движением. Он вышел вперед, бледный, точно сама смерть, но в каждом его жесте читалась железная воля. — Я пойду один, — твердо сказал он. — Это мой брат. Если в нем осталось хоть что-то от прежнего Криогена, я смогу его вразумить. Я должен попытаться остановить это безумие словами, прежде чем мы превратим всё в пепел. — Один? — я резко шагнула к нему. — Ты серьезно думаешь, что он станет слушать речи о семейных узах? Криолит, это ловушка. — Именно поэтому я должен идти сам, — мягко, но непреклонно возразил он. — Тебе там не место, Луна. Это слишком опасно. — Ты не понимаешь, — я шагнула к Криолиту почти вплотную, заставляя его встретиться со мной взглядом. — Посмотри на этот барьер. Он настроен на нас двоих. Криоген не просто оставил лазейку — он выстроил приглашение. Если я пойду с тобой, у нас будет шанс закончить всё без бойни. Без лишних смертей. Раз он ждет нас, значит, он оставил возможность решить это иначе, чем просто сжигая мир. Ты не имеешь права идти туда один и жертвовать собой. Криолит хотел возразить, но я перебила его: — Мы — те, кого он впустит. Это наш общий путь, Криолит. Я буду твоим светом в этом холоде. Инстинктивная защита Криолита и настойчивость Луны, их пугающая близость в этот момент говорили громче слов — между ними возникла связь, которой быть не должно. Бездна первым отвел взгляд, криво усмехнувшись. Эмоции Тени считать было невозможно. Ртуть застыл. Тьма выглядел отстраненно. Всем стало ясно: за время их совместного пути между Луной и Криолитом возникло нечто большее, чем просто вынужденный союз. Это была связь, закаленная в опасностях, которая теперь стояла выше приказов и древней вражды. Демонам оставалось только одно — принять это. Криолит сдался, но прежде чем сделать первый шаг в Пустоту, он посмотрел Ртути прямо в глаза, и в его взгляде не было вызова, только тяжелая клятва. — Я верну её, Ртуть, — голос Криолита звучал ровно, как хруст наста. — Живой, невредимой и свободной. Даже если мне придется оставить там свое сердце вместо её. Ртуть сжал кулаки так, что костяшки побелели, но отступил, давая им пройти. Тьма продолжал молчать, но его взгляд, направленный в спину уходящей Луне, был полон невысказанных слов, которые он так и не решился произнести перед лицом вечности. Но когда Луна уже была готова шагнуть в серую мглу, он не выдержал. — Подожди, — его голос, обычно низкий и властный, на долю секунды дрогнул, обретая непривычную мягкость. Ртуть вскинул брови, Бездна едва заметно улыбнулся уголками губ. Тьма медленно подошел к Луне. Между ними оставалось расстояние вытянутой руки — граница, которую он не смел переступить. Он поднял ладонь, и прямо из густого черного дыма, струящегося между его пальцев, начало соткаться нечто материальное. Это была накидка, сотканная из «полуночного шелка» — редчайшей материи. Ткань переливалась глубоким фиолетовым и угольно-черным цветами, словно в неё вшили осколки ночного неба. Воротник был оторочен мехом призрачного барса, который не просто грел, а буквально излучал живое тепло, накопленное в недрах Ада. — Там, за пределом, холод не физический, — произнес Тьма, осторожно набрасывая накидку мне на плечи. — Он пробирается в душу. Эта вещь будет хранить твое тепло и... напоминать о том, что свет не может существовать без тени. Его пальцы на мгновение задержались у её шеи, поправляя застежку в виде серебряного тернового венца с чёрной каплей. Это был жест такой интимной заботы и эстетического совершенства, что ни у кого из присутствующих не осталось сомнений: за маской ледяного Стратега скрывается мужчина, который одержим этой женщиной. Тьма отступил на шаг, снова возвращая себе маску бесстрастия, хотя его глаза всё еще горели невысказанной тревогой. — Красиво. В твоем репертуаре, Тьма. Даже на смерть отправляешь при параде, — выплюнул Ртуть. Тьма проигнорировал колкость. Он смотрел только на Луну, надеясь, что она почувствует в этой ткани не только магическую защиту, но и всё то, что он не может сказать вслух при свидетелях. Я почувствовала, как по плечам разлилось мягкое, почти живое тепло, исходящее от накидки. Ткань казалась невесомой, но в её прикосновении была сосредоточена вся мощь и вся нежность того, кто её создал. Я подняла голову, встречаясь со взглядом Тьмы. Я видела перед собой правителя, который добровольно заковал себя в цепи долга, чтобы удержать этот мир от краха. — Спасибо, — тихо произнесла я. Голос был спокойным, но в нем вибрировала глубина, понятная только им двоим. Она не сделала попытки обнять его. Вместо этого Луна на мгновение прижала ладонь к своей груди, прямо поверх серебряной застежки, которую он только что закрепил. Это был жест абсолютного доверия. Её взгляд был красноречивее любых слов. В нем не было обиды за то, что он остался за барьером, не было страха перед неизвестностью. Только ясное, чистое: «Я всё понимаю. Я знаю, почему ты молчишь. И я прощаю тебя за то, что ты должен быть королем, прежде чем быть собой. Что бы ни ждало меня там — я вернусь». Тьма едва заметно вздрогнул, считав этот посыл. На долю секунды его каменная маска треснула, обнажая беззащитность перед её прощением. — Иди, — только и смог выдохнуть он, едва заметным кивком приказывая Криолиту выступать. Я развернулась и, плотнее закутавшись в полуночный шелк, шагнула в туман. Криолит последовал за мой. Тьма остался стоять на месте, глядя в Пустоту. Он всё еще чувствовал на своих пальцах тепло её кожи, а в воздухе — едва уловимый аромат её присутствия, который теперь будет преследовать его.