Тень Луны 2

В глубине пещер перед ними возникла огромная арка, затянутая мерцающей пленкой. Но как только они подошли, арка разделилась на два узких коридора. Над каждым из них вспыхнула надпись на древнем наречии. — «Один отдает кровь, другой — голос», — перевел Криолит, его лицо стало мрачным. — Криоген хочет, чтобы мы разделились. В одном тоннеле магические лезвия будут терзать плоть, а в другом — тишина будет высасывать саму возможность говорить, лишая воли и связи с миром.

Третье испытание.

Испытание Обмена.

Криолит посмотрел на свое раненое плечо, затем на меня. — Кровь я возьму на себя, — твердо сказал он. — Тебе нельзя под ножи. Но тишина... она сводит с ума быстрее боли. Сможешь ли ты идти в абсолютном безмолвии, не слыша даже собственного сердца? Я посмотрела на два черных зева коридоров. Страх никуда не исчез, но на его месте выросла спокойная уверенность. Криолит стал для меня не просто случайным союзником — он стал тем, кто подставил плечо под удар, предназначенный мне. — Я доверяю тебе, — тихо сказала я. — Больше, чем ты думаешь. Прежде, чем Криолит успел ответить или сделать шаг к «кровавому» коридору, я быстро сократила расстояние между нами и крепко обняла его. Я прижалась щекой к его ледяному торсу, обвив руками его широкие плечи. Это не был жест страха — это было прощание и обещание одновременно. От неё пахло теплом, свежим воздухом и тем самым ароматом надежды, который Криолит уже забыл. Реакция Криолита была мгновенной. Он замер, словно действительно превратился в ледяную статую. Его руки, привыкшие сжимать только рукоять меча или ледяные оковы, беспомощно зависли в воздухе. Сердце демона, которое он привык считать куском мерзлого камня, внезапно совершило тяжелый, болезненный толчок. Он уже давно запретил себе думать о Луне как о женщине. Она принадлежала Ртути. Но сейчас, чувствуя её хрупкое тепло сквозь накидку Тьмы, он на мгновение сдался. Криолит медленно, почти боясь сломать её, опустил одну руку ей на спину, а вторую — на затылок, на секунду пряча лицо в её волосах. Его нутро пронзила не боль от раны, а нечто гораздо более острое и опасное — тихая, обреченная нежность. — Иди, — выдохнул он мне в волосы, его голос вибрировал, словно от сдерживаемых чувств. — Не слушай тишину. Слушай мое обещание. Я выйду из своего коридора, чего бы мне это ни стоило. Он осторожно отстранил её, его глаза на мгновение сверкнули не холодным блеском, а глубоким, почти человеческим светом. Он понимал, что этот жест Луны — лишь благодарность и доверие, но для него это объятие стало самой мощной магией, которую он когда-либо встречал. Они разошлись. Криолит шагнул в коридор лезвий. Первое же невидимое кольцо располосовало его здоровую руку, но он даже не поморщился. Физическая боль была ничем по сравнению с тем пожаром, который Луна случайно разожгла в его душе. Луна же вошла в коридор тишины. Звук её собственных шагов исчез первым. Затем пропало дыхание. Мир стал вакуумом. Гнетущее безмолвие начало давить на барабанные перепонки, пытаясь убедить её, что она ослепла, оглохла и навсегда осталась одна в этой пустоте. Испытание началось.

***

У невидимого барьера Пустоты Ртуть в очередной раз сорвался. — Она там слишком долго! Тьма, сделай что-нибудь! Найди брешь в этом заклятии! — Я чувствую её, — произнес Тьма, и в его голосе прорезалась такая властная мощь, что даже Ртуть замолк. — Мой артефакт разрушен. Она использовала мою силу. Тень переглянулся с Бездной. Воздух вокруг Тьмы начал сгущаться в черные воронки — его терпение было на исходе, и его магия начала сама искать лазейки в защите Криогена, откликаясь на зов разрушенного артефакта.

***

Коридоры испытаний стали для них ловушкой, где время тянулось как раскаленный свинец. Коридор лезвий встретил Криолита вихрем стальных нитей, тонких, как волос, и острых, как бритва. Здесь не было места для щита — лезвия прорастали прямо из стен, стремясь к живому. Криолит шел вперед, и каждый шаг стоил ему части плоти. Его тёмная "кровь" не лилась, а застывала на лезвиях драгоценными кристаллами. Ножи срезали кожу, обнажая ледяные кости, и даже отсекали пальцы. Но Криолит был демоном высшего порядка. Его природа отрицала окончательную смерть. Прямо на ходу, с жутким хрустом растущего льда, его конечности восстанавливались. Пальцы отрастали заново, покрываясь свежей кожей, чтобы через секунду снова быть срезанными. Это был бесконечный цикл боли и регенерации. Он шел, оставляя за собой дорожку из мерцающей синей крошки — своей собственной замерзшей крови, ведомый лишь ощущением тепла от объятия, которое всё еще жгло его грудь. В коридоре Луны не было лезвий, только абсолютная, осязаемая тишина. Она пыталась закричать, но звук умирал в горле, не успев родиться. Собственные мысли казались слишком громкими, они начали двоиться, превращаясь в чужие голоса, нашептывающие, что Криолит уже погиб, что Ртуть забыл её, что она — лишь пыль. Она шла, прижимая ладони к ушам, пока из носа не пошла кровь от жуткого давления вакуума. В какой-то момент она упала, теряя ориентацию в пространстве, но наткнулась рукой на ткань накидки. Тепло накидки прошило её током, возвращая в реальность. Собрав остатки воли, она буквально проползла последние метры и вывалилась из тоннеля. Луна вскочила на ноги, судорожно хватая ртом воздух, который здесь снова обрел звук. Она обернулась ко второму выходу. Тишина. — Криолит! — позвала я, но ответом был лишь гул пещеры. Минуты тянулись мучительно долго, сердце колотилось о ребра. Если он не выйдет сейчас, я останусь одна.

***

Тем временем у барьера Тьма закрыл глаза. Его сознание растянулось по Пустоте, ища ту самую точку, где Луна разбила чёрный камень. Он почувствовал всплеск своей силы — дикой, неуправляемой, но узнаваемой. — Ртуть, Тень, Бездна — ко мне! — его голос прозвучал как удар колокола. — Она дала нам маяк. Я прорежу брешь, но держать её смогу лишь секунды. Вокруг Тьмы начала собираться тьма такой плотности, что свет вокруг стал меркнуть. Он нашел лазейку: не проходить сквозь барьер, а разорвать его изнутри.

***

Из черного зева коридора лезвий донесся тяжелый, рваный скрежет — звук льда, сминающего металл. Секунду спустя из темноты шагнула фигура. Криолит выглядел ужасающе: по всему телу зияли глубокие разрезы, из которых толчками выходила густая синяя эссенция. Отрастающая кожа на руках еще не успела полностью затянуться, мерцая сырым, новорожденным инеем. Он пошатнулся, едва удерживая равновесие на обрубке ледяного меча. Я не раздумывая ни секунды. С криком, в котором смешались облегчение и ужас, бросилась к нему. — Ты вышел! О боги, Криолит! — я влетела в него, наплевав на то, что его ледяная кровь мгновенно испачкала меня. Криолит охнул, когда её руки сомкнулись на его израненной груди, но не отстранился. Напротив, он с трудом поднял свои едва восстановившиеся ладони и прижал её к себе так крепко, словно она была единственной твердью в этом распадающемся мире. — Тише, Луна... — прохрипел он, его голос вибрировал от боли и странного, горького счастья. — Ты ведь... ты сама вышла. Тишина не забрала тебя? — Было страшно, — я отстранилась ровно настолько, чтобы заглянуть ему в глаза, вытирая рукой синие капли с его щеки. — Но, я не остановилась. Я знала, что ты идешь сквозь ножи. Посмотри на себя... тебе нужно остановиться, залечить раны. — Некогда, — Криолит выдавил слабую улыбку, глядя на меня. — Ты сейчас выглядишь как истинная воительница Ада. Тебе идет эта синева. — Глупый демон, — я всхлипнула, прижимаясь лбом к его плечу. — Ты чуть не превратился в ледяную крошку ради этого испытания. — Я бы превратился в пыль, лишь бы ты не почувствовала ни одного пореза, — тихо ответил он, и в этом признании было больше правды, чем он когда-либо позволял себе. — Спасибо, что ждала. Если бы я вышел и не увидел тебя... я бы, наверное, просто перестал регенерировать. Они стояли так несколько мгновений — двое израненных выживших среди безмолвных скал. Напряжение между ними стало почти осязаемым: близость смерти и пережитый ужас сорвали все маски. Криолит осторожно коснулся пальцами её волос, отводя прядь с лица, и в его взгляде была такая невыносимая нежность, что время вокруг них словно замедлилось. Но в этот момент пространство позади них содрогнулось. Раздался оглушительный треск, словно кто-то разрывал саму ткань реальности, и по пещере пронесся знакомый, леденящий душу рокот черного пламени. Черная воронка, пробитая волей Тьмы, выплюнула четырех демонов в самое сердце пещеры. Первым, как раскаленный снаряд, из пролома вылетел Ртуть. Его глаза полыхали огнём, а кулаки дымились. Но то, что он увидел, заставило его замереть на месте, а огонь вокруг него взвился до самого свода. Луна и Криолит всё еще стояли, прижавшись друг к другу. Синяя кровь демона льда смешалась с пылью и кровью на лице Луны, её руки крепко сжимали его израненные плечи. Это была картина такого глубокого доверия, что воздух в пещере мгновенно стал тяжелым от ревности и гнева. — Какого... — Ртуть сделал шаг вперед, и камни под его ногами начали плавиться.