Away from everything

— Arrivederci, signora! Non vediamo l'ora di rivederla, — мягко произнес мужчина с лёгкой улыбкой, протягивая довольно плотный пакет с логотипом в виде незамысловатой грозди винограда, в котором, очевидно, было дорогое вино. — Ci vediamo più tardi, signor Malfoy!— женщина в чудной шляпе забрала свою покупку и, радостно помахав рукой, вышла из магазина. Колокольчик на открывшейся и сразу закрывшейся двери прощально звякнул, оповещая, что посетитель ушел. Драко облегчённо выдохнул, поняв, что на этом его рабочий день заканчивается. На удивление, за последний год стало намного больше покупателей во всех торговых точках, чем обычно. По крайней мере так было сказано его заместителем и главным бухгалтером совсем недавно. Он определенно не рассчитывал, что его небольшой бизнес по изготовлению вин станет расти в популярности, особенно если знать о том, как итальянцы избирательны, когда дело касается такого благородного напитка, как вино. Конкуренция между винодельнями в Италии была огромна. Оттого новость о наплыве клиентов была очень неожиданной. И Драко понимал, что это не просто пять лишних клиентов, в ином случае его бы не побеспокоили. Он сам просил не трогать его почем зря лишний раз, предоставляя своим работникам почти полную свободу действий, в рамках разумного, конечно. Но, видимо, в скором времени придется вмешаться, разбираясь со всем этим. Малфой, переехав сюда, открыл этот небольшой бизнес чуть больше четырех лет назад, точно не планировав что-то масштабное. У него-то на данный момент всего несколько магазинов в ближайших городах. Также он продавал виноград крупным винодельням, что несомненно играло большую роль. Всего этого хватало с лихвой, чтобы оплачивать все издержки, зарплату персоналу, ещё и себе оставить хорошую сумму, проживая и ни в чем себе не отказывая. Такой малый бизнес довольно прибыльный, если знать все ньюансы. А Драко знал, не зря ведь ходил с отцом на деловые встречи в детстве. Поэтому для него не было это чем-то незнакомым. Малфой выполнил всю самую сложную работу ещё вначале, когда выкупил землю, на которой и выращивается виноград разных сортов, нанял персонал и оформил все возможные бумаги, чтобы не было никаких проблем, ездил из места в место, разбираясь со всеми, даже незначительными вопросами. Сейчас же он скорее издалека отслеживал как все идёт своим чередом. Малфой стал доверять своим работникам, которые ни разу не дали даже повода усомниться в чем-то. Сейчас, как собственника, его дёргали только в крайних случаях: когда нужна его подпись на документах или требуется встретиться с кем-то. Драко не видел в этом ничего такого. Если на данный момент без его прямого присутствия всё идёт как надо, то зачем лишний раз трепать нервы и себе, и другим, разъезжая из точки в точку? Правильно, в этом нет ни малейшего смысла. Малфой же, поняв, что совсем оставать в стороне и бездельничать не хочет, стал работать в своем же магазине недалеко от дома. Но об этом ладно. Он, решив разобраться с наплывом посетителей позже. Это, конечно, было неожиданно, но и не доставляло сильных переживаний. Драко в очередной раз окинул взглядом свой небольшой винный магазин, задерживаясь на каждой бутылке цепким взглядом, размышляя и витая где-то в своих мыслях. Он потянулся и уж совсем громко по-варварски хруснул пальцами, разминая затекшие спину и шею. Малфой, неспешно наведя порядок в магазине, расставив все по местам, подошёл к главной двери, с характерным щелчком закрывая ее. Скорее по старой привычке, он взмахом руки погасил свет в помещении. Ещё раз осмотрев магазин изнутри, убеждаясь, что ничего не забыл, он вышел через черный ход, оказываясь на неприметной улице. Снаружи было слегка прохладно, а солнце прощально окутывало золотыми лучами все, до чего дотягивалось. Вечер обещал быть приятным и безветренным, чему Драко был очень рад. Небольшой, но вполне себе дорогой черный мотоцикл уже ждал его, чтобы отправиться наконец домой. Интересно, когда же он стал называть своим домом скромную виллу в Италии на окраине небольшого маггловского городка, а не Англию, в которой провел всю жизнь? Кажется, Драко стал замечать за собой эти мысли всего спустя какой-то год после переезда сюда, а живёт он здесь уже почти пять лет. Было довольно...странно и непривычно осознавать, что теперь он не считает своим домом место, где провел все яркие юношеские дни, бегая по разноцветным полям, где росли самые душистые цветы; где впервые сел на метлу, пролетев высоко в небесах, почти крича от восторга и сдерживаясь лишь по той причине, что отец наблюдал за ним со стороны; впервые произнес заклинание, с неподдельным интересом перекатывая на языке ранее неизвестные слова и рассекая палочкой воздух, немного неуклюже подняв книгу вверх, чему несказанно была рада мама и самую малость был впечатлен отец; где впервые сварил зелье под четким руководством дорогого крестного, даже ни разу не перепутав заготовки и смешав все в правильной последовательности; где, в конце концов, жили и до сих пор живут его родители. Тогда Малфой даже стыдился собственных мыслей и чувств, будто он предал себя, свою семью, да и было что-то неправильное во всем этом. Но, вспоминая и то, что происходило в поместье почти десять лет назад назад, что было скрыто от чужих глаз и чему был свидетель он сам... Чувство вины пропало быстро и бесследно, оставляя чувство отвращения и отторжения. Да, Драко несомненно помнил каждое счастливое воспоминание из детства так ярко, будто это было совсем недавно. Но детство прошло, взамен пришло нечто ужасающее, что хотелось забыть раз и навсегда. И правда, не смотря на большое количество счастья и радости, что подарило ему это поместье, теперь он помнил исключительно горечь, печаль, агонию, и страх, самый настоящий животный страх, которые поглотили его без остатка, существуя в глубине души по сей день даже спустя такой промежуток времени. И ни одно детское воспоминание не могло перекрыть и малую часть этих чувств, не могло даже притупить это. Это осталось навсегда. Малфой ненавидел этот дом, ненавидел все то, что ему прививали с детства, все эти убеждения, в которые он как последний дурак верил, по которым он жил как слепой пес, ненавидел абсолютно все каждой клеточкой своей души. Было отвратительно вспоминать самого себя в детстве. Он ведь был настоящим ублюдком, который в попытках стать похожим на отца и сыскать его уважение, творил ужасные вещи. Пробыв хоть секунду в главном зале, ему уже казалось, что вновь слышны крики из подвала поместья; пройдя по любому коридору и глядя под ноги, он как наяву видел яркие пятна крови и остатки человечного мяса на полу, стенах и даже потолке; даже сидя за столом за очередным приемом пищи он не мог проглотить ни кусочка, чувствуя, как в нос забивается тошнотворный запах гнили и крови, будто в паре сантиметров от него посреди стола лежит мертвое тело. Ему было отвратительно, просто невыносимо даже думать об этом месте, а про жизнь и речи не было. Хотя, быть честным, он пытался. Возвращаясь на пару лет назад, по окончании войны они вышли почти сухими из воды. В Азкабан никто из них не отправился, родовое имение и всю возможную недвижимость оставили, счёты не арестовали, вещи не конфисковали, даже артефакты остались на месте. Да, буквально в последний момент они переметнулись от проигравшего Волондеморта, сдавая всех бывших дружков-пожирателей министерству. Но даже зная это обстоятельство, факт их почти полного побега от любой ответственности, являлся чудом. А этим чудом был никто иной, как Гарри, мать его Поттер. Не было никаких сомнений, что он приложил руки к этому делу. Хотя что скрывать, Малфой был благодарен и до сих благодарен этому человеку. Драко, по его смутным воспоминаниям, чуть ли не на коленях стоял после всех судов и разбирательств, почти плача от облегчения и счастья. Тогда, похоже, он на мгновение потерял всю спесь и гордость, хотя, судя по всему, те вновь вернулись на свое законное место. Драко также было дозволено вернуться в Хогвартс, сдать экзамены, хоть и с ограничением на выезд из страны на первые три года, а также в течение этого же времени регулярную проверку заклинаний, используемых палочкой. Родители получили такое же наказание, если это вообще можно назвать наказанием, учитывая все деяния семьи Малфоев. Его отцу дали ограничения более жёсткие. Но и поделом, Малфой младший никак не сочувствовал своему родителю, который сам навлек на себя это. Драко же расцвел, поняв, что ему в руки всучили второй шанс на жизнь. Он хотел очистить репутацию Малфоев, которую без зазрения совести замарал отец, хотел и заглушить собственные муки совести, принося в этот мир что-то хорошее. Драко, полностью сменивший бывшие взгляды, хотел наладить контакты с Андромедой Тонкс, про которую слышал множество историй, зная, что сейчас она осталась одна с маленьким Тедди Люпином. Малфой, кажется, долго не мог осознать, что у него есть двоюродный племянник. Сперва он боялся сунуться в дом Андромеды, все же он оставался пожирателем смерти, от рук которых пострадала она сама и Тед. Но, переборов страх, Драко пришел с извинениями и подарками, надеясь, что его не выгонят. На удивление, приняли его теплотой и с добротой, Андромеда сказала, что всегда будет рада его видеть. Малфой ещё неоднократно приходил повидаться и помочь в любую свободную минутку, считая это чуть ли не своим долгом. После каждого такого визита Драко чувствовал себя немного лучше, чувствовал, что способен жить, учиться и работать дальше. А учился он усерднее, чем раньше. Да и Малфой поменялся после войны кардинально, от него нельзя было услышать ни одного лишнего слова, ни одной слетевшей грязной шутки, ни одного оскорбления, даже не смотря на то, что в его сторону "грязь" летала ежедневно. В последствии, Драко сдал все экзамены, попав в список самых лучших студентов. Помнится, тогда было много недовольных этим в стенах Хогвартса. Малфой, как бы ни стараясь тогда закрывать глаза и гордо сносить все издевки на любые действия по отношению к нему, видел и знал: все всё помнят. Он, конечно, не был слепым глупцом. Да, всю его семью оправдали, но это не мешало всем недовольным этим приговором кидаться угрозами и обещаниями, что смерть настигнет их. Как бывших пожирателей смерти Драко и всю его семью ещё долго будут поливать дерьмом знающие об их грехах люди, а вырваться куда-то вперёд будет втрое сложнее. Сам Малфой принимал все это и ничего не отвечал в ответ. Это было ни к чему для человека, который был почти во всем согласен с недовольными. Для Драко это было своеобразным наказанием за принятие черной метки, которая все ещё загрязняла бледную кожу на левом предплечье, за всю трусость и бездействие, которое он проявил на войне, за то, что слепо верил тому, что упрямо укладывали в его голову ещё с детства, за то, что действительно верил, что поступает правильно. Далее была работа в аврорате, а попасть туда было очень тяжело, особенно зная его очень красноречивое прошлое. И Малфой был искренне удивлен, что ему вообще позволили стать аврором. Обычно волшебников даже с маломальски криминальным прошлым даже не рассматривали как достойную кандидатуру. Видимо, настолько острая нехватка кадров была после такой кровопролитной войны. Хотя, Драко не то, чтобы хотел туда, но где-то в душе было зудящее, очень настойчивое желание помочь, смешанное с чувством вины. Хотелось исправить то, что натворили пожиратели смерти и то, что не остановил он сам, подчиняясь сумасшедшей человекоподобной твари. Конечно, в аврорате ничего не изменилось, все смотрели на него с уже привычным презрением и подозрением: никто не верил в его искреннее желание работать на благо общества, все будто ожидали, когда же вскроется очередной хитрый и коварный план. Драко Малфой в глазах общественности все ещё был преступником, которого несправедливо оправдали и которого обязательно и поскорее нужно упечь в Азкабан, не вспоминая. И Драко как никто другой знал о собственной черноте: метка, которая марала кожу, делала грязной и отвратительной, никуда не исчезла и напоминала об этом каждое утро. Малфой даже выработал своеобразный утренний ритуал в то время, без которого день не мог быть начатым: просыпаясь, он смотрел на левое предплечье, прожигая взглядом черную дрянь, все самые ужасные воспоминания он прокручивал в голове по несколько раз, чтобы даже мысли о нежелании идти на работу отметало напрочь. Он поднимал из глубин души ненависть и отвращение к себе, каждый раз неистово царапал ногтями метку, будто стараясь стереть ее, пока не появятся первые капли крови. После этого он шел в аврорат, ощущая как с каждым разом удавка на шее затягивалась все сильнее. Как ни странно, это позволяло Драко идти дальше, хотя идти громко сказано, скорее ползти. Окунаясь в эту черноту из раза в раз каждое утро, он вспоминал все до последнего, как бы говоря себе о невозможности свернуть назад и незаслуженно жить спокойной жизнью, забыв обо всех ужасах. Малфой должен был работать не покладая рук, искупая грехи. И первое время это помогало, отрезвляло и давало какой-никакой стимул работать до поздна, пока силы не покинут его. И он работал так много, что вскоре под глазами залегли темные тени, фигура осунулась, а лицо стало мертвецки бледным. Малфой старался везде успеть, все выполнить отлично, засовывал свою гордость подальше, чтобы лишний раз не сказать лишнего. Положение в обществе было настолько хрупким, что, по ощущениям, одно лишнее слово могло лишить его работы. Постоянное напряжение сводило с ума, а взгляды неприкрытой неприязни и ненависти сверлили спины, из-за чего Драко панически ожидал "ножа" в спину и крепко держался за палочку в любом месте. Поместье давило с каждым днём все больше, в каждом шорохе и скрипе чудились пожиратели смерти, заставляя вскакивать среди ночи с постели, сжимая дрожащей рукой древко палочки, лихорадочно всматриваясь в темноту и ощущая в носу стойкий запах разложения и смерти. Казалось, будто сам Волондеморт все ещё двигался по коридорам, царапая своими ногтями поверхность стен и деревянную, покрытую лаком, поверхность дверей. Точкой невозврата и самым неожиданным, пугающим для него, Драко Малфоя, было то, что теперь он не испытывал трепет при использовании магии, при взмахе палочки и перекатыванию слов на языке, прежде чем они вырвутся и преобразуются в нечто прекрасное, как прежде. Не было больше никакого желания колдовать, что в связи с его работой в аврорате создавало проблемы. Из-за появившегося отвращения и тихой ненависти к магии Драко иногда не мог использовать даже самые банальные заклинания. Само осознание, что магия стала обузой, окончательно выбивало землю из-под ног, а воздух будто перестал поступать в легкие. Малфой не мог поверить в это. Просто не укладывалось в голове то, что магия, окружавшая его всю жизнь, без которой он раньше не представлял жизни, теперь была ему не мила, ненужна и отвратительна. Но Драко упрямо двигался вперёд, стараясь игнорировать это пугающее осознание. Ведь если не думать, то может само как-нибудь устаканится и придет в норму правда? И когда Малфой уже отсчитывал секунды до неизбежного, пребывая на грани и держась из последних сил, чтобы не собраться и не сбежать, находясь в самом уязвимом и подавленном состоянии, явился он, мордредов Поттер, со своими взъерошенными волосами, в которые так хотелось запустить ладонь, попытаться пригладить; изумрудными притягивающими глазами, в них было что-то такое, что хотелось смотреть и не отрываться, погрузиться целиком; тёплыми и такими желанными руками. Драко до сих пор помнил тот день, когда в его кабинет без стука и разрешения ворвался Гарри, с порога объявляя о том, что теперь они напарники. Что было странно, ведь Поттер был принят в аврорат фактически сразу после войны, что Гарри отсрочил на год, так как вместе со всеми решил пробыть в Хогвартсе дополнительный год, чтобы как подобает сдать экзамены. Соответственно, Поттер был старше его в звании и опытнее, пока сам Малфой год потратил на своеобразное ускоренное обучение. Потратил бы ещё больше, если бы не действительно острая нехватка сотрудников аврората. В тот момент, как очень довольный Поттер объявлял эту новость, он хотел запустить в эту лохматую голову чем-то тяжёлым! В тот миг он испытал весь возможный спектр чувств, останавливаясь на привычном пренебрежении и кривой усмешке на губах. И чернильницу он все же запустил, к глубочайшему сожалению промахнувшись. Никогда и никому Малфой не признается, что был рад внезапному появлению Поттера в его жизни, которого после войны было катастрофически мало. Это было глотком свежего воздуха, а удавка на шее будто ослабла. На удивление, сработались они тогда быстро. Всего за каких-то пару недель совместных миссий они могли предугадать любые действия напарника. Конечно, они все также препирались, ругались и всячески перебрасывались мелкими обзывательствами, но это было по-другому, не так, как раньше. В Драко вновь появилась слабая тяга к магии, а заклинания выходили даже лучше, чем раньше. Он, сам не осознавая этого, ждал каждого дня с замиранием сердца. Ждал любого слова от Гарри Поттера, его дорогого напарника; на заданиях прикрывал чужую спину, даже если это было излишне. Он не раз за весь год попадал в больницу Святого Мунго то с проклятием, то с ранением, после которых оставались шрамы, за что дополнительно получал по светлой головушке от великого героя Британии, на что сам Малфой закатывал глаза и говорил, что это Поттер слишком невнимательнен, поэтому и приходится прикрывать его. Ох, как же он ждал каждого случайного и не случайного прикосновения, любого взгляда, да чего угодно! Драко впервые чувствовал себя действительно живым. В груди расцветали новые, но отдаленно знакомые ему чувства. Малфой украдкой рассматривал Гарри, подмечая каждый изгиб тела, каждую черту лица, и любовался. И Драко даже стало казаться, что он видит похожие чувства со стороны Поттера, будто тот касался чаще и не разрывал контакт все дольше, будто тот тоже украдкой смотрит на него! Гарри часто находил повод лишний раз встретиться, где-то прогуляться, вместе чем-то заняться, на что Малфой, закатив глаза и нахмурившись, саркастически отвечал, но каждый раз соглашался. Казалось, он медленно сходил с ума от странного счастья и радости. Малфой, признаться, за этот год улыбался больше, чем за последние пять лет точно. Однажды случился неловкий поцелуй, который он хранит глубоко-глубоко в сердце до сих пор, хоть никому и не признается, даже себе. Кажется, это была пятница, они закрыли сложное дело с контрабандой опасных зелий, над которым бились на протяжении месяца. Поттер предложил выпить у него на Гриммо, на что Драко, в очередной раз пробурчав, конечно, согласился. Малфой как вчера помнил все малейшие детали. И такого домашнего, до ужаса соблазнительного Гарри в одних лишь лёгких штанах и облегающей футболке, которая подчеркивала все достоинства молодого аврора; и то, как Поттер улыбался ему, рассказывая какие-то забавные истории; и то, как заливисто тот смеялся, широко улыбаясь и заражая своим весельем; и то, какими были горячими руки его напарника, когда тот, знатно выпивший, потянул танцевать под нелепую музыку; и эти озорные глаза, которые будто сияли, смотря на него. И такой же знатно подвыпивший Малфой просто не удержался, не смог противиться резко появившемуся желанию, потянувшись к желанным губам, сминая их в поцелуе и запуская руки в лохматые волосы. Это было нечто. Губы Гарри мягкие, с привкусом алкоголя, который тот пил недавно, и чего-то сладкого, казались чем-то невероятным, чем-то, от чего нельзя было добровольно отказаться. Но поцелуй вышел смазанным, нервным. Драко, который все больше входил во вкус, к своему ужасу, не чувствовал отдачи и ответной реакции, а Поттер напротив будто остолбенел, напрягся, отведя руки в сторону. И, будто только осознав, что он делает, что себе позволил, он разорвал поцелуй, стараясь даже не смотреть в лицо напротив, подозревая, что увидит там вовсе не радость и счастье, а отвращение. Малфой испугался и, шатаясь, рванул к камину, напрочь забыв о верхней одежде, что висела в прихожей, чуть ли не на ходу кидая порох и называя адрес поместья, успев услышать лишь невнятный крик вслед. Из-за такого скомканного и поспешного перемещения, ещё и будучи пьяным, он буквально вылетел из камина, упав на белый ковер весь в саже, чувствуя ужасное головокружение и тошноту. Драко, кое-как поднявшись и лихорадочно вцепившись в палочку, побежал по лестнице в свою комнату, стараясь не оглядываться, чтобы старые образы не тревожили и так напуганное сознание. Он, кажется, так и заснул в той одежде, на которой все ещё ощущался парфюм Гарри. И уже на следующий день его мир разом перевернулся иразбился, когда он увидел утренний выпуск Пророка, оставленный домовиком на столе в главном зале, учитывая, что вчерашний поцелуй все ещё ярко горел в памяти. Сердце в груди ухнуло и упало в черную бездну, разбившись на тысячи осколков. В глазах даже защипало от подступающих слез, пока руки тряслись, какой стыд. Он готов был принять все, но это... Эта новость слишком сильно била по и так истерзанному сердцу. "Гарри Поттер, избранный герой и всем известный национальный герой Британии, женится! Феноменальная новость, ожидаемая всеми нами вот уже столько времени, не пропустите подробности!" Драко лихорадочно вчитывался в статью, бегая глазами с одной строчки на другую, пытаясь найти хоть малейшую зацепку, хоть что-то, что указало бы на ложь. Он всматривался в смазанные фотографии, на которых Поттер, собственное персоной, сидел в дорогом ресторане наедине с рыжей бестией и держал в руках маленькую коробочку, совсем по-дурацки, но вместе с тем будто счастливо, возможно слегка растерянно улыбаясь. Очевидно ведь, что в коробочке не перо гиппогрифа, а кольцо! Любому идиоту понятно было бы. И даже со всем его недоверием к Пророку нельзя было не поверить в такое. Вся Британия знала об отношениях избранного с этой Уизлеттой. И Малфой тоже знал, но почему-то игнорировал и не обращал внимания, только сейчас понимая, что происходящее между ними было огромной ошибкой. Хотя, видимо, только Драко принимал все это как нечто большее, чем простые отношения напарников или друзей, пока сам Поттер, судя по всему, плевать хотел на все происходящее в последний год и сразу после вчерашнего побежал делать предложение своей девушке. Даже сову не послал, идиот. А воспоминания вчерашнего вечера застыли перед глазами, вызывая скорее не радость, а ужас и чувство какой-то неправильности, что он взял то, что на самом деле не принадлежит ему. Сердце билось все чаще и чаще, казалось, оно выпрыгнет из груди и окажется в руках владельца. Мерлин, какой же он идиот! Самый настоящий дурак и кретин. Нафантазировал себе невесть что, а это у него после войны получалось на ура, бросился в омут с головой, поддался собственным чувствам и испортил все, что только можно. Знал ведь, что у Поттера была Джиневра Уизли, как он мог позволить себе глупые мечтания, желания?! Ещё и позволил допустить тот мордредов поцелуй. Сейчас стало очевидно, что Гарри все это делал по доброте душевной. Все эти встречи, совместные приемы пищи, мимолётные взгляды и касания чтобы пожалеть, как-то утешить и помочь. Поттер ведь такой герой, ему обязательно нужно помочь абсолютно всем, включая Малфоя. А сам Драко, похоже, был настолько влюблен, что не видел таких очевидных вещей, а видел лишь то, что хотелось его глупому сердцу. Подождите, он...любит? Малфой истерично смял газету, прямо в руках воспламенив ее, не желая смотреть правде в глаза. Не может быть, не может быть! Он не мог любить Гарри Поттера! Это же просто невозможно... Хотя, он и догадывался ещё во время учебы в Хогвартсе, что его ненависть была не ею вовсе. Да и как ещё объяснить то, что творится с ним весь этот год? Драко впервые у себя в голове озвучил, казалось, такие простые слова, которым он раньше никогда не позволял появиться, которых так боялся и находил всем своим чувствам и эмоциям оправдания. Сейчас же жгучая правда оказалась прямо перед его носом, от которой он так долго бегал. И он застыл от накатываемой тревоги и дикого ужаса. Драко с трясущимися руками схватился за голову, пытаясь заглушить тысячи мыслей в голове, которые не могли успокоиться и кружились все сильнее и сильнее. Как такое могло случиться? Как он мог позволить случиться этому? Как он позволил прорасти любви в его сердце? Малфой последние годы был в подавленном состоянии, что на какое-то время партнёрства изменил Поттер своими прекрасными изумрудными глазами, крепкими и тёплыми руками, взъерошенными и неаккуратными волосами. Драко даже подумал, что справился и смог пересилить себя и свои страхи, но, похоже, не вышло. Произошедшее вчера и сегодня стало той последней каплей, что разрушила все то, что он строил эти годы. Стало плевать на аврорат, на магию, на абсолютно все, а со своей совестью и чувством вины он разберётся позже. Он так устал от всего этого. Устал от магии и магов. Хватит с него. Хотелось обычного человеческого спокойствия и жизни без волнения, что ему воткнут нож в спину в любой момент. В тот же день Малфой бегло собрал свои вещи, подал в отставку, увольнение ему оформили быстрее, чем он ожидал, хотя и не удивительно, сразу после этого он запросил разрешение на порт-ключ и аппарировал в Италию, оставив все позади в один миг, затерявшись, ни оставив ни малейшей зацепки о своем местонахождении. Там уже все было готово для свободной жизни. Драко, к своему стыду, предполагал такое развитие событий, поэтому заранее купил участок земли с небольшой виллой, оформил множество документов для существования в маггловском мире, сформировал бизнес, который хотел развить дальше. Родители, как ни странно, восприняли его решение спокойно, даже не удивились. Мама лишь мягко улыбнулась, обнимая нежными и тёплыми руками, совсем как в детстве приглаживая светлые волосы Драко, качая из стороны в сторону. Отец коротко кивнул, совсем маленькая улыбка появилась на его лице. Кажется, война совсем немного изменила и его деспотичного отца. Хотя, возможно и это его выдумки и фантазии. Почему Италия? Малфой на самом деле долго не выбирал. Эта страна давно привлекала его, ещё лет с десяти, когда он отправился вместе с отцом по каким-то делам. Драко оказался впечатлен красотой местной природы, размеренным темпом жизни итальянцев, теплым климатом, вкусной едой и тем, какие же там интересные, эмоциональные и дружелюбные люди. После визита в эту страну, он тайком стал учить итальянский язык. Поэтому не возникало никаких сомнений, где он теперь будет жить. Никому, кроме родителей, Малфой не сказал, где он будет и как его найти. И то, даже они не знали ничего конкретного. Он не хотел больше иметь ничего общего с волшебным миром. Он даже не знал, насколько сильным было желание бросить все, пока не совершил это действие. Сначало это решение казалось слишком необдуманным и поспешным, будто он бежит от ошибок, своих чувств и Поттера, но уже спустя время Драко подумал, что это решение было правильным. Возможно, самым правильным в его жизни. Да и не только в его, Малфой был уверен, что его пропаже радовались абсолютно все, кто был недоволен его существованием в целом. Драко никогда еще не чувствовал себя таким свободным: за спиной словно выросли крылья. Так чувствовались настоящие свобода и счастье. Ненависть и отвращение к себе ушли, оставив лёгкость и спокойствие. Теперь не возникало даже мыслей о том, что он не заслужил тихой жизни. Медленно, но верно притуплялась любовь, а сердце по кусочкам склеивалось, хотя, что скрывать все равно кровоточило. Драко Малфой начал новую жизнь в новом месте, где никто не знал его прошлого, не знал об его ошибках. Он стал жить в маггловском итальянском городе. Драко ещё десять лет назад не мог и допустить мысли о жизни среди маглов, ещё и без магии, домовиков и всех остальных вещей, которые были так привычны раньше. Но все переменилось, Малфой учился жить так, как живут обычные люди без магии. На удивление, было в этом что-то удивительное и интересное. Он научился водить мотоцикл, сдав на права, стал готовить, гладить одежду, убирать в доме. Драко все делал самостоятельно. Небольшое количество магии изредка использовал скорее по старой привычке: взмахом руки выключая или включая свет, бывает поднимал в воздух небольшие предметы, чтобы не мешали чему-то, бывало во время особенно ярких эмоций он прямо-таки искрил магией, из-за чего вещи вокруг могли сами по себе перемещаться в воздухе. Палочку в руки толком не брал. Положив ее в тумбочку около кровати больше четырех лет назад после наложения чар на дом, Драко ее не трогал. Да и не хотелось от слова совсем. Кстати о доме. Малфой посчитал нужным и даже обязательным наложить защитный купол на виллу, чтобы никакие совы, патронусы и прочее не могли отыскать ее. Похожее заклинание он наложил и на себя. Также нельзя было аппарировать в это место, как и совершить тоже самое отсюда. Драко не хотел, чтобы его нашли ни при каких обстоятельствах. Складывалось впечатление, что если он встретит хоть кого-то из старой жизни, то новая непременно развалится как карточный домик, а все спрятанное в глубине души вырвется и разрушит все вокруг, включая его самого. Он действительно наслаждался простой жизнью среди людей. Да, именно людей. Привычку называть их магглами и другими оскорбительными словами Малфой бросил с того момента, как начал здесь жить. Люди были порой чудными, иногда совсем непонятными для него, аристократа, жившего по всем магическим традициям в волшебной Англии. Но этот барьер получилось преодолеть довольно быстро. Драко даже перестал скрывать свою черную метку, позволяя всем видеть ее. Кажется, это он позволил себе делать после довольно забавного случая в магазине. Малфой был в слегка свободной рубашке, как внезапно рукав съехал с запястья, обнажая метку пожирателя смерти перед остальными. Драко хотел было сразу спрятать ее, как внезапно подбежал мальчик в смешных солнечных очках, красных шортах и растянутой футболке, который пришел вместе с жизнерадостной дамой, что сейчас выбирала вино, увлеченно что-то рассказывая своему спутнику. Тот стал так быстро говорить, что Малфой не сразу понял, что хотят до него донести. Но, успокоившись, юнец повторил свои слова вновь, восторгаясь такой крутой, как он сказал, татуировкой. Для Драко это было искренним шоком. И ведь правда, обычные люди не знали о магической войне, пожирателях смерти и остальном. Для всех это была просто своеобразная татуировка. Именно после этого случая Малфой без зазрения совести носил больше вещей без рукавов, что в теплой Италии было само собой разумеещееся. Черная метка не вызывала такое стойкое чувство отвращения как раньше, она просто была частью прошлого, вот и все. Драко поменял свою жизнь на сто восемьдесят градусов и ни о чем не жалел. Он даже перекрасил волосы и немного отрастил их! Теперь вместо платинового и роскошного блонда, у него были черные как смоль волосы, которые на солнце причудливо переливались тёмно-синим цветом. Первое время было необычно видеть себя таким, но уже спустя время Малфою даже понравилось. Темные волосы вместе с резким аристократичными чертами определенно ему шли. Хотя, когда корни отрастали, контраст между светлым и темным выглядел забавно. Но, возвращаясь в настоящее, Драко уже заводил двигагатель мотоцикла, который податливо загудел, сев на сиденье и надев шлем на голову. И вот Малфой уже выворачивал с нелюдимой улочки и набирал скорость, направляясь домой. Сегодня был особенно теплый и солнечный день для конца мая, везде пахло домашней едой, а большинство людей всей семьёй спешили за город на выходные. Драко украдкой улыбался, наблюдая за спешкой людей, их смехом и радостями. Разогнавшись ещё больше, Малфой выехал за пределы города, где открывалась невообразима я красота: зелёные поля, виноградники, величественные деревья поодаль, размеренно качающиеся, прекрасные цветы, растущие почти везде, и виднеющееся вдали синее море. А как же Драко любил море, весь восторг не описать словами, это нужно чувствовать и видеть своими глазами. Не смотря на то, что он живёт здесь больше четырех лет, каждый раз Драко замирал, видя природу Италии. Сердце наполнялось теплотой и трепетом, а душа пела и расцветала. Спустя каких-то пятнадцать минут уже стал виднеться дом Малфоя: небольшая двухэтажная вилла с виноградниками и садом вокруг. Осознание того, что совсем скоро он окажется дома и устроиться где-нибудь на террасе или на диване с книгой в руках, делало настроение ещё лучше, а улыбку ещё шире. Драко, припарковав мотоцикл в гараже, зашёл в дом, сразу покрываясь мурашками от разницы в температурах. Разъезжая на довольно высокой скорости в одних лёгких брюках и водолазке без рукавов, забыв накинуть что-то наверх, хочешь не хочешь, а замёрзнешь даже в, казалось, теплую погоду. Особенно учитывая тот факт, что Малфой переносил холод хуже, чем любой другой человек. Зимой, даже в теплой одежде, он почти постоянно мерз. Дома, как обычно, его встретили тишина, покой и лёгкий запах душистых цветов, которые были почти в каждой комнате. Что ж, к приближающимся двадцати восьми годам он понял прелесть комнатных растений в доме и красивых цветочных композиций у дома. Глаз они радовали ежедневно, а уход за ними, как ни странно, расслаблял и стал своеобразным хобби. Малфой потянулся, ещё раз разминая спину и туловище, после чего быстро сходил в душ, решив освежиться. После всех водных процедур и ужина в виде вчерашней лазаньи, Драко удобно устроился на диване в лёгкой хлопковой пижаме приятного оливкового цвета с книгой в руках. В последнее время он подсел на детективные романы, хотя раньше предпочитал что-то связанное с наукой и исследованиями. Малфой, читая страницу за страницей, позабыв о времени в таком уюте и комфорте, уснул с раскрытой книжкой в руках.

***

Выходные начались медленно и неторопливо, словно окутывали теплым мягким пледом. Солнце медленно поднималось вверх, освещало все вокруг и, попадая в окно, щекотало спящего Драко за лицо светлыми лучами. Из открытого ещё вчера окна доносилось пение птиц и шум гуляющего ветра. Пахло свежестью и цветением. Малфой нехотя открыл глаза, почти сразу зажмурившись, зарываясь в плед с головой, чтобы совсем по-детски спрятаться от солнца и согреть слегка замёрзшие руки. Но, поняв, что вновь забыться сладким сном не получился, Драко откинул плед в сторону, поднимаясь на локтях, из-за чего книга, которую он читал вчера с вечера до поздней ночи, с громким стуком упала на пол, закрываясь. Закладка, как назло, выпала и оказалась где-то под небольшим кофейным столиком. — Mamma Mia , — воскликнул Малфой, скривившись от резкого звука и тянущей боли в спине из-за неудобной позы, в которой тот заснул. — Надо завязывать с чтением до ночи и засыпанием на диване, вместо кровати. Драко окончательно поднялся со своего сегодняшнего места для сна. Упавшая книга и закладка были оставлены на столе. Малфой, собираясь заняться утренней рутиной, решил разобраться с потерянной страницей позже. Умывшись, побрившись и приняв лёгкий душ, он принялся за завтрак в виде кофе и вкусной выпечки, которую он сам готовил буквально день назад. Она мягко таяла на языке, оставляя приятное ягодное послевкусие. Его навыки в выпекании значительно улучшились! Это очень радовало. Чтобы готовить хотя бы на посредственном уровне, Драко долго бился головой о духовой шкаф. За эти годы он настолько привык к местной еде, что питался в основном блюдами итальянской кухни, да и, что скрывать, в жизни придерживался такого же распорядка дня, как и все жители этой страны. Жить медленно и никуда не спешить определенно ему нравится. В Британии все куда-то спешат, а здесь тишь и гладь. Драко планировал сегодня заняться своим садом и виноградниками. А работы предстояло много! Даже очень. Да и просиживать время в доме, когда снаружи такая замечательная погода, не хотелось. Он, допив кофе и сполоснув кружку теплой водой, неспешно переоделся в удобную рабочую одежду, которую не жалко испачкать, и отправился работать. Малфою, на самом деле, нравилось копаться в земле, что, определенно, никто из его деспотичных родственников не оценил бы. Но рядом никого из них нет, правильно? Поэтому он может делать все, что душе угодно! Хоть танцевать на кухонном столе в грязной обуви, нелепо подпевать вслух глупой музыке из радио, громко и без стеснения выражаться, да что угодно. Такие мысли, как ни странно, частенько возникали, когда где-то внутри копошились чувства неправильности в чем-то банальном и простом. И всё-таки подняв себе настроение такими нелепыми мыслями, Драко, выйдя на улицу, вдохнул полной грудью, ощущая ещё более сладкий запах цветущих во всю цветов. Солнце ощутимо грело, освещая своими золотыми лучами всю округу. Деревья около дома шелестели листьями, создавая незамысловатую мелодию. Малфой сперва решил заняться виноградниками. Конечно, это не тот виноград, из которого делалось вино для его магазинов. Можно сказать, что это было его собственное маленькое хозяйство. Для души, если так выразиться. Виноград можно использовать в выпечке, засушив предварительно, можно изготовить сок, варенье, можно просто есть свежим. В прошлом году, когда Драко не знал, куда девать остатки винограда, он просто раздал его в городе. Сорт то хороший, пропадать не должен. Он, надев до ужаса нелепую и смешную шляпу, чтобы не обгореть, принялся подрезать быстро растущие побеги, где-то подвязывать их, чтобы они не опадали и росли в нужном направлении, ещё удалял больные листья. Несложные действия, но спустя час уже надоедали. После этого Малфой решил обработать виноград от паразитов, распыливая различные средства на листья и побеги. Где-то через неделю нужно будет добавить подкормку в воду, заодно полить. Ничего слишком сложного. После виноградников Драко занялся садом. Деревья также нужно было обработать от паразитов. И Малфой долго провозился, распыляя средства на такое количество деревьев, как у него. Хорошо, что хоть цветы в это время можно не трогать. Сорняков ещё нет, а полив был буквально пару дней назад. Ближе к вечеру вся работа была закончена, а Драко, делавший небольшие перерывы только чтобы перекусить, валился с ног. Он так устал, что готов был заснуть прямо под огромным дубом или в окружении кипарисов, что росли вдоль дороги и тропинок до дома. Но усталость была вместе с этим приятной, хотелось надеть пижаму и укрыться одеялом в спальне. Собственно, это Малфой и сделал, умывшись и приведя себя в порядок. Листая страницы вчерашней книги и пытаясь найти нужную страницу, Драко думал. Мысли куда-то ускользали, оставляя после себя странные чувства. В глубине души скребли кошки, а он не мог понять от чего. Малфой чувствовал, что что-то случится совсем скоро. Это стойкое ощущение не давало ему покоя. Своей интуиции Драко доверял, она работала всегда и везде. Да и забывать о том, что он маг, тоже не стоит. Волшебники довольно восприимчивы к предстоящим резким переменам. Решив не мучиться, Малфой, отложив книгу, в которой всё-таки нашел нужную страницу, лег на бок, обхватывая двумя руками мягкую подушку. Приятно ноющие мышцы и усталость помогли быстро погрузиться в сон. Но и этот сон очень не понравился Драко.

***

Малфой видел длинную дорогу, будто ведущую в никуда. Передвигался он так медленно, что сравнился бы только с черепахой. На этой бесконечной дороге ему попадались двери, которые вели в самые разные места: Хогвартс, аврорат, фамильное поместье, Косой переулок, даже банк Гринготтс. Драко, поняв, куда ведут двери, пытался не открывать их и идти дальше, игнорируя, но если он пытался уйти, то сколько бы ни шел, все равно возвращался к закрытой двери. Он пытался просто стоять на месте и ждать, когда сон сам по себе развеется, но даже так дверь сама открывалась и затягивала внутрь. Неприятные воспоминания прошлого вспыхивали как факел в темноте, заставляя их проживать снова и снова. Дорога никак не заканчивалась, а за дверью теперь были не только места, теперь были и люди. Вот он видел маму с тоскливой улыбкой на губах, теперь видно отца, который с печалью и ностальгией распивал дорогой алкоголь, рассматривая какие-то колдографии, что на него точно не было похоже. Следующими были Панси, Блейз, Винсент и Грегори. Девушка увлеченно что-то рассказывала Забини, изредка с какой-то грустью отводя взгляд. Гойл же сидел у чей-то могилы и с глупым выражением лица качался на месте. Крэбб же..горел. Горел в адском пламени в той выручай комнате несколько лет назад. Столько людей и мест, что Малфой, давно забросивший все эти воспоминания далеко-далеко, готов был рвать на себе волосы и одежду в попытках проснуться. Был и...Поттер. Как же он не хотел вспоминал его и снова видеть как на яву! Драко не был готов снова прожить тот день и тот поцелуй. Это было жестоко со стороны его же подсознания. И все повторялось опять и опять, заставляя вспоминать даже самые мелкие детали прошлого, которое он уже верил, что похоронил. Все самые страшные воспоминания всплыли на поверхность, пугая до дрожжи в коленях и руках. Очнулся Малфой рано утром весь в холодном поту с комом в горле. Тяжело дыша, Драко ненароком кинул взгляд на тумбочку, в которой покоилась его палочка. Только сейчас он заметил, что магия вокруг искрила, выливаясь целыми потоками, заставляя даже тяжёлые вещи вроде дубового шкафа или стола подниматься почти к потолку. — Успокойся, это все в прошлом, — из раза в раз шептал сам себе Малфой, прикрывая глаза и массируя виски пальцами. Подобные всплески чистой магии ему совсем не нравились. Ладно когда при сильных эмоциях магия немного искрила, не в силах иногда даже поднять книгу. Но вот это. Это выглядит очень нехорошо. Судя по всему, магия, которая так долго покоится в Драко не находя выхода, начинала сбоить и уже требовать, чтобы ею воспользовались. Ещё и этот по ощущениям бесконечный сон. Малфой закрыл глаза ладонями, размышляя. Обычно он не видел снов, особенно таких ярких. У некоторых чистокровных магов часто случались проблемы со сновидениями. Драко был один из тех, кому сны почти не снились, такая вот особенность. Часто он видел просто силуэты, какие-то мутные образы, но не детальные сны. Если же они возникали, то точно не просто так. Это могло значит либо то, что он очень сильно чем-то впечатлился, как бывало ранее во время войны. Тогда-то он видел сны каждую ночь, не в силах сбежать от всепоглощающего ужаса даже в сновидениях. Либо то, что что-то скоро произойдет. И что-то, что ему точно очень не понравится. Даже сон, если не намекал, то точно говорил об этом. Он склонялся ко второму варианту. Увы, вариант того, что он настолько поразился виноградниками и деревьями, чтобы снилось всякое...казался очень глупым. Драко, въерошив темные волосы, встал с кровати, намереваясь выплеснуть все напряжение на холсте прямо здесь и сейчас, иначе его дом точно взлетит на воздух, а он сам взорвется от прибывающих мыслей. Да, стоит признаться, это ещё одно небольшое хобби, которым он особенно сильно увлекся, иногда часами проводя время перед холстами. Он и раньше питал страсть к рисованию, очень любя делать какие-то наброски местности, портреты, но дальше работы с простым пером на пергаменте не заходило. Однако Малфой решил дать себе шанс здесь. На самом деле он за все время свободной жизни попытался перепробовать все, что ему хотелось раньше, но не позволяло происхождение или положение в обществе. И, испробовав множество вещей, Драко все же остановился на рисовании. Работа с красками позволяла сбросить напряжение и успокоится. Холст будто поглощал все негативные и особенно яркие эмоции, даруя желаемое спокойствие и давая возможность изобразить все то, что творилось на душе. Малфой даже выделил комнату специально для своих картин, так никому и не показав их. Для него это было что-то личное, интимное, что он никогда никому не покажет. В этих картинах были все его эмоции, чувства, переживания. Иногда сам Драко стыдился изображённому на них. Будто его сердце, израненное и все ещё кровоточащее, лежит на виду. Малфой, свернув в неприметный коридор, почти влетел в комнату, даже не переодевшись и не приведя себя в порядок. Драко подошёл к пустому холсту, уже стоявшему на мольберте, сразу взявшись за тюбики с краской, размазывая ее по палитре. Движения были быстрыми, отточенными, повторяя уже давно изученный маршрут. Быстрые мазки кистью то там, то там, хаотичные движения. Малфой двигал кистью дерганно, будто испуганно. Он был как в трансе, нанося краску сумбурно и быстро. Сперва казалось, что на холсте бессвязные пятна, но совсем скоро стало что-то вырисовываться. Вот там утес, снизу бушующее море, а вдали шторм со сверкающими молниями. На утесе, спиной к смотрящему, стоял человек, который будто чего-то ждал. Или кого-то. Драко оторвался от картины лишь спустя пару часов, наконец выдохнул полной грудью и сбросив напряжение. Руки мелко подрагивали от усталости, а сердце учащенно билось. Картина же будто ожила: море двигалось, а молнии, сверкая, то исчезали, то появлялись, пока человек все также стоял неподвижно, иногда немного качаясь. Уже не впервые такое случалось. Магия, что витала вокруг него, вливалась в картину и оживляла происходящее на ней. Малфой был доволен работой, вышло очень даже хорошо. Но смотря на нарисованное им же, чувствовал необъяснимую тревогу и панику. Тряхнув головой, Драко бросил кисти в стакан с водой, а палитру оставил на стуле. Разберётся позже.

***

Что ж, не считая непонятного сна и этой тревожной картины, день прошел отлично и подходил к своему завершению. За окном уже темнело, а все звуки стихали. Драко, проведя весь день в раздумьях и иногда застывая от нахлынувших воспоминаний, возился на кухне, окутанной приятным запахом пищи. На одной конфорке же тушились креветки и помидоры черри с небольшим количеством вина и приправ, на другой — варились макароны. Малфой, успокоившись совсем недавно, напевал себе под нос песню из радио, пока следил за приготовлением пасты. А после такого дня хотелось именно ее. Готовилось просто, но зато еда сытная. Совсем скоро Драко уже накладывал себе порцию в тарелку, оставшееся же положил в контейнер, чтобы разогреть уже завтра. Паста вышла очень вкусной: макароны были сварены как надо, помидоры в меру запеченными, а креветки пропитались соусом, становясь ещё лучше. Малфой быстро разделался с ужином, сразу после этого вымыв посуду и разложив все по местам. Завтра уже нужно было на работу. И Драко не был этим недоволен. На удивление, работа в магазине не доставляла какой-то головной боли и ощущения, что идёшь как на каторгу. Было даже приятно переговорить со страстными итальянцами, которые довольно интересно и ярко выражали все свои эмоции и чувства, показывая их на всеобщее обозрение и ничего не стесняясь. Малфой даже брал с них пример, стараясь также без стеснения вести себя. Хотя в своем умении драматизировать и что-то бурно говорить, он не сильно отличался от итальянцев в своем выражении эмоций. Малфой, зевнув, выключил свет на кухне, направляясь в спальню. Он очень надеялся, что сегодня не будет видеть сны, а просто мирно поспит, окутанный одеялом. Драко не хотелось даже думать, что могло значить увиденное им во сне прошлой ночью. Явно ничего хорошего для него самого. Он расправил постель приятного кремового цвета, с удовольствием забираясь под одеялом и укрываясь почти с головой. Сегодняшний день измотал его больше, чем любая работа вообще. Даже не скажешь, что сегодня выходной был. Малфой в очередной раз за этот вечер зевнул, сразу после этого укрывшись одеялом почти с головой, обнимая двумя руками мягкую подушку.

***

Ночь была гораздо спокойнее, чем предыдущая, это стоит признать. Хотя была бы она ещё спокойнее, если бы ему совсем ничего не снилось. А снились ему не дорога, не какие-то события прошлого. Ему снился он. Чертов Гарри Поттер! Что за насмешка судьбы? Это способ загнать его в могилу?Поттера ему с лихвой хватило ещё в прошлом сне и жизни вообще! Драко никак не мог понять, что происходит. Правда, какого хрена? В одну ночь снится бесовщина, в другую снится исключительно тот человек, которого он любил и, похоже все ещё держит в своем сердце. Получите, распишитесь, подарок на совсем скорый день рождения. Малфой, сидя на кровати, молча смотрел в стену, пытаясь прийти в себя. Последние два сна выбивали его из коллеи, заставляя возвращаться в события прошлого, которые он так хотел забыть. Но, видимо, ему теперь упрямо намекали, что от прошлого не спрячешься. Драко хотел стереть себе память, забыть, но понимал, насколько это будет эгоистично, неправильно. Он все ещё в глубине души тяжело переживал из-за переезда и оставления буквально всего. Малфой до сих пор жалеет, что толком не попрощался с Паркинсон и Забини, не сказал на последок ни слова. Как ни посмотри, но они были друзьями. Драко когда-то писал им письма, иногда навещал, как и они его, Малфой делился Блейзом и Панси многими вещами. Но в один момент он просто исчез, не оставив ни малейшей зацепки. Драко искренне жалел, что не попрощался. Но и поздновато что-то исправлять по прошествии почти пяти лет, да и не хотелось тревожить своих старых друзей. Сейчас же все эти чувства в виде сожаления, печали, переживания грозили всплыть на поверхность и стать настоящей угрозой его спокойствию. Пальцы покалывало от внезапного, резкого, почти истеричного желания что-то сломать и разбить. А взгляд метался из стороны в сторону, каждый раз останавливаясь на левом предплечье, где под мягком тканью пижамы скрывался его позор. Малфой прикрыл глаза, собираясь с мыслями в попытках успокоиться. Пара глубоких выдохов и вдохов и стало значительно лучше, а мысли ушли на задний план, пока что не принося сильной головной боли. Драко выдохнул и принялся собираться на работу. Он решил пока отбросить в дальний ящик то, что нужно было разобраться с его состоянием, которое оставляло желать лучшего в последнее время. Есть не хотелось, кусок в горло просто не лез, а настроение находилось где-то ниже уровня моря. Вот как только Поттер, с которым он не виделся уже приличное время, мог настолько влиять на его настроение? Решив не давиться едой, а уже на обеденном перерыве сходить в ресторан неподалеку от магазина, Малфой переоделся из пижамы в брюки с лёгким свитером, на улице сегодня было немного прохладно. Отросшие волосы же, как он не так давно заметил, забавно вились у концов. Серьезно, Драко только недавно заметил, перестав пользоваться всеми возможными средствами укладки, что его волосы, оказывается, были слегка волнистыми. И ему это даже нравилось, выглядело не так уж и плохо. Мотоцикл в гараже завелся с первой же попытки, загудев и заревев. Звуки, к которым Малфой привык, приносили спокойствие и заглушали все мысли в голове, оставляя только щенячий восторг от предстоящей езды. Драко до сих пор оставался под впечатлением от мотоциклов. Никогда он бы раньше не подумал, что теперь вместо перемещения по камину или аппарации предпочтет ездить на маггловском транспорте. Но такой способ перемещения был волнующим, что кровь прямо-таки вскипала в жилах, а адреналин подскакивал, даруя незабываемые ощущения! То же самое он испытывал, когда летал на метле! Малфой, в предвкушении, вырулил на дорогу, набирая скорость. Уже спустя каких-то тридцать минут магазин был благополучно открыт, а всегда довольные и эмоциональные покупатели что-то выбирали, активно жестикулируя. Драко с улыбкой смотрел, иногда подходя и предлагая помощь в выборе. Но, зачастую, с ним начинали говорит обо всем, кроме предполагаемой помощи с его стороны. Малфой успел выслушать и про соседа, который стал уделять признаки внимания, на которые благородная синьора не знала, как ответить; и про огород очень радующий молодую хозяйку; и про новое вкусное блюдо в ресторане неподалеку; и про многое другое. Драко слушал внимательно, не перебивал, даже если знание о новом сорте помидоров ему ни к чему. За такой приятной и плавной работой прошел весь день. Солнце уже понемногу двигалось к горизонту, а Малфой уже собирался закрывать кассу и магазин, как внезапно колокольчик на двери оповестил, что кто-то зашёл. — Ci scusiamo, al momento siamo chiusi. Tornate domani , — произнес Драко, поднимая голову и замирая, сердце будто остановилось. — Поттер?