Махаон в лилиевом саду

      В кабинете мрачно и прохладно. В преддверии зимы темнело рано, поэтому последние лекции в Академии Свободных Искусств проходили при тусклом свете старых ламп. Конец рабочего дня Ванесса предпочитала проводить в полумраке. Проходя мимо парт и проводя по ним кончиками пальцев, она проверяла, не забыли ли ученицы что-то из своих вещей.       Стены оплетали геометричные узоры: имитация античных. Напротив окна — большой портрет Цицерона в скромной деревянной рамке. Утром рассветные лучи падали на лицо философа. Вечером же оно скрывалось в полумраке, словно покрытое вуалью. В подобной обстановке Ванесса чувствовала себя как дома, и мысли об утренней встрече с Лилиан отходили на задний план. Ладони зудели. Ванесса то и дело шкрябала кожу тупыми ногтями, словно пыталась содрать её с себя. Беспокойство, волнение и вина вставали комом в горле. Вопросы школьных времён незакрытым гештальтом ввинчивались в разум. Ванесса никогда не была защищена от собственных мыслей.       «Она совсем не изменилась…» — девушка села за преподавательский стол и раскрыла ежедневник. В эпоху телефонов, когда напоминание о любом событии могло прийти уведомлением на экране, попытка уцепиться за шуршание страниц потрёпанного блокнота могла казаться странной. Но только не здесь, в стенах академии, возведённой в честь семи женских аллегорических фигур, прислуживающих Богине Филологии. Особая атмосфера никогда не покидала этого места.       Ванесса открыла пустую страницу ежедневника. В этот момент по косяку неуверенно постучали. Она подняла взгляд. В дверях стояла юная воспитанница женской академии, сминая в руках тонкую стопку бумаг.       — Мисс Фреман? — Девушка переступила с ноги на ногу, и когда Ванесса жестом пригласила её войти, чуть ли не вбежала внутрь. — Я принесла план дипломной.       — Садись.       Девушка подтащила стул и неловко опустилась на него, сложив руки на коленях. Поза её изображала кротость и сомнения. Лишь мельком взглянув на принесённый план, Ванесса почти сразу подавила раздосадованный вздох. Согласование дипломных проходило в октябре, но Эмме была дана поблажка. За окном конец ноября.       — Это никуда не годится. — Ванесса с сожалением вернула листки ученице. — Ты выпускаешься, и должна подготовить фундаментальную работу. Я не прошу у тебя совершить глобальное открытые, но вывести какую-то мысль в конце диплома ты должна. Ты уверена, что хочешь взять именно эту тему?       Эмма закивала. Она смотрела на свои руки, держащие бумагу и, казалось, находилась на краю отчаяния.       — Я подумаю ещё…       На титульной странице, чуть съехавшей из-за неправильного межстрочного интервала, написано: «Вклад женщин в ораторское искусство». Ванесса накрыла ладонью дрожащие пальцы ученицы, вынуждая ту поднять голову. Заглянув в бледное лицо, Ванесса ласково улыбнулась.       — Подойди завтра до занятий. Составим план вместе.       Эмма мгновенно воспряла. Неаккуратно скомкав листы, запинула их в сумку и поспешно встала. Во взгляде читалась надежда. Когда за ученицей закрылась дверь, Ванесса достала телефон и с тоской посмотрела на время. В этот же момент на экране вспыхнул звонок от Уильяма.       — Алло?       — Ванесса? Не отвлекаю? Хотел попросить об услуге.       Наверное, странно общаться с братом девушки, которая тебя ненавидит. Но после произошедшего в выпускном классе Уильям иногда писал или звонил, спрашивал, как дела. Он был старше, поэтому помогал с поступлением, а потом подсказывал, как лучше себя вести заграницей, ведь для него это был пройденный этап. Первые годы после школы Ванесса провела за пределами родного города, за пределами штата и даже за пределами страны. Совершенно новый мир, а старый не оставил никаких следов. Уильям стал якорем, напоминающим, что у неё всё ещё есть дом, где писалась её история до совершеннолетия.       — Не отвлекаешь. — Помедлив, Ванесса с преувеличенной и явно фальшивой радостью заметила: — Видела сегодня твою сестру.       — Что? Когда?       — Столкнулись в метро. Она… Узнала меня. — Назвать Лилиан по имени не получалось. Очень хотелось, но язык не поворачивался.       Уильям усмехнулся. Невесело и даже вымученно. В трубке что-то зашуршало, а потом мужчина тяжёло вздохнул:       — Вообще-то, я звоню тебе как раз по этому поводу. Ты не могла бы встретиться с Лили и поговорить?       Ванесса замерла. Руки слегка ослабели, пришлось сжать телефон сильнее. Металлические кольца глухо стукнули по его корпусу. Понадобилось несколько долгих мгновений чтобы вернуть себе ровный и уверенный голос, которым Ванесса так гордилась.       — Ты же знаешь…       — В этом и дело, Ванесса, я знаю. Я не забыл, ты не забыла, и Лили тоже не забыла. Это мешает ей. Сегодня мать вновь напомнит ей, что она не наладила отношения с коллегами. Что не возглавила ни один значимый проект и не смогла стать лидером в своём отделе.       Они никогда не говорили о Лилиан. Ванесса не знала, кем и где работает её бывшая одноклассница. Изменились ли её мечты, наладились ли отношения с родителями, вспоминала ли она их школьный квартет. Ванесса думала об этом, хотела спросить, но никогда не спрашивала. А Уильям никогда не рассказывал.       — И как я ей помогу? Сегодня в метро мне показалось, что рана свежая. Станет ли она слушать?       — Я буду там. Я попрошу её поговорить до встречи с родителями. Всё будет хорошо.       — Нет, Уильям. — Ванесса сложила планшет в сумку, за ним полетела записная книжка. Вставая, взглядом ещё раз проверила, не забыла ли чего. — Я сделаю только хуже. К тому же вечером я занята.       Мужчина не стал настаивать. Ещё несколько минут, пока Ванесса выходила из академии, они болтали ни о чём. Во дворе распрощались, обещая друг другу не пропадать. Вечер казался густым, словно ночь. Улицу освещали лишь садовые фонари вдоль дорог. Они стояли на одинаковом расстоянии друг от друга, и Ванесса знала наверняка, что это самое расстояние вымеряли с рулеткой. Идеально ровные ряды без изъяна, которые не смели задеть ни студентки, ни преподавательницы. Возле входа в корпус риторики стояла статуя женщины с мечом и свитком. Выходя после работы, Ванесса каждый раз проводила рукой по мраморному лезвию оружия, утыкающемуся в постамент.       Раздались шаги. Лёгкое касание оплело локоть. Кто-то потянул её на себя. Обернувшись, Ванесса увидела мягкий прищур Игнис. Женщина поправила овальные очки. Взмахнула рукой, словно находилась в театре и играла на сцене взбалмошную княжну. Острое, но грациозное движение.       — Милая... — Игнис тряхнула волосами. — Собрание сегодня отменяется. Ты можешь смело идти домой.       Иногда Игнис напоминала змею. Тем, как её длинные пальцы оплетали локоть Ванессы каждый раз, когда коллега стремилась шепнуть что-то «секретное». Это смущало и смешило одновременно.       — Если ты тоже домой, можем пойти вместе. — Ванесса невесомо улыбнулась.       Игнис потянулась к карману обтягивающей юбки и двумя пальцами выудила оттуда тоненький конверт с фиолетовой сургучной печатью.       — Прости, милая. — В голосе звучало кокетливое разочарование. — Но у меня дополнительные занятия. Девочкам очень понравился нестандартный счёт, я подобрала им несколько заданий. — Скучающе оглядев улицу, добавила: — Не хочу тебя задерживать.       Благодарно кивнув, Ванесса взяла из женских рук конверт, попрощалась и направилась к главным воротам, размышляя о том, стоит ли ей вызвать такси. Метро теперь навевало неприятные воспоминания.       У большой дороги девушка остановилась. Потеребив ручку сумки, сжала её посильнее. Под вечер становилось холодно, и пальцы немного немели, а ветер пробирался под одежду. Ванессе вдруг вспомнилось, как она снимала перчатки. Почему-то никогда не так, как все другие. Не тянула за каждый палец, а забиралась другой рукой под ткань и выворачивала перчатку наизнанку. А потом долго и кропотливо возвращала ей прежний вид. Такой способ добавлял заботы, но она никогда не меняла эту привычку.       Важно называть вещи своими именами. «Не "она"... — Но сил произнести имя не нашлось. — Не "она"…»       Наконец, Ванесса проводила взглядом несколько проезжающих машин. Что Уильям точно смог, так это зародить сомнения. Знание, как и где именно они сегодня могут встретиться. Его маленькая, очевидная манипуляция. Он пытается использовать их общее прошлое, ведь другого места для встречи просто нет. Прямо сейчас он стоит и ждёт Ванессу, прекрасно понимая, что она придёт. Он поселил в голове мысль, больше ничего не требовалось. Ванесса сама вырастила её и облекла в решение.       Важна была не правота. Дело никогда не было в том, кто прав, а кто виноват. Это всегда про доверие, которое им уже не восстановить. Точно не одним разговором. Когда-то Ванесса знала, что именно делать не стоит. И сделала именно это.       Звякнул телефон, и Ванесса безошибочно угадала, кто именно прислал сообщение.       «Я встречу тебя у школы».       Озвучивать было не обязательно. Ноги уже некоторое время вели Ванессу в ту сторону. В место, которое напоминало о лучшем и худшем одновременно. Спешно достав из сумки блистер, девушка положила на язык маленькую круглую таблетку. Никакого вкуса, лишь стойкое убеждение, что станет легче, как становилось обычно. Деревья давно облетели. Они скрипели голыми ветками, хлестали ими друг о друга и склонялись от порывов ветра. Вдоль тротуара росло так много одинаковых чёрных силуэтов. Они высажены не на таком идеальном расстоянии, как расставленные на территории академии фонари, но тоже олицетворяли упорядоченность. Рядом с Ванессой не прошло ни единого человека. То и дело девушка посматривала на другую сторону дороги, где проходили частые прохожие. Почему-то они все были там, а не здесь.       Свет в школе не горел. Она стояла выразительной тенью с плоской крышей, а путь к ней преграждала массивная каменная арка. Пройдя под её сводом, Ванесса остановилась, вычленив среди теней одну подвижную, дышащую. Широкие плечи Уильяма вздымались в такт дыханию. Скрестив руки на груди, мужчина прислонился к колонне у крыльца и опустил подбородок к груди. Глаза закрыты. Ванесса не могла заставить себя подойти. Словно вселенная давала ей последний шанс сбежать, пока её ещё не заметили. Но препарат начинал действовать, притупляя остроту ума, и девушка окликнула старого друга.       Подняв голову, мужчина слегка вздрогнул. Словно совсем не ожидал, не верил в то, что она придёт. Через мгновение на его лице уже играла улыбка.       — Несси! — Его дурацкая привычка сокращать чужие имена. Ванесса подошла ближе и похлопала его по плечу.       — Признаться, ты застал меня врасплох. И выбрал не лучшее время. В чём дело?       Уильям вдруг смутился, закусил губу. Он внезапно завёл руки за спину, мышцы напряглись, словно он сжимал и разжимал кулаки.       — У меня… Жизнь меняется. Скоро я не смогу нести ответственность за свою старую семью. И даже за Лили.       «А нужно ли ей, чтобы ты нёс за неё ответственность?» — подумалось Ванессе. Но вслух сказала другое:       — Поздравляю. Наверное.       Мужчина усмехнулся, показывая зубы. Его щека время от времени нервно подёргивалась.       — Я должен был сделать сегодня кое-что, вроде как обещал… Но важнее чтобы вы с Лили поговорили.       Ванесса сжала зубы. Таблетка во рту совсем растворилась. Мягкость растеклась по мышцам, избавляя от подозрительности, но не истребляя её до конца. Что-то зудело в солнечном сплетении, однако слишком тихо. Недостаточно чтобы продолжать задавать вопросы. Она добровольно оставила себя в неведении, улыбнулась, принимая чужое решение. Ванесса понимала, что Уильям ошибается. Он хочет как лучше, берёт на себя слишком много, а потом неизбежно разочаровывается. Не в людях, а в себе. И сегодня он тоже разочаруется, это очевидно. Тем не менее Ванесса молча пошла следом, туда, где живёт Лилиан.