Махаон в лилиевом саду

      Улица вела Ванессу. До дома, до Академии. Высокие кованые ворота сами собой приоткрылись, впуская преподавательницу на территорию Свободных Искусств. Вечером её снова ждали в полицейском участке. Им никак не удавалось сложить пазл, часть которого им приносила Ванесса. Её рассказ нескладный, странный.       Стуча каблуками по брусчатке тропинки, Ванесса разглядывала ряд не горящих фонарей. У статуи корпуса риторики в дымке утреннего тумана стояла тонкая фигурка Игнис. Она легонько тянула тёмную полоску сигариллы. Дым смешивался с туманом и оседал у ног.       Ванесса встала рядом. Игнис выдохнула струйку в сторону с едва слышимым свистом. Где-то хлопнула входная дверь. Оперевшись бедром на каменный постамент рядом с коллегой, Ванесса оглянулась на дорожки. Там, за уже не такими густыми кронами деревьев, проглядывались остальные шесть статуй женщин, образовывающих круг.       — Почему ты здесь?       — Поджидала тебя, милая. — Игнис стряхнула пепел под ноги.       Они переглянулись. В тёплое сочувствие коллеги проник лёгкий яд осуждения.       — Зачем?       На несколько мгновений повисла тишина. Неподалёку звонкие переливы голосов юных студенток разбавляли мрачную атмосферу Академии.       — Про тебя спрашивали из полиции. Интересовались, чем мы занимаемся на наших встречах.       — Общество не делает ничего незаконного. — Ванесса сильнее вцепилась в ручку сумки. Игнис накрыла её руку своей.       — Ты привлекаешь внимание. — Она вынула ещё одно бумажное письмо.       — Игнис, это временно…              — Общество не может остаться без госпожи Риторики. Позвони Доре, её муж может помочь. — Игнис ласково погладила Ванессу по плечу и оставила её.       Мимо пронеслось несколько первокурсниц, на бегу поздоровавшись с преподавательницей. Ванесса кивнула в ответ, по пути вскрывая конверт. Письмо сообщало о времени следующей встречи. В конце мягким кривоватым почерком выведено напоминание о конце календарного года, когда Академия Свободных Искусств собирала семь лучших девочек из выпускных классов. От Ванессы требовалось привести свою претендентку, чья жизнь кардинально изменится.       Войдя в кабинет, Ванесса решила не тянуть. Девочки за партами уже ждали её, сложив руки перед собой.       — Промежуточные экзамены скоро. — объявила Ванесса.       По классу прокатился усталый, разочарованный гул, но быстро смолк. Ванесса нашла взглядом Эмму, которая прятала своё лицо в ладонях.       — Надеюсь, все готовы. Не забывайте, пожалуйста... Мы поддержим каждую из вас, независимо от результатов.              Разложив на столе личные вещи, Ванесса обратилась к доске за спиной. Идеально чистая, она уже готова к новым записям. Мел оставлял ка коже след из тонкой пыльцы. Сухие, потрескавшейся кончики пальцев заныли, крошка залезла в щели, ярче выделяя кривые стыки рваной кожи. Ванесса занесла мел над доской и вывела тему лекции. До конца своего выступления девушка больше не напишет ни слова.       «Риторика высокого давления».       Перед глазами всё ещё стояло лицо Уильяма в последние минуты его жизни. Некрасивая, быстрая смерть. Ванесса не знала, как это объяснили врачи. Всё, что она помнила — та ужасающая картина. Туман от успокоительных таблеток затолкал рвущийся наружу крик обратно в глотку. Механически, не смотря на тело, она вызвала скорую. За пределами сознания, где-то на краю, отчаянные всхлипы Лилиан, булькающие потоки рвоты Уильяма, суматоха, скоротечность.       «Психологическая устойчивость оратора».       Уже несколько раз Ванесса пожалела, что согласилась пойти с Уильямом. Он явно хотел закрыть все старые гештальты разом. Использовал заклятую подругу своей сестры, чтобы переключить её внимание, пока сам преподносит какую-то неприятную новость. Сейчас, когда рассудок работал здраво, Ванесса поняла, что Уильям собирался жениться. Полностью отделиться от своей семьи, что стало бы для всех трагедией. Для родителей, но в первую очередь для одинокой Лилии. Потратить свою злость на Ванессу — удачный выход.       «Композиция защитной и торжественной речи».       Почему-то его невесту не ищут. Или уже нашли, просто молчат. Разные следователи всё продолжают вызывать в полицейский участок Ванессу и задавать одни и те же вопросы, каждый раз слегка меняя формулировку. Со временем пересказывать случившееся снова и снова стало просто невыносимо. Ванесса начала пропускать детали, за которые допрашиваемый обязательно цеплялся и раскручивал.       Зазвонил телефон. Ванесса вздрогнула, словно Уильям снова искал её, хотел о чём-то спросить. Ученицы затихли. Рельефные стены держали тихую мелодию звонка внутри кабинета. Ванесса молча приложила телефон к уху. Вкрадчивый старческий голос:              — Мисс Флеман?       — Слушаю.       — Это детектив Моррис из департамента полиции округа Оранж, — он замолчал, ожидая реакции, но её не последовало. Кашлянул. — Звоню по поводу дела семьи Бэннинг… Не могли бы Вы подойти для разговора?       Первым желанием стало ответить «нет». Никто не мог её заставить, пока нет официального постановления.       — У меня сейчас лекция.       — Время терпит, — в голосе мужчины возникла неуместная улыбка, — ждём Вас.       Послышались гудки. Ванесса принялась неспешно перебирать в своей голове имена знакомых, но среди них был только один адвокат. И это человек сейчас занят похоронами брата.       Обернувшись к студенткам, Ванесса увидела понимание на их лицах: безошибочное знание того, кто и зачем звонил. Затопил стыд, будто она правда сделала что-то плохое. До конца лекции оставалось двадцать минут. Ванесса закрыла папку с материалами.       — Закончим на этом.       Девушка оставила сумку в кабинете. Отыскала в складках юбки карман и запихнула в него телефон, бросив остальные вещи на своих местах. На улице совсем рассвело, солнце почти разогнало туман, который ещё прятался в закоулках. От шагов он клубился дымом. Ванесса вышла через главные ворота, провожаемая сочувствующими взглядами.       На полицейский участок лился солнечный свет. Здание горело, словно древний собор. Общую картину портило лишь неприметное обычно, но очень заметное в нынешнем святом лике граффити. Угловатые цветастые буквы складывались в слово «LEVIS».       — Мисс Флеман?       Ванессу посадили за стол. Этого следователя девушка уже видела. До этого они никогда не повторялись, но этому, видимо, захотелось что-то уточнить.       — Доброе утро, мистер…       — Моррис. Это я Вам звонил.       Фамилии не так важны. Ванесса не запоминала их в мельтешении совершенно не похожих друг на друга лиц.       — Вот как.       Возникла пауза. Ванесса ждала нового потока знакомых вопросов, но вместо этого Моррис вдруг достал из папки лист бумаги и положил перед собой. Рассмотрев его, словно никогда раньше не видел, развернул к Ванессе и пододвинул ближе.       — Узнаёте?       На листе оказалась распечатка переписки. Некто вёл любовный диалог, обмениваясь сердечками практически в каждом сообщении. Почувствовав себя лишней, Ванесса всё же вчиталась в содержимое, но не нашла ничего, что бы вызвало у неё узнавание.       — Нет.       Моррис достал ещё один лист и положил рядом. На этот раз переписка оказалась знакома.       — Это мои сообщения Уолтеру. — Ванесса ткнула пальцем в несколько отправленных ею сообщений. На месте имени контакта мужчина оставил пустоту, поэтому там замер кусочек телефонного номера.       — А это?       — А что это, я не знаю. — Ванесса отложила подальше чужую личную жизнь. — Мы с Уильямом не были близки.       — Он привёл Вас в дом своих родителей. Так поступают только близкие люди.       — Вы надумываете. — демонстративно отведя взгляд, Ванесса глянула на кулер неподалёку. — Уильям писал мне раз в несколько месяцев узнать, как дела. Не больше.       — Принести воды? — На вопрос Морриса Ванесса кивнула, и мужчина встал. — Но знаете, мужчина никогда не пишет девушке просто так.       — Он делал это из-за своей сестры…       Моррис поставил пластиковый стаканчик перед девушкой, но сам на место не сел, нависая массивной фигурой. В его лице оставались приветливость и даже участие, словно он и правда переживал за безвинную подозреваемую.       — Он любил театр?       — Не знаю.       — Есть данные, что мистер Бэннинг занимался самообороной…       — Повторюсь, я ничего о нём не знаю. — Ванесса сделала шумный глоток воды. Та пахла слабым морковным соком, будто внутрь кулера капнули несколько рыжих капель.       — Кто ещё там был?       Она не знала. Ванесса не имела ни малейшего представления. Когда они с Уильямом поднялись по лестнице на нужный этаж, он вдруг посмотрел в телефон и обернулся. Девушке тогда показалось, что ему пришло сообщение. Мужчина виновато улыбнулся, открыл дверь и попросил Ванессу подождать снаружи. Она решила, что Лилиан уже здесь, поэтому с облегчением сбежала, оттягивая момент их встречи. Кто-то стучал каблуками по каменным ступенькам. Неспешно, размеренно. Кто-то приближался, когда Уильям закрыл за Ванессой дверь. Тихий голос, шум, крик. Желание вернуться появилось раньше, чем здравый смысл. Ввинтилось в рёбра.       Уильям умирал.       — Я никого больше не видела, но… — Ванесса осеклась, увидев в Моррисе то, что и должна: отражение её собственного сомнения. Никого не было, никого больше не видели.       Были только Уильям, Лилиан и Ванесса. Жертва, свидетельница и…       — «Но»?       — Это не я.